Прочитайте онлайн Предания о самураях | Глава 10 Коварные замыслы Ёкоямы Сёгэна

Читать книгу Предания о самураях
2016+2174
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Белоусов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 10

Коварные замыслы Ёкоямы Сёгэна

«Наруходо! – воскликнул Сукэсигэ. – Тогда у Ёкоямы-доно доно под рукой в свите должны находиться все пять его сыновей». Тэрутэ ответила: «Моему господину грозит настоящая опасность, и поэтому его страже необходимо повысить бдительность. В Мусаси особой тайной покрыта причина неспособности его наложниц родить ему наследника мужеского пола в вотчине Тамагава. Только в последние годы Ёкояма Таро осмелился открыто заявить о своих притязаниях. Старшего из них зовут Таро Ясукуни, потом идет Дзиро Ясуцугу, Сабуро Ясухару, Сиро Ясутака и Горо Ясунага. Последние двое – совсем мальчики, а старшему брату уже исполнилось 16 лет. Знал ли мой отец о проблеме, спрятанной в глубинах Мусасино, Тэрутэ неизвестно. С полной уверенностью можно сказать о том, что моя мать пребывала в абсолютном неведении. О них она никогда не упоминала». Полными слез глазами дева смотрела в мирный сад, где в лунном свете цветки сливы светились серебром, а узловатые ветви дерева отражались в зеркале маленького икэ (пруда). Длинным рукавом она украдкой попыталась прогнать эти не ко времени явившиеся свидетельства печали. Понизив голос, Сукэсигэ спросил: «Ты говоришь, что она погибла в бою?» – «Так и есть! – ответила Тэрутэ. – Население вотчины Ота выразило большое недовольство из-за передачи полномочий клану Иссики. Гото Макабэ, в свои молодые годы служивший каро при доме, собрал кое-кого из вассалов и организовал сопротивление. Зато Акихидэ пользовался доверием сюзерена, а также получил решающую поддержку со стороны мятежного вассала Сатакэ по имени Камакари Хёбу. На территории вотчины возникла великая смута. Ёкояма Таро решил сам заняться делами Хитати, чтобы войти в курс интересов клана Сатакэ. При покровительстве этого рото моя мать и я отправились в путь, а Таро-доно поехал в Тамагаву, чтобы вызвать туда своих сыновей и навести порядок в Тосиме. Ведь благодаря чьей-то заботе ему вернули бывшую вотчину. Когда мы остановились лагерем у деревни Кохаги в провинции Мусаси, на нас напали разбойники или любители поживиться за чужой счет из отрядов Камакари, что не намного лучше. Случайная стрела залетела в паланкин моей мамы и лишила ее жизни. Меня увели, чтобы продать в Камакуру. Сообщения о случившемся, однако, в скором времени дошли до ушей Ёкоямы. Он пришел в большую ярость и использовал все влияние, которым обладал, чтобы воздействовать на Иссики Акихидэ. Прошло совсем немного времени, и Камакари заставили меня вернуть, но тело моей матери оказалось в одинокой могиле на болоте. Таро-доно счел необходимым свое личное присутствие в Тосиме. Через несколько лет, когда его вызвали к Акихидэ, Таро-доно отозвали из Мусаси в столицу. Ёкояма заслуживает благодарности за его энергичное вмешательство в мою судьбу, но из-за проявленной им беспечности, ставшей причиной гибели моей матери, он не мог открыто требовать от меня выйти замуж за его сына Таро. Откровенно говоря, мой господин, меня это не на шутку беспокоило». – «Но все равно ты попросила меня оставить тебя пораньше! Похоже, я тоже проявил излишнюю настойчивость». Тэрутэ опустила глаза: «Совсем не так, мой господин. Только в окружении врагов было бы слишком опасно засиживаться в спальне. Ёкояма-доно никогда особенно не желал тебе добра, а когда сила на его стороне, он не постесняется проявить свою ненависть. А его сыновья унаследовали от отца его врожденные вероломство и порочность. Таро отличают неповоротливость, трусость и лицемерие. Дзиро – человек жадный, бестактный и большой ханжа. Сабуро – жестокий до неистовства и такой же лицемер. Сиро можно назвать соглядатаем… – Она замолчала, рассмеялась и протянула руки: – Все они лицемеры, и эта черта их объединяет, а отличают только другие пороки. Скоро будет светать. О присутствии вашей светлости никто не должен даже догадываться. Ёкояма и Акихидэ, как говорится, одного поля ягоды. А это как раз вам на пользу; против вас, если Ёкояма заподозрит, какова цель вашей миссии в Камакуре». Она смолкла. Сукэсигэ привлек ее к себе, чтобы последним объятием стереть свою печаль. После этого он легким толчком отстранил сёдзи и вышел через открытое амадо в сад, потемневший с уходом луны. В несколько шагов он достиг изгороди и миновал ее. Ему послышался какой-то крик, и он остановился, чтобы осмотреться. Ни малейшего признака жизни. Все в мире было тихо и спокойно. Горы, окружающие Кайдзодзи, отбрасывали густую тень. Стремительно шагая, он в скором времени добрался до своих комнат.

Не таким уж незамеченным оказалось его посещение жены, как он думал. Неоднозначное замужество представляло опасность для Тэрутэ. Настоящее спасение для нее лежало в плоскости сердечных томлений по ее поводу со стороны братьев Таро и Дзиро. Тут не обходилось одним только чувством сожаления, из-за которого Ёкояма Сёгэн (побрившийся в монахи) проявлял отношение нейтральной нерешительности. На протяжении многих лет он мечтал обладать Тэрутэ, но Акихидэ решительно избегал каких-либо действий по восстановлению дома Хатакэ, и Сёгэн находился в зависимости от Акихидэ. А тут еще возникли дрязги с Таро и Дзиро. Он любил Дзиро и не хотел его расстраивать. Таро считался старшим, но он в равной степени не желал делиться своими воззрениями с Тэрутэ. Терпение Таро Ясукуни достигло предела. «В своих мечтах эта девушка видит кого-то другого. Кто это может быть, если не мой брат Дзиро? Младшему брату возбраняется вторжение на территорию своего старшего брата. Этим вечером Таро должен навестить Тэрутэ в последний раз. Хочет она того или нет, но ей придется смириться с уже совершившимся фактом». Преисполненный самыми благими намерениями, он в полночь проник в известный нам сад. Он уже спланировал, как войти во флигель Тэрутэ. Однако на его пути возникла неожиданная заминка. Тень мужчины преодолела загородку в самом конце сада. Уверенный в правильности выбранного пути незнакомец подошел к амадо нужного ему флигеля. Сдвинув перегородку, он вошел внутрь. В ярости Ясукуни присел в тени загородки, чтобы обдумать ответные действия. Кто это пришел в такое время навестить Тэрутэ? Понятно, что это его брат Дзиро: прелюбодей, вор, гнусный подлец. Именно он знал о его намерении жениться, а теперь опередил и завел шашни с этой красавицей. Ему не хватило смелости прийти к ней через дом, и он решился незамеченным проникнуть из сада Китидзи. Таро хватило терпения прождать несколько часов, проклиная счастливчика Дзиро.

Онлайн библиотека litra.info

Место встречи любовников

Тем временем Дзиро пребывал в волнении не меньшем, чем его брат. «Тэрутэ проявляет ко мне исключительную симпатию. Понятно, что этот олух Таро ее пленил. Женщины ничего не смыслят в таких делах. Она предпочитает этого барана моей благородной личности и известному всем вкусу; мне, добивающемуся всего того, чем на самом деле хочется обладать. Не вызывает ни малейшего сомнения то, что со мной ей будет жить гораздо лучше. Такое милосердие было бы самым благоприятным решением судьбы этого рогоносца. Разве же Будда не предупреждал о том, что при любой оказии и сохранении тайны, а также грамотном обольщении все женщины готовы к греху; да, отказывая одним, они квитаются за счет других». Сегодня ночью все должно было решиться. Только вот Дзиро не хватало решительности Таро, и ему пришлось идти через апартаменты отца и брата. Уже почти перед закатом честолюбие подвигло его на то, чтобы добиваться любви своей девы. Когда он приблизился к теперь уже совсем темному саду, ему тут же пришлось припасть к земле. Открылась знакомая нам дверь, и появился мужчина. Таро? Нет! Это Дзиро сразу же разобрал. Прощальные слова, произнесенные вполголоса, он разобрал слабо. Знакомое обращение, любовная нежность, сам мужчина; все эти важные детали сразу же бросились ему в глаза. Чтобы остаться незамеченным, он спрятался в тени изгороди и пошел вдоль нее, посмотреть, куда отправится ночной визитер. Этот мужчина скрылся в соседнем саду. Дзиро просунул голову в отверстие изгороди. Хвать! Он с яростью молча вцепился в своего противника. С такой же яростью противник вцепился в него. Любящие братья вовремя узнали друг друга, а то быть беде. Таро! Дзиро! Дзиро попытался оправдаться так: «Я не мог заснуть и поэтому вышел в сад прогуляться. Услышав голоса в жилище Тэрутэ, я подошел ближе, но не успел дойти до амадо, как они открылись и появился этот мужчина. Кто бы это мог быть?» Таро задумался: «А ведь ты лжец и лицемер. Ты собирался застать меня с девушкой, которая должна стать моей женой. Ненавидя этого чужака не меньше моего, ты отличаешься от меня тем, что прощаешь факт моего собственного недовольства». А вслух он произнес: «Я хорошо рассмотрел этого человека. Он не из Камакуры». Дзиро с ним согласился: «Нет, он говорит в нос, как госи Айзу, поселившиеся у Китидзи. Но какие у Тэрутэ дела с таким человеком?» Таро почесал затылок и стукнул по колену, как будто это действие принесло ему просветление. «Госи Айзу; нет! Этот парень не кто иной, как Хитати Огури, Сукэсигэ, сын Хёэ-но Дзё Мицусигэ. Разве не Тэрутэ когда-то обручилась с ним?» Дзиро поддержал брата: «Несомненно, это он! Отсюда их разговор как знакомых людей и обращение друг к другу. Она называла его «мой господин», «прощай, мой господин». Это мог быть только Огури. Его выдали рослая фигура и уверенная походка. Надо без промедления предупредить нашего отца». – «Только он один может уладить это дело». Так сказал Таро и, бросив недобрый взгляд по сторонам, он пошел вместе со своим братом в комнаты отца.

Сёгэн выслушал их рассказ с большим вниманием и нарастающей тревогой. «Ты видел у него родинку под правым глазом?» – спросил он у Дзиро. Получив утвердительный ответ, произнес: «Совершенно определенно, это он! Огури Сукэсигэ ни с кем не спутаешь. Но все догадки легко проверить. Позовите Китидзи». Согнувшемуся в поклоне владельцу постоялого двора Сёгэн сказал: «От тебя требуется доклад об этих вновь поселившихся госи Айзу. Что это за люди? Говори без утайки. Отвечай все как есть». Китидзи заговорил: «С трепетом и поклонением сообщаю: всего прибыло одиннадцать человек, один из них выступает в роли огасиры, или руководителя предприятия. Этому мужчине по меньшей мере 25 лет от роду, у него статная фигура и несколько высокомерное поведение. Остальные участники его экспедиции ему беспрекословно подчиняются. Самый старший из них выглядит как минимум на десять лет его старше. В основном эти люди примерно одного со своим господином возраста. Один из них отличается исключительно крупным телосложением, по стати к нему приближаются еще двое гостей, похожих на братьев. Самый маленький из них выглядит угловатым, очень щуплым, но крепким человеком ростом не больше 5 сяку (футов), а то и меньше». Сёгэн уточнил: «У старшего по возрасту мужчины через щеку пролегает шрам? А у гиганта курчавые волосы?» – «Ваша светлость описывает их так точно, как будто они стоят у него перед глазами». Сёгэн продолжил: «Сегодня вечером приготовь ужин для нашего Сёгэна и его сыновей. Пусть вечернюю трапезу накроют в соседних покоях. И помалкивай».

Когда за вышедшим Китидзи закрылись сёдзи, Ёкояма Сёгэн обратился к своим подающим большие надежды потомкам. «В том, что мы имеем дело с Огури, сомнений не остается. Человек со шрамом – это его каро Гото Хёсукэ; здоровяк – Икэно Сёдзи; низкорослый шустряк – Мито-но Котаро. Ситуация складывается предельно серьезная. На этих людей распространяется запрет, и попытка их задержания представляется предприятием опасным. Каждый из них стоит десятка человек. Вместе они представляют собой настоящую армию. Наше положение заслуживает того, чтобы назвать его критическим. Тем не менее дождемся ночи. После того как мы разобрались, с кем имеем дело, у нас появляется возможность подумать о том, как заманить в ловушку их господина. Ради собственной безопасности избегайте любого спора с ними». Ясукуни с Ясуцугу покинули приемную своего отца с тяжелым чувством, усугубившим без того большой страх перед лицом опасного соперника. Сёгэн в беседе говорил с большой надеждой, на которую у него не было оснований. По поводу Огури, господина и самураев никаких иллюзий он не питал. Он пребывал в весьма сложном положении. Акихидэ и его брат Наоканэ находились за пределами Камакуры. Обратиться к Сицудзи Норизанэ труда не составляло, но даже речи об этом идти не могло. Представители Иссики за такую инициативу спасибо не сказали бы, и Ёкояма совсем не хотел привлекать к себе внимание такого человека, как Норизанэ. Разумеется, Сицудзи не собирался косвенным образом предупреждать Сукэсигэ о том, что его появление здесь стало известным фактом. Камакура буквально кишел солдатами и торицуги (сотрудниками органов правопорядка), но при всем этом руки Ёкоямы оказались связанными, если дело касалось ареста этих людей, объявленных вне закона. Понятно, что в этом опасном предприятии ему оставалось рассчитывать только на себя и на вероломство. Хорошо, что он поднаторел в такого рода мероприятиях.

В тот вечер в палатах рядом с апартаментами Сукэсигэ и его рото случился шумный ужин, участники которого не в меру разгулялись. Из широко распахнутого амадо в сад лился яркий свет, и намеченное посещение Тэрутэ казалось невозможным. «Что за неотесанные шумные люди! Этих пропойц не заботит ничто, кроме собственного удовольствия!» Сукэсигэ с досадой размышлял по поводу спокойной беседы, сорванной бестактным поведением разнузданных гуляк. Он выглянул наружу. По саду сновали фигуры, как будто светила не луна, а солнце. И не появлялось ни малейших указаний на то, что шум стихает. Тем временем Сёгэн чувствовал полную уверенность в том, что рядом с местом их пирушки ни одно живое существо не сможет отдохнуть, и его вдохновляло на подвиги выпитое им вино. Он лично собирался встретиться лицом к лицу с избавителем от злых духов Сёки. Почему не Кодзиро Сукэсигэ? Громко попросив прощения, он покинул застолье. Потом послышались его неуверенные шаги, когда он возвращался. Миновав свои собственные покои, он настежь распахнул сёдзи и буквально ввалился в комнату, где Сукэсигэ собрал своих рото. «Идза! Примите извинения. Просто чашка сакэ оказалась недобросовестным проводником. Она показывает на Гокураку, а ведет в Дзюгоку. Прошу простить меня за невежливое вторжение… А кого это мы тут потревожили? Здесь явно не рады лицезреть славного Кодзиро-доно? Что привело вас сюда? Но какой бы ни была причина, эта встреча доставляет мне несказанную радость. Прошу благосклонно принять скромные услуги Сёгэна, а также его помощь, причем любую, какая только потребуется». Сукэсигэ подумалось: «Вот так ситуация! Случай привел к нам этого парня, и можно предположить, что наш замысел провалится. Однако, откровенно говоря, его хитрость нужна, когда собираешь мед, а не виноград… С трепетом и почтением просто выяснить, как обстоят дела в Камакуру, возможность восстановления дома Огури и провести совещание с друзьями о том, как лучше доставить Сукэсигэ в Камакуру. Спасибо, что среди них числится Ёкояма-доно. Примите трепетную благодарность». Низко склонившись в приветствии, оба благородных мужа откровенно лгали друг другу. Сёгэн сказал: «В таком случае близкое соседство только на пользу дела. К тому же на попечении Сёгэна находится ваша жена Тэрутэ. На протяжении многих лет вы пребывали в разлуке. Предлагаю наконец-то провести церемонию обручения и официально оформить вашу супружескую связь. За это искренне молится Сёгэн». Сукэсигэ отвечал: «Повинуюсь распоряжениям вашей светлости. В тех условиях, в которых находится ваш дом, представляется неуместным ваше открытое появление в Камакуре, однако гостеприимство Ёкояме-доно принимается с самой искренней благодарностью». Так после согласования планов на следующий день Сёгэн удалился.

Как и договаривались, на следующий день Сукэсигэ со своими рото по приглашению посетил Ёкояму Сёгэна. По этому случаю в бэссо Сёгэна все было специально подготовлено для такого приема. Рото Огури удивленно переглянулись. Все они пытались скрывать свое восхищение по поводу грандиозности всего происходящего в этом имении. Изделия из ценных пород дерева, шелковые фусума с рисунками искусных мастеров, свиток ландшафта на шелке с летящими птицами, подписанный Чао Юном, прославленным в Японии, на токонома служили демонстрацией не просто огромного богатства, но и достойного вкуса. Сёгэн с четырьмя своими сыновьями, стоящими за его спиной, приветствовал молодого господина Огури с великим пылом и уважительной сердечностью – многочисленными поклонами, глубоким всасыванием воздуха на вдохе, а также бесконечными пожеланиями доброго здоровья и благоприятной погоды. Этот ритуал продолжался без малого полчаса. Потом Сёгэн сказал: «Переходим к главному поводу нашей встречи: давайте пошлем за Тэрутэ». Эта ночь для Тэрутэ выдалась очень неспокойной. Необъяснимое отсутствие ее любимого мужа, его опасное положение среди скрытых недоброжелателей придавало нынешнему вызову зловещее звучание. Перед Сёгэном она предстала с лишенным эмоций лицом. Низко поклонившись, произнесла: «Отец, покорно с трепетом и почтением Тэрутэ просит ваших распоряжений». – «Уму! – с шумом втянул воздух Сёгэн. – На самом деле для того, кто на ней женился или собирается жениться, в этой девушке воплощается сама благопристойность! Много лет назад твой почтенный отец обручил тебя с Огури-доно. Прошу взглянуть. Вот он присутствует здесь собственной персоной, а она не удостаивает его даже простым приветствием». С тем же самым выражением лица Тэрутэ подняла глаза, чтобы посмотреть на своего господина. Мощные фигуры Икэно Сёдзи и братьев Казама, Гото, представителей клана Танабэ и Катаока, живой взгляд Мито-но Котаро внушали уверенность даже в этом логове воров. Кто бы осмелился встретиться в бою с этими мужчинами лицом к лицу?! Понятно, что Сёгэн с его сыновьями на такое никогда бы не пошел. Она уважительно отвесила поклон Сукэсигэ. Господин и его самураи так же почтительно приветствовали ее светлость. «Мой господин долгое время отсутствовал. Мне оставалось только подчиняться указаниям уважаемого отца». Даже Сёгэн почувствовал восторг от проявления такой уверенности, которая считалась семейной традицией.

Тут заговорил Сёгэн: «Чашка сакэ должна пройти по кругу девять раз. Ведь у нас большая радость. Пусть всем подадут сакэ!» Вся компания вышла в банкетный зал, где им должны были предложить вино. В отдельных апартаментах произошла встреча Сукэсигэ и Тэрутэ, но в присутствии Сёгэна и жены Ёкоямы из Дзидзю по имени Гото Хёсукэ. Девять раз чашка с сакэ передавалась между ними. От них не отставал и Сёгэн, причем с большим желанием, как требовал предыдущий договор. Со стороны его потомков не было продемонстрировано даже признака недовольства. Они слишком хорошо знали своего отца. Понятно, что он верил в успех своей игры. Потом участники свадебного застолья переместились в банкетный зал. Здесь их ждала вся компания. Подали роскошные рыбные блюда и вино. На столе появились все деликатесы моря и озер, которые не составляло труда добыть в городе Камакуре и квартале Кэдзаи. С приближением окончания пира Сёгэн обратился к Сукэсигэ: «Однако проходящие тучи несут несчастья дому Огури. Для Тэрутэ было бы благом в эти тревожные времена оставаться под моим присмотром, если только ваша светлость согласится на такое предложение. После восстановления достойного положения вашего дома она может примкнуть к Сукэсигэ-доно с полными своими полномочиями». Тэрутэ после заключения официального брака находилась в таком же надежном положении, как мышь на мельнице. Сукэсигэ чувствовал, что Тэрутэ и он сам имели не совсем верное суждение об Ёкояме Таро. Его душу распирало от благодарности. «Ёкояма-доно, как всегда, демонстрирует свою доброту и готовность предложить себя в качестве друга. Ваше предложение принимается с почтением и благодарностью. Тэрутэ осознаёт положение Сукэсигэ и дома Огури. Без сомнения, искреннее предложение вашей светлости у нее тоже вызывает большую признательность». Тэрутэ поклонилась, но без особого выражения радости. «С трепетом и почтением: распоряжения своего господина она воспринимает как указания Небес. Роль жены заключается в подчинении. Извольте принять смиренную благодарность Тэрутэ». Это было последнее, с чем она могла не согласиться. Сёгэн сел вполоборота. Сукэсигэ чуть поморщил нос. Рото Огури чувствовали себя во многом как бы в роли китаноката. Они с большой настороженностью воспринимали весь этот антураж и такой прием.

Сёгэн сказал: «Дело это простое и особой благодарности не заслуживает. Зато оно придает вашему Сёгэну храбрости, чтобы просить у Кодзиро-доно одолжения». – «Все, что в его силах, Сукэсигэ обещает сделать», – последовал ответ. Потом заговорил Сёгэн: «Широко известно искусство вашей светлости в объездке лошадей. Мне подарили дикого коня – прекрасного зверя, равного которому не существует. Только мои ребята боятся его оседлать. Сёгэну он без надобности, а не соизволит ли его светлость принять это животное в подарок и продемонстрировать свои навыки?» Сукэсигэ сказал: «Услышать – значит подчиниться. Навыков немного, но все они направляются вам во благо. Они послужат скромным ответом на покровительство, предоставленное со стороны вашей светлости». Сёгэн повернулся к Таро Ясукуни: «Проводи Огури-доно к стойлу Оникагэ. На примере этого публичного показа сам поучись проявлению большего мужества». Ясукуни склонился в глубоком поклоне, чтобы скрыть свою радость и удовольствие. «Соизволит ли ваша светлость с честной компанией последовать за мной?» Сукэсигэ со своими рото вслед за Ясукуни стали подниматься на холм позади ясики, известной как Кэхайзака. На его вершине Ясукуни повернул налево. Пройдя совсем немного, они оказались перед частоколом из толстых бревен. Он окружал плоскую площадку на самой вершине горы. Справа в долине Сасукэ можно было разглядеть ясики Уэсуги Сигэкаты. Ясукуни в окружавшей его компании выглядел весьма жалким типом. Перед ними поднялись огромные сосны Гэндзиямы. Ясукуни предупредил: «Мой почтенный отец советует нашему Таро не слишком храбриться. Он с пониманием относится к его опасениям. Здесь находится стойло Оникагэ, и ваша светлость может попытаться его обуздать, но это – просто дикая лошадь. И прошу не обращать внимания на мою ничтожную личность». Сукэсигэ ловко скрыл свое презрение к этому человеку. «С трепетом и почтением должен признать, что приказ вашего почтенного предка нельзя не выполнить. Дарования вашего Сукэсигэ рвутся наружу. Оправданий не требуется». Повернув затвор ворот, чтобы дать своим путникам войти внутрь, Ясукуни самым постыдным образом дал драпака вниз по склону холма. Рото с удивлением посмотрели ему вслед.

Оставив братьев Катаока у ворот сторожить их от непрошеных гостей, Сукэсигэ со своей компанией вошел в загон. Перед ними открылось пространство площадью около 70 или 80 кэн (145–160 метров), покрытое высоким сухим судзуки, через который пробивалась молодая трава. Практически в центре росла мощная сосна. Стойло (коя) располагалось в дальнем конце загона. Царила полная тишина. Продвигаясь в сторону сарая, они почти уже подошли к дереву, когда Сукэсигэ остановился. «Что за мерзкое зловоние! И откуда доносится этот шум, Сёдзи?» Тут до их слуха донесся стонущий звук: кии, кии, кии. Сёдзи недовольно проворчал: «Ничего необычного здесь быть не может, мой господин, разве что эта кляча, о которой ходит столько небылиц». Он продолжил путь к дереву, продираясь сквозь заросли сорняка. У самой сосны он воскликнул: «Фуси!» На его возглас поспешили остальные участники опасного предприятия. Их взору открылось жалкое зрелище. К корню дерева кто-то крепко привязал голого и истощенного мужчину. У него были совсем седые волосы, голова свалилась набок, лицо выглядело безжизненным. По тяжелому, замедленному дыханию можно было предположить, что смерть его находится где-то рядом. «Жалкое зрелище! – воскликнул Сукэсигэ. – Что должен был сделать этот человек, какое преступление совершить, чтобы с ним обращались подобным образом?» Его рото огляделись по сторонам. Вокруг них виднелись человеческие кости. Совсем рядом лежали конечности и туловища разлагающихся человеческих трупов. По распоряжению Сукэсигэ его слуги перерезали путы, мужчину подняли и дали опору. В окружении людей в тусклых глазах узника появились признаки жизни. Сёдзи обратился к нему так: «Наберись мужества и расскажи о себе. Наш господин – человек милосердный, и он желает тебе только добра. В твоем безнадежном положении избавление от страданий мог бы принести удар мечом». Глаза несчастного распахнулись, и в них стоял нечеловеческий ужас. Этот взгляд остановился на одном только Сукэсигэ. Луч радости вроде бы коснулся его измученной души и придал ей силу. «Да это же молодой владыка Огури! Видно, ками (боги) прислали его светлость даровать мне избавление от этой беды. Увы! Мне, недостойному, слишком уж долго пришлось искать химэгими. Горы уже лишились своего убранства в виде листвы деревьев, зато в виде дара богов приходит возмездие. Перед вами Досукэ, служивший самураем у Ацумицу-доно. Совсем не случайно его светлость сложил свою голову в Катасэгаве. Его столкнул в воду Ёкояма Таро, и он запутался в сетях, и этот коварный человек таким способом лишил жизни моего благородного господина. Спасаясь и считая своим долгом сообщить о случившемся людям, ваш Досукэ бросился в реку и смог уплыть к берегу. Но далеко не ушел, так как попал в лапы Иссики Акихидэ. Пока суд да дело, мне представился шанс для побега. Я попытался пересидеть в Мусаси. Здесь Досукэ жил затворником и думал, как достойнее отомстить Ёкояме Таро за своего господина, как передать весточку ее светлости. Но боги от него отвернулись. Через какое-то время стало известно, что Сёгэн, как его теперь называли, и его дочь живут в Камакуре на ясики Кайдзодзи. Эта дочь не могла быть никем другим, как только самой химэгими. Досукэ отправился на тайную встречу с ее светлостью, но в результате попал в лапы Сёгэна. С превеликим удовольствием он отправил меня в это место и приказал привязать к дереву. «Ах ты, негодяй! Здесь и жди своего конца, но не легкого от железа или веревки. Пусть тобой полакомится Оникагэ». Так Досукэ прожил несколько дней, лошадь почему-то его не трогала; от голода, а еще больше от жажды иногда приходилось делить страшную трапезу с ужасным зверем. Мой господин, не искушайте больше судьбу в этом месте. Этот зверь сильнее тысячи представителей своего вида, и он без труда разорвет вас на куски. Именно поэтому Сёгэн послал вас сюда, как посылал многих других людей». Он вдруг потерял голос. Изо рта у него доносились только бульканье и шепот. Изможденный предпринятым усилием Досукэ осел бесчувственным телом.

Господин и его слуги переглянулись, увидели ошарашенные и испуганные лица друг друга. Маска слетела с лица Ёкоямы Таро, и всем стали понятны его коварные намерения. Сукэсигэ ухватился за меч и грозно скрипнул зубами. «Ах, злодей! Ах, мерзавец!» Он наклонился над голым мужчиной и внимательно его осмотрел. Тот уже скончался и лежал мертвым телом, неотличимый от многочисленных разорванных кусков плоти на этом поле казни. Сукэсигэ произнес: «Несчастный Досукэ! Но ками проявили к тебе свою милость и открыли тебе глаза на истину. Ах! А вот этот Ёкояма Таро… Его голову еще предстоит отослать к Желтому фонтану (Косэну в ад). Досукэ должен отчитаться перед своим господином в Мэйдо». Он наполовину обнажил свое оружие. Сёдзи уважительно положил свою руку на ножны и преклонил колени. «Призываю моего господина к сдержанности. Сначала следует заняться умиротворением разгневанного духа О-доно после исполнения положенного ритуала, то есть предоставления его духу головы Иссики Акихидэ. Притом что убить этого ничтожного разбойника труда не составит. Прошу нашего господина подумать». Со вздохом Сукэсигэ убрал свой меч в ножны. Какое-то время он пребывал в задумчивости. «Все дело осложняется тем, что Тэрутэ больше не может находиться под крышей этого дома. Она не знает, что Сёгэн собственными руками убил ее отца. Но Сёгэн прав: нам нужно проявлять вдумчивости и лояльность. Одной только храбростью и злобой делу не поможешь, а только все испортишь. Будем и дальше играть навязанную нам комедию. Теперь займемся Оникагэ!» В сопровождении своих рото он двинулся к коя. Теперь дурные привычки Оникагэ, как их тщательно изобразил летописец, должны были сыграть в коварной пьесе его хозяина Сёгэна. Так как в качестве корма ему давали одни только скрюченные человеческие тела, у зверя выработался странный неестественный вкус. При обычном питании Оникагэ ничем не отличался от остальных лошадей, разве что сверхъестественными качествами. У японцев можно услышать такую поговорку: «Чистокровная лошадь знает опытного наездника». Голоса и запах мужчин насторожили зверя. Через настежь открытые ворота Оникагэ представлял ужасное зрелище. «Его уши напоминали зеленые побеги бамбука, глаза сияли, как сотня зеркал. Громадное животное высотой 6 футов (1,8 метра) от земли до седла. Из пасти вытекала пенистая на вид слюна. Горящие красным глаза излучали смертельную опасность. Известные храбрецы рото Огури задрожали от страха, волосы встали дыбом. Икэно Сёдзи осмелился выступить перед своим господином. Сукэсигэ застыл от изумления. «Каков зверюга! Какие ноги, спина и загривок! И это совершенство головы! Сам мудрец (Коси) не отказался бы иметь с ним дело». Он решительно выступил вперед. Рывком схватил коня за челку, потянул вниз его голову и заглянул зверю в глаза. Яростный свет в них погас. Как будто признавая своего любимого хозяина, глаза коня обрели почти человеческое выражение привязанности. Оникагэ тихо и радостно заржал. Сукэсигэ приказал: «Подайте вязку для уздечки; никогда не видел зверя лучше этого. Сёгэн и его сыновья оказались просто трусами. В этом и заключается секрет. Для такого животного они не смогли найти лучшего применения, кроме как запугивание беспомощных людей». Мито-но Катаро принес веревку и удила. Сукэсигэ взмыл на спину прирученной им лошади. «Теперь – в ясики; посмотрим, какой получится расклад у этого прохвоста. Судьба, а не он предоставила Сукэсигэ бесценного союзника». Итак, они отправились в обратный путь.

Сёгэн ничуть не сомневался в том, что все кончилось. Сукэсигэ должен был погибнуть, а его рото разбежаться кто куда. Тут перед ним появился Ясуцугу, его волосы торчали во все стороны от ярости или страха. «Отец родной, это не человек, а настоящий дьявол. Вон он скачет сюда на Оникагэ. Что будем делать?» Сёгэн вышел наружу. Сукэсигэ и его рото как раз входили во двор усадьбы. Оникагэ трусил, как дамская лошадка. Он вел себя покладистее любой кошки. Даже чуть ли не мурлыкал. Сёгэн буквально расплылся в улыбке. «Владыка Огури не посрамил своей репутации. Позвольте взглянуть. Все необходимые приготовления закончены, двор в порядке. Не соизволит ли ваша светлость воспользоваться лестницей?» Сукэсигэ ответил: «Как прикажет ваша честь. Распорядитесь, чтобы принесли лестницу и сделали соответствующие приготовления». Спешиваясь, он поручил Оникагэ заботе Казамы Хатиро. Входя в бэссо, он подождал Гото Хёсукэ. Тот в скором времени вошел на постоялый двор и тут же вышел. Потом появился Сукэсигэ. в эбоси, голубом ситатарэ (плащ) с золоченым мечом на перевязи. На кафтане сиял выпуклый белый герб в виде кикё. Казама подвел оседланного и взнузданного Оникагэ. Подхватив сине-красные поводья, Сукэсигэ вскочил в седло. Легонько он послал животное сделать круг по двору, поставил его на дыбы и пустил вскачь. Тем временем принесли лестницу длиной около 30 тутов (9 метров). Икэно Сёдзи занял свое место посередине двора. Ёкояма и его слуги с сомнением смотрели на обоих: сможет ли господин или самурай совершить такой неслыханный подвиг. Сукэсигэ подскакал к Сёдзи. «Все готово?» – «Ничего не бойтесь, мой господин. Лестница сама по себе как хорошо набитая дорога. Скачите вверх и ни в чем не сомневайтесь». Несколько раз Сукэсигэ загонял Оникагэ вверх по лестнице. Сёдзи держал ее надежно как скала. Оникагэ смотрительно ставил сначала одну ногу вперед, потом другую, а потом проделывал все в обратном порядке. Сукэсигэ помогал своему коню голосом и поводьями. В конечном счете благородный зверь выполнил поставленную перед ним задачу. Аккуратно поставив на место передние и задние ноги, он поднялся по ступенькам. Сёдзи аккуратно наклонил лошадь с седоком. Теперь они находились посередине. Как они будут спускаться? Лестницу он держал в руке, как простую алебарду. Сёдзи аккуратно опустил противоположный конец лестницы на землю. С осторожностью Сукэсигэ начал побуждать Оникагэ к совершению спуска. Как только лошадь и человек ступили на твердую землю, они помчались галопом по кругу, поднимая пыль и гальку в воздух, как будто налетел настоящий ураган. Толпа взорвалась бурными аплодисментами. Даже Сёгэн, сердце которого колотилось от паники и смертельного страха, не смог удержаться от выражения восхищения произошедшим. Никто не мог сравниться с господином и мужчиной. Сукэсигэ остановил лошадь перед Сёдзи. Другой похвалы он не мог выразить даже своему самураю. В молчаливом приветствии все рото отвесили глубокий поклон этой сильной личности. Сукэсигэ проскакал перед Сёгэном, стоящим на рока. «Мы выполнили распоряжение Сёгэна-доно. Эта демонстрация представляет собой просто шутку. Что еще ваш Сукэсигэ может сделать по вашей благородной воле?» Сёгэн заговорил угрюмо так, будто хотел уличить его в некоем промахе: «Пусть принесут го-бан. Хочу, чтобы ты встал на доску для игры в го. Такой подвиг на подобном звере представляется по-настоящему беспримерным». – «Распоряжение вашей светлости с почтением услышано». Войдя в раж, Сукэсигэ поскакал к своим рото. «Идза! Да он совсем совесть потерял! Потребовал поставить коня на доску для игры в го! Кто-нибудь слышал о таком ловком трюке? Ваш Сукэсигэ не слышал, но попробует его выполнить. Продемонстрирую ловкость ног, достойную причесывания волос девы». Тем временем принесли доску для игры в го и положили ее в середине двора. Она представляла собой массивный квадратный брус из дерева площадью меньше 40 × 40 сантиметров, опирающийся на четыре мощные ножки. И как заставить лошадь встать на него? Сукэсигэ ломал голову, как все это сделать. Он несколько раз опасливо приближался к доске и отступал, чтобы дать своему коню понять, какого рода задачу им требуется выполнить. Потом его конь бодро подскакал к доске и поставил на нее передние ноги. Сукэсигэ спокойно послал его немного вперед, чтобы он сошел с доски. Теперь на доску встали задние копыта. Ловко управляя поводьями, Сукэсигэ поставил Оникагэ на дыбы. Наподобие кота Оникагэ опустился на корточки. Одновременно на доску встали передние копыта. Всадник со своим конем выполнили практически невозможный трюк. Они встали как изваяние из камня: Сукэсигэ поднялся на стременах, Оникагэ выпрямил передние ноги, оставив задние согнутыми как пружины. Зрители вскочили с мест, пораженные таким зрелищем. Конь опять встал на дыбы. Мощным прыжком Сукэсигэ послал его на землю. Снова триумфальная пробежка галопом; роняя капли пота конь и его наездник молча застыли перед Ёкоямой Сёгэном.

Онлайн библиотека litra.info

Икэно Сёдзи демонстрирует свою силу

Последний от ярости и страха не мог произнести ни слова. Что он мог поделать с таким человеком, с такими людьми?! Он слишком расстроился, чтобы хвалить. «Репутация Кодзиро-доно выше всякой похвалы. Требовать от вашей светлости чего-то еще противоречит здравому смыслу. Прошу принять смиренные похвалы за такое ваше представление». Он подобрал невыразительные слова и произнес их с заметной прохладцей. Сукэсигэ ему ответил так: «Позволю себе дать вам небольшую отсрочку. Подано прошение о досрочной отставке, касающейся Ёкоямы-доно». С тем они расстались. Огури со своими рото вернулся на постоялый двор, чтобы обсудить событие дня и выбрать манеру поведения по отношению к Ёкояме. Сёгэн отправился в свои палаты, точно так же обдумать, как обращаться с этим врагом. Понятно, что дела его пошли из рук вон плохо.

Онлайн библиотека litra.info

Оникагэ встает на доску для игры в го