Прочитайте онлайн Правила вождения за нос | Глава 8

Читать книгу Правила вождения за нос
3116+979
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Как только Стас открыл дверь под вывеской «Экодизайн», до него донеслось нестройное пение. Самодеятельный сводный хор исполнял душевную песню из кинофильма «Белый день»: «Напилася я пьяна-а-а, не дойду я до дому-у-у! Довела меня тропка дальняя до вишневого саду-у-у!»

Стас кашлянул, и хор запел с удвоенной силой, затем навстречу ему откуда-то из-за фикусов вышел Захар Горянский. Увидев Стаса, он немедленно налился непримиримой ненавистью, словно половец, завидевший татаро-монгольскую орду.

— У вас сегодня что, именины? — спросил Стас, с интересом прислушиваясь. — Служащие радостно пляшут и поют?

— А вам завидно? — буркнул Захар.

Стас обошел его, с трудом удержавшись от искушения задеть Захара плечом, и двинулся на голоса. В маленькой комнатке, по-сестрински обнявшись, сидели Настя и Оля Свиридова и с закрытыми глазами тянули: «Как же горько, кукушка, как же горько мне!» Витя Валентинов расположился отдельно. Глаза его были закрыты, однако последние слова он подхватывал: «Кукушка…, мне-е…»

— Девочки! — позвал Стас. — Отлично поете.

— Стас! — сказала Настя заплетающимся языком и попыталась подняться. — Мы тут немного расслабились, не мог бы ты отвезти меня домой?

— Не дойду-у я до дому-у! — дурным голосом завопила Ольга.

— Ну, конечно! — засмеялся Стас. — Какие проблемы?

Он потянул ее с дивана, она встала, но тут же начала заваливаться назад.

— Ну-ну-ну! — воскликнул он, не давая ей упасть. — Тихонечко, тихонечко!

Присел, перекинул ее через плечо, и она послушно повисла, как сломанная кукла наследника Тутти. Попа оказалась впереди, а голова сзади.

— Дайте пройти! — потребовал Стас, отпихнув-таки Захара плечом.

Тот пошел за ними на улицу, по дороге попытался поправить Насте волосы, но она укусила его за палец, и он отстал. Стас загрузил ее на заднее сиденье, кое-как устроил и, продолжая смеяться, уселся за руль.

— Что это вы, — спросил он, — надрались, как студенты на картошке?

— Я оплакивала свою судьбу, — икнула Настя.

— А коллеги?

— Они тоже.., оплакивали. — Она икнула еще раз, повалилась на бок и затихла.

Стас довез ее до дому, с трудом извлек из машины и внес в подъезд, надеясь, что в ее сумочке, которую он прихватил с собой, отыщутся ключи. Преодолев первый этаж, Стас остановился и замер, потому что ему показалось, что наверху кто-то есть. Неизвестный шаркал по линолеуму и даже тихонько вздыхал. Анастасия что-то забормотала во сне, и Стас сказал ей в волосы: «Ш-ш-ш».

— Стас? — позвал откуда-то сверху Саша Таганов.

— Господи, Саня, это ты? — Бессонов быстро преодолел оставшийся этаж. — Напугал. Видишь, несу спящую красавицу.

— Это ты ее так?

— Нет, она сама. Честное слово. Помоги мне, поищи у нее в сумочке ключи.

Сумочка была немедленно обследована, ключи найдены.

— У тебя мобильный отрубился, — сообщил Таганов, открывая дверь.

— Черт, наверное, опять что-то с аккумулятором. Посмотрю сегодня.

Стас внес Анастасию внутрь и сгрузил на диван. Стащил с нее плащ, снял туфли, деловито накрыл пледом и сказал Таганову:

— Все тип-топ. Уходим.

Положил ключи на тумбочку возле зеркала, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. После чего повернулся к Таганову и спросил:

— Ну, что случилось?

— Ничего такого. Просто у меня машина сдохла, — объяснил тот. — А мне сегодня ехать за город. Я еще по старому делу хвосты подчищаю. Вот я и подумал: может, ты мне свою одолжишь? К утру поставлю под твои окна.

А, Стас?

— Нет проблем. — Бессонов протянул Таганову ключи.

Тот радостно оскалился, обхлопал его в порыве благодарности со всех сторон и ринулся вниз по ступенькам.

Стас равнодушно подумал, что у него в машине остается масса нужных вещей, в том числе тот самый телефон, из-за которого Сане пришлось караулить его в подъезде.

Он достал из куртки сигареты и, выбив из зажигалки огонек, прислонился спиной к стене. Ему не хотелось уходить.

Мысль о том, что за ближайшей дверью спит Анастасия, держала его на месте — он медлил, переминаясь с ноги на ногу, потом загасил окурок и поднялся на один пролет, чтобы бросить его в мусоропровод. Как раз в этот момент натужно гудевший лифт остановился на третьем этаже.

Стас решил подождать, пока жилец войдет в квартиру, а потом уже спуститься. Теперь он просто стоял и слушал.

Вот жилец завозился с ключами, потом повернул ключ в замке, и раздался щелчок. Шаги, скрип — дверь, видимо, начала закрываться. Стас осторожно выглянул. Какой-то мужчина в дутой куртке и черной вязаной шапочке скрылся в квартире Насти!

Стас сделал рывок, но опоздал. На какую-то долю секунды перед ним мелькнула круглая рыжая бородка и очки в массивной оправе — на лбу задумчивая складка, губы сжаты плотно и решительно. Рыжий закрыл за собой дверь, не заметив Стаса.

Бессонов думал ровно две секунды. Вряд ли Настя дала кому-нибудь ключи от своей квартиры. Ни о каких родственниках или близких друзьях, которые могут вот так запросто открывать дверь ее квартиры своим ключом, она не говорила. Значит, это враг. Или убийца?!

Стас так испугался за Настю, что перестал соображать.

Он рванул вниз по ступенькам и с размаха вжал палец в звонок. Отпустил, нажал снова. Звонок зазвучал требовательно, с короткими паузами. Во время этих пауз Стас чутко вслушивался в тишину за дверью. К ней никто не подходил. Тогда Стас принялся барабанить в створку кулаками и ногами, потом закричал: "Открывайте немедленно!

Милиция! Будем ломать дверь!" На самом деле дверь была крепкой, с хорошими замками. Бессонов задним числом понял, что бородатый, войдя внутрь, не просто захлопнул ее на защелку, но и закрыл изнутри на верхний замок.

Стас принялся трезвонить во все соседние квартиры, но безрезультатно. «Сейчас же не пора отпусков, — раздраженно думал он. — Куда подевались все соседи?» И его мобильный! Он вместе с Тагановым уехал в Подмосковье на другое задание. «Я кретин, я болван, я параноик», — в такт ударам приговаривал Стас. Он бил в дверь ногой, обливаясь холодным потом. И вдруг из-за нее раздался слабый голос Анастасии.

— Никакой на свете зверь, — сообщила она заплетающимся языком, — не откроет эту дверь!

От облегчения Стас едва не сел.

— Настя! — закричал он. — Немедленно открой!

Защелкали замки, и дверь открылась. Настя стояла на пороге с красной щекой и совершенно обалдевшими глазами смотрела на Стаса.

— С тобой все в порядке? — воскликнул он, хватая ее за плечи. Потом вскинул голову и быстро сказал:

— У тебя там что-то сбежало.

Настя растерянно посмотрела в сторону кухни. Стас бросился туда. На потухшей газовой конфорке стояла турка, обросшая кофейной гущей. Кофе, судя по всему, перелился через край и потушил газ. Рядом с плитой на столике обнаружилась открытая пачка «Мокконы». Стас чертыхнулся и выключил газ, запах которого уже густо заполнил квартиру. В дверь стали настойчиво звонить. Стас метнулся в коридор и впустил в комнату двух вооруженных милиционеров.

— Звонили соседи по площадке, — объяснил один, когда Бессонов показал удостоверение и в двух словах объяснил ситуацию.

— Соседи по площадке?! Да я тут во все двери стучался, о помощи просил.

— Там старушка. Она испугалась, естественно.

Настя сидела на кровати, обхватив голову руками, и пела: «Будет плакать сердечко на чужой стороне-е-е! Как же горько, кукушка, как же горько мне-е-е!»

— Настя! — Стас потряс ее за плечи. — Тут был бородатый тип. Ты его видела?

— Напилася я пьяна-а-а! Не дойду я до дому-у-у!

— Все понятно, — сказал один милиционер. — Она кого-то впустила, а когда вы начали ломиться, ее дружок испугался и убежал. Кофе на плите остался без присмотра.

Стас не стал доказывать им, что это был никакой не дружок и что газ был пущен специально. Когда милиционеры ушли, он повел Настю в ванную комнату и долго умывал холодной водой. Наконец она захныкала и попросила пощады.

— У кого еще есть ключ от твоей квартиры? — допытывался Стас, присев перед ней на корточки.

— Ни у кого. Нет, у бабушек есть.

— Позвони им, — Стас приволок телефон и стал настойчиво совать трубку Насте в руки. — Пусть они проверят, на месте ли их комплект.

Пока она звонила. Стас вел переговоры со старушкой, которая вызвала милицию, когда он ломился в Настину дверь.

— Этот парень, с бородой, перелез на мою лоджию.

Сказал, что он двоюродный брат Насти, приехал к ней погостить, а тут вот ломятся. Пока я в милицию звонила, он в «глазок» смотрел. А как только Настя вас впустила, дверь отпер и — поминай как звали!

— Он на ученого похож, — поделилась своим наблюдением старушка — Борода у него рыжая торчком и очки такие квадратные, толстые.

— Он вам что-нибудь еще говорил?

— Да когда ж нам было разговаривать?! — изумилась соседка.

Стас вернулся к Насте и сказал:

— Ну, вот что. Одну я тебя здесь не оставлю.

— Я и не останусь, — простучала зубами та. — Отвези меня, пожалуйста, к бабушкам! Только дай сначала чего-нибудь глотнуть. Лучше кофе. Растворимый. На полочке внизу. Я вообще только растворимый пью. А эту пачку купила для гостей.

— Хочешь сказать, — уточнил Стас, наполняя кипятком две чашки, — что если бы спьяну задумала выпить чашечку кофе, то не стала бы варить «Моккону»?

— Нет, конечно. — Настя отхлебнула из чашки и блаженно закрыла глаза.

— А этот мужчина? — Стас положил в свою чашечку три полных ложки сахара. — С рыжей бородой и в очках? Знаешь такого?

Настя отрицательно покачала головой.

— А кому ты рассказывала о расследовании? О том, что Фадеев задумал нанять частных детективов, и все такое?

— Бабушкам.

— А еще?

— Светлане, моей подруге.

— Она интересовалась подробностями?

— Я сама ей кое-что рассказывала. Она мне в душу никогда не лезет.

— Короче, будем считать, что она в курсе, А ее муж?

— Никита? Вряд ли. Они не делятся секретами и переживаниями, насколько мне известно.

Настя нахмурилась и со страхом спросила:

— Выходит, меня хотели убить? Только что? Пьяную?

— Я не исключаю такой возможности, — пробормотал Стас.

* * *

Бабушки вели себя по-разному. Елизавета принялась кудахтать над Настей, Василина, поцеловав внучку в лоб, сложила руки на груди и хмуро разглядывала Стаса.

— Это Станислав, бабушка, — сказала Настя, заметив ее воинственный взгляд.

— Мы знакомы, — сказал тот, вздохнув.

Скинув куртку и ботинки, он прошел в комнату и сел на диван, куда жестом ему указала глава семьи. То бишь Василина Сергеевна.

— Вот что, — сказал Стас. — Я хочу кое-что объяснить.

Вокруг вашей внучки, — он тоже не сводил глаз с Василины Сергеевны, — происходят очень странные события.

Я привез ее сюда в надежде, что вы обеспечите ей полную безопасность. Настя, — обернулся он, — ты можешь несколько дней не ходить на работу? И вообще не выходить из дому?

— Без проблем, — ответила вместо нее Василина Сергеевна. — Она скажет, что приболела. Захар ей простит.

— Захар ей все простит, — с неудовольствием согласился Стас и поднялся.

Собственно, он с самого начала не собирался особо рассиживаться.

— А вы что же, молодой человек, — нахмурилась Василина, — так-таки оставите нашу девочку под крылышком у двух немощных старух?

Стас мгновенно вспомнил, как две немощные старухи лихо преследовали Руслана Фадеева, и едва удержался от комментария.

— Мне нужно работать, — вместо этого сказал он. — Чем продуктивнее я буду работать, тем быстрее Настя сможет вернуться к нормальной жизни, понимаете?

— Я понимаю, — с недоброй интонацией ответила та. — Я все понимаю, молодой человек.

Она надвигалась на Стаса, воинственно вздернув подбородок. Он не дрогнул. Подойдя вплотную, старуха ткнула ему в грудь указательным пальцем и грозно проговорила:

— Хотите смыться, да? Даже если всех ваших клиентов поубивают, вам будет все равно! Руслана не уберегли, постылые, хотите Настеньку мою угробить? Да что же мы, две старухи, сделаем супротив бандитов? Ну как явятся люди с автоматами?

— Мы телевизор смотрим, — поддакнула Елизавета Сергеевна откуда-то из-под локтя сестры. — «Дорожный патруль», «Суд идет» — тоже.

— Поздравляю, — пробормотал в ее сторону Стас и снова поглядел на Василину Сергеевну. — Не надо в меня тыкать пальцем, пожалуйста.

— Нет, я буду тыкать!

— Бабушка! — воскликнула Настя, ходившая в кухню за чаем. — Зачем ты на него кричишь? Он ведь мне помогает!

— Он только делает вид! А на самом деле просто проедает Руслановы денежки!

Чтобы не глядеть в грозные старухины глаза, Стас отвел взгляд от ее лица. На противоположной стене висели фотографии в красивых рамочках, а с них смотрели сестры — молодые и веселые. Один снимок — самый крупный — сразу бросался в глаза. «Какие же это годы?» — лихорадочно размышлял Стас; ему казалось, что он вот-вот поймет что-то важное. Сестры на этом снимке стояли рядом, обе — в светлых кружевных платьях и в шляпках, с сумочками на локотках. Кокетливые кудряшки обрамляли щеки молодой, статной Василины. А вот у постаревшей Василины Сергеевны, стоявшей сейчас перед Стасом, лицо было совсем не такое счастливое.

— Я позвоню вашему начальнику и все ему выскажу! — продолжала воинственная старуха, по-прежнему тыча пальцем Стасу в грудь. И тут, после очередного тычка, его озарило. Он отвел в сторону ее палец и, повернувшись к Насте, воскликнул:

— фотография! Я понял! Я кое-что понял! Мне надо бежать. Умоляю, Настя, будь осторожна. Будь предельно осторожна! Когда тебе позвонить? Сегодня? Или завтра?

— Наверное, я пораньше лягу спать, — растерялась Настя.

— Ночью мы будем дежурить по очереди, — заявила Василина Сергеевна. — А куда звонить, если что?

— У Насти есть все телефоны. Мой мобильный, домашний и номер офиса. Вот только.., черт, мобильный до утра недоступен. Обещаете быть недоверчивыми, несговорчивыми и шумными, если что?

— Ладно уж, обещаем, — смилостивилась Василина Сергеевна.

— Не заказывайте Пиццу, не покупайтесь на водопроводчиков, почтальонов и новых соседей. Не вступайте в телефонные переговоры с неизвестными. Все, я побежал!

Он вылетел за дверь, а три оставшиеся дамы изумленно переглянулись.

* * *

Стас догадался поглядеть на часы только возле самой двери Людмилы Ивановны Локтевой и досадливо чертыхнулся — она уже могла лечь спать. Приложил ухо к замочной скважине, но за дверью было тихо. Бессонов вздохнул и дал один короткий звонок. Если хозяйка квартиры спит, то вряд ли проснется и пойдет открывать. А если не спит, то, конечно, услышит. Она не спала.

— Кто там?

— Это Стас Бессонов, Людмила Ивановна! Ради бога, извините за поздний визит, я только сейчас сообразил, что уже ночь и все нормальные люди спят.

Она открыла ему с робкой улыбкой на губах.

— У вас, выходит, ненормальная работа?

— Стопроцентно. Людмила Ивановна, дело об исчезновении вашего сына связано с другими делами. Над одним из них я работаю. У меня небольшая несостыковка.

Вы не могли бы показать мне фотографию вашего мужа?

— Олега? Да, конечно… — растерянно сказала она. — А что такое? Что-нибудь ужасное?

— Нет-нет, ничего ужасного. Просто я немного запутался в показаниях свидетелей. Мне по описаниям необходимо без затруднений узнавать вашего мужа, чтобы сразу сбрасывать его со счетов, понимаете? Не хочу путать его с людьми, которые требуют настоящей проверки.

— А, вот оно что!

Людмила Ивановна вернулась в коридор с хорошим снимком Олега Локтева, который Стас уже видел у нее на комоде, когда был здесь в первый раз. Разглядев снимок как следует, Стас отдал его обратно и спросил:

— Ваш муж никогда не красил волосы? Может быть, скрывал седину?

— Нет, что вы. Никогда.

— А какой он был? Какое производил впечатление? Вот входит он в комнату, посторонний человек смотрит на него и думает… Что он думал, Людмила Ивановна?

Она мечтательно улыбнулась:

— Он думает: вот хороший человек. Немного растяпа, может быть.

— Спасибо, вы мне очень помогли.

Стас еще раз извинился за поздний визит и поспешно ретировался. Было уже за полночь, когда он добрался до офиса. Отключил сигнализацию, открыл дверь и тщательно заперся. После чего направился к себе в кабинет и, не раздеваясь, достал из сейфа кассету с допросом Чекмарева.

Его интересовало одно конкретное место. Стасу пришлось попотеть, перематывая пленку туда-сюда, но в конце концов он все же нашел то, что хотел. Это был рассказ Чекмарева о том, как за Пашей Локтевым приехал отец. «У него глаза такие были.., темные, страшные, — говорил Вова, потея. — Демонический тип. Мне не нравятся люди черной масти».

Судя по фотографии, отец Паши Локтева был блондином. Если верить Чекмареву, получается, что Локтева из тусовочной квартиры забрал вовсе не отец, а неизвестный мужчина. «Демонический тип», — тут же вспомнилось Стасу. Отец Павла Локтева не тянул на демона. И вполне возможно, его сын умер вовсе не от передозировки наркотиков. Павел, возможно, был еще жив в тот момент, когда неизвестный и Чекмарев тащили его в машину.

Стас возвращался домой в полутемном и почти пустом троллейбусе. Одинокая женщина вошла вместе с ним и села поближе к водителю. Стас остался на задней площадке.

Он смотрел в окно на подсвеченный вечерний город, стараясь подавить в себе чувство досады. Кое-что ему стало понятно. Часть головоломки он, кажется, разгадал. Однако это был только фрагмент общей картины. Не более того. Все происходящее не желало укладываться в стройную версию. Между тем расследование явно вызвало у преступника — или преступников — серьезное беспокойство.

Но что может быть такого в этом проклятом деле, из-за чего они устраняют людей? Фадеев, Чекмарев, Никонова, теперь вот сама Настя…

Тут же он подумал про свою жену. Какое отношение Вика имеет к убийствам? Или не имеет никакого? И ее связь с Воробьевым — обычный адюльтер, случайно вскрывшийся в связи с покушением на Фадеева, или же?..

Дома Стас сварганил себе омлет с луком и сыром, налил большую кружку кофе и, взяв брошюрку «Преступления века», стал заедать горячим ужином документальные рассказы о самых мерзостных и заковыристых делах, которые произвели особо сильное впечатление на составителей сборника. Пару месяцев назад, когда машина Стаса застряла в автомастерской и ему пришлось ездить на общественном транспорте, он пристрастился покупать на лотках всякие полиграфические изыски, имеющие хоть какое-то отношение к профессии сыщика. На специальной полке в его спальне уже собралось достаточное количество книг типа «Орудия преступлений», «Психология наемного убийцы», «Признания серийного убийцы». Было здесь даже «Лицо современного маньяка» — полный бред, явно основанный на нездоровом воображении автора. Тем не менее попадалось иногда и кое-что интересное. Сейчас Стаса больше всего занимали мотивы. Он попытался коротко подытожить прочитанное. Если отсечь психически нездоровых убийц и убийства на сексуальной почве, ревность, месть, обида и деньги оказывались главными причинами всех самых ужасных преступлений века.

Стас принес на кухню блокнот и написал сверху слово «деньги». Подчеркнул. Задумался. Никаких денег в деле не просматривалось. Ни наследства, ни спрятанных драгоценностей графа Пустова, ни антикварных вещей, ни даже единичных перстней с алмазами — ничего. Центральной фигурой дела была женщина. Красивая женщина, напомнил себе Стас. Особенная, необыкновенная. Чудесная.

Стас поставил под словом «деньги» знак вопроса и ниже написал: «Ревность». Здесь уже было над чем поразмышлять. Он на секунду задумался, потом в столбик выписал несколько фамилий. Сначала погибших Торопцева, Локтева и Самсонова. Затем Фадеева. Второй столбик он отвел Воробьеву, Никоновой, Чекмареву и своей жене. Между двумя столбиками появилась стрелочка, ведущая от Локтева к Чекмареву.

В третий столбик попал Захар Горянский, старший и младший Фокины и подруга Анастасии Светлана Прохорова. Помедлив, Стас внес туда же ее мужа Никиту, который в свое время ухаживал за Настей. С этим человеком он до сих пор не был знаком, о чем и сделал соответствующую пометку внизу: «Поговорить с Никитой Прохоровым». Немного поколебавшись, отдельно вывел свою собственную фамилию — Бессонов. Соединил первой стрелочкой себя со своей женой. Второй — с Настей. «Это честно, — решил он. — Многие люди думают, что я — новый Настин жених. Поэтому я, несомненно, заслуживаю места в списке».

После этого Стас взял желтый маркер и вычеркнул фамилию Торопцева. Его недавняя догадка позволяла это сделать. «Уже кое-что, — пробормотал он. — Уравнение из бредового превращается в алгебраическое. Пучков собирается завтра утром устроить мозговой штурм. Интересно, что я скажу, когда мне дадут слово?» Догадка, пришедшая ему сегодня в голову во время визита к Настиным бабушкам, казалась настоящим перлом, но у нее не было ни единого фактического подтверждения.

Перемыв тарелки, Стас отправился в комнату жены. Он собирался произвести здесь тщательный обыск. Он сам не знал, что собирается найти. Записку, номер телефона, визитную карточку — любой намек на причастность жены к делу о нападении на Фадеева. Стасу было странно думать о ней, как об одной из участниц дела. Вика, замешанная в преступлении? Бред какой-то.

Два часа он убил на секретер, письменный стол и компьютер. Еще час — на перетряхивание одежды и тщательный обыск карманов. Попутно нашел массу удивительных вещей — бриллиантовый гарнитур и солидную пачку стодолларовых купюр. Возможно, это были накопления с его зарплаты, возможно — стипендия Воробьева. Кроме того, шкафы оказались набиты дорогими тряпками. Мысль о том, что маленький податливый Воробьев тратился на костюмы, туфли и сумочки для Вики, почему-то его не оскорбила, а позабавила. «Не только мне эта штучка портит кровь, — подумал он. — Кстати, о сумочках. В них может заваляться какая-нибудь интересная мелочовка».

И Стас взялся за сумочки. В одной из них он обнаружил крошечную записную книжку с золотой застежкой.

Бисерным Викиным почерком в ней были записаны десятки телефонов, а в специальном пластиковом отделении лежала дюжина визитных карточек, они ни о чем ему не говорили. Зато на последней странице книжки, которую Вика содержала в необыкновенной аккуратности, обнаружился коряво написанный зеленым фломастером — наискось через весь лист — чей-то телефон.

Стас выписал этот номер на отдельный лист и положил его во внутренний карман своей куртки, чтобы завтра проверить. «Кстати, — спохватился он. — Я так и не показал Насте материалы дела». Ему это казалось важным. Сам он может упустить какую-нибудь связь между людьми или событиями, поэтому хотелось подстраховаться.

Он постелил постель и погасил свет. Закинув руки за голову, живо представил себе маленького крепенького Воробьева и Вику, которая, пользуясь своей красотой и особым положением, наверняка помыкает им. В ту ночь, когда у Воробьева вытащили пистолет, Вика была дома. Получалась ерунда. Если Игорь Михайлович не собирался встречаться с любовницей, зачем он застрял в гостинице?

Да, действительно, у него были гости. Но квартира у Воробьева большая, он вполне мог бы остаться с ними там.

Возможно, он встречался в гостинице с другой женщиной? Не с любовницей? Или со второй любовницей? Может такое быть? Что, если он собирался дать Вике отставку и завязал отношения с кем-то еще?

Стас представил, как эта дама, сняв номер на втором у этаже, где позже поселился Воробьев, дождалась ночи и проскользнула к его двери. Тихонько постучала. Коротышка тотчас открыл. Наверняка у них был ужин или просто посиделки с шампанским, потом — развлечения. После чего уставший вице-президент «Меркурия» сладко заснул.

Стас представил, как женщина выбирается из постели, извлекает из вещей любовника пистолет и выскальзывает в коридор. Прокравшись в свой собственный номер, она прячет пистолет в сумочку и возвращается в теплую постель.

Наутро любовники расстаются, и дама покидает гостиницу. Возможно, Воробьев действительно не сразу обнаружил пропажу оружия. А когда обнаружил и понял, куда оно подевалось, не стал поднимать шум. Может быть, надеялся, что она вернет оружие или по крайней мере объяснится. На что он точно не рассчитывал, так это на то, что из этого пистолета в тот же день выстрелят в человека. Почему он не хочет ее выдавать? Элементарно, Ватсон! Потому что тогда о ней может узнать не только жена, но и постоянная любовница. То бишь Вика. Стас ничего не знал о жене Воробьева. Но Вика! Она устроила бы ему такое…

Черт побери, если картина, которую он только что нарисовал в своем воображении, верна, то получается, что с Воробьевым вполне можно работать. Общая ошибка и оперативников, и частных детективов была в том, что они, обнаружив одну любовницу, не подумали о существовании второй. Если бы воробьевской любовницей был кто угодно, но не его жена, Стас тоже вряд ли стал бы рассматривать эту версию. Ему самому Вика очень быстро надоела, почему этого не могло случиться с Воробьевым?

Итак, женщина. Только Воробьев может сказать — кто она. Может быть, прямо сейчас стоит поехать в Тушино, вытащить его и вероломную Вику из постели и, воспользовавшись эффектом неожиданности, расколоть обоих? Нет, при Вике Воробьев ни слова не скажет. Придется ждать, пока они расстанутся.

Утром Стаса поднял Саша Таганов, который заехал за ним на его же машине. Он зевал во весь рот и сердито ворчал:

— Мозговой штурм! Лично мой мозг думает только о сне.

Первым делом Стас рассказал Пучкову о своих последних умозаключениях.

— Если ты прав, — сказал шеф, — получается, что Воробьева нужно охранять. Получается, он тоже опасен убийце. Потому что знает, кто стащил пистолет.

— Выходит, убийца — его вторая любовница? — уточнил Таганов.

— Или мистер Икс, для которого она украла оружие.

— Я сейчас же пошлю людей наблюдать за квартирой в Тушино, — решил Пучков.

— Ни черта себе у нас дело! — восхитился Таганов. — Всех к чертовой матери уже переубивали. Скоро до нас доберутся.

— Ничего особенного, — проворчал шеф. — Человек совершает одно убийство, а потом пытается скрыть его любой ценой.

Все было тихо до тех пор, пока Фадеев не инициировал расследование. Как только мы взялись за дело, убийца почувствовал опасность и в панике начал заметать следы.

— В панике? — завопил Таганов. — В панике люди совершают ошибки. А этот пока что ни разу не прокололся.

— Он наверняка напортачил, — не согласился Пучков. — Просто мы его проколов не видим. Потому что у нас нет «работающих» версий.

— Думаешь, он будет убивать и дальше?

— Возможно. Понимаешь, Стас, ему пока что все удается. Все получается просто и легко. Он выпихивает Чекмарева с балкона — его никто не видит. Он привозит Регине Никоновой некачественную водочку — и его никто не может опознать. Он стреляет в Фадеева — и нет ни одного свидетеля. Он пытается избавиться от Шороховой — и уходит без проблем.

— Нет, проблемы у него были.

— Но опознать ты его не сможешь.

— Если эта рыжая борода и очки — часть маскарада, то не смогу.

— Мы собирались устроить мозговой штурм, — напомнил Таганов. — Кстати, а где у нас Вероника Матвеевна?

Вероника Матвеевна действительно не подавала о себе никаких вестей. Из ряда вон выходящий случай!

— М-м… — пробормотал Пучков, хватаясь за телефон. — Сейчас я все узнаю.

Трубку долго не брали, затем Вероника Матвеевна ответила слабым голосом:

— Алло?

— Душечка, вы заболели? — участливо спросил Пучков. — Может, вам чего-нибудь привезти? Меду? Молока?

Лекарств из аптеки? — Он и мысли не допускал, что примерная Вероника могла не появиться в офисе по какой-то другой причине.

— Я не заболела, — ответствовала та сытым домашним голосом.

— Ладно, — сказал Пучков, пытаясь скрыть беспокойство. — У вас ничего не случилось?

— Ничего, — успокоила его секретарша и томно вздохнула. — Я скоро приеду.

— Мы будем ждать!

Пучков повесил трубку и пожал плечами:

— Она какая-то странная. Впрочем, что это я? — пробурчал он. — Все женщины странные, потому что мыслят не так, как я.

Телефон на столе неожиданно зазвонил, Стас взял трубку и услышал голос Насти.

— Что? — испугался он. — Что-то не в порядке?

— Руслан пришел в себя! — воскликнула та радостно. — Мы можем к нему поехать?

— Конечно. Я заеду за тобой через полчаса.

Стас перезвонил в больницу, убедился, что Фадеев и в самом деле очнулся, и тут же сорвался с места.

— А как же мозговой штурм?! — крикнул ему вслед Таганов, уже обложившийся бумажками с записями.

— Придется отложить. Будет новая информация!

— Не забывай, это Фадеев заплатил за все, — напомнил Саше Пучков. — Мы, конечно, должны заниматься им самим в первую очередь.

— Мы и занимаемся, — буркнул Таганов. — Уже дозанимались до полного офигения.

После ухода Стаса Пучков с Тагановым стали обмениваться соображениями.

— Думаю, наблюдение со Степана Фокина можно снять, — в задумчивости проговорил шеф. — Он ведет себя тривиально. И слежка ничего, кроме расходов, не приносит.

— Зато благодаря ей у нас есть уверенность, что Степан не причастен к гибели Чекмарева.

— Пока мне это дело представляется беспорядочным нагромождением фактов.

— Давайте следить за всеми подозреваемыми, — предложил Таганов.

Пучков снисходительно рассмеялся:

— Тотальную слежку может оплатить только правительство. А Фадеев, увы, всего лишь рядовой бизнесмен.

— Что, неохота напрягаться?

— У меня Стас напрягается. Не боись, он обязательно поймает какую-нибудь рыбку в этой мутной воде. Я верю в его интуицию. У него башка варит — ого-го как.

— Я знаю, — вздохнул Таганов. — Только очень все опасно. Теперь вот покушение на Шорохову. Если этот тип и впрямь решил избавиться от нее, он ведь предпримет вторую попытку?

— Вряд ли. Не верю я в это. Вообще не верю в то, что Шорохову на самом деле хотели убить.

— То есть?

— Думаю, это какой-то отвлекающий маневр со стороны нашего мистера Инкогнито.

— Но если бы Стас не задержался там…

— Да он знал, что Стас задержался! Он наверняка следил за домом, дожидаясь появления Шороховой. Бессонов приехал и, если я правильно понял, втащил Анастасию в подъезд на руках. Убийца что, по-твоему, совсем кретин?

Он ведь должен был понимать, что Стас наверху.

— Да ничего он не понял! — вскипел Таганов. — Ведь было уже темно. Я Стаса караулил на площадке больше часа. Об этом преступник вряд ли догадывался. Я вышел из подъезда, сел в машину Стаса и уехал, понимаешь? Этот тип, если он и впрямь следил за домом, наверняка подумал, что я — это Стас и что он уехал.

— В таком случае покушение было настоящим, — пробормотал Пучков. — И Шорохову тоже надо охранять.

— Замечательная мысль, — с иронией заметил Таганов. — Стас уверен, что Воробьева надо охранять, ты уверен, что Шорохову. А я убежден, что следить надо за старшим Фокиным. У него, именно у него демоническая рожа.

В этот момент отворилась входная дверь, и эта самая рожа появилась прямо перед Тагановым. От неожиданности тот подпрыгнул на стуле — войти просто так в агентство было невозможно. Однако все разъяснилось, когда вслед за Валерием Антоновичем в приемную вплыла Вероника Матвеевна. Физиономия у нее была исцарапана, и вдобавок на скуле наливался багровый кровоподтек — Боженьки мои! — воскликнул Пучков. — Это называется — ничего не случилось?!

— Здрасьте! — поздоровался Фокин и широко улыбнулся. — Мы вот тут.., приехали.

— Очень хорошо, — неуверенно ответил тот. — Будьте как дома.

— Садись вон туда, на диванчик, — фамильярно приказала Вероника Матвеевна Фокину, и Пучков с Тагановым изумленно переглянулись.

— Если ты не против, я сначала вымою руки, — ответствовал тот и скрылся в коридорчике. Было ясно, что он дает возможность Веронике Матвеевне объясниться с начальством.

— И что все это значит? — немедленно вопросило начальство. — Вам что, удалось расколоть Фокина?

— Черта лысого его расколешь, — отозвалась Вероника Матвеевна.

— А почему вы.., вместе?

— Так получилось. В конце концов, — тут же озлилась она, — вы сами велели мне им заняться. Или я что-то не правильно поняла?

— Правильно, правильно, — закивал Пучков. — Вы не волнуйтесь. И что у вас было?

— Всякое было, — туманно сказала секретарша. — Не суть важно. Главное, мы привезли конверт.

— Какой конверт? — немедленно поинтересовался Таганов.

— Вот. — Вероника Матвеевна вытащила из сумки и бросила на стол большой толстый пакет. — Здесь все о Насте Шороховой. Ее история, ее фотографии… Все.

— Хотите сказать, Фокин был в курсе?… — не поверил Пучков.

— Ах, спросите у него сами! — махнула ручкой Вероника Матвеевна. Достала из сумочки пудреницу и принялась маскировать наружные повреждения.

Пучков и Таганов переглянулись еще раз. Тут вернулся Фокин, сел на диванчик и признался:

— Из-за этой папки у меня были неприятности.

— Что вы говорите? — пробормотал Пучков.

— Когда Вероника ее обнаружила, — он усмехнулся, — то подумала, что я влюбился в Настю Шорохову.