Прочитайте онлайн Поймать звезду | Глава 16 Балерину не убить

Читать книгу Поймать звезду
3716+1357
  • Автор:

Глава 16

Балерину не убить

– Тася? – совершенно по-детски приоткрыв рот, пробормотал главный балетмейстер. – А… А что ты тут делаешь? Ты ж только во втором акте задействована… – и сбился, сам понимая, как глупо это прозвучало.

– Ну вот, она и решила, пока время есть, Ритку молотком забить, – любезно сообщила рыжая дочка спонсерихи и отобрала у Таси молоток. – А свалить все на Настю, – и Кисонька продемонстрировала всем ручку молотка с процарапанными буквами Н.М. – «Настя Могилева». Без сомнения, тот самый, с которым Настя гонялась за Риткой. Ручка была тщательно замотана тряпкой, видно, чтоб сохранить оставленные Настей отпечатки.

– А ты ей эту ценную идею подсказала, – пробормотала Лена Матвейчук, проницательно поглядывая на Кисоньку. Но сказано это было тихо, самой себе под нос, так что услышал только топчущийся рядом Вадька.

– Я ничего не делала! – торопливо сказала Тася, затравленно озираясь по сторонам. – То есть абсолютно! То есть я, конечно, сидела на Ритке… Но это только потому, что… упала! – наконец выпалила она. – Да-да, я шла через сцену… Ну, в гримерку… Или в буфет… Не помню куда я шла…

– Частичная потеря памяти. Упала – головой ударилась, – очень серьезно, даже сочувственно согласилась Кисонька.

– Да! – взвизгнула Тася. – Упала! Потому что я… споткнулась! В темноте!

– А у вас всегда на сцене так темно? – невинно поинтересовалась Мурка.

Все молча перевели взгляд на главного осветителя. Тот развел руками:

– Выключаем, конечно – для экономии электроэнергии, когда нет никого. Ну один-то софит оставляем, страховочный – для экономии артистов. Если припрется кто. – Он повернулся туда, где, видно, и должен стоять страховочный софит. Софит-то стоял, но обломки толстого стекла усыпали линолеум вокруг. – Какая зараза грохнула? – увидев сотворенное варварство, заорал осветитель.

– Молотком? – еще невиннее осведомилась Мурка.

– Не я! – немедленно выпалила Тася. – То есть у меня, конечно, был молоток, но я его… нашла!

– На краю сцены. Где эта рыжая специально его оставила, – снова тихонько пробормотала Лена.

– На сцене! – выпалила Тася. – Да-да! Я шла, шла через сцену – и… споткнулась! И упала! Я стала шарить вокруг руками… – Она попыталась показать, как именно шарить, но близняшки с двух сторон вцепились ей в локти. Тася одарила девчонок недобрым взглядом, но вырываться перестала, видно, поняла, что бесполезно. – И наткнулась на молоток! Но я же не знала, что это молоток? – искренне заглядывая в глаза каждому, кто был поблизости – за исключением девчонок, – продолжала Тася. – Тогда стала щупать, чтобы понять, что же это такое… А чтоб удобнее, я конечно, приподнялась… и села на то, обо что споткнулась – я же не знала, что это Ритка! Вы ее спросите – чего она на сцене делала в темноте? – тон у Таси стал обвиняющим.

– Мне Лена велела прийти. Сказала, Зоя Павловна зовет. Репетировать… – в ответ на вопросительные взгляды пояснила Ритка.

– А что, не звали? – увидев недоуменно вздернутые брови Зои Павловны, удивилась Лена. – Меня Тася попросила передать – сама она торопилась… – Голос у Лены упал, она сообразила, куда именно торопилась Тася.

– Меня молотком гонять, – мрачно закончила Ритка.

– Ничего подобного! – бурно запротестовала Тася. – Я просто немножечко потыкала молоточком перед собой, чтобы понять, обо что же я такое споткнулась!

– А потом немножечко цапнула меня всей пятерней за волосы и немножечко нацелилась дать мне в лоб! – возмутилась Ритка.

– Ну цапнула… – согласилась Тася. – Но я же объяснила – я щупала, щупала! Темно было!

– Я даже не стану спрашивать, почему у тебя, Тася, на голове черный мешок, – устало сказал Александр Арнольдович. – Наверняка скажешь, что он просто свалился прямо тебе на голову, но было так темно, что ты не заметила.

– Кому вы верите? – Тася обвела всех отчаянным взглядом. – Ритке или мне?! Она же… Она же вечно врет!

– Ритке мы, может, и не поверили бы… – с какой-то даже грустью глядя на Тасю, вздохнула Зоя Павловна. – Но, понимаешь, какое дело… – Она замялась.

– Вашу драку по всем телефонам показывали! – возбужденно размахивая мобилкой, выпалил Кумарчик. – В первый раз видел, чтоб Ритку так гоняли!

– Тебя б так! – огрызнулась Ритка.

– Наверное, Милочка на свои камеры их засняла, – переводя глаза на спрятанную в кулисах будку помрежа, пробормотала Зоя Павловна. – Мне от нее эсэмэска пришла, чтоб я срочно шла к сцене… Милочка! – позвала Зоя Павловна, но из будки никто не откликнулся. – Кто-нибудь знает, где Милочка?

– Здесь я, Зоя Павловна! – Дверь распахнулась… и с противоположной стороны зрительного зала между кресел бойко затопотала помреж. На плечах у нее была накинута куртка, а в руках она сжимала исходящий сытным духом хот-дог. – А чего это вы тут все? – останавливаясь у ступенек сцены и удивленно разглядывая то Тасю под охраной близняшек, то встрепанную Ритку, то толпящийся вокруг народ, спросила она. – Случилось что? Я купить поесть выходила… – для наглядности слизывая каплю кетчупа с хот-дога, невнятно пояснила она.

– Да так… Ничего особенного… – дрогнувшим голосом ответила Зоя Павловна.

– Ну ничего так и ничего, – легко согласилась Милочка. – У нас все время что-нибудь случается, – точно утешая остальных, покивала она и запрыгала к себе в будку. И… Раздавшийся изнутри рык заставил всех торопливо попятится, а кое-кого даже отбежать подальше. Казалось, внутри помрежевской будки засела разъяренная медведица – ведь не могла же так кричать славная кудрявая Милочка? Или могла?

Яростно размахивая хот-догом, так что брызги кетчупа разлетались во все стороны, точно кровь, Милочка появилась на пороге будки:

– Какая скотина мне все камеры перенастроила? Как я теперь спектакль вести буду?

– Зато они теперь еще и в инфракрасном диапазоне работают – плохо вам, что ли? – обиженно пробормотал себе под нос Вадька и торопливо спрятался за спину Лены Матвейчук.

– И… все видели? – дрогнувшим голосом спросила вдруг Тася. – И… Михал Артурыч тоже?

– Наверняка, – буркнул главный балетмейстер. – Впрочем, можешь попробовать ему вкрутить, что это вы репетировали сцену из нового балета – «Молотком по кумполу».

– А… а Ритка сама виновата! – вдруг взвизгнула Тася. – Я ведь хотела по-хорошему – ногу ей поломать! Она бы до Китая выздоровела! Или даже еще лучше – запереть ее на несколько дней! И все! И все! А она… – Тася яростно поглядела на Ритку, – вечно выкрутится! Даже от софита увернулась!

– Я не уворачивалась… – невольно начала Ритка. Голос Таси звучал с таким глубоким возмущением, что даже Ритка на миг почувствовала себя неловко – действительно, человек так старался, а она подвела по всем статьям!

– Задолбала совсем! – с ненавистью выдохнула Тася.

– Вот и еще один человек, которого ты, Ритка, задолбала, – философски сообщила костюмерша. – Причем настолько, что она тоже решила тебя… долбануть! – костюмерша кивнула на молоток в руке у Кисоньки.

– За что? – вдруг взвилась Ритка. – Не, не тупая, поняла, что молотком она мне врезать решила за то, что софитом промахнулась. А софитом-то за что? Чего она со мной делит-то?

– Ну, наверное, она тоже хотела первые партии танцевать, – рассудительно предположил Сева – другой причины он все равно не видел.

Ритка резко крутанулась на пятках – и поглядела на него с уничтожающим презрением.

– Эта корова? Она что, совсем дура? Нет, дура, конечно, но не полная же кретинка! Да ваш гусь лучше справится, чем она! – тыча пальцем в Евлампия Харлампиевича, выкрикнула Ритка.

– А ты ей об этом говорила? – ласково поинтересовалась Мурка.

– Нее-ет… – протянула Ритка. – А что она – сама не понимает?

– Жалко, что не говорила, – так же ласково покивала Мурка. – Тогда сразу бы все стало понятно. Хотя, если б ты мне что-то такое сказала, я б на тебя с молотком кидаться не стала, – благонравным тоном сказала она и уточнила: – Я б тобой все ступеньки от верхнего до нижнего этажа вытерла!

Ритка открыла было рот, чтобы в привычной манере объявить – она сама рыжей устроит… и закрыла. В Мурке чувствовалось этакое, нечто не оставлявшее сомнений – вытрет и отполирует, причем не только от верхнего до нижнего, но и обратно!

– Я, кстати, тоже хотела бы знать – почему она это все устроила? – вмешалась Кисонька. – Зачем ломать Ритке ногу, зачем похищать, убивать, наконец, зачем? То есть мы понимаем, что это как-то связано с сегодняшним спектаклем – только мы не понимаем, как! – крикнула она. – Преступник – вот… – Кисонька встряхнула Тасю за локоть. – А мотива никто и не знает… – И вдруг она осеклась.

Она видела лицо Зои Павловны – и поняла, что та знает! И Лена Матвейчук знает, и кудрявая Милочка, и пожилая костюмерша, и даже балетмейстер Александр Арнольдович догадывается, из-за чего Тася устроила охоту на Ритку!

– И не проси! – поймав Кисонькин вопросительный взгляд, решительно отрезала Зоя Павловна. – Не скажу! Я с детьми таких вопросов не обсуждаю!

– Что ж получается – все из-за Ритки? – Настя, до той поры молчавшая и только глядевшая на Тасю широко распахнутыми глазами, вдруг шагнула вперед – голос ее дрожал, а по лицу неудержимо катились быстрые злые слезы. – На подъемнике я провалилась – из-за Ритки? Похитить меня пытались, по всему театру какие-то бомжи гоняли – тоже из-за Ритки?

– Она еще и в претензии! Не надо было на мои главные партии лезть, – обычным своим наглым тоном отчеканила Ритка. – Я б тогда и с подъемника сама упала и с похищением бы… как-нибудь…

– Твои партии? Твои главные партии? – взвизгнула Настя. – Они не твои! Они мои! У меня их забрали только из-за той проклятой фотографии! Фотографию-то мою ты зачем на сайт вывесила? – Она вдруг метнулась к Тасе и обеими руками вцепилась в кружева на вороте ее испанского наряда. – Если ты за Риткой охотилась, я тебе чем помешала? – И она принялась изо всех сил трясти Тасю, точно рассчитывая вытрясти из нее ответ.

Кисонька попыталась ее удержать. Зажатый под мышкой молоток вывалился и бухнул об сцену. Точно очнувшаяся от этого грохота, Тася рванулась. Стиснутые в Настиных пальцах кружева затрещали.

– Костюм не рвите! – дружно заорали балетмейстер и костюмерша.

– Да отпусти ты ее! – подскакивая к Насте, закричала Катька. – Это не она фотографию на сайт выложила! Это Ритка!

И в воцарившейся на миг тишине неловко добавила:

– Закрутились, рассказать забыла – я видела, как Ритка в пресс-центр ходила! И со своего мобильника фотку перекинула! – Почему-то у Катьки вдруг появилось совершенно отчетливое чувство, что забыла и ладно, и дальше об этом тоже не следовало вспоминать.

Медленно, палец за пальцем, Настя разжала стиснутые руки – и даже аккуратно пригладила смятое кружево ладонями.

– Дура ты, Тася, извини, конечно, – ласково и как-то грустно сказала она. – Ну ладно, ты Ритку била… Так чего ж не добила?! – яростно заорала Настя.

И прежде, чем кто-то хоть пошевелиться успел, она крутанулась, подхватывая со сцены упавший молоток и… метнула его Ритке в голову.

Севке казалось, что молоток завис в воздухе. И что сам он двигается ме-е-едленно-ме-е-едленно, точно воздух стал густым киселем. Вот рука протянулась к Риткиному плечу – а молоток как раз перевернулся, нацеливаясь девчонке в лицо острым «клювом»… Вот его пальцы сомкнулись на жесткой ткани платья – а молоток уже у самого Риткиного лба… Вот Риткины глаза безумно расширились в предчувствии удара…

И тут время снова включили. Все вокруг наполнилось шумом, криками, скоростью… Сева отчаянно рванул девчонку за плечо. Ритку отдернуло прочь с траектории летящего молотка… и только железный край чиркнул над бровью. По лицу девчонки будто красным фломастером мазнули. Длинный алый штрих разошелся – и кровь хлынула, заливая лицо. Молча, без единого стона, Ритка упала Севе на руки.

– Ох! – вскрикнула Настя, отчаянно прижимая ладони к щекам. На лице у нее было написано только одно желание – немедленно, сейчас, отмотать жизнь назад. Всего на пару секунд до того, как молоток точно своей, а не ее волей вылетел из рук.

Потом она поймала на себе потрясенный взгляд Кисоньки, убрала ладони от лица, до почти слышимого скрипа в позвоночнике выпрямила спину, откинула голову – и оглядела всех гордо и вызывающе, презрительно щурясь в лучшем Риткином стиле.

– Да, – наклоняясь над подбитой Риткой, пробормотала костюмерша. – Не надо было мне ей хорошего перед спектаклем желать. Плохо вышло. – И вдруг лицо у нее стало страшным, а глаз нервно задергался. – Это что же? – вой смертельно раненной волчицы взвился к сводам сцены. – Она ж сегодня танцевать не сможет! – тряся Ритку, точно та была куклой, проорала костюмерша и шепотом закончила: – Значит… мне опять пачку на Настю перешивать!

Настя испуганно – и в то же время дерзко усмехнулась, а Зоя Павловна и балетмейстер потерянно переглянулись.