Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 16

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+3524
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе
  • Язык: ru

16

Собравшаяся в тронном зале толпа зевак громко приветствовала своих правителей, поднявшихся на возвышение. Я молча стояла среди них, чувствуя, как внутри все сжимается: в последний раз я видела герцога-дьявола пятнадцать лет назад, в тот день, когда его бронированный кулак располосовал мне щеку. На сей раз герцог вместо доспехов надел великолепный черный упелянд, окаймленный соболями и расшитый странными символами, красноречиво заявлявшими о его хвастливой амбиции, – изображениями плотницкого рубанка. Судя по всему, герцог Бургундский намеревался обстругать мир по собственному вкусу.

Толпа исступленно скандировала боевой клич бургиньонов: «За Иоанна Бесстрашного!» – а герцог приветственно воздел руку, словно победивший в сражении генерал. Высокий тюрбан прибавлял ему роста. Король, вошедший в зал чуть впереди герцога, выглядел смешным коротышкой. Золотая корона сидела на его голове набекрень, а синее облачение с горностаевой отделкой нелепо болталось на усохшем теле. Герцог почтительно придерживал короля под локоть, не позволяя слабоумному монарху отойти в сторону от своего нового покровителя. Вслед за этой странной парой вошла королева, такая же яркая и сверкающая, как и всегда. Екатерина, изящная, но призрачно-бледная, гнулась под тяжестью придворного наряда, как ивовая веточка под ветром.

Наконец все заняли свои места. Торжествующие улыбки королевы и герцога затмили сияние золотых блюд, стоящих на тонкой дамастовой скатерти. Король, усаженный на трон с высокой спинкой, дергался, как кролик, попавший в силки. Екатерина сидела слева от герцога, в дальнем конце стола, где красовался новый распорядитель королевского двора с серебряным жезлом в руках, отдавая распоряжения о ходе торжества. На подобные пиршества во дворец допускали парижан, чтобы простолюдины могли полюбоваться, как обедает их монарх, или, как в данном случае, засвидетельствовать появление нового правителя.

Мы с Алисией стояли в толпе. Люди отчаянно толкались, выбирая местечко получше, и приветствовали новоявленного героя восторженными выкриками. Иоанн Бесстрашный, объявивший себя регентом Франции, олицетворял для обывателей надежду на восстановление порядка и конец голоду и беззаконию.

Герцог склонился к Екатерине и что-то произнес. Лицо принцессы вспыхнуло ярким румянцем, но от гнева или от смущения – я определить не могла. Герцог Бургундский сидел с непроницаемым видом.

«Спокойнее, моя девочка, спокойнее», – мысленно внушала я Катрин.

Я научилась скрывать свои чувства, хотя внутри все содрогалось от ненависти и отвращения. С тех пор как бургундские банды ворвались в дворцовые ворота, я до совершенства отточила искусство обмана и ухитрилась спрятать даже раны, нанесенные мне насильниками. Для меня это был единственный способ выжить и не лишиться рассудка. Как ни печально, в нашем лицемерном обществе поруганная честь женщины не вызывает ничего, кроме презрения и порицания. Да, мне не повезло, но я выжила и не хотела ловить на себе пренебрежительные взгляды. Мой секрет никто не узнает, пока его храню только я. В любом случае рассказ о нем высвободил бы ужасных демонов, которые угрожали завладеть мною всякий раз, когда приходили воспоминания. Я боялась, что если начну говорить, то отдамся им полностью, как наш безумный король. К счастью, спустя всего несколько дней после нападения меня благословило проклятие Евы; ребенок от безымянного насильника стал бы невыносимой обузой.

А тогда, доведя измученное тело до онемения в ледяной воде кухонной цистерны, я добрела до своей комнаты, нанесла на раны мазь из ведьминого ореха[14] и переоделась в сухую одежду. Затем, испугавшись звуков погрома в комнатах Екатерины этажом ниже, я выскочила на стену, молясь, чтобы там никого не оказалось, и заставила себя преодолеть опасности лестниц и коридора, пока не достигла королевских покоев. Как выяснилось, Катрин, Алисия и перепуганные фрейлины нашли убежище на ступеньках тронного возвышения. Король гордо восседал на троне в короне и мантии и недоуменно разглядывал присутствующих. Символы монаршей власти придавали безумному королю должное величие. Командир бургиньонов почтительно выставил стражников у входа в зал, чтобы защитить короля и его дочь от сброда и выказать королевской семье должное почтение.

– Слава богу, ты цела! – обрадованно воскликнула Алисия и крепко обняла меня, не заметив, как я вздрогнула от боли. – Что происходит?

– Ничего страшного, – солгала я. – Ваше высочество, в ваши покои забрались грабители. Я услышала шум, но не стала спускаться.

– И правильно сделала! – прошептала Катрин. – Да вознаградит тебя Всевышний за твою храбрость, Метта. А как мое поручение?

Я коротко кивнула и была вознаграждена пожатием руки и торжествующей улыбкой. Именно тогда я и решила упрятать воспоминания о жутком насилии в самый дальний уголок разума, рядом со слабой надеждой, что в один прекрасный день Жан-Мишель вернется ко мне. Позже, глубокой ночью, в холодном поту я очнулась от кошмара, дрожа и задыхаясь, и только тогда до меня дошло, что мне никогда не вытравить из памяти эти ужасные воспоминания… и никогда не дождаться возвращения мужа.

На следующий день Люк украдкой пробрался в нашу башенную комнату. Впрочем, больше всего сына волновала участь его четвероногих подопечных.

– Разбойники ворвались на псарню, размахивая тесаками, но собак не тронули, только забрали драгоценные поводки и ошейники, – рассказывал он. – Самое страшное, что куда-то пропали гончие дофина.

У меня не было никакого намерения уведомлять сына о судьбе гончих. Это вызвало бы слишком много вопросов, на которые я не хотела отвечать.

– Говорят, дофин сумел бежать из Парижа. Наверняка он взял псов с собой, – сказала я и поспешно осведомилась: – А как ты сам, Люк? Ты язык понапрасну не распускаешь? Не забывай, сейчас не время спорить или высказывать свое мнение. Выполняй свою работу и молчи.

– Матушка, я же не дитя неразумное! – негодующе воскликнул сын.

– Люк, пойми, времена сейчас трудные. Мы все должны быть очень осторожны, – продолжала я, внутренне укрепляясь в решении сохранять свой обет молчания, потому что двенадцатилетнему мальчику не стоит знать об изнасиловании его матери.

Мои слова оказались весьма своевременны, поскольку в течение следующих недель убийства не прекращались. Те, кто осмеливался выступить против бургиньонов, расплачивались за неповиновение жизнью. Граф д’Арманьяк пытался бежать из Парижа, но пал жертвой предательства своего слуги. Вместе с королевским распорядителем двора, канцлером и секретарем графа провели в цепях до импровизированного эшафота у ратуши и повесили без суда и следствия на глазах у глумящейся толпы. Три месяца спустя их тела все еще болтались на виселице – изуродованные и исклеванные воронами. Графиню д’Ар маньяк тоже арестовали, допросили и под стражей отправили в Лувр. После того как беспорядки утихли, казни прекратились, а улицы очистили от трупов, герцог Бургундский с королевой устроили торжественное шествие по городу. На следующий день на каждой рыночной площади герольды объявили об их совместном регентстве.

Теперь, когда король и королева находились под контролем Бургундского, Екатерина оказалась во власти человека, которого опасались называть «дьяволом-герцогом» даже в собственных спальнях. С торжественного пиршества она вернулась бледной и встревоженной, однако не стала посвящать меня в то, что сказал ей герцог. Впрочем, было очевидно, что мимолетная встреча с коварным и вероломным интриганом подорвала уверенность принцессы в себе.

Все фрейлины Екатерины, назначенные д’Арманьяком, исчезли: многих арестовали, некоторым счастливицам удалось сбежать из Парижа вместе с семьями. С принцессой осталась лишь верная Агнесса де Бланьи, не имевшая никаких связей и не представлявшая угрозы для герцога и его сторонников. Покои Екатерины теперь охраняли новые стражники, весьма неприятные типы. Они каждый раз спрашивали, куда и зачем мы идем, а также без стеснения следили за нами и доносили обо всем людям герцога Бургундского.

Принцесса очень надеялась получить весточку от брата. До нас дошли слухи, что дофин с Танги дю Шателем хотели вернуть Париж, прорвавшись через ворота Сен-Антуан, но попытка оказалась безуспешной.

Новые регенты издали указ, лишающий Карла титула дофина и объявляющий принца преступником, изменником и бастардом.

После того как указ был оглашен на королевской аудиенции, разгневанная принцесса вернулась к себе в опочивальню, на ходу выдергивая шпильки из прически и яростно их расшвыривая, словно стремилась поскорее избавиться от всякой связи с придворными и новыми правителями.

– Королева сошла с ума! – воскликнула Екатерина. – Раз уж она объявила бастардом собственного сына, то саму себя признала изменницей и прелюбодейкой! Без сомнения, Бургундский скоро провозгласит себя наследником французской короны. Какое счастье, что Карлу удалось бежать! Благодарю Господа и его ангелов, что вы с Алисией предупредили нас вовремя. По крайней мере, хоть один член нашей семьи не попал под пяту дьявола.

– Осторожнее, ваше высочество, – предупредила я, торопливо закрывая двери. – Уши повсюду!

– Ладно, Метта, я постараюсь говорить тише, – согласилась Екатерина и понизила голос до еле слышного шепота. – Позволь рассказать тебе о коварстве и вероломстве двора. Мой брат предан. Королева и герцог Бургундский возобновили мирные переговоры с королем Генрихом Английским в надежде на то, что он уничтожит Карла. А меня выставили в качестве приманки! – гневно воскликнула она, утерла подступившие слезы и на удивление спокойно пояснила: – Мне придется снова позировать для портрета! Художник прибудет завтра.

– Неужели, ваше высочество? – пробормотала я и взяла гребень, обменявшись озадаченным взглядом с Алисией, которая подбирала разбросанные по полу шпильки.

Екатерина села за туалетный столик. Я принялась осторожно расчесывать длинные золотистые пряди, что всегда успокаивало принцессу.

– Если я выйду за Генриха замуж, мне удастся на него повлиять… – Екатерина поднесла к лицу зеркальце и вгляделась в свое отражение. – Вдобавок брак с Генрихом – единственный способ избежать похотливого дьявола. Если меня предлагают в качестве будущей королевы Англии, то герцог Бургундский не осмелится портить товар.

От последнего замечания принцессы у меня перехватило дыхание. Прекрасное, величественное лицо, отраженное в зеркале, ничем не напоминало облик юной четырнадцатилетней девушки. В некогда наивном взгляде светился проницательный ум. Я вспомнила, что уже несколько недель не видела улыбки Екатерины, и поняла, что она утаивает от меня не меньше того, что я скрываю от нее.

– Ваше высочество, неужели он осмелился… – встревоженно начала я.

– Нет, но его каждый взгляд исполнен омерзительного презрения к женщинам. Марию Анжуйскую насильно приводят на ужин к герцогу – она так его боится, что ничего не ест. Разумеется, Карл не мог взять ее с собой, но что с ней теперь будет? Сегодня бедняжка умоляла королеву отпустить ее в Бурж, к супругу, но герцог Бургундский заявил, что папа римский аннулирует ее брачный союз с бастардом, так как супруги не вступили в семейные отношения, а герцог подыщет ей настоящего мужчину для постельных утех. И королева все это терпит!

* * *

Всем, что касалось портрета Екатерины, руководил герцог Бургундский, портрет которого годом раньше писал тот же художник, мэтр Анри Бельшоз. Несмотря на августовскую жару, герцог потребовал, чтобы Екатерину изобразили в полном комплекте королевских регалий – в тяжелой золотой короне и горностаевой мантии. Подчеркивая необходимость спешки, он также настоял на том, чтобы сеансы длились с утра и до вечера, что чрезвычайно утомляло принцессу. В результате с портрета смотрела величавая красавица, выглядевшая значительно старше шестнадцатилетней Екатерины. Картину сначала выставили на обозрение в тронном зале, а через несколько дней епископ Бове увез ее к королю Генриху, который все еще осаждал Руан, главную цель в завоевании Нормандии.

– Как удобно, что он всего в пятидесяти лигах отсюда, – с горькой иронией заметила Екатерина. – Мою свадьбу устраивают под грохот английских пушек, рушащих стены одного из самых красивых городов моего отца.

Однако стены Руана выстояли, а заключить мирный договор и брачный союз не вышло. Король Генрих настаивал, чтобы против подписи короля Карла стояла подпись дофина Карла, публично заявив, что герцог Бургундский «не вправе распоряжаться французским наследством».

Принцесса выпроводила из своих покоев бургундских фрейлин, сделав вид, что собирается в опочивальню, а затем вызвала Агнессу и отправилась ко мне в комнату, куда не приходила уже несколько месяцев. Визит Катрин застал нас с Алисией врасплох – мы ужинали у очага. Принцесса уступила Агнессе свое место на скамье рядом с Алисией, сама же позволила мне устроить ее в старом кресле Жан-Мишеля и отказалась от предложенного ей вина.

– Герольд начал читать ответ короля Генриха на предложение договора, и в тронном зале воцарилась напряженная тишина, – негромко заговорила Катрин. – Я не знала, смеяться мне или плакать, особенно когда дело дошло до заявления короля Генриха о незаконности подписи Бургундского. У герцога так побагровело лицо, будто его вот-вот хватит удар. Очевидно, мой портрет не возымел никакого действия. Король Генрих намерен силой оружия взять то, что считает своим. Герцог объявил, что двор переезжает в Понтуаз – якобы для того, чтобы избежать чумы, свирепствующей в Париже. Но я не слышала ни о какой чуме. А ты, Метта?

– И я не слыхала, хотя в городе постоянно ходят слухи о всевозможных эпидемиях. Понтуаз, конечно, ближе к Руану, но если герцог намеревался атаковать англичан, зачем ему тащить за собой весь двор?

– Затем, что он не намерен атаковать англичан – он, как обычно, затеял вероломную игру, – ответила принцесса. – Герцог Бургундский хочет стравить своих противников с выгодой для себя. Угадай, кто будет невинным агнцем, привязанным меж двух воющих волков? – Она умолкла, глядя в огонь, затем продолжила свою повесть о придворных кознях: – Сегодня королева сообщила, что Карл ведет свои собственные мирные переговоры и тоже предложил мою руку королю Генриху. Что ж, и правильно сделал! Лучше, чтобы меня предлагал врагу мой брат, нежели герцог Бургундский. Моя интриганка-мать решила, что предотвратить нежелательное развитие событий может только она, вернув Карла ко двору. Марию Анжуйскую отпустят к супругу, чтобы она убедила его прибыть к отцу. Похоже, королева вообразила, что мы заживем вместе большой и счастливой семьей – она сама, герцог-дьявол, Карл, король Генрих и я. Порой не поймешь, кто из моих родителей в большей степени сумасшедший! Карл скорее бросится на меч, чем сделает шаг навстречу герцогу Бургундскому.

Екатерина, остро ощущая собственную беспомощность посреди этой запутанной интриги, начала писать письма к брату. Я узнала об этом многие годы спустя, хотя несколько раз видела, как принцесса прячет сложенные бумаги в тайник дорожного алтаря и запирает его серебряным ключиком, который всегда висел у нее на шее, скрытый под сорочкой. Все придворные курьеры служили Бургундскому, а за фрейлинами и слугами принцессы внимательно следили, поэтому у Катрин не было возможности отправлять письма преступнику, изменнику и бастарду, каковым объявил ее брата новый регентский совет.

От королевской принцессы Екатерины Валуа, дочери Франции,

дорогому и горячо любимому брату Карлу,

дофину Вьеннскому

Я решила записывать все, что мне известно о событиях, последовавших за вашим отъездом из дворца Сен-Поль, чтобы, когда вы по праву обретете свое наследство, каковым является престол и корона Франции, в полной мере смогли оценить преступления и зверства, совершенные Иоанном, герцогом Бургундским, а также его соратниками и сообщниками по отношению к королю, королевскому двору и народу Парижа.

Среди них – казнь через повешение главных министров короля, в том числе коннетабля д’Арманьяка, главного распорядителя двора и других высокопоставленных сановников, служивших королевской семье.

Наша мать, королева, подписала указ об объявлении вас незаконнорожденным и лишении вас дофинства, хотя подобное позорное заявление делает ее саму изменницей и прелюбодейкой. Нам было сказано, что королева полностью поддерживает власть дьявола-герцога ввиду того, что вы не пришли к ней на помощь, когда ее заключили в Турскую крепость по обвинению в измене. Ужасно видеть, как рушатся кровные узы, и я надеюсь и молю Всевышнего, что подобное никогда не произойдет между нами.

Мне стало известно, что ваши советники предложили Генриху Английскому скрепить мирный договор брачными узами между мною и им. Я охотно соглашусь с условиями такой договоренности, если она одновременно послужит и удалению герцога Бургундского от короля, и восстановлению вас в законном положении дофина и регента Франции.

Я благодарю Бога, что Марии позволили поехать к вам, но знайте, что она безмерно страдала в руках герцога. Между тем для меня унижение продолжается. Герцог не имеет никакого почтения к христианской морали и, должна признаться, постоянно изводит меня непристойными намеками.

Неизвестно, когда мне удастся – и удастся ли вообще – отправить это и последующие письма, но пусть они станут хроникой ужасных обстоятельств, ныне окружающих нас.

Ваша любящая сестра,

Екатерина

Писано в Париже, во дворце Сен-Поль,

в понедельник,

двадцать пятый день июля 1418 года