Прочитайте онлайн Правила вождения за нос | Глава 7

Читать книгу Правила вождения за нос
3116+922
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 7

Бессонов подкатил к дому Насти на полчаса раньше срока. То есть он собирался приехать точно в назначенное время, но с самого утра все думал, как он поедет на встречу, и поэтому промахнулся. И что теперь ему делать эти полчаса до появления Фокина? Сидеть в машине и пялиться на часы как-то глупо. Вдруг Настя заметит его из окна? Что она о нем подумает? Стас понятия не имел.

Может, она вообще о нем не думает. И ее заботит только здоровье Руслана Фадеева, который борется за жизнь в городской больнице. Он решил выкурить сигарету и тогда уж идти. И тут увидел Захара Горянского.

Горянский шел прямо к Настиному подъезду. На нем было короткое полупальто в талию и кашне со сложным узором. Встречный ветер трепал черную гриву волос, которую Захар время от времени отбрасывал назад, дергая головой. В последний момент он изменил курс и свернул к булочной-кондитерской.

Стас выбрался из машины и, отшвырнув окурок, потрусил к подъезду. Взбежал по лестнице, коротко позвонил и начал перетаптываться от нетерпения. Через минуту Настя распахнула дверь и, поздоровавшись, залилась румянцем, хотя появление Стаса не должно было ее смутить, потому что о встрече они договорились заранее.

— Там, внизу, Захар, — сразу же сообщил он.

— Где — внизу? — растерялась Настя.

— Пошел в булочную. Наверное, он к тебе в гости приехал.

— Господи боже мой, — сказала она, пропуская Стаса в квартиру. — Что это на него нашло?

В коридоре было тесно. Стас стоял совсем рядом, и Настя даже слышала, как он дышит.

— И часто на него находит? — спросил Стас, снимая куртку и прилаживая ее на вешалку. — Что-то он в последнее время активизировался, как гонконгский грипп.

— Может, он по делу? — пробормотала Настя.

Стас вошел в комнату и огляделся по сторонам. Надо же, он столько раз пытался представить себе, как она живет, и ни разу не угадал. В квартире у нее оказалось просторно и очень светло.

— Хочешь кофе? — спросила Настя, изо всех сил пытаясь справиться со своим идиотским румянцем во всю щеку, который Стас, конечно, заметил и непонятно как расценил.

По его лицу вообще никогда и ничего не было понятно.

Конечно, он о ней невысокого мнения. В ее пассиве три жениха, да плюс Руслан Фадеев, да еще дурацкий Захар, который нахально втиснулся в ее жизнь… Кошмар. Кстати, что делать с Горянским, если он действительно явится, она понятия не имела.

— Так как насчет кофе? — переспросила она.

— От кофе я бы не отказался, — ответил Стас, и тут позвонили в дверь. — Вот и торт пришел, — не без ехидства добавил он.

Он был уверен, что Горянский купил именно торт. Это гораздо солиднее шоколадки или пирожных. Дарителя торта скорее пригласят к столу, чем дарителя коробки конфет. То есть чашку чая Захар себе наверняка обеспечил.

— Не понимаю, — бросил он в спину Насте, которая неохотно отправилась открывать, — если между вами все в прошлом, почему бы не разорвать отношения окончательно.

— Он ведь еще и мой начальник, — с досадой ответила она через плечо.

— А! — пробормотал Стас. — Я забыл. Конечно. Он — начальник.

Горянский в самом деле купил торт. Ухмыляясь оттого, что так верно угадал, Стас сам налил себе в чашку кипятка и вытряс из банки ложку растворимого кофе. Уселся на табуретку в кухне и начал громко прихлебывать. Захар из коридора его не видел.

— Настенька, — прогудел он торжественно, — мне надо сообщить тебе что-то важное.

Послышалась какая-то возня, и Настя тонким голосом сказала:

— Захар, это очень нехорошо, что ты приехал без звонка. Так не делается, ты что, разве не знаешь?

— Я приехал совершать глупости! — протянул тот сладким оперным басом. — О таком не предупреждают. Я приехал, чтобы пасть к твоим ногам!

Вероятно, он действительно пал, потому что из коридора донесся грохот и чмоканье — похоже, Горянский лобызал Насте руки.

— Захар, ты спятил! — заявила она.

— Будь моей!

— Я уже была твоей, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Ты должна простить мне прежнее малодушие. Я стал другим, Настенька! Я хочу жениться на тебе! Поверь, я жить без тебя не могу. Все будет иначе, гораздо лучше, чем в первый раз!

Тут Стас не выдержал, вышел из кухни и сказал:

— Лучше, чем в первый раз, получается только кувырок через голову.

— Вы?! — изумился Захар так неподдельно, как будто пришел к жене и застал ее с соседом. — Что вы здесь делаете?

— Вы правда хотите, чтобы я доложил об этом?

Захар молча прошел мимо него на кухню, неся перед собой коробку с тортом, словно щит.

— Нам с Настей нужно кое-что обсудить, — холодно сказал он, оседлав табурет. — Надеюсь, вы нас извините.

— Еще чего! — хмыкнул Стас. У него сделалась такая наглая физиономия, что Настя глазам своим не поверила. — Ничего я вас не извиню. И все, что вы собираетесь .обсуждать с моей невестой, меня очень даже касается!

С этими словами Стас взял со стола торт и повертел его у себя перед глазами.

— Положите на место! — рассердился Захар. — Зачем вы цапнули коробку?

— Проверяю срок хранения, — любезно ответил тот. — Я бы на месте продавщицы обязательно всучил вам лежалый товар. У вас лицо.., подходящее.

— Да?!

— Да. Еще не хватало, чтобы вы нас отравили.

— Вы что, собираетесь есть мой торт?!

— А вы что, не дадите?

Настя плюхнулась на табуретку и сказала:

— Сейчас Фокин приедет. Вы и при нем будете ругаться?

— Еще и Фокин? — мрачно спросил Захар. — Бывший Светкин муж? А этому что здесь надо? Или он тоже на очереди в женихи?

— Я не понимаю, Захар, — не выдержала Настя. — Что ты так распоясался?

— Мне больно смотреть, как ты губишь свою жизнь.

Я хочу тебе помочь, ведь я — твой настоящий друг.., в отличие от всех остальных. Даже твоя Светлана — не идеал!

Стас отрезал себе кусок торта и засунул его в рот. Он с самого начала собирался вывести Горянского из себя, но тот разозлился как-то сам собой.

— Вот тебе и моя подруга не угодила, — рассердилась Настя.

— Подруга! — фыркнул Захар. — Ха! Да эта подруга предаст тебя, как только на горизонте появятся подходящие брюки!

— С чего ты взял?!

— Думаю, он проверял, — предположил Стас и по-детски облизал пальцы.

Захар посмотрел на него агрессивно, словно охотник на рябчика. Стас прямо почувствовал, как офисные мышцы напряглись под пижонским пиджачком. Он даже удивился, что Захар так уверен в себе. Наверное, этот тип владеет парой приемов самообороны и рассчитывает на легкую победу, если дело дойдет до драки. Внезапно Стасу так захотелось подраться, что он даже руки спрятал под стол.

Когда дверной звонок зашелся трелью, Настя вскочила и сказала обиженно:

— Ну вот, Степа уже приехал!

Она побежала открывать, и Стас немедленно обратился к Захару:

— Ну, что? Вы уже напились чаю?

— У меня жажда, — ответил тот. — Сильно сушит рот.

— — Это от старости, — сообщил Стас. — Старикам все время чаю хочется.

Захар вскочил, сделавшись от ярости серо-буро-малиновым, табуретка с визгом отъехала в сторону и бабахнула в холодильник. В груди его теснились чувства, которые он не знал, как выразить. Тогда он захрипел, размахнулся, нацелив кулак в ненавистное лицо, и ударил. Стас отклонился, схватил пролетевшую мимо руку и сильно дернул на себя. Захар с матом полетел на пол, проехался по линолеуму и ударился лбом о плинтус.

— Вы что, подрались?! — ахнула Настя, вбегая в кухню.

За ее спиной появился молодой мужик, стриженный оптимистичным «ежиком», с широкой физиономией, большим ртом и носом картошкой.

— Ну что ты? — удивился Стас. — Просто несчастный случай. Понимаешь, у Захара постоянно сушит рот — он мне признался. Наверное, какое-нибудь неприятное заболевание. Не в этом суть. Он хотел налить себе еще чашечку чая и поскользнулся. Я даже сделать ничего не успел!

Захар встал на четвереньки и помотал головой.

— Познакомься, Стас. Это — Степан, — сказала Настя.

Мужчины пожали друг другу руки через стоящего на четвереньках Горянского, который все никак не мог прийти в себя. Вероятно, искры перед его глазами складывались в узоры.

— Привет, Захар! — обратился к нему Фокин и, наклонившись, потянул за шиворот.

Горянский принял наконец вертикальное положение.

Он весь был воплощением оскорбленного достоинства.

— Какого хрена тебе тут надо? — спросил он Фокина, переходя с недавнего сладкого баса на кислый тенор. — Тебе своих девиц мало? Еще мою подавай?

— У-у-у, Захар! — протянул Степан. — Эдак ты сейчас еще раз поскользнешься.

— Нет! — испугалась Настя, заслоняя от них Горянского. — Вы что это, драться сюда пришли?!

— Настя, честное слово, — проворчал Фокин. — Ты должна была сообщить мне обо всех гостях.

— Захар, тебе лучше уйти, — твердо сказала Настя.

— Да? — вспетушился тот, и даже волосы у него встали хохолком. — Ладно, я уйду. Если тебе этого так хочется.

Он резко развернулся и вышел в коридор. Настя пошла за ним.

— В следующий раз, пожалуйста, звони заранее! — недовольная тем, что все получилось так неудобно, попросила она.

— Следующего раза не будет! — ответствовал Горянский тоном начальника, твердо решившего уволить прогульщика и разгильдяя. — Никакого следующего раза.

Я предложил тебе себя, ты меня выгнала… Так что все.

— Захар, я тебя вовсе не выгоняю, что ты выдумал! — расстроилась Настя.

— Выгоняет, выгоняет! — заявил Стас, тоже выходя в коридор. Ему совершенно не хотелось, чтобы Горянский выпросил у Насти мелодраматический прощальный поцелуй. — Она как только узнала, что вы по лестнице поднимаетесь, сразу воскликнула: «Принес же его черт на мою голову!»

Подошедший Фокин низко фыркнул, как конь, опустивший морду в ведро с водой.

— Стас, ты что?! — ахнула Настя, бледнея.

— Ах, черт, я забыл, что он — твой начальник и все такое…

— Думаю, на «все такое» у него уже пороху не хватает, — съязвил Фокин, который терпеть не мог Горянского.

Проглотить намек на свою мужскую несостоятельность Захар, конечно, не мог и кинулся на Фокина. Немедленно получил по зубам, отлетел к двери, ударился в нее спиной и икнул. Потеснив его, Фокин открыл замок, схватил Захара за шарф, развернул и мощным пинком послал его на лестничную площадку.

На лестничной площадке стоял Настин сосед, штангист Вася Бурятников в спортивных штанах и клетчатых тапочках. Он сосредоточенно просматривал корреспонденцию, которую только что извлек из почтового ящика.

Когда Захар влетел в него, словно кот в штакетник, он взял его за воротник, приподнял и встряхнул.

— Ты чего, дядя? — басом спросил Вася и переступил тапочками.

— Уйди с дороги, идиот! — крикнул злой Захар, извиваясь, как змея, и брызжа в Васю ядовитой слюной. — И лапы свою вонючие убери!

— Ну ты, дядя, ва-аще! — засопел Вася. Подтащил Захара к лестнице и пустил вниз по ступенькам.

— Мой веселый звонкий мяч, — пробормотал Стас ему вслед. — Ты куда помчался вскачь?

Захар громыхнул о мусоропровод, выкрикнул неприличное слово и продолжил спуск за счет приданного ему ускорения.

Настя дернулась было следом, но Фокин удержал ее, добродушно пробормотав:

— Да ладно тебе! Пусть перебесится.

— Вон что вы устроили! — обреченно сказала она, закрывая дверь и возвращаясь на кухню. — Человек торт принес!

— Очень вкусный, — похвалил Стас. — Жаль, что он сам не попробовал.

Фокин сложил руки на груди:

— Значит, вы — частный детектив?

— Точно. У нас тут кое-что всплыло.., по вашей линии.

— По моей? — вскинул тот короткие бровки, отчего стало ясно, что ничего противоправного за ним нет, а если и есть какая мелочь, то ее надежно скрыл бухгалтер.

— У вас происхождение.., особенное, — добавил Стас.

Фокин мгновенно насторожился и обиженно спросил:

— Я что, какой-нибудь.., опытный образец? Лабораторный? Как овечка Долли?

— Степ, да ты что? — захохотала Настя. — С ума сошел?

— Ну вы же меня пугаете!

— Просто речь идет о деле, которое тянется еще с незапамятных времен. Оказалось, что ваши и Настины предки связаны тесным образом.

— Мы родственники? — оживился Фокин и даже хлопнул себя по коленкам.

— Не родственники, — остудил его Стас, — но могли бы ими стать. Ваш прадед в пятнадцатом году собирался жениться на прабабке Анастасии.

— Прабабка — это кто? Это возлюбленная ротмистра Шестакова, что ли? — догадался Фокин и возликовал:

— Ну, это прямо как в кино! «Зита и Гита» прямо! Что ж ты мне раньше не рассказала, Настя?

— Степ, откуда я знала, что ты — потомок Шестакова?

С чего бы я тебе стала рассказывать про свою прабабку?

Вот Светка в курсе была.

— Уй! — воскликнул Фокин. — Не напоминай ты мне про нее!

— Вот что интересно, — задумчиво сказал Стас. — Светлана от Насти знала историю о фамильном проклятии. От вас она могла знать о ротмистре Шестакове. Сопоставила факты, но никому ничего не сказала. Почему?

— Никогда в жизни я не говорил ей о ротмистре Шестакове, — немедленно возразил Фокин.

— Может быть, ваш папа говорил?

— Никогда в жизни. Они со Светой друг друга недолюбливали, мягко говоря. А отец у меня к своим корням относится трепетно. Ему нравится, что в прошлом его семьи есть изюминка.

— А ваш папа не искал наследников Анны Ивлевой? — осторожно спросил Стас. — Раз уж он так интересовался корнями?

— Понятия не имею. Послушайте! — внезапно оживился Фокин. — Раз вы частный сыщик, значит, и слежки всякие организуете, расследования.., то, се?

— А что?

— Вы к нему такую женщину, Веронику, не подсылали?

— А что? — опять спросил Стас с непроницаемым лицом.

— Ой, ну, если это ваша тетка, вы мне скажите. Дело в том, что отец на нее глаз положил. Она обещала прийти еще раз — и не пришла! Он просто в шоке.

— А с чего вы решили, — поинтересовался Стас, — А что эта Вероника имеет ко мне какое-нибудь отношение?

— Отец у меня — психолог все-таки, а не краснодеревщик. Он сразу понял, что с этой теткой что-то не то. Говорит, она мной интересовалась. Наверное, ее кто-то подослал.

— Уверяю вас, что ее никто не подсылал, — заявил Стас, уходя от прямого ответа.

— Ладно, — сказал Фокин, сообразив, что сыщики своих не сдают. Достаточно будет выяснить, в каком агентстве работает этот парень, и дать отцу телефончик.

— Значит, своей бывшей жене вы не рассказывали о Шестакове? — вернулся Стас к интересующей его теме.

— Никогда. Но я понимаю, почему вы спрашиваете.

— Что значит — понимаю? — удивилась Настя.

— То и значит, — пожал плечами Фокин. — Если у тебя неприятности, Света вполне могла их организовать. Она любит злодейства мелкого масштаба.

— У меня — не мелкого, — возразила Настя. — А особо крупного. Кроме того, как всякий брошенный муж, ты преувеличиваешь.

— Кто брошенный муж? — возмутился тот. — Я?! Это она тебе сказала?

— А что, — заинтересовался Стас, — все было по-другому?

— Да я застукал ее с собственным инструктором по плаванию! Она и не собиралась меня бросать! У меня уже появились новые проекты, грозившие развернуться в настоящее дело. И она об этом знала. Она никогда бы не бросила меня по доброй воле. От меня уже пахло деньгами. Неужели ты так плохо знаешь свою подругу? — обратился он к Насте. — Это я ее бросил!

Та даже растерялась от подобного заявления.

— Я даже и представить себе не могла…

— Вот ни капельки не удивляюсь, что она тебе не призналась! — ухмыльнулся Фокин. — Еще бы! Это бы ее унизило в твоих глазах!

— Да ведь мы подруги! — не поверила она. — Я ей все про себя рассказываю.

— Ну и зря! — подвел тот черту. — Все, что ты ей рассказываешь, она может обернуть против тебя.

— Да ну вас! — надулась Настя. — Что вы понимаете в женской дружбе?

Стас с Фокиным преглянулись с пониманием. Они не понимают в женской дружбе! Кому в ней и понимать, как не мужчинам, в самом-то деле?

— Так что от меня требуется? — спросил Степа, складывая руки на груди. — Я имею в виду исторические факты.

— Ничего не требуется! — легко ответил Стас. — Мы просто хотели точно знать, кто был в курсе того, что вы — потомок Шестакова, а Настя — правнучка Анны Ивлевой.

— В общем, я никому не рассказывал. Полагаю, если бы отец что-нибудь знал про наследниц Ивлевой, он бы мне рассказал. Не думаю, что он что-то от меня скрывает.

Да и зачем, собственно?

— Мои бабушки с ума сойдут, когда узнают, что ты, Степа, — потомок Шестакова, — хихикнула Настя. — Столько раз об этом говорено, столько лет история обсасывается со всех сторон, и тут вдруг окажется, что они лично знакомы с правнуком ужасного ротмистра!

На сладкое Стас в соответствии с полученным распоряжением шефа поведал Фокину-младшему историю того, каких дел уже наделало Настино родовое проклятие.

— Мы начали серьезное расследование, — закончил он. — Думаю, недолго уже осталось разбираться.

Фокин заверил, что и Настя, и Стас могут рассчитывать на любую помощь с его стороны.

— Я вас подвезу? — предложил он, когда чай был выпит. — Или вы.., того? Останетесь?

— Нет-нет! — испугалась Настя. — Он не останется. Он сам.., того… На колесах.

На прощание Фокин вручил Стасу свою визитную карточку и взамен получил другую. Припрятал ее подальше, чтобы отдать отцу. Если он не ошибся и таинственная Вероника действительно работает вместе со Стасом, ее можно будет вычислить. Отцу обязательно надо помочь.

Внезапная симпатия, полагал Фокин, это такая вещь, к которой нужно относиться не менее серьезно, чем к простуженному уху.

* * *

Вика была дома. Стас определил это не по тому, что из кухни доносились соблазнительные запахи — кухня жену не интересовала, она была холодной и чистой, как музейный зал. Зато в ванной шумела вода, и кусочек коридора был заполнен душистым паром.

Вика появилась из этого пара, завернутая в шикарный халат, — розовая, спелая и прекрасная, как мечта поэта.

— Ах, это ты, милый! — воскликнула она, завидев Стаса. — Мне надо с тобой поговорить. Очень удачно, что ты пришел!

Как будто он был совершенно посторонним типом, навещавшим ее время от времени. По умильному лицу нетрудно было догадаться, что ей что-то от него нужно.

— Знаешь, Стасик, — заявила жена, не дав ему толком раздеться. — Я хочу сделать себе подтяжку лица.

— Зачем? — спросил он, проходя по коридору. Вика потрусила за ним.

— Малюсенькая подтяжечка. Чтобы не было морщин под глазами! Ты же не хочешь, чтобы у меня были морщины?

— Я? — удивился Стас. — Вот о чем я никогда не задумывался, так это о твоих морщинах.

— Это не правильно! — попеняла ему Вика. — Я вот о тебе постоянно думаю. Я ведь тебя люблю!

Стас необидно рассмеялся. Развязав галстук, он бросил его на спинку кресла. Свитер полетел на диван, рубашка — на тахту в его спальне. Вика шла за мужем, собирая вещи в охапку.

— Значит, спишь ты с кем-то другим, а любишь меня.

Забавно.

— Почему ты думаешь, что я с кем-то сплю? — опешила Вика и даже рот приоткрыла от изумления.

— Потому что со мной ты этого не делаешь. Должна же ты с кем-то спать?

— Да нет, я просто… Ну, бывают же обстоятельства.

— Ты не хочешь переехать к этим обстоятельствам жить? — спросил Стас, падая на тахту.

— Не выдумывай, Стасик.

— Перестань называть меня ласкательными именами.

— Хочешь сказать, что ты не дашь мне денег? — разобиделась она. — Я уже себе место в клинике забила. Три дня на полном пансионе.

— Думаю, ты собираешься взять туда новый пеньюар и бикини, — скептически заметил Стас.

— На что это ты намекаешь? Что вместо клиники я отправлюсь на курорт? Глупости, Стас! Давай разберемся…

— Вика, я устал. Если для истребления твоих морщин нужны деньги, я их дам.

Жена немедленно просветлела, как кабинетный работник, глотнувший свежего воздуха. Однако Стас все испортил.

— Кстати, как называется клиника? — спросил он. — И где она находится?

— На Ленинском проспекте, — ответствовала Вика, поправляя влажные волосы, стриженные «под мальчика». — В прошлый раз мне там очень понравилось.

— Да что ты? Помнится, что в прошлый раз ты делала себе лицо где-то под Москвой?

— Стас, ну что ты меня подкалываешь? Ты лучше бабки зарабатывай с помощью своей наблюдательности, а не жену подлавливай на мелочах, — взбеленилась Вика.

— Просто я не хочу, чтобы с исчезновением твоих морщин у меня выросли рога!

— Ты что, ревнуешь меня? Ты ревнуешь! Вот почему ты такой бука! — Вика развеселилась и, покачивая бедрами, отправилась делать маникюр. Одежду Стаса она небрежно бросила рядом с ним на тахту.

— Хорошая женушка, — пробормотал тот, поднимаясь и наводя порядок в комнате. — Заботливая.

Звонок телефона застал его с вешалкой в руках. На проводе был Саша Таганов, который позвонил узнать о том, как прошла встреча с Фокиным.

— Саня, у меня такая бо-омба! — протянул Стас. — Не поверишь.

— Выкладывай.

— Фокин-старший потерял сон из-за нашей Вероники Матвеевны.

— Ты гонишь.

— Честное пионерское. Надо сказать Пучкову, чтобы он запретил ей появляться у Фокина в кабинете. Если ее тоже охватит любовная горячка, у нас могут возникнуть проблемы. Шутка ли — роман с подозреваемым!

— А ты его подозреваешь? — уточнил Таганов.

— А ты?

— Мне в этом деле вообще пока ничего не ясно, — признался тот.

На следующее утро и Стас, и Саша Таганов с нескрываемым любопытством поглядывали на Веронику Матвеевну. Та, естественно, их интерес заметила, но предпочла сделать вид, что ей это по барабану. Она решила все выведать потом, когда им надоест играть в кошки-мышки. Однако все шуточки мгновенно потеряли свою привлекательность, когда Пучков тяжелой поступью проследовал в центр приемной и хмуро сообщил:

— Кто стоит, пусть сядет. Владимир Чекмарев вывалился с балкона.

— Черт, — ругнулся Таганов, со всего маха бросая на стол записную книжку. — Я ведь вчера с ним виделся.

— А ты ничем не мог его спровоцировать? — хмуро поинтересовался Пучков.

— Я был ласков, как мама, — раздраженно сказал тот. — Только что не облизывал его.

— И как он тебе показался?

— Он злился и брызгал слюной. Догадался, что это мы на него оперативников навели. И еще он здорово нервничал.

— Не зря, выходит, нервничал, — пробормотал Стас.

— Почувствовал какую-то опасность? — вслух подумал Пучков.

— Самсонов, третий по счету жених Шороховой, тоже вывалился с балкона, — обронила Вероника Матвеевна.

— По крайней мере, мы точно знаем одно: Степана Фокина в тот момент в квартире Чекмарева не было, — заметил Пучков.

Прямо от Настиного подъезда Степана Фокина «повел» один из внештатных сотрудников агентства. Пучков решил, что нужно понаблюдать за потомком ротмистра Шестакова после того, как ему расскажут о начатом расследовании.

— Когда это случилось?

— Примерно около шести утра. Тело нашел сосед, выгуливавший собаку. Чекмарев упал в палисадник за домом.

Судя по всему, никто не видел, как он падал.

— У дилетанта не так уж много способов расправиться с жертвой. Один раз ему удался номер с выталкиванием с балкона. И он в критической ситуации пользуется им снова.

— Выходит, Чекмарев мог рассказать что-то важное, — устало вздохнул Таганов. — А мы его расколоть не смогли.

Я в частности.

— А почему вы вообще решили, что это убийство? — подала голос Вероника Матвеевна. — Может быть, самоубийство? Вы растревожили его накануне. Сначала Стас, потом этот допрос.., с криками. А вчера — Саша.

— Ну и что? — пожал плечами Стас. — У него было время успокоиться. Да и вообще: не похож он на типа, склонного к суициду.

— Давайте подумаем, что у нас есть, — предложил Пучков. — Начиная с девяносто первого года, у нас есть четыре трупа — включая Чекмарева — и раненый Фадеев.

Кстати, кто-нибудь узнавал, он еще жив?

— Жив, — ответила Вероника Матвеевна. — Я слежу.

— Один упал с лестницы, второй предположительно скончался от передозировки наркотиков, двое выпали с балкона. Если это убийства, то все закамуфлированы под несчастные случаи.

— Убить Чекмарева могли только с одной целью — скрыть предыдущие преступления. Значит, мы имеем дело с убийствами и убийцей.

— Но Чекмарев был связан только с Павлом Локтевым!

— Хорошо. Допустим, Локтева кто-то действительно отправил на тот свет, — Пучков постучал ручкой по столу. — Из этого вовсе не следует, что та же участь постигла Торопцева и Самсонова.

— Но почерк! — воскликнул Стас. — Самсонов, который вроде бы не имеет ничего общего с Чекмаревым, тоже вылетел с балкона! Следовательно, если этих двоих что-то и связывает, то именно личность убийцы!

Все это напоминало Стасу логические задачки, которые он так любил решать в электричках в студенческие времена. Четверо мужчин зашли в магазин «Охотник и рыболов». Того, который купил удочку, звали не Василий и не Иван. Мужчина в клетчатой рубашке купил не грузило и не поплавок… Семеном звали мужчину, на котором не было свитера…

— Хорошо, — подытожил Пучков. — Будем считать, что убийца существует. Что он убил Чекмарева потому, что тот мог его узнать.

— Я ему показывал фотографии всех, кто проходит по делу, — сообщил Саша Таганов. — Он уверял, что ему не знакомо ни одно лицо.

— Возможно, он врал, — предположил Стас. — Дело давнее, ему не хотелось идти в свидетели. Нельзя забывать, при каких обстоятельствах убили Локтева. Наркоманы, притон… Вы ж понимаете. Поэтому Чекмарев решил сделать вид, что ничего толком не помнит. Выходит, убийцу он недооценил.

— И мы недооценили, — поддакнула Вероника Матвеевна.

— Избавившись от Чекмарева, убийца отрезал одну ниточку, которая могла бы привести к нему. Но, на мой взгляд, у нас есть вторая.

— Регина Никонова?

— Могу с уверенностью сказать, что эта женщина не жила в гостинице «Северная». Кто-то жил там вместо нее.

С ее паспортом.

— Я уже дал эту информацию оперативникам, расследующим дело о покушении на Фадеева, — сказал Пучков. — Если у них что-то будет, они мне сообщат.

— А мы сами, что, не станем больше ничего предпринимать в этом направлении?

— Зачем? Они расследуют покушение на Фадеева. А мы рассматриваем это покушение в связке с другими, которые объединяет личность Шороховой. Кроме того, у нас людей меньше.

— Кто бы спорил, — пробормотал Стас.

Тем временем у него созрела идея показать Анастасии все материалы, собранные по делу о так называемом фамильном проклятии. Вдруг в этом ворохе бумаг она сможет углядеть что-то, ускользнувшее от него самого?

Он позвонил в «Экодизайн» и, естественно, нарвался на Горянского.

— Захар, голубчик! — воскликнул он таким тоном, каким добрый профессор разговаривает с нерадивым студентом. — Как ваши раны, не ноют? Это Стас, узнали? Хотел бы поговорить с Настей.

— Она занята, — ответил тот мрачно. — У нас тут учреждение, а не бордель! — И бросил трубку.

— Нахал, — обронил Стас, усмехнувшись.

— Надеюсь, Горянский не стал у тебя главным подозреваемым потому, что он неравнодушен к Насте Шороховой? — немедленно призвала его к ответу Вероника Матвеевна.

— Горянский не был знаком с Торопцевым, — тут же ответил Стас, который с удовольствием уличил бы Захара в каком-нибудь злодействе.

— Стас, как у тебя настроение? — спросил Саша Таганов, дождавшись, пока Вероника Матвеевна вышла из приемной.

— Стабильное, а что?

— Хочу его испортить, — пояснил Саша, бегая глазами по сторонам. — Сразу надо было, но я как-то стушевался.

Знаешь, тут такая вещь открылась… — Он потер затылок, потом подергал себя за нос, как будто совершал какой-то ритуал. — Ты вчера вечером с Вероникой по телефону разговаривал…

— Ну?

— И проболтался, что твоя жена собирается делать очередную подтяжку лица. Будто она собирает чемодан и уже вызвала такси.

— Ну?

— Ну, ну, баранки гну. Вероника сказала, что в столь юном возрасте так часто подтяжки лица не делают. Вообще не делают.

— Ну?

— Еще раз скажешь «ну», дам по голове. Кроме того, ложиться в клинику с вечера — довольно глупо.

— Что-то я не понял… — протянул Стас, и Таганов зачастил:

— Вероника уверена, что ты втюрился в Шорохову. Вообще-то она ужасно сентиментальная, ты не заметил? Однажды прихожу я вечером, часов в одиннадцать, в агентство. Мне надо было оставить отчет у Пучкова на столе. На улице гроза, я весь вымок, как бездомный пес, а она сидит здесь, все лицо в красных пятнах, обхватила себя руками за плечи, ноги подобрала — и рыдает.

— Ей принесли видеокассету с какой-нибудь слезливой мелодрамой, — догадался Стас. — Ничего нового.

— А ты знаешь, какой у нее напор? Если ей что заремизилось, она не отстанет. Конечно, я мог бы стать стеной, но, если честно, мне показалось, что она права насчет Шороховой… — Таганов виновато пожал плечами, и Стас свирепо на него уставился.

— Ты следил за моей женой, — рявкнул он. — Вот зараза! Шли бы вы вдвоем с Вероникой, знаешь куда?

Таганов поднял руку:

— Ладно, Стас, не шуми. Мы же по-дружески… Хотели как лучше.

— Надеюсь, счет ты мне не выставишь?

— Ладно тебе.

— И что? — раздул ноздри Стас. — Что ты там выяснил?

— Ни в какую клинику она не поехала! — Саша азартно хлопнул себя по ляжкам.

— Вижу, это доставляет тебе детскую радость, — с замиранием сердца заметил Стас, лихорадочно соображая, отчего Таганов так возбужден. Может быть, его жена подрабатывает девочкой по вызову? — Куда же она поехала?

— На свидание, — выпалил Таганов.

— С кем?

— С мужчиной.

— И на том спасибо, — пробормотал Стас. — Саша, я тебе сейчас шею сверну, если ты и дальше будешь тянуть кота за хвост. С кем у нее было свидание?

— С человеком, который проходит по нашему делу, — выдохнул Таганов.

Стас немедленно подумал о Захаре Горянском и так сильно напрягся и стиснул зубы, что едва не сломал их к чертовой матери.

— Саша, кто это? — проскрипел он, прилагая нечеловеческие усилия к тому, чтобы внутри у него вращались все колесики и шестеренки, которым вращаться положено, чтобы он дышал и жил.

— Воробьев Игорь Михайлович, — бухнул Таганов. — Вице-президент концерна «Меркурий», у которого уперли пистолет, выстреливший в Фадеева.

— Ты хочешь сказать, что любовница Воробьева — моя жена?! Моя жена?!

Стас вскочил на ноги и принялся бегать по приемной, запустив в волосы обе руки.

— А это не может быть ошибкой? — через некоторое время спросил он, рухнув обратно на стул.

Таганов отрицательно покачал головой:

— Пучкову я еще не говорил. Но придется. Ты не нервничай. В конце концов, мы же все свои люди. Думаю, это так или иначе вскрылось бы.

Узнав новости, Пучков немедленно завел глаза в потолок и некоторое время изучал люстру. Потом спросил:

— Стас, ты ведь некоторые разговоры ведешь из дома, правда?

— Да. Естественно, веду. А вы что, нет? — огрызнулся он.

— Я же тебя ни в чем не упрекаю. Просто я подумал — ты про Чекмарева что-нибудь говорил при Вике?

— Господи, я не помню. Может, и говорил.

— Информация могла утекать через твою жену.

— К кому утекать, к Воробьеву? Но если тот замешан в деле, то и к покушению на Фадеева он причастен, разве не так?

— Не порите горячку, — посоветовала Вероника Матвеевна. — Стас сейчас не в состоянии мыслить конструктивно. Ему нужно прийти в себя и успокоиться.

— Ничего мне не надо! — отрезал тот и повернулся к Таганову:

— Где моя жена встретилась с Воробьевым?

— На его квартире в Тушине.

— Пардон, но если у него есть квартира в Тушине, зачем же он ночевал в гостинице? — не поняла Вероника Матвеевна. — Ведь его жена с детишками не вылезает из Опалихи, где у них особнячок. Или он так труслив, что боится даже намека на разоблачение?

— В его квартире неделю жили родственники из Прибалтики, вчера уехали, — пояснил Таганов. — Я выяснял.

— Ты уверен, что Вика встречалась именно с Воробьевым? — спросил Стас.

— Понимаешь, сначала в квартиру зашла она, открыла дверь своим ключом. Я спустился вниз, немного подождал. Тут Воробьев подъехал на своей тачке. Побежал на третий этаж пешком, а я отправился на лифте. Когда лифт приехал, двери раздвинулись как раз в тот момент, когда они целовались на пороге. Мне жаль, Стас, но тут нет никакой ошибки. Я проверил потом у оперативников: Машкова Виктория Антиповна. Они ведь уже выяснили, кто любовница Воробьева.

— Вика оставила себе девичью фамилию? — спросила Вероника Матвеевна.

— Да. Теперь понятно, почему Воробьев не среагировал на мою, когда я ему представился, — вспомнил Стас. — Я же разговаривал с ним. Вы представляете? Я с ним беседовал, как ни в чем не бывало! Уму непостижимо.

— Просто ирония судьбы, — согласился Таганов.

— Может, тут что-нибудь поинтереснее судьбы, — сказал Пучков. — Мне надо все обмозговать. Вы тоже не чешите языками, времени нет. Завтра утром — общий сбор.

Будем объединять усилия. Массовая мозговая атака.

Все по очереди кивнули.

— И, Стас, не делай резких движений, — посоветовал Пучков. — Я знаю, ты парень горячий, но в данном случае, когда идет стрельба, надо поостеречься. До вечера мы решим, как быть с твоей женой.

— Да ладно, — отмахнулся Стас и с осуждением поглядел на Веронику Матвеевну.

Та потупилась, словно девушка на танцах.

— Извини, Стас! — сказала она. — Я хотела как лучше.

Стас гордо фыркнул, заперся в своем кабинете и крепко задумался. Итак, из пистолета Воробьева стреляли в Фадеева. Воробьев кому-то отдал пистолет. Или кто-то украл у него оружие. Вика — любовница Воробьева. Значит, она украла? Или нет? У нее была возможность подслушивать его собственные деловые переговоры по телефону. Стас особо не таился, потому что был уверен, что, кроме себя самой, Вику ничто не интересует. А уж тем более — его работа. Имеет ли она отношение к убийствам?

«Надо же, — подумал Стас. — Как быстро оправдались мои надежды. Я мечтал, чтобы Вика нашла себе кого-нибудь другого, и она нашла. Несправедливо, что ее любовником оказался именно Воробьев. Отличный повод развестись! Ей просто некуда будет деться».

Он закинул ноги на стол, чего почти никогда себе не позволял, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. И в этот момент в кабинет ворвался разъяренный Пучков с багровым лицом.

— Стас, черт тебя подери! — заорал он так, что Бессонов едва не свалился на пол. — Ты напоминаешь мне слона в посудной лавке.

— Да в чем дело-то? — изумился тот.

— Дело в том, что ты лажанулся! Мы все лажанулись! — проорал шеф и швырнул на стол папку с бумагами. — Не сыщики, а болваны, ити его мать!

В проеме двери возникли изумленные Таганов и Вероника Матвеевна.

— Пока мы тут чухались, — продолжал фонтанировать Пучков, — пока решали: проклятие это или не проклятие, нам натянули нос. Провели, как мальчиков!

— Что, еще кого-то убили? — догадался Саша Таганов.

— Пока мы тут сопли тянули, вторую ниточку кто-то — чик! — и аккуратно обрезал. Регина Никонова умерла.

— Блин, — сказала Вероника Матвеевна. — Блин, блин, блин.

— А с ней что случилось? — спросил Стас, хлопая себя по карманам в поисках сигарет.

— Отравили некачественной водкой. Там, на месте, естественно, убеждены, что это несчастный случай. С утра пораньше Никонова отправилась к винному магазину.

Нашла там двух собутыльников. Один местный, а второй — никому не известный. У неизвестного бутылка была с собой. Они выпили, закусили, все как полагается. Неизвестный теперь, соответственно, неизвестно где, второй собутыльник в реанимации, а Регина Никонова отдала богу душу.

— Приметы незнакомца?

— Ерунда, а не приметы, — отмахнулся Пучков. — Куртка, кепка, сутулая фигура, на пальце правой руки — дешевый перстень с эмалью.

— И что теперь делать? — растерянно спросила впечатлительная Вероника Матвеевна.

— Действуем, как договорились. Сегодня каждый мыслит самостоятельно, а завтра утром объединяем усилия.

Я тем временем попытаюсь побольше узнать про Воробьева и Фокина-старшего. Ты жену свою, Стас, не трогай, на воробьевскую квартиру в Тушино не езди, понятно?

Стас и не собирался в Тушино. У него были другие планы — встретиться с Настей и показать ей все материалы дела. В половине шестого он покинул агентство и двинулся в направлении офиса фирмы «Экодизайн». Таганов помчался проверять связи Фадеева, с надеждой выйти на Воробьева через него. Пучков отправился к своим дружкам из МВД, а Вероника Матвеевна осталась в агентстве на хозяйстве.

Переделав все дела, в десятом часу вечера она вышла на улицу и, пока возилась с замками и сигнализацией, успела изрядно промокнуть. Шел мелкий холодный дождь, в переулке было темно и безлюдно, и даже страшно, потому что здесь не ездили машины, и фонарь торчал на тротуаре всего один, и светил он себе под нос, словно не фонарь вовсе, а торшер.

Давненько уже Вероника Матвеевна не ходила в темноте по этому переулку. Обычно кто-нибудь из мужчин подвозил ее до метро. Но сегодня был особый день, все расстроились, разъехались, и ей придется одной тащиться по дождю. Она раскрыла зонт над головой, поправила сумку на плече и тронулась в путь.

Вокруг было так уныло, так пусто, что у Вероники Матвеевны совсем испортилось настроение. Ей стало казаться, что в ее жизни произошло уже абсолютно все, что должно было произойти. И не случится больше ничего стоящего.

Конечно, будет работа, и всякие страсти-мордасти, связанные с расследованиями, но в ее личной жизни наступил полный штиль. Окончательно и бесповоротно. У нее взрослая замужняя дочь и интересная должность. На этом фортуна, похоже, решила остановиться.

Вероника Матвеевна расчувствовалась и сморгнула непрошеную слезу. И тут в переулок въехала машина. Машина двигалась медленно, ослепляя ее светом фар. Сначала секретарша было решила, что вернулся кто-то из мужчин, потому что других офисов в переулке не было — только задворки магазина. Однако когда авто проехало под тем самым одиноким фонарем, ей удалось разглядеть его как следует. Серая «Тойота». Ни у кого из своих такой не было.

«Тойота» тем временем поравнялась с ней и остановилась. «Случайные грабители не ездят на иномарках, — пыталась успокоить себя Вероника Матвеевна. — Просто кто-то заблудился».

Передняя дверца тем временем открылась, и из нее вылез высокий мужчина в черной куртке.

— Ну что. Вероника? — спросил он людоедским тоном. — Хотели меня провести?

Вероника Матвеевна тотчас узнала Фокина-старшего и так испугалась, что зонт в ее руке затрясся, словно в эпилептическом припадке. Фокин захлопнул дверцу машины и пошел прямо на нее.

— Чего вы хотите? — пискнула Вероника Матвеевна с отчаянием зажатой в угол горничной.

— Вас, — коротко ответил тот, продолжая наступление.

Он был неотвратим, как большой пароход, надвигающийся на прогулочную лодку.

В голове Вероники Матвеевны пронесся смерч, выгнав из закоулков памяти все, что она знала о деле. Неужели все так просто? Фокин — и есть тот самый убийца, который оставляет за собой горы трупов! Вероятно, ему нравится семейная легенда о проклятии, которое наслал на Анну Ивлеву ротмистр Шестаков, и он всеми силами старается ее поддерживать. Тех же, кто ему мешает, безжалостно убивает. Он просто сумасшедший!

— Вы меня обманули! — сказал Фокин укоризненно. — Вы не работаете в министерстве. И не просто так приходили ко мне. Вы за мной следили, ведь так?

Вероника Матвеевна пятилась от него до тех пор, пока не стукнулась спиной о стену дома. Дом был старый, трехэтажный, и на его верхних этажах еще жили какие-то семьи, которым в скором времени предстояло в принудительно-добровольном порядке переселиться в Митино или куда подальше. Краем глаза Вероника Матвеевна заметила ржавую пожарную лестницу.

— Не вздумайте убегать! — предупредил ее Фокин, прикидывая, как поступить. Ему хотелось завоевать ее, что называется, с наскока, чтобы у нее не осталось времени на сомнения. Он решил, что сию секунду ее поцелует. Прижмет к стене, обнимет и…

Вероника Матвеевна неожиданно наклонила зонт и сунула его в нос не ожидавшему ничего подобного Валерию Антоновичу. Он отшатнулся и, потеряв равновесие, замахал руками. Воспользовавшись его замешательством, она бросила зонт на землю, скакнула к пожарной лестнице и с нечеловеческим проворством начала взбираться наверх.

— Вероника, стойте! — закричал Фокин и захохотал.

Ему стало так весело оттого, что она испугалась и улепетывает, что он забыл про дождь и свои ботиночки не по погоде. — Остановитесь, ради бога!

Конечно, можно было уехать и оставить ее в истерическом ужасе прямо там, на пожарной лестнице, но Валерию Антоновичу неожиданно захотелось приключений и душераздирающих объяснений с последующими поцелуями.

— Я вас все равно догоню! — пообещал он и последовал за ней.

Лестница так дрожала, как будто по ней взбирался очумевший слон. Вероника Матвеевна добралась до балкона и перевалилась через перила, прикидывая, куда деваться дальше. В комнате горел свет, но никого не было видно.

Она заколотила кулачком в стекло — безрезультатно. Фокин лез за ней и громко хохотал. «Он и впрямь сумасшедший! — ахнула она про себя. — Как это я не поняла с самого начала?»

Она заколотила сильнее. В глубине комнаты открылась дверь, и вошел мужик в широких семейных трусах с большим голым пузом, похожим на воздушный шар. В руках он держал пылесос с намотанным на плечо шнуром. Физиономия у него была озадаченная. Вероника Матвеевна прижалась носом к стеклу и закричала:

— Пожалуйста, пустите меня! Умоляю! — И заскребла пальцами по стеклу.

Мужик трусцой преодолел расстояние до балконной двери и, не выпуская пылесоса из рук, открыл ее. Вероника Матвеевна ворвалась внутрь, словно порыв штормового ветра, захлопнула дверь ногой и по очереди повернула все ручки.

— Вы что? — испугался мужик, наблюдая, как она мечется от шкафа к кровати. — Вы кто? Вы это зачем?

— За мной гонятся!

Волосы у Вероники Матвеевны намокли и растрепались, плащ был весь в ржавчине, замшевые туфли хлюпали и оставляли на полу гадкие черные следы.

— Вы это.., знаете что? — сказал хозяин, немедленно расстроившись, что ее впустил. — Идите-ка вы обратно!

Он возвратился к балконной двери и снова ее открыл.

В проеме показался мокрый Фокин: его черные глаза сверкали, словно антрацит.

— А-а-а! — закричала Вероника Матвеевна на весь дом.

Фокин снова захохотал и отступил назад, вытянув руки успокаивающим жестом — только бы она не вопила. В этот момент в комнату влетела дородная дама в бигудях и, решив, что на ее мужа напали, тоже закричала:

— А-а-а! Ваня! Это террористы! А-а-а!

Фокин понял, что надо убираться, иначе его сдадут в милицию. Крик стоял такой, что хотелось заткнуть уши.

Здраво рассудив, что рано или поздно непрошеную гостью выставят на улицу, он спустился вниз, влез в «Тойоту», пачкая чехлы, и объехал дом, на ходу высчитывая, из какого подъезда выйдет дама его сердца.

Дама вышла из подъезда, возле которого только что припарковалась «неотложка». Вернее, она не вышла, а вылетела, причем с такой скоростью, словно за ее спиной ревело адское пламя. Вид у нее был совершенно дикий. Заметив «Тойоту», вползающую во двор, она тихо взвизгнула и, бросившись к машине «Скорой помощи», рванула на себя дверцу со стороны шофера.

— Помогите! — пискнула она.

Увидев ее перекошенную физиономию, шофер с досадой ответил:

— Эта машина не на дежурстве, дамочка! Я заехал домой поужинать. Со мной нет врача. Вызывайте по ноль три.

Он подумал, что дамочка немедленно уберется, и уже протянул руку к ключу в замке зажигания. В ту же секунду его пребольно схватили за волосы и дернули изо всех сил.

Шофер вывалился из машины, словно поддетая лопатой картофелина из грядки.

— Зараза! — завопил он, поднимаясь на четвереньки. — Ты что, спятила?

Вероятно, она спятила, потому что уселась за руль и завела мотор. В тот же миг из подъезда выскочил пузатый тип. Он успел натянуть на себя спортивные штаны и набросил куртку прямо на голое тело. И пылесос захватил с собой — вероятно, в качестве оружия. Следом за ним появилась его жена в турецком банном халате и, хлопая крыльями, заголосила:

— Ваня! Это террористка, Ваня! Ты обязан ее остановить!

Увидев, что террористка выбросила из машины шофера, пузан потрусил ему на подмогу. Сообразив, что машину сейчас угонят, шофер бросился к задней дверце и, распахнув ее, залез внутрь. Ваня с пылесосом забрался тоже.

Ни секунды не колеблясь, жена в халате метнулась за ним.

— Ну ни фига себе! — пробормотал Валерий Антонович, когда «неотложка» сорвалась с места и рванула вперед, выписывая на дороге всевозможные кренделя. — Вот это женщина!

Восхищенный ее бесстрашием и находчивостью, Фокин поехал за ней. Он уже, конечно, сообразил, что Вероника Матвеевна его панически боится. Теперь ему хотелось не только поцеловаться, но и выяснить отношения.

В чем, интересно, она его подозревает? Может быть, он живет себе, не дуя в ус, а его собираются арестовать по какому-нибудь ложному обвинению?!

У Вероники Матвеевны был большой опыт вождения.

Свои «Жигули» она недавно подарила дочери, а на новое транспортное средство до сих пор не скопила денег. За свою жизнь она чего только не водила! Поэтому очень быстро освоилась за рулем и даже включила сирену. Полчаса она носилась по городу, словно буйнопомешанный, вырвавшийся из клиники на свободу. «Тойота» висела у нее на хвосте, словно привязанная. Пару раз она даже проскочила за «неотложкой» на красный свет и никакой патруль ее не остановил!

В конце концов Вероника Матвеевна заманила Фокина в Строгино, оторвалась от него на прямой дороге, круто развернулась поперек полосы встречного движения и пошла на таран. В самую последнюю секунду Фокин успел вывернуть руль, однако «неотложка» снесла ему боковое зеркальце и покорежила дверцу. Валерия Антоновича бросило на руль.

— Никогда, — сказал Фокин, делая столь же рискованный поворот, — ни одна женщина не обходилась мне так дорого!

Увидев настырную «Тойоту» в зеркальце заднего вида, Вероника Матвеевна отчетливо поняла, что речь идет о жизни и смерти. Вероятно, Фокин решил прикончить ее во что бы то ни стало. Наверное, он хочет дождаться, пока у нее кончится бензин, выскрести ее из машины и задушить.

Она додумалась искать защиты у милиции. Попетляв по дорогам еще некоторое время, она, наконец, наткнулась на патруль, который торчал на развилке где-то в районе улицы Исаковского. Милицейская машина стояла на обочине, а двое милиционеров прогуливались поблизости, зорко наблюдая за проезжающим транспортом. Вероника Матвеевна ударила по тормозам, но немного не рассчитала, и машина, визжа покрышками, пронеслась несколько лишних метров. И тут выяснилась ужасная вещь — дверцу заклинило. В тот момент, когда она таранила «Тойоту», покорежила не только ее переднюю дверцу, но и свою!

С замком что-то случилось.

Вероника Матвеевна изо всех сил дергала ручку, но дверца не поддавалась. И тут в окне возникла физиономия Фокина. Вероника Матвеевна завизжала. Милиционеры не шли, и она никак не могла понять почему. Может быть, этот тип напал на них и всех положил?

На самом деле, когда «неотложка» остановилась и патрульные направились к ней, из задней дверцы неожиданно полезли странные личности. Первым появился мужик с пылесосом наперевес, за ним — тетка в халате, бигуди и шлепанцах на босу ногу, замыкал шествие тип с перекошенной физиономией.

— Товарищ сержант! — закричал он, как только увидел милиционера. — У меня машину угнали!

— Какую машину? — еще издали спросил сержант.

— Вот эту! — показал мужик себе за спину.

Сержант остановился и озадачился.

— Это террористы! — завизжала тетка ужасным голосом. — Ваня, скажи ему!

Она толкнула пузана с пылесосом мощным боком, и тот немедленно сказал:

— Там террористы, — и показал щеткой пылесоса на «неотложку», в которой они только что прикатили.

Сержант не отличался молниеносными реакциями, ему необходимо было основательно во всем разобраться. Он еще даже не приступил к делу, когда «неотложка» сорвалась с места и, включив «пугалку», скрылась в тумане. Фокин, которому так и не удалось выудить Веронику Матвеевну из машины, помчался следом. На Волоколамском шоссе им попалась еще одна «неотложка», с воем мчавшаяся по своим неотложным делам. Вероника Матвеевна пристроилась к ней, и кортеж из двух машин «Скорой помощи» и покореженной «Тойоты» с ветерком долетел до больницы, миновал ворота и остановился возле приемного покоя. Выбравшись из машины через вторую дверцу, Вероника Матвеевна ринулась было назад, но тут увидела, что Фокин бежит ей навстречу. Она нырнула в заднюю дверцу и попыталась ее захлопнуть, но не успела. Фокин влез следом за ней и завопил:

— Вероника, что вы такое вытворяете?! Вы же могли погибнуть!

Она попятилась, стукнулась о носилки и спиной повалилась на них.

— Вы что, хотите меня убить? — простонала она высоким голосом, пытаясь подняться.

— Убить? — поразился Фокин, нависая над ней. — Как вам такое только в голову пришло?!

— Зачем же вы за мной гнались? — Вероника Матвеевна перешла на писк.

— Я хотел тебя поцеловать, дурочка!

Когда санитары из приемного покоя втиснулись в машину, им пришлось отрывать Фокина от Вероники Матвеевны силой.

— Товарищ! — призывали они, пытаясь отцепить его руки от лацканов ее плаща. — Товарищ, вы молодец! Спасибо. Если бы не искусственное дыхание рот в рот, она бы не выжила.

Когда Фокина все-таки оттащили, глаза у Вероники Матвеевны были закрыты, а по лицу разливалось неземное блаженство.

— Кажется, она умирает, — сказал один санитар другому. — Пульс бешеный, дыхание прерывистое, поверхностное. Кислородную маску давай.

Они положили ей на лицо кислородную маску и потащили носилки из машины.