Прочитайте онлайн Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы | Часть 14

Читать книгу Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы
3912+3544
  • Автор:
  • Перевёл: Лиана Шаутидзе
  • Язык: ru

14

Если, подобно монаху-летописцу, мне надлежало составить полную и подробную историческую хронику тех времен, я записывала бы все основные события каждого года в том порядке, в котором они имели место. Но я пишу историю жизни Екатерины, а необычная судьба принцессы тесно сплелась с моей. В последующие два года с нами не происходило никаких примечательных событий. В свите Екатерины появлялись и исчезали новые фрейлины, и лишь Агнесса де Бланьи присутствовала неизменно – честная и верная, тихая и покладистая, благочестивая и невзрачная. Общее прошлое связывало девушек подобием родственного чувства, и они дополняли друг друга, как свет и тень, жара и прохлада, благородный олень и робкий агнец. Они вместе читали и вышивали, присутствовали на аудиенциях, ходили на мессу, ездили верхом в парке, учились ястребиной охоте, а иногда, по приглашению принца Карла, охотились с ним в Венсеннском лесу.

Екатерина и Карл стали неразлучны. Когда истек срок траура по дофину и жертвам Азенкура, ко двору съехались молодые люди из благородных дворянских семей, прежде времени поднявшиеся до высоких рангов. И у принцессы, и у принца сложился свой круг. Возобновились балы и представления, при дворе царило приподнятое, легкомысленное настроение, хотя о браке Екатерины больше не говорили, а любовных интрижек она не заводила. Жизнь привилегированной особы королевской крови управлялась строгим придворным этикетом, церковными правилами и общественными приличиями. Оглядываясь назад, должна сказать, что Екатерина дожидалась своего часа. Впрочем, мы все чего-то ожидали.

Д’Арманьяк надежно удерживал городские ворота и контролировал гвардию, в Париже воцарилось относительное спокойствие, зато в стране наступило смутное время. За Ла-Маншем король Генрих собирал новую армию, готовясь вторгнуться в Нормандию, а герцог Бургундский, как и ожидали, вел свое войско через Пикардию на Париж. Когда ему не удалось пробить себе путь к месту подле короля, он взял реванш, заняв Компьен и захватив несколько королевских замков. Все эти жестокие, бессмысленные действия сказались на жизни простого люда – страдали разграбленные города, опустошенные деревни, изнасилованные женщины… Крестьяне не могли ни пахать, ни сеять, ни собрать урожай. К зиме во Франции начался голод.

Зима выдалась необычайно холодная. Воды Сены сковал лед, что сделало невозможным судоходство и поставки продовольствия в Париж из восточных областей страны. Неимоверные цены на еду привели к многочисленным хлебным бунтам. Мы жили в постоянном ожидании вторжения англичан или бургиньонов. Бунты подавили, ворота удержали, но в городе закипало недовольство осадным положением и комендантским часом. Граф д’Арманьяк, неизменный соперник королевы, захватил власть в королевском совете, ослабленном недостатком влиятельных и опытных вельмож.

Принц Иоанн, после смерти Людовика официально объявленный новым дофином, упрямо отказывался покинуть поместье жены в Эно и вернуться в Париж, несмотря на обещания обеспечить ему безопасный путь. Впрочем, он согласился приехать в Компьен, королевскую цитадель в Пикардии, захваченную герцогом Бургундским. В попытке заманить сына на французскую землю королева доехала до Санлиса, где встретилась с женой дофина, Якобой Баварской, графиней Эно, и ее матерью, сестрой герцога Бургундского. По-видимому, герцог держал нового дофина крепкой хваткой.

Карл с большой неохотой сопровождал королеву в Санлис.

– Жан совершенно не доверяет нашей матери, – шепнул он Екатерине за завтраком, вскоре после возвращения из неудачной поездки. – Пока мы были в Санлисе, я тайно посылал Танги в Компьен, с моей клятвой верности Жану, но тот отказался с нами встречаться, заявив, что не желает вести переговоры с распутницей.

Екатерина отвела взгляд, услышав такое описание матери.

– Мэтр Танги не говорил, как вообще Жан? – помолчав, спросила она.

– Дю Шатель назвал его жестоким, – лаконично ответил Карл.

– Ах, я о другом! В добром ли он здравии? Счастлив ли?

– Это мне неведомо. – Карл равнодушно пожал плечами. – Я видел его жену, Якобу. Она красива и принесет ему обширные владения, жаловаться ему не на что.

Екатерина сердито взглянула на брата, недовольная подобной узостью взгляда.

– Не тебе завидовать, Карл! – воскликнула она. – Ты только что получил герцогство Берри. Неплохой подарок ко дню рождения!

За год до четырнадцатилетия Карла старый герцог Беррийский скончался. Поскольку из всех его детей в живых остались лишь дочери, королевский совет одобрил передачу его титулов и владений крестнику, принцу Карлу.

– Верно, – самодовольно заявил Карл. – Наконец-то хоть какое-то вознаграждение за унылое детство, проведенное с брюзгливым стариком!

Незадолго до Пасхи пришло неожиданное известие о смерти дофина Иоанна. Герольд Эно сообщил королеве, что лекари не сумели исцелить гнилостное воспаление в ухе. От страшной боли бедняга лишился рассудка, а потом нарыв отправил дофина к Создателю. Бедный мальчик! Ему было всего восемнадцать. Наверняка юный проказник, гроза детской, мечтал о более славном конце. Ходили слухи, что его отравили орлеанисты за преданность герцогу Бургундскому, но внезапная кончина всегда вызывает подобные сплетни. Потом я вспомнила Танги, прочувствованно клявшегося в верности Карлу в день смерти дофина Людовика, и задалась вопросом, не имел ли отношения к кончине Жана тайный визит секретаря в Компьен. Впрочем, с Екатериной я этого не обсуждала – некоторые подозрения разумнее держать при себе.

Итак, желание Танги дю Шателя сбылось: принца Карла должным порядком провозгласили дофином. Затем королевский совет назначил его губернатором Парижа. Странно, конечно, что от подростка ожидали управления голодающим городом, раздираемым политическими фракциями и находящимся под угрозой вторжения двух враждебных армий, однако Карл действовал уверенно, внимая мудрым советам мэтра Танги.

Череда неожиданных смертей преследовала королевскую семью. Герцога Анжуйского хватил апоплексический удар, и королева Изабо осталась без друзей в совете. Граф д’Арманьяк, пользуясь возможностью избавиться от bête noir,[12] издал указ, подписанный королем, обвиняющий королеву в измене и прелюбодейной связи с худородным рыцарем по имени Луи Бурдон. Следствия не проводилось. Незадачливого мессира Луи арестовали, сунули в мешок и утопили в Сене, а королеву насильно усадили в карету и под охраной увезли в королевскую крепость Тур, что в ста лигах от Парижа.

Даже совершенным глупцам было ясно, что король не в состоянии ни выдвигать обвинения, ни вершить суд, ни понимать смысл подписанных им указов, однако никто из придворных не желал встать на сторону королевы и выступить против коварного д’Арманьяка. Изабо отказался помочь даже родной сын.

– Указ подписан королем, а я всего лишь дофин, – равнодушно произнес принц Карл в ответ на просьбы сестры вмешаться.

– Ах, Метта! – рассерженно воскликнула Катрин. – Карл говорит, что ничем ей не обязан. Раз она с детства им не интересовалась, он ничего для нее делать не станет. Представляешь? Она же его мать! Вдобавок обвинение лживо! Королева никогда не встречалась с этим Бурдоном. Титулы и церемонии для нее важнее всего. Ни с кем ниже графа она и говорить не станет. А несчастному даже не позволили оправдаться!.. А что с ней сделают в Туре? Ведь ее совершенно некому защитить! Выходит, пока д’Арманьяк изображает из себя монарха, нам всем грозит страшная опасность.

– Ваше высочество, совсем недавно вы опасались, что королева вернет в Париж герцога Бургундского, – напомнила я ей. – По крайней мере, теперь мы от этого избавлены.

– Вот потому Карл и не вмешивается. Хорошо, что Танги привил ему страх перед герцогом, однако мы бессильны перед теми, в чьих руках королевская печать и шпага коннетабля. Ох, Метта, если бы отец не был так болен! Если бы Луи не умер! Королева, может, и не лучшая правительница, но она в здравом уме и сильна. Именно поэтому д’Арманьяк хочет от нее избавиться, и именно поэтому необходимо ее вернуть.

Я никогда не предполагала, что наступит день, когда Екатерина встанет на защиту матери, но вот поди ж ты… Осознание шаткости своего положения приводит к неожиданным альянсам.

Дела в моей семье обстояли неважно. О судьбе Жан-Мишеля вестей по-прежнему не было. Я наведывалась на конюшню, справлялась о новостях. Однажды королевский шпион, знавший о моей беде, после вылазки в Пикардию остановился в монастыре Аббевиля. Монахи рассказали ему, что к весне Жан-Мишель достаточно оправился от раны и, хромая, ушел к Руану, где намеревался сесть на барку до Парижа. Его уговаривали подождать королевского обоза или присоединиться к вооруженной группе путников, но он уверял, что отлично доберется и сам. Больше никто его не видел. Я знала о разбойниках на дорогах и страшилась худшего. Отчаявшись, я позволила себе оплакивать мужа, хотя и укоряла его призрак за самонадеянность. Возможно, Жан-Мишель полагал, что хромой бродяга не привлечет к себе интереса живодеров, – и смертельно ошибся. Бедный, дорогой, упрямый Жан-Мишель! Однако же во мне теплилась крохотная искра надежды, и я не желала смириться с участью вдовицы. Алисия с Люком тоже верили, что в один прекрасный день отец вернется. В войну, когда города и селения стоят под осадой или заняты новой властью, передвигаться по стране сложно. Может быть, Жан-Мишелю помешали добраться до дома бунты или мятежи, которые постоянно вспыхивали в разных областях Франции.

В отличие от братьев и сестер, заключивших брачные союзы еще детьми, Екатерина праздновала свое шестнадцатилетие в одиночестве, хотя свободной от уз назвать ее было нельзя. Париж находился в осадном положении, так что о браке не было и речи, тем более – о браке с королем Генрихом, который с завидным упорством брал штурмом нормандские крепости.

Однако же затишье в наших жизнях подходило к концу, и первую весточку об этом принесла моя Алисия. Она все еще была бабушкиной любимицей и часто посещала кожевенную лавку Ланьеров. Однажды девочка вернулась необычно обеспокоенная.

– Гильдии вооружаются, – сказала она мне. – Дядья только об этом и говорят. У них под худами нашит крест святого Андрея.

В свои пятнадцать лет Алисия была ласковой, но весьма сообразительной. Держалась она неприметно, и о ее присутствии часто забывали, так что она слышала то, что не предназначалось для ее ушей.

– Символ герцога Бургундского! – испуганно выдохнула я. – Они готовятся к его возвращению!

– Да, – согласно закивала Алисия. – Поднимаются не только гильдии. Говорят, университет тоже переметнулся на сторону Бургундского. Ходят слухи, что герцог освободил королеву из заключения в Туре.

– Не может быть! – пролепетала я и торопливо перекрестилась.

Мы старались говорить тихо, опасаясь, что кто-нибудь подслушает, хотя и заперлись в нашей комнате, где редко бывали чужие.

– Матерь Божья, спаси, сохрани и защити! – воскликнула я. – Что будет с Екатериной? Она желала, чтобы мать вернулась, но не под знаменами герцога Бургундского!

– В городе говорят, что королева притворилась больной, а турский кастелян испугался, что она умрет, и позволил отнести ее в паланкине к чудотворному источнику. Должно быть, она тайно переписывалась с герцогом, который привел к роднику огромный отряд, отбил королеву и увез в Мелён. – Алисия озабоченно наморщила лоб. – Гильдии намерены открыть ворота Парижа для королевы и герцога. Представляешь?

* * *

Екатерина поделилась тревожными слухами с принцем Карлом. Несмотря на различия их характеров, дружба между братом и сестрой сохранялась, и они часто вместе завтракали после мессы.

– Похоже, королева окончательно связала судьбу с герцогом Бургундским, – заметила Катрин, когда они с Карлом мыли руки. – Он спас ее из Тура. Это правда?

Как обычно, прислуживала им я, но все кушанья опробовал теперь виночерпий дофина, молчаливый парень, взятый на службу по настоянию дю Шателя. На столе стояло блюдо моченых слив, и с каждого плода был срезан кусочек.

– Да, правда, – кивнул Карл, подцепляя сливу острием золотого ножа. – Наша любимая мать живет под защитой двоюродного брата, который убил нашего дядю. – Он поднял взгляд на Екатерину. – Да уж, мы происходим из прекрасной семьи, а наши родители – прекрасные люди! Безумец и изменница. Я часто думаю, на кого я больше похож. А ты?

Екатерина оставила вопрос без ответа и встала на защиту матери:

– По-моему, д’Арманьяк вынудил ее так поступить. У нее просто не было иного выхода.

– Могла бы броситься с башни. В Туре их предостаточно, – холодно ответил Карл.

Принц носил траур по тестю, герцогу Анжуйскому, и худая мальчишеская фигура в кресле с высокой спинкой напоминала ворона на печной трубе. Как только Карлу исполнилось пятнадцать лет, он женился на Марии Анжуйской. Они жили вместе, но не делили брачного ложа, поскольку супруге принца не исполнилось и четырнадцати. Худосочный дофин и сам вряд ли достиг необходимой зрелости, и голос его не являл никаких признаков возмужания.

– Наложив на себя руки, мать предала бы себя адскому огню! Как ты можешь говорить такое? – возмутилась Катрин. – По-твоему, если герцог Бургундский займет место рядом с королем, мне тоже следует лишить себя жизни?

Карл обмакнул плод в миску со сливками. Коровы паслись на лугах Сен-Поля, и сливки были одним из роскошных кушаний, по-прежнему доступных при дворе.

– Нет, хотя ты пожалеешь, что этого не сделала, – мрачно ответил он. – Под его властью у меня нет будущего. Королева меня недолюбливает, особенно после того, как мы вернули в казну золото, припрятанное в ее городском особняке.

– Какое золото? – изумилась Катрин. – Когда?

– Вскоре после того, как ее доставили в Тур. Она утверждает, что это ее личные средства, но нам известно, что деньги украдены для подкупа гильдий, которые должны были впустить войска герцога Бургундского в город.

– Ну, мясники и так готовы его впустить. Что ты будешь делать, если они откроют ворота?

– Спасаться бегством. – Он проглотил лакомство, положил ладонь на руку сестры и серьезно добавил: – Присмотришь за моими псами?

– Ты посоветовал мне броситься с башни, – раздраженно заметила Екатерина. – Вряд ли у меня получится и то и другое.

– Я и так знаю, что ты не наложишь на себя руки, – улыбнулся брат. – Ты слишком упряма и слишком набожна. Повторяю, ты об этом пожалеешь.

Когда дофин ушел, Екатерина спросила моего мнения об этом разговоре.

– Будь честна, Метта, потому что я знаю – ты не очень любишь Карла.

– Что вы, ваше высочество, – поспешно возразила я. – Я ему не особо доверяю, потому что он мало о вас заботится. В детстве вы защищали и утешали его, а теперь, когда вам неоткуда больше ждать защиты, его заботят только псы!

– Он не помнит детства, – вздохнула Катрин. – Да, он дофин, но все еще ребенок. Мы с ним можем положиться лишь друг на друга. Все наши братья и сестры или умерли, или живут в новых семьях. В случае опасности Карл меня не подведет.

Я опустила голову, скрывая сомнение в глазах.

– Что ж, ваше высочество, будь по-вашему… Однако он не предлагал вам бежать.

Екатерина по-прежнему отказывалась осуждать брата.

– Понимаешь, я не хочу быть ему помехой. Если Карл останется в Париже, его жизнь будет в опасности. Он – последний дофин. Убрав его с пути, герцог Бургундский провозгласит себя наследником. Бедный Карл, ему противостоит слишком сильный противник.

– Как и вам, ваше высочество, – напомнила я, касаясь шрама на щеке. – Вы забыли жестокость черного герцога? Граф д’Арманьяк вас не трогал, а вот герцог Бургундский в покое не оставит.

– Герцог Бургундский страшил меня в детстве, но сейчас я взрослая женщина, – заявила Екатерина, вздернув подбородок. – К тому же королева меня защитит. Мне нечего бояться.

Хотя принцесса изрекала смелые слова, в ее взгляде все же мелькнула тень сомнения.

* * *

Пасха миновала, однако ничего так и не случилось. В городе стояла пугающая тишина. Не проходили обычные весенние шествия, когда члены гильдий, танцуя и распевая гимны, несли по улицам изображения своих святых покровителей. Даже студенты, в Майский праздник обычно буянившие на улицах, продолжали послушно корпеть над книгами. Зато в конце месяца, в день святого Германа, монахи и студенты отложили в сторону перья, мастера и подмастерья побросали инструменты и отправились вслед за статуей покровителя Парижа до ратуши Отель-де-Виль, где священники долго и громко просили святого защитить город от раздоров и тирании. Было слишком очевидно, чья тирания имелась в виду, поскольку с зубчатой стены Шатле вымуштрованные арбалетчики д’Арманьяка направляли стрелы на собравшуюся толпу. К счастью, стрелять они не стали.

Мужчины семейства Ланьер – отец и три брата Жан-Мишеля – собрались на тайную сходку. Алисия поспешила в лавку за новостями и не возвращалась до темноты. Колокол аббатства целестинцев прозвонил к повечерию, и я отчаянно забеспокоилась.

– Не стоило волноваться, матушка, – упрекнула меня дочь, входя в освещенную луной комнату. – Дед проводил меня до дворцовых ворот. Но прощаясь, он прошептал: «На ночь запирайте двери покрепче, Миньона». Странно все это. Что он имел в виду?

Кровь застыла у меня в жилах. Назвав любимую внучку Миньоной, дед пытался предупредить меня о грозящей опасности единственным доступным ему способом. Я взяла Алисию за руку и потянула за собой по винтовой лестнице в салон принцессы.

– Не знаю, что он имел в виду, – пробормотала я мрачно, – но принцессу следует известить об этом немедленно.

Екатерина и ее фрейлины беззаботно смеялись над какой-то шуткой.

– Мне пока еще рано готовиться ко сну, Гильометта, – раздраженно заявила принцесса, которая всегда называла меня полным именем, чтобы выказать неудовольствие. – Я позову тебя, если ты мне понадобишься.

Мы с Алисией присели в церемонном реверансе.

– Простите, ваше высочество, нам необходимо с вами поговорить. Алисия принесла неотложные новости.

Отчаянье в моем голосе сказало Катрин больше любых слов. Она немедленно поднялась и велела фрейлинам оставить нас наедине.

– В чем дело, Метта? Что случилось? – встревоженно спросила она.

Алисия рассказала ей о совете деда.

– Значит, сегодня ночью что-то произойдет, – испуганно выдохнула побледневшая Екатерина. – Но что?

– Неизвестно, – ответила я. – На всякий случай надо запереть все двери и молить Господа о милосердии.

– Нет, – нетерпеливо отмахнулась Екатерина. – Прежде всего следует предупредить короля и дофина. Я пойду к королю. Он, конечно, не поймет, в чем дело, но его опекун примет меры предосторожности. Метта, а ты отправляйся к Карлу!

– Конечно, ваше высочество. Уже иду.

Алисия двинулась за мной.

– Если дофина нет в его покоях, мне придется его разыскивать, – остановила я дочь. – Нет смысла рисковать нам обеим.

Екатерина со мной согласилась.

– Действительно! Пусть Алисия остается с фрейлинами, и все мы пойдем в покои короля. Что бы ни случилось, мой отец будет в безопасности.

Алисия непокорно мотнула головой, однако я поцеловала ее в щеку и велела подчиняться принцессе.

– Благодарю вас, ваше высочество, – прошептала я. – Да хранит вас Господь!

– И тебя, Метта, – искренне ответила Катрин. – Если тебя остановят, скажи, что идешь по моему поручению. Упоминать дофина не стоит.

Я выбрала маршрут, которым часто пользовались Жан-Мишель и Люк, – через дверь на верхнем этаже башни и вдоль стены до входа на кухню, где ступеньки вели вниз к задней части особняка дофина, теперь ставшего пристанищем принца Карла и Марии Анжуйской, их помощников и слуг. Меня никто не остановил, потому что часовые на стене меня знали и легко узнавали в темноте по чепцу и фартуку. Между зубцами стены в свете яркой луны поблескивали воды Сены. Сияющий майский вечер был тихим и мирным. Спокойствие нарушалось только размеренными шагами часовых. Я бежала по стене, испуганно думая, что поднимаю ложную тревогу.