Прочитайте онлайн Позор семьи | Вторник. Утро делового человека. 10:10

Читать книгу Позор семьи
2716+3936
  • Автор:

Вторник. Утро делового человека. 10:10

Сейчас скверный астрологический период — планета Меркурий движется по звездному небу ретроградно. Поэтому каждый мой новый день начинается еще хуже, чем закончился предшествующий. Я узнала об этом из радиогороскопа, пока машина торчала в бесконечных, мало подобающих провинции пробках. На работу я, естественно, опоздала и даже компьютер не успела включить, когда ко мне подбежал взвинченный шеф, схватил за локоть и поволок в переговорную, на ходу злобно прошипев:

— Сигаретчики приехали, а ты где-то ходишь! Как у них появился новый маркетинговый отчет и откуда возникли эти дикие цены?

Я отнеслась к вопросу как к риторическому.

Ну не объяснять же шефу в присутствии потенциальных заказчиков, что цены московские и почерпнуты на просторах интернета?

Я открыла двери переговорной и нырнула в густую смесь тиканья механических хронометров, ароматов дорогого кофе, вычурного одеколона, натуральной кожи и больших денег. Теперь я знаю, как пахнет успех!

При виде меня вышколенные жертвы корпоративных тренингов подскочили с кожаных кресел и остались стоять — из вежливости. В долгополых сюртучках модного дизайна, с основательно измазанными гелем волосами, они больше похожи на ушлых приказчиков или мелких купчиков, описанных в классических пьесах Островского, чем на метросексуалов из девичьих грез.

Тот, что повыше, объявил тоном опытного клубного диджея:

— Я глава департамента по работе с региональной сетью — Артемий Иваницын! — и протянул мне визитку вместо ладони, затем повысил голос еще на октаву: — А это — Платон Николаенко, вице-директор по развитию…

— По девелопменту и контроллингу, — уточнил молодой человек в роскошном однотонном галстуке — ровно на два тона темнее, чем у зависшего в середке Артемия.

Изъяснялся Егор с авантажным английским акцентом и периодически брал паузу на поиск подходящих русских слов, а не обнаружив оных, использовал английский оригинал. Отвратительная манера — я никогда так не делаю. Даже слово «яппи» не применяю к соотечественникам. Ну какие они популярные? Молодые — это да. Егор максимум на пять лет меня старше! И уже занимает ключевую должность в респектабельной международной корпорации.

Но волна тоскливой серой зависти накрыла меня не поэтому — MBA сейчас есть у каждого второго «манагера», а вот настоящая гавайка из беззаботных семидесятых и джинсы древние, как индийский эпос, — это совсем другое дело! Третий гость — счастливый обладатель «винтажа» — мало вписывался в нормативы корпоративной стилистики: сухопарый и подвижный, редеющие волосы стянуты резинкой в художественный пучок. Он процедил сквозь тонкие губы:

— Просто Алик, — и с пренебрежительным артистизмом съехал в кресло.

Действительно, с какого перепугу таким респектабельным лицам самолично бегать по рекламным агентствам? Я спросила честно и открыто, как учил дедушка Карнеги:

— Что вас привело?

— Не что, а кто! — едко уточнил Алик.

Желчный тип — наверное, язвенник, зато мой шеф — само радушие! Расцвел в счастливой улыбке и пододвинул визитерам поднос с кофейными чашками, сервированный в стиле «обед анархистов в дворянской усадьбе»:

— Угощайтесь печеничком, берите конфетки! Николай Иванович просил им помочь…

Николай Иванович Васин — наш достопочтенный губернатор. Чира с губернатором давно на «ты», но на людях держится в рамках светских условностей.

— Это мы его просили! — возопил глава Артемий, — Обычно мы работаем с ведущими сетевыми рекламными агентствами. И готовимся вынести адвертайзинг в самостоятельное направление…

— Но у нас в городе нет сетевых агентств! — притворно огорчился Чира.

— Поэтому мы и обратились к вам напрямую. Корпорация вводит в строй новые производственные мощности в этом регионе, и мы просили господина Васина устроить встречу…

— Я просил! — приструнил увлекшегося «младшенького» вице Платон, открыл ноутбук, похожий на дамскую пудреницу, и начал цедить слово за словом: — Я занимаю мой пост недавно, приходится вникать во все нюансы. Просмотрел маркетинговый отчет агентства «Магнификант», он меня заинтриговал. Довольно неожиданно, что в этом регионе ситилайты оказываются эффективнее, чем в других статистически аналогичных промышленных городах-миллионниках! Проверил лично, пересчитал математику… Но все правильно!

Глава Артемий едва шею не свернул, пытаясь заглянуть в руководящий дисплей, как двоечник в чужую контрольную, и поддакнул начальнику:

— Все верно!

Я скромно потупилась — конечно, все правильно!

Зря, что ли, мой богатый папка платил за те же самые университеты, в которых вы — парвеню — учились по грантам? Просто потом вы купили на распродаже строгие костюмчики, сдали на CAP, GAAP и прочие сертификаты, всюду спамили свои золотые резюме, получили должности с длинными названиями и мните себя на вершине мира.

А в яслях, наверное, писались в ползунки, а в детском садике получали по шее от ребят покрепче, хныкали и жаловались мамочке — как все прочие смертные. А мне повезло больше — я в детский сад не ходила, зато теперь родительским промышлением бреду по колено в правде жизни и точно знаю — ребятам вроде вас не придет в голову проверять достоверность исходных данных в расчетной формуле!

— Так не бывает, — устало вздохнул просто Алик.

— Пересчитайте!

— Да, можете проверить лично!

— Мне нечего пересчитывать, я занимаюсь рекламой миллион лет, — принялся брюзжать тощий эксперт. — Везде и все одно и то же! Я это понял давно, еще на гастролях группы «Ласковый май»! Кстати, приезжал в этот богоспасаемый городишко с первым составом…

При этих словах шеф ударил в ладоши неожиданно и звонко, как в медные тарелки, просиял, выскочил, сделал круг почета вокруг стола и, раскинув руки, кинулся к гостю:

— Ой, вы должны меня помнить! Я играл на разогреве — помните?

Алик брезгливо отстранился, прищурился, потянул одно веко за уголок к виску и моментально растворил недовольное выражение в жизнеутверждающих звуках:

— Господи боже… Прости, не узнал сразу — ты ударник Шеремета! Господи боже… Сколько лет прошло — но Шеремета помню… Басист был нереальный! Я много их слышал, начиная с консы… Но это было нечто! Жаль… Жаль, что у Гоша жизнь сложилась так удручающе…

Он экспансивно тараторил, прижимая крупное, покрытое умеренной жировой прослойкой тело шефа ко впалой груди под гавайкой, и едва не прослезился.

Мне тоже впору заплакать. Счастье, что я дочь! Сын, узнав, что его родной ботинок лабал на басу, разогревая «Ласковый май», должен был сразу пойти в туалет и застрелиться!

Моих сил хватило только слабовольно промямлить:

— А почему удручающе?

Алик мгновенно обернулся ледяным изваянием, обпрезирал меня через весь длинный стол:

— Солнце, богатых людей — здесь много тысяч, во всем мире — того больше! Их толпы. Какая радость быть частью толпы? Ради чего живет толпа? Ради хлеба и зрелищ. Ее боги — деньги и музыка. Настоящих богов мало… А больших музыкантов и того меньше — всех можно пересчитать по пальцам, — Алик начал загибать длинные желтоватые пальцы с крупными суставами: — Моцарт, Вагнер, Шёнберг, Леннон, Джаггер… Ну, кто еще?

— Курт Кобейн? — робко подсказала я.

— Ты его слышала?

— Кобейна?

— Нет — Шеремета?

— Как она могла слышать Шеремета! — ответил за меня Чигарский. — Это же дочка Георгия Алексеевича — Вероника Шеремет!

Я официально кивнула и насупилась.

Неприятно, когда на тебя таращится сразу столько народу.

— Давно это было, — умилялся шеф, — Вы, наверное, трешку с концерта подняли…

— Больше!

— На много?

— Ну, может, на полтишок… Слушай, я разволновался, даже дурно стало! — Алик продолжал стоять и держать Чиру за обмякший под пуловером трицепс и вдруг игриво хохотнул: — Где у вас комната для мальчиков?

— Пойдем… кхм… Идемте, я вас провожу, — Шеф увлек аксакала из кабинета.

Только зачем? Конференц-зал оборудован удобствами, они располагаются за той массивной дверью. Ага — поняла! Поняла и горько улыбнулась. Сейчас, за стенами переговорной, Чира предложит служителю рекламных муз богатый откат за содействие, исхудалый пророк согласится, и плакали мои комиссионные!

Напыщенных топ-«манагеров» тоже отымели — но им хоть невдомек. Они слишком заняты — сидят, пыхтят, источают неоновое обаяние и мысленно примеряются к должности «зять-того-самого-Шеремета».

Напрасно, господа! Вы даже на свинопасов не тянете, потому что хорошему свинопасу безразличны социальные статусы, он умеет быть собой! Вы не настоящие хозяева жизни, у вас даже собственных денег нет, вам всего лишь выпало счастье временно подержаться за чужой толстый кошелек. Вы наемные служащие, у которых нет ничего своего собственного — все корпоративное: от квартиры до воспоминаний — и вы останетесь такими до самой пенсии! Будете вечно рассылать резюме, строить графики продвижения товаров, замените семью болтовней о сексе с инкогнито в ICQ, а на склоне карьеры станете поучать барменов на корпоративных вечеринках, как готовить дайкири.

Больше хороших новостей для вас на сегодня нет.

Я вам даже скидку не предоставлю!

Действительно, пора нагнать на бравых менеджеров напряжения.

Я пододвинула к себе городской телефон и нервозно посмотрела на часы. Егор и Платон впились взглядами в мое запястье и, кажется, даже дышать перестали, исчисляя в уме, сколько льготных опционов им придется загнать, чтобы купить себе такие.

Я отношусь к часам утилитарно, вообще скверно разбираюсь в точной механике — просто мобилы у меня со вчерашнего дня нет, а заблудиться в лабиринтах времени для мечтательной особы вроде меня проще простого. Пришлось с утра надеть отцовские часы, которые первыми под руку подвернулись. Наверное, подвернулись вполне пристойные. Но за часы папка меня ругать не будет — он не стяжатель и к вещам относится философски.

— Что-то не так? — первым вышел из оцепенения вице Платон.

— Да тут должны звонить одни… По поводу рекламы шоколадок…

— Ника, о чем ты говоришь! Какие шоколадки? — Чира стоял в дверях и довольно улыбался. — Я обещал Николаю Ивановичу, что помогу! И я действительно помогу! Хотя рекламная программа у них большая, и будет сложно. Но исключительно ради нашей старой дружбы с Аликом — помогу!

— Знаешь, Платоша, ты — толковый человек и понял раньше меня… — Помолодевший Алик утирал мокрые руки пронзительно-алым платком. — Промышленный город — здесь много курят, потому такие цифры! Ты всегда мыслишь на опережение!

— По сигаретке? — Чира распечатал и протянул присутствующим пачку.

— Мы не курим!

— Корпоративный стандарт!

— Это оксюморон… Производить сигареты и не курить, — Алик глубоко затянулся.

Сами не курят — а травят потребителей! Я потянулась через стол и тоже взяла сигарету, исключительно из антиглобалистских соображений, дохнула дымком на Артемия — он сидел ближе. Глава департамента стоически снес моббинг, кашлянул и завел обязательную программу:

— Программа дополнительного размещения на ситилайтах — это интересное предложение, серьезный проект продвижения. Но оно требует анализа и обсуждения с наблюдательным советом…

— Прекращай, Тёма! С нами вице-директор, в его компетенции принять такое рядовое решение лично…

— Я решение уже принял. Готовьте договор, — объявил Платон и торжественно поднялся, — На следующей неделе оплатим…

Шеф пожал холеную кисть и скромно потупился:

— Извините… Не могу большую скидку дать — ну, максимум три процента! Просто физически не могу, — Чира таинственно склонился к Платону: — Знали бы люди в столицах, как нас здесь гребут! НДС-ы, прибыли, штрафы… Но вы — международная корпорация и неправильно будет вынуждать вас кормить местную бюрократию…

— Что же, мы готовы рассмотреть возможность оплаты на офшор.

— Ну, если вам не хлопотно… — скромненько потупился шеф.

— Я поговорю с самим, — заверил Алик и посмотрел на меня сквозь ироничный прищур: — Ника, вы действительно не слышали записи их группы? Неужели папа никогда не играет?

— Играет разве что в карты… — сострила я.

— Жаль… Передавай ему привет! Скажи, что Хруст — его вечный поклонник!

Двери захлопнулись.

Шеф, ностальгически напевая, открыл встроенный сейф и отслюнявил мне положенные комиссионные. С точностью до копейки.

Вот она — волшебная сила искусства!