Прочитайте онлайн Поздняя луна | Глава пятая

Читать книгу Поздняя луна
3816+541
  • Автор:
  • Перевёл: Д. Мат­веева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава пятая

На следующее утро Рейн проснулась сильно простуженная. Но даже это несчастье не шло ни в какое сравнение с необъяснимым отчаянием, овладевшим ею, когда, стоя у окна галереи после завтрака, который Хильда впихнула в нее под девизом «накормишь простуду — уморишь лихорадку», Рейн увидела, как Сайлас отъезжает на машине с хорошенькой девушкой, годившейся ему в дочери. Ей пришло в голову, что она упускает свой шанс. Ей также пришло в голову, что в ее теперешнем ослабленном состоянии, когда у нее болит голова и вообще она плохо себя чувствует, ей ничего такого и не нужно.

Вот и вся Декларация Независимости по Эшби. После всего, что она пережила, встретила первого приличного мужчину — и все ее решения тут же расползлись по швам. Приличного, насмешливо повторила она про себя. Еще неделю назад все в этом мужчине ее оскорбляло. Что же случилось с ее вкусом? Ее никто не учил восхищаться необработанными бриллиантами.

Шмыгнув носом, она полезла за салфеткой в карман халатика, который накинула поверх платья. Сайлас и девушка вышли из задней двери всего за несколько минут до того, как Рейн появилась в галерее. Хильда, конечно, знает девушку, но Рейн не собиралась спрашивать ее. Этот человек платит ей жалованье, чем и ограничиваются их взаимоотношения. Разве не достаточно ей мужа, этого опыта хватит на всю жизнь! Разве не это было главной причиной того, что она пересекла все Соединенные Штаты? Некоторые женщины просто не созданы для супружеской жизни, и, совершенно очевидно, она одна из таких.

После неудачной попытки завершить оформление галереи она сдалась и отправилась в постель, и Хильда напоила ее горячим чаем с молоком, приправленным медом, перцем и гвоздикой. Мортимер просто подавился бы от такого кощунства. Он пил чай лишь с кусочком лимона.

Из радио на кухне донеслась неприятная музыка, производимая струнными инструментами в сопровождении голоса, напоминавшего козлиный фальцет. Рейн уткнула голову в подушку и в конце концов задремала.

Гораздо позже, когда она открыла глаза, голова была все еще тяжелой, но уже не болела. Приняв душ и переодевшись, она почувствовала, что чуть-чуть проголодалась, и отправилась на кухню посмотреть, что Хильда может ей предложить.

Там было пусто. Ни Хильды, ни Сайласа. Рейн подошла к окну и посмотрела на дорогу, огибавшую дом сзади, но там не оказалось ни «форда» Хильды, ни просторного джипа Сайласа.

Сломав ноготь и ошпарив запястье, она все же умудрилась приготовить обед из консервированного супа и крекеров, но к тому времени, как она обработала ожог и заклеила многочисленные менее значительные повреждения, у нее снова пропал аппетит. Наверное, надо говорить: «заморишь голодом простуду — накормишь лихорадку», устало размышляла она.

На следующее утро она чувствовала себя несравненно лучше. Солнечный свет лился сквозь накрахмаленные белые занавески, обещая все самое прекрасное, что приходит с весной. Забраковав более сдержанные тона, она надела светло-голубое трикотажное платье, а сверху накинула кофточку с желтым рисунком. Что-то в атмосфере этого отдаленного островка требовало больше ярких красок и меньше церемонности, чем то было ей привычно. Может быть, к лету она разорится на пару простых ситцевых платьев.

А может быть, лучше и не надо. А может быть, ей лучше копить свои гроши, пока не станет понятно, просуществует ли она на них. Своих собственных денег у нее было очень мало. Родители успели потратить довольно большую сумму, пока она была еще крошкой, а Мортимер, разумеется, никогда не выдавал ни пенни, не узнав прежде, на что оно будет потрачено. Гордость не позволила ей потребовать алименты у Пола. Он не предложил, а она была не в состоянии воевать за них, хотя ее адвокат советовал ей.

Как будто туристы только и ждали, пока гелиограф укажет на юг. В следующие несколько дней мимо галереи потянулся нескончаемый поток машин. Незадолго до того, как поздним утром она сделала перерыв на ленч, к галерее подъехал темно-красный фургон и нетерпеливо засигналил.

Недовольная Рейн открыла дверь вестибюля и, выйдя на узенькое крылечко, увидела, как из машины вылезает мужчина в футболке с неприличной надписью и ковбойской соломенной шляпе. Он широко улыбнулся ей из-за рыжей бороды, и Рейн не смогла сдержать улыбки в ответ на его заразительное дружелюбие. Джинсы его, изумленно отметила она, являли собой палитру изо всех когда-либо существовавших цветов.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — крикнула она.

— Привет! Привез вам тут целое море моих зимних работ. А где Реба?

— Если вы о мисс Флинт, то она вышла замуж и живет сейчас в Гонолулу. Я вместо нее, меня зовут Ларейн Эшби. Теперь я управляющая галереей.

— Кен Лоусон. Вы уж извините за гудок. У меня зарезервировано место на пароме на Сидр-Айленд, а мне еще пару миль надо проехать. Может, поможете мне вытащить картины? Они большие, но не очень тяжелые — в основном написаны на акриле.

Она спустилась на три ступеньки вниз как раз вовремя, чтобы принять яркое полотно, осторожно взяв его за шнур, попробовав сначала, достаточно ли он прочен. Будучи консультантом, она, разумеется, никогда не участвовала в разгрузке или погрузке, но это вполне в ее силах. Пока Кен разворачивал тщательно упакованные работы, она уже раз десять продефилировала из вестибюля в галерею и обратно.

Покончив с этим, пока Кен укладывал упаковочные материалы в багажник фургона, она достала квитанцию о принятии картин на комиссию и бланк для расписки. Как бы он ни опаздывал на паром, он не мог уехать, не заполнив бумаги.

Еще через час обаятельный художник уже не выказывал никаких признаков торопливости. Осмотрев собранные в галерее работы, оценив почти все очень откровенно, чтобы не сказать — негативно, он попросил чашечку кофе.

— Придется довольствоваться растворимым, — предупредила она.

— Послушайте, давайте лучше пойдем куда-нибудь и разживемся пиццей? Вы ведь все равно еще официально не открыты, верно? Закройте дверь, и пошли. Я могу уехать и на следующем пароме.

Под влиянием импульса, который она сама не могла объяснить, Рейн приняла приглашение. Это никак не было связано с тем, что она вот уже несколько дней практически не видела Сайласа, совершенно не связано с тем, что она подхватила ужасную простуду во время их прогулки, а он даже не обратил на это внимания. Конечно, ничего особенного не было в том, что она закрыла на часок галерею, чтобы отправиться на дружеский деловой ленч.

Хорошо зная остров, Кен быстро нашел место, где подавали пиццу, и Рейн с удовольствием принялась за неожиданное угощение. Она ела пиццу, наверное, всего раза два в жизни, оба раза еще в колледже. Ни Мортимер, ни Пол пиццу не жаловали.

Даже себе она потом не призналась, что смесь пепперони, анчоусов и грибов не была и вполовину такой вкусной, как похлебка из моллюсков, которую они ели с Сайласом.

И все же это пусть маленькая, но победа, решила она на обратном пути. Она позавтракала с мужчиной и получила огромное удовольствие, несмотря на то, что на нем были измазанные краской джинсы и неприличная футболка вместо костюма классического покроя и галстука. В порыве гостеприимства она пригласила его на чашку кофе, о которой он просил раньше.

— Конечно, шпинатной настойки тетушки Джейн уже не осталось? Реба всегда предлагала мне стаканчик.

Голос Кена прозвучал тоскливо, и Рейн подумала: интересно, насколько дружескими были его чувства к ее предшественнице?

— Ммм, хорошо, я полагаю, это возможно, хотя и не советовала бы вам ее пить, если вы собираетесь в скором времени сесть за руль.

Он подмигнул, следуя за ней в гостиную.

— Да, от этой смеси в голове шумит, но обещаю, только маленький глоточек, чтобы запить пиццу, и я направляюсь прямо к парому на остров Окракок. К тому времени, как я пересеку залив Хаттерас, я буду как стеклышко. Кроме того, это ваша вина, что я опоздал на свой паром на Сидр-Айленд. Если бы вы не дарили меня все время этой улыбкой Моны Лизы…

Еще через двадцать минут к ним присоединился Сайлас. Рейн хохотала над одной из невероятных историй Кена и даже не слышала, как он подъехал. Когда Рейн представила их друг другу, улыбка Сайласа была безупречно вежливой, хотя и не слишком сердечной. Не должна же она чувствовать себя виноватой? Ей полагается обеденный перерыв, и нет такого закона, который запрещал бы ей проводить его не одной. И вообще она уже достаточно взрослая, чтобы выбирать себе собеседников.

— Передайте привет Ребе, Флинт, — весело сказал Кен, когда они все втроем стояли на пороге. — Надеюсь, вы не возражаете, что я назначу свидание вашей новой управляющей?

Кен подмигнул ей, и она почувствовала, что, образно выражаясь, пора и остановиться. Импровизированный обед — это одно, а заранее назначенное свидание — совсем другое. С Кеном весело, но у нее не было ни малейшего желания подавать какие-либо надежды, которые могут привести потом к новым осложнениям. Если она согласится раз, он может попросить ее об этом снова, и рано или поздно он будет ожидать от нее еще чего-то — того, что она не сможет дать.

После того как Кен уехал, так и не определившись со свиданием, Сайлас молча рассматривал оставшуюся пару бокалов. У него были все основания возмущаться, что она предложила настойку тетушки незнакомцу. Она и сама не понимала, как это у нее получилось. Она никогда раньше не совершала таких безответственных поступков.

Заранее защищаясь, она выпалила:

— Он же друг Ребы! Она всегда предлагала ему стаканчик настойки вашей тетушки. Если я много позволила себе, тогда…

Сайлас мягко заметил:

— Я что, предъявляю претензии? — Он уселся на софе и спокойно взглянул на нее. — Теперь это и ваш дом, Рейн. Вы вправе приглашать сюда, кого вам будет угодно. Меня просто немного удивляет ваш вкус. Никогда бы не подумал, что ваш тип мужчины — это Лоусон, — сказал он с доводящим до бешенства спокойствием.

— Нет у меня никакого типа, — угрюмо огрызнулась она.

Он пожал плечами.

— Извините, я не хотел вас обидеть.

— Да ничего, вы меня не обидели, хватит, в конце концов! — воскликнула она, а потом, сообразив, как все это глупо выглядит, бросилась в кресло и спрятала подбородок в ладони.

— Ладно. Это все неважно.

Сайлас продолжал наблюдать за ней. Для женщины из привилегированного круга она была на удивление уязвимой. Чем больше он узнавал о ней, тем большей загадкой она казалась. А ему хотелось ее разгадать, отчаянно признался он себе. Ему хотелось разгадать Ларейн Эшби, ее аристократический акцент, ее дорогую, но скромного покроя одежду, нежный маленький рот и глаза с поволокой, которые, кажется, не умеют смеяться.

— Мои друзья устраивают сегодня вечеринку, — услышал он собственный голос. — Почему бы вам не пойти и не познакомиться с вашими соседями? — Конечно, это было слишком неожиданно и только что пришло ему в голову. Как-то трудно представить такую женщину, как Ларейн Эшби, в трехкомнатном домике Ларса. С другой стороны, это может оказаться интересным. Она либо расслабится и повеселится в компании скромных людей, либо застынет и станет жалкой и холодной и испортит всем настроение. Стоило ли рисковать? — Это что-то вроде новоселья. Думаю, вам понравится. У Ларса в прошлом году был удачный сезон глубоководного лова, и он вложил всю прибыль — которую не сожрала лодка — в собственный домик. Вы, конечно, понимаете, домик очень скромный, но ему больше и не надо.

Сайлас с тревогой посмотрел на нее, окинув взглядом изящные линии ее тела в трикотажном платье. Он чертовски мало разбирался в моде, но готов поспорить, что такой наряд потянет намного больше, чем ее месячное жалованье. Может быть, он заходит слишком далеко?

— С другой стороны, — рассудительно добавил он, — вам может там быть довольно скучно. Боюсь, остров Хаттерас мало что может предложить в плане светской жизни для леди из Сан-Франциско.

Рейн горько улыбнулась. Если бы он только представлял, как мало она знает о светской жизни Сан-Франциско, кроме благотворительных чаепитий, предвыборных обедов, бесконечных бессмысленных лекций и редкого-редкого счастья — посещения оперы, где Пол или Мортимер тихо храпели рядом с ней в ложе. Всю свою жизнь, в силу рада причин, она провела точно в коконе. Время вылетать из него прошло. Может быть, она никогда уже не будет летать — крылышки ее для этого, безнадежно слабы, — но ведь существуют и другие радости. Новые знакомства, например.

— Я бы пошла с удовольствием, если ваш друг Ларс не против, — тихо и твердо ответила она.

Только через несколько часов, когда Рейн уже надевала темно-серую шелковую блузку и неброскую вязаную юбку, она позволила себе чуть-чуть поволноваться. Она собирается на вечеринку. Сайлас ее пригласил. Ни разу ей не пришло в голову, что она, возможно, идет на то же самое, в чем была совершенно определенно готова отказать Кену Лоусону.

Сайлас ждал ее в гостиной. Она робко подняла на него глаза, чтобы услышать его оценку, и не была разочарована.

— Вы прекрасно выглядите, Рейн.

— Вы тоже, — тихо ответила она, но с волнением, чему сама удивилась.

— Хотите чего-нибудь выпить перед выходом?

Флинт неподвижно стоял у окна, и Рейн почувствовала, как жар бросился ей в лицо, — она вспомнила первую ночь здесь, ту ночь, когда он вытащил ее из постели, чтобы продемонстрировать лунную магию… Как будто ему еще нужна была какая-то магия. Как будто очарования его восхитительно чеканных черт, его сухощавого сильного тела и обезоруживающей прямоты было недостаточно, чтобы постоянно держать ее в напряжении.

— Рейн? Выпьете чего-нибудь? — повторил он, выводя ее из состояния прострации.

— Что? А, нет. Нет, спасибо. — Она неуверенно засмеялась. — Бокал вина за обедом — это мой предел. Если я выпью его сейчас, то на вечеринку ничего не останется.

Вместо джипа или — Господи, спаси — разболтанного грузовичка он усадил ее в тускло сверкающую спортивную машину. Рейн почти не разбиралась в автомобилях, но сразу почувствовала знакомую атмосферу мощи и качества. По-детски ощущая плечами пахнущие кожей откидывающиеся сиденья, она старалась согнать с лица невольную улыбку. Где твое чувство этикета, Ларейн? Достоинство, достоинство! Раздраженный голос Мортимера прозвучал у нее в ушах, и она внутренне вздрогнула. Я давно уже чопорное чучело, дядюшка Мортимер.

— А ваш друг далеко живет? — спросила она, когда они проехали примерно милю в направлении мыса Хаттерас.

— Примерно в пяти милях от галереи. Недалеко от посадочной полосы Билли Митчелла, где вы приземлились. — Его улыбка сверкнула в темном салоне машины. — У вас приятные духи.

— Спасибо.

Ее губы снова невольно растянулись в улыбке. Она произведет ужасное впечатление на его друзей, если только и будет знать, что улыбаться, как тыквенная маска. Это, конечно, нервное. Для человека, которому прививали светские манеры с младенчества, она была не очень-то тактична. Или, может быть, правила, которые она выучила дома, не годились на другом конце страны.

— Если вы устанете или начнете скучать, и вам захочется уехать, сразу же скажите. Ларс нормальный парень — он не обидится.

— Я уверена, мне будет очень интересно.

Когда Сайлас повернул на немощеную подъездную дорогу, которая вела через аллею сосен и лавровых деревьев, Рейн показалось, что она услышала негромкий смех. Она подозрительно взглянула на него. Почему это он смеется над ней? Что она сказала такого смешного? Или у нее размазалась помада? Или все это было умелым розыгрышем? Уже не в первый раз она будет жертвой жестокой шутки, но она никогда не подозревала, что и Сайлас обладает извращенным чувством юмора, которое было у Пола.

— Расслабьтесь, — тихо донеслось до нее сквозь темноту, и вот он уже стоит у ее дверцы, помогая ей выйти. — Эти люди, может, и не того сорта, с которыми вы водили дружбу раньше, но, когда познакомишься с ними поближе, они ужасно веселые и компанейские.

Музыка и смех донеслись через открытое окно маленького деревянного домика, приютившегося под парой гигантских зеленых дубов. Рейн глубоко вдохнула, взяла протянутую руку Сайласа и выбралась из низкой машины. Уличный фонарь освещал скопление транспорта, и кто-то из дома прокричал приветствие.

Вместо того чтобы отпустить руку, Сайлас сжал ее еще крепче. Когда Рейн выпрямилась, она оказалась всего в нескольких сантиметрах от него. На нее пахнуло его горьковатой туалетной водой, она увидела блеск его улыбки, и, прежде чем она успела увернуться, он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы.

— Это за то, что вы хорошо себя ведете, — прошептал он своим хриплым голосом.

Она стояла перед ним, онемев, и он поцеловал ее опять — на этот раз крепче.

— А это, — продолжал он с насмешливой ноткой в голосе, — за то, что я себя так хорошо веду. А теперь пойдемте в дом, пока нас не обнаружили москиты.

Протестовать не было времени, даже если бы у нее было такое намерение. А к своему удивлению, Рейн обнаружила, что такого намерения у нее вообще нет. И ей совсем не хотелось выдернуть свою руку из его теплой ладони, пока он вел ее к деревянным ступенькам, которые поднимались метров на восемь к высокому порогу. Дом был построен на сваях, внутри — прост и неприхотлив.

— Осторожнее, Ларс держит цыплят, уток, гусей и Бог еще знает кого.

Как бы в подтверждение этого факта, из-под крыльца залаяла собака, а на перилах крыльца показалась длинношерстная шоколадная кошка и стала мурлыкать, чтобы ее приласкали.

— Привет, Миранда, — бросил ей Сайлас и почесал спинку у пушистого хвоста. — Официальная группа приветствия. А там под крыльцом сидит Сидней. Он рычит и виляет хвостом одновременно. Едва ли это убедительно.

Первой же, на кого наткнулась Рейн, когда вошла в дом, была та самая рыжеволосая девушка, которую она видела с Сайласом. Она остановилась как вкопанная и приготовилась к взаимным представлениям. Ей было очень не по себе оттого, что эта цветущая девчонка, которой вряд ли больше семнадцати, бросилась на шею Сайласу и звонко его расцеловала. Когда он смог высвободиться и повернулся, чтобы улыбнуться Рейн, то здорово покраснел.

— Рейн, это Билли Симмонз.

— Билли, Ларейн Эшби.

— Вы, наверное, вместо Ребы. Привет.

— Да. Рада познакомиться.

К ним присоединился чернобородый мужчина с такими выразительными глазами, каких Рейн никогда не видела. Сайлас представил его как Ларса, и тот сжал руку Ларейн в мощном рукопожатии и ослепил ее улыбкой.

— Пойдемте, Ларейн, устрою вам почти бесплатную экскурсию. Пусть тут Билли несколько минут поразвлекает Сайласа.

Наверное, Рейн умудрилась делать соответствующие случаю комментарии, пока Ларс показывал ей компактный домик, который он полностью построил сам. Глазами она искала Сайласа.

— Весьма мило. И вероятно, очень удобно.

— Я построил три лодки — лодку, чтобы ловить сельдь, лодку из стеклянного волокна и маленький ялик с парусом. И я подумал: так неужели я не смогу построить себе коробку с крышей?

— Это куда больше, чем коробка, — с жаром сказала Рейн, лишь только они оказались в крохотной спальне, заваленной слоями пальто, курток и аккуратной поленницей из оставшихся досок.

— Кухню я еще не докончил, — извинился он, предложив ей заглянуть в ванную размером со шкаф и в примерно такую же кухню.

— Какая удивительная столярная работа! — Ей пришлось повысить голос, чтобы перекрыть общий шум.

Ларс протолкался к импровизированному бару и налил ей бокал белого вина.

— Вы ведь предпочитаете вино пиву, не так ли? — Черные глаза улыбались ей, как будто он знал ее годы.

Едва слыша его, Рейн пожала плечами, улыбнулась и с благодарностью приняла бокал. Кто-то сзади досказывал какую-то уморительную историю. Рев хохота и гулкие удары двух огромных самодельных динамиков отдавались ей в спину.

Билли Симмонз протиснулась мимо нее и схватила Ларса за руку.

— Как вам всё, Рейн? Сайлас всё спроектировал, а мы с Ларсом построили.

Ларс с любовью потрепал ее огненные волосы.

— Ага, она подает мне гвозди, когда я ее нянчу, — поддразнил он.

— Нянчит! — Билли дернула его за бороду, и Рейн задумалась над тем, каковы были отношения Сайласа, Ларса и не по годам развитой Билли.

Еще за минуту до того, как она услышала голос Сайласа, она уже знала, что он стоит сзади. Просто сверхъестественно, как она ощущала его присутствие в переполненной людьми комнате. Он еще не коснулся ее, а нервные окончания уже откликнулись на тепло его руки.

— Пойдемте, Рейн, пора перекусить. Если Ларс хотя бы на минутку перестанет болтать о своем детище и займется грилем, то обещаю вам отличное угощение.

Рейн сейчас гораздо больше интересовало участие Сайласа в этом детище, чем еда, но об этом можно поговорить попозже. Сайлас взял ее бокал с вином и высоко поднял его, расчищая им обоим дорогу в переполненной комнате. За спиной они услышали пронзительный свист Ларса. В наступившей тишине тот объявил:

— Ребята! Минутку внимания. Сэм, убавь там немножко громкость, а? Еда на застекленной веранде — раки, отваренные в морской воде с уксусом, и «Табаско», и черный тунец с лимоном и перцем. Билли опустошила холодильник и все смешала миксером. Билли говорит, что это салат, но вы знаете Билли — лучше сначала попробуйте сами.

Смех стал общим, когда рыжая девушка изобразила, что хочет остричь Ларсову бороду.

— Для чистюль есть бумажные тарелки, а для любителей крабов — куча газет. На старт… Внимание… Марш!

Сайлас завлек Рейн в относительно спокойный уголок, заставленный электронным оборудованием. Это не входило в почти бесплатную экскурсию, и Рейн с интересом огляделась вокруг.

— Подождите секунду, я возьму нам пару тарелок и вернусь после дождичка в четверг, самое позднее.

Заразившись общим настроением, Рейн озорно улыбнулась ему:

— Если мы не увидимся, пишите, хорошо? Открытка сойдет.

Он снял твидовый пиджак, и Рейн увидела, как его обтянутые черным плечи исчезают в людском водовороте. Некоторые с ней заговаривали — видимо, местное виноградное вино оказало свое действие. Пока она ждала, супружеская пара, представившаяся местными школьными учителями, пригласила ее на какое-то общественное мероприятие, а еще одна женщина предложила в любое время заехать за ней и отвезти в библиотеку.

Несмотря на шум, она развлекалась, как не развлекалась уже многие годы. К тому времени, как Сайлас умудрился протолкнуться обратно с двумя тарелками, доверху наполненными моллюсками и крабами, а также салатами, она не могла уже больше запоминать имена и лица и просто блаженно впитывала дружескую атмосферу.

— Не слишком ли много народу? — он кивнул на переполненную комнату, поставив тарелки на столик, заваленный разноцветными шнурами и скобяными изделиями.

— А мне нравится, правда, не знаю, сколько я продержусь. Это напоминает мне сцену толпы из оперы Вагнера.

— Ну, по крайней мере, наши не размахивают копьями. Билли хочет знать, где вы взяли такую юбку; половина рыбаков, с которыми я сегодня разговаривал, сказали, что вы то, что надо, и чтобы я вас не упустил.

Рейн опустила глаза и занялась клешней рака.

— Рейн, можно?

— Можно что? — пробормотала она, не поднимая глаз от тарелки. Щеки у нее горели, а пальцы безуспешно пытались достать мясо из клешни.

— Можно я вас не упущу? — сказал Сайлас, и едва заметная усмешка слышалась в его словах. — А ну-ка, давайте я вам помогу. — Он переложил рака к себе на тарелку, отделил клешню и раздавил оставшуюся часть плоскогубцами, которые обнаружил в ящике стола. Тем же самым орудием он подцепил и мясо, положив его целиком на край ее тарелки. — Боюсь, Ларс не снисходит до щипчиков для крабов и жалких вилочек.

Рейн потягивала вино — кто же это наполнил ее бокал? Она могла поклясться, что еще несколько минут назад он был наполовину пуст.

— А что это за приборы? — спросила она скорее из желания увести разговор от слишком личных тем, чем из искреннего интереса к мастерской Ларса. Вообще-то ей с первого же взгляда понравился чернобородый хозяин, но в данный момент ее мыслями безраздельно владел Сайлас. Ей хотелось бы поверить, что это вино так здорово повлияло на нее, но она боялась, что дело совсем не в нем.

— Уходим? — спросил он через некоторое время, когда она расправилась с крабом, двумя порциями вкусной рыбы и познакомилась со всеми остальными гостями.

Рейн уже давным-давно была готова уйти, но не очень-то вежливо было бы наесться и сбежать. Билли включила динамики до оглушающей мощности и дурачилась под музыку с каким-то юнцом. Рядом рассказывали неприличный анекдот, и Рейн показалось, что именно это подтолкнуло Сайласа увести ее домой.

Ей одновременно хотелось и не хотелось уходить. Вечеринка стала слишком шумной для нее, но ей было ужасно жаль, что вечер кончается. Снова она целыми днями не будет видеть Сайласа, хотя они и живут в одном доме. Под влиянием вина ей захотелось спросить, как он зарабатывает на жизнь. Проектирует дома? Занимается шинами и устричными отмелями, как в тот день, когда она приехала? Он явно не перенапрягает себя заботами о галерее, и если ожидает, что она получит достаточную прибыль, чтобы прокормить их обоих…

Сайлас окликнул Ларса, и Рейн повысила голос, чтобы поблагодарить хозяина за гостеприимство. Тот знаками предложил выйти, чтобы как следует ее расслышать. Миранда, шоколадная кошка, свернулась вокруг цветочного горшка, цветок в котором, казалось, отживал свои последние дни.

Рейн наклонилась поближе, потом с упреком взглянула на хозяина.

— Ваш новый дом очарователен, Ларс, но вот этот цветок ужасен.

Смугловатое привлекательное лицо Ларса выразило искреннее изумление:

— А что с ним?

— Ну, во-первых, у него осталось только три листика.

— А должно быть больше? Я думал, это что-то вроде того, что стоит на кофейном столике.

Рейн смутно припомнила изможденное ползучее растение.

— Если это то, что я думаю, — сообщила она ему с видом новоявленного эксперта, — то оно должно обвивать весь ваш вход.

— А вы разбираетесь в растениях? — спросил Сайлас. Его рука лежала на ее талии, а голова дружески касалась ее волос. — У тетушки Джейн раньше были просто джунгли в доме — это было замечательно. Кажется, Реба забывала их поливать или что-то в этом роде. Вот Хильда и разозлилась и все увезла к себе домой.

Но я могу ее попросить, чтобы она их принесла обратно.

Рейн расцвела от оказанного ей доверия.

— Если не побоитесь поручить их мне, — предупредила она. Единственным источником ее знаний была пачка журналов по садоводству, но идея что-нибудь посадить и вырастить ей ужасно понравилась.

Погладив Миранду по голове, Рейн подумала: есть ли в галерее мыши? Кошка бы не помешала — а потом и котята.

Они немного помолчали, и тишина подействовала на нее умиротворяюще. Она жила очень замкнуто с тех пор, как ушла от Пола, пряталась от репортеров, а потом пряталась ото всех, потому что так было легче, чем принимать соболезнования друзей. И теперь в этой спокойной непритязательной атмосфере, она как будто бы снова возвращалась к жизни.

Сайлас распахнул дверцу машины, и она скользнула внутрь, вспоминая, как он поцеловал ее несколько часов назад. Поцелует ли он ее на ночь? Интересно, при том, что они живут в одном доме, считается ли, что он ее провожает домой? Она обхватила плечи руками, робко улыбаясь в темноте.

— Вы им понравились, — сказал Сайлас, когда они проехали несколько миль.

— Мне они тоже понравились. Особенно Ларс и Билли.

Интересно, кто такая Билли? Кто бы она ни была, она слишком мала или же, наоборот, слишком взрослая, чтобы бросаться в объятия этих двух старых холостяков, Ларса и Сайласа.

Они миновали галерею и увидели освещенную деревянную вывеску, гласившую: «Галерея открывается 15 апреля».

Рейн почувствовала, как сердце бешено застучало, а потом успокоилось.

— Я как-нибудь отвезу вас туда, когда там не будет народа. Там вы сможете сколько угодно тешить тщеславие Ларса, восхищаясь его детищем.

— Я так понимаю, что в этом есть и доля вашего участия?

Он въехал на одну из полукруглых площадок для парковки, выходящей к океану, и выключил мотор.

— Вы, правда, хотите поговорить об архитектуре или поговорим о том, что меня интересует несравненно больше?

— То есть? — Она почему-то произнесла это едва слышным шепотом, который был почти заглушён шумом близкого прибоя.

— Давно вы уже одна?

— Что?

— Как давно вы развелись?