Прочитайте онлайн Поймать звезду | Глава 15 Па-де-де с маньяком

Читать книгу Поймать звезду
3716+1350
  • Автор:

Глава 15

Па-де-де с маньяком

– Да чтоб у тебя, деточка, все-все и всегда, особенно сегодня, было хорошо! – ненавидящим тоном, каким обычно желают подохнуть в муках, сказала костюмерша, стягивая у Ритки на талии топорщащуюся белую пачку.

– Вот спасибо – подбодрили, добрая вы наша! – едким, как уксус, голосом ответила Ритка.

Костюмерша хмыкнула – Ритка в ответ на такое искреннее пожелание добра перед спектаклем могла и матом послать. Похоже, девка до тошноты счастлива, что заполучила обратно свою партию.

– Что я тебе – чашка кофе, чтоб бодрить? Очень оно мне надо! – буркнула в ответ костюмерша, заворачивая у Ритки на груди края расшитого блестками корсажа и скалывая его булавками. – Стой спокойно, а не то я этот костюм в очередной раз так перешью, что ты в нем как в мешке смотреться будешь!

– Ничего! – рывком подтягивая корсаж на тощей груди, объявила Ритка. – Я и в мешке станцую!

– Ритка! – грозно рявкнула костюмерша. – Хочешь совет – действительно хороший, от человека, который в театре подольше, чем ты? – И тут же посоветовала, не дожидаясь Риткиного согласия: – Рот закрой. Ногами работай, а рот держи закрытым – и тогда цены тебе как балерине не будет, поняла? – И она яростно всадила булавку в ткань у Ритки на бедрах.

Булавка царапнула кожу, Ритка дернулась, но, против ожидания, промолчала.

Дверь костюмерной распахнулась, и внутрь заглянула улыбающаяся Лена Матвейчук.

– Смотришься… отвратительно! – внимательно оглядев Ритку, радостно объявила она, – Если также хорошо, в смысле отвратительно, станцуешь, все будет замечательно, в смысле ужасно… Короче, еще станешь примой вместо меня! – улыбнулась Лена, но следящие за Риткой настороженные глаза странно противоречили добродушной улыбке.

– А чего – думаешь, не смогу? – мрачно зыркнула на нее Ритка.

– Ритка! – прикрикнула на нее костюмерша, уже нарочно тыкая булавкой в бок.

– Ну тогда ни пуха… – хмыкнула Лена, оглядывая Ритку несколько высокомерно.

Дает понять, что с ней никому не равняться! Ритка аж губу прикусила, чтоб немедленно не нахамить. Ничего, поглядим через пару месяцев, когда Лена станет круглой и толстой, а Ритка заберет все ее партии и всех ее поклонников!

– К черту! – нервно буркнула она в ответ на пожелание.

– Надо же! – восхитилась костюмерша, вгоняя в пачку очередную булавку. – Ритка хоть кому-то доброе слово сказала!

– Я чего пришла… – сказала Лена, снуя по костюмерной и теребя то завязку от валяющихся на столике пуантов, то хватая и тут же бросая случайно подвернувшуюся под руку фотографию – словно вдруг сильно занервничала. – Тебя Зоя Павловна на сцену зовет! Вроде бы хочет с тобой по первому адажио пройтись!

– Перед спектаклем? – растерялась Ритка. – Там же сейчас декорации ставить будут! Да я и так справлюсь, честное слово!

– Ритка! – Из груди костюмерши уже привычно вырвался очередной грозный вопль. – Задолбала совсем! Сказано тебе идти, значит, иди! Я тебя честно предупреждаю, если ты опять с Зоей поссоришься и мне снова придется на Настю костюм переделывать – тебе лучше из нашего театра драпать со всех твоих длинных ног! Потому как я тебе такие костюмы шить стану, что ты… – Она на миг задумалась, сочиняя чего пострашнее, и выпалила: – Даже канделябр станцевать не сможешь!

– Да чего взъелись-то, иду я, уже иду! – пробормотала Ритка и принялась торопливо шнуровать пуанты.

Лена Матвейчук кивнула и тихо выскользнула за дверь. Остановилась в коридоре… и принялась торопливо набирать номер на мобильном. Если б кто сейчас увидел выражение ее лица, то, скорее всего, просто не узнал всегда приветливую и добродушную первую приму театра. Глаза Лены сузились, как у китайцев, к которым она уже никогда не поедет на гастроли, а зубы скалились, точно у хорька, так что взгляд невольно начинал искать пятна крови и перья растерзанной курицы. Но полутемный коридор у гримерок был пуст.

На другом конце театра, в крохотной буфетной у Зои Павловны, запиликал телефон, объявляя о пришедшей эсэмэске. Хореограф поглядела недовольно. День выдался безумный, а самое страшное – спектакль – еще только впереди. Имеет она право на чашку кофе? Но похоже, телефон считал, что не имеет – он дилинькнул снова. И снова, заглатывая одну эсэмэску за другой.

– Кому там не терпится? – тоном, гарантирующим нетерпеливым неприятности, пробормотала Зоя Павловна и наконец нажала кнопку. Появившийся на экране текст заставил ее приподнять брови и недоуменно пожать плечами.

– Ребята… – негромко окликнула она сидящих в кафе. – А где Милочка, не знаете?

– Помреж? – невесть зачем переспросил Кумарчик – точно у них в театре был другой помреж, кроме Милочки. – У себя в режиссерской, наверное…

– Наверное я и сама знаю. Мне нужно точно! – огрызнулась хореограф. – А Александр Арнольдович где? Только без «наверное»!

– А без «наверное» я не знаю, наверное, у себя! – растерялся Кумарчик.

– Наверное… – передразнила Зоя Павловна и, ворча, поднялась. – Сама не сделаю – никто не сделает, ну что за народ, даже кофе попить не дадут…

Выходя, она услышала, как у Кумарчика и Димки одновременно тенькнули мобилки…

Ритка торопливо бежала по коридорам к сцене. Чего Зое вздумалось перед самым спектаклем репетицию устраивать – для самоуспокоения, что ли? Целый день с Настькой, заразой, репетировала, теперь решила Ритку хоть чуток погонять? Чтоб в случае провала с чистой совестью свалить все на Ритку – дескать, я ее готовила, а она, кривая-безногая, станцевать не смогла? Ну почему вокруг сплошные сволочи? Разве она много просит в жизни? Чтоб просто все вокруг делалось так, как она хочет! Неужели сложно?

Кулисы были погружены в тишину – как всегда в тот краткий час перед спектаклем, когда репетирующие артисты со сцены уже убрались, а монтажеры и осветители еще не появились. Вокруг царила тьма, какая бывает только на театральной сцене, тьма, позволяющая снующим во мраке невидимым фигурам в мгновение ока менять декорации, пока потерянные во мраке зрители с любопытством прислушиваются к стремительным шорохам и ждут, когда вновь вспыхнет свет.

– Зоя Павловна! – голосом сладким, как мед, пропела Ритка. – Я пришла. Как вы велели…

Ну давайте уже по-быстрому пару антраша, пару грозных взоров, пару «Смотри у меня, Ритка!». Пока монтажеры не приперлись – а то уронят очередной софит на голову, и привет, никакой Одетты-Одиллии!

– Зоя Павловна? Вы тут? – позвала в темноту Ритка.

На сцене зашуршало. Туда идти, что ли? Прищурившись, Ритка вглядывалась во мрак. Не, окончательно сбрендила хореографичка – при выключенном свете по сцене шарится! Она давно это подозревала – еще со вчерашнего дня! Только чокнутая могла променять ее, Ритку, на снулую рыбу Настю!

Ритка пожала плечами и пошла на шорох.

– Вы бы хоть пушку осветительную включили, – ворчала она, нащупывая привычную, сто раз исхоженную дорогу к сцене. – Вот поломаю тут ногу, и пусть вам Настька перед английским агентом танцует! – пригрозила она.

– Хм? – отчетливо хмыкнули в темноте – словно там были совсем не против такого варианта. Гулкое эхо всколыхнуло воздух.

Ритка замерла на краю сцены. А она-то надеялась, что после фотографии на сайте с Настькой покончено!

– Раньше вы всегда были за меня, Зой-Пална! – обиженно надув губы, пробормотала девчонка.

Темнота звучно хихикнула.

– А я что – я ничего, Зой-Пална, я как вы скажете! – вспомнив предостережение костюмерши, заторопилась Ритка и пошла вперед, на голос. – Сказали – приходи репетировать, я и пришла, давайте репетировать… – Несмотря на все смирение, в интонациях Ритки отчетливо слышалось: «Сказали глупость – а я молчу!» – Так в темноте и начнем?

– Сюда иди! – едва слышно прошелестел во мраке тихий шепот.

Чего это Зоя Павловна шептать вздумала – опять на репетиции так наоралась, что голос сорвала? Ритка злорадно усмехнулась – хорошо, в темноте не видно! – и шагнула вперед.

– Сюда, сюда! – снова позвал шепот и, на миг потревожив темноту, мелькнула такая же черная тень.

Ритка сделала еще пару быстрых неуверенных шагов и замерла.

– Вперед! – настойчиво потребовал голос.

– Куда – там оркестровая яма! – злобно рявкнула в ответ Ритка. – Я в нее уже падала!

Окончательно сбрендила тетка!

– Сама напросилась! – И прямо перед Риткой, точно отделившись от самой темноты, сгустилось пятно.

Ритка инстинктивно шарахнулась в сторону. Странный холодный ветер прошелестел у виска, тьма досадливо выругалась…

– Настька, ты, что ли? – на всякий случай отскакивая подальше, неприязненно спросила Ритка. – А ну кончай!

– Прям сейчас! Кончу! Тебя! – яростно взвизгнула темнота – и перед глазами у Ритки блеснул молоток.

– Настька! – заорала Ритка, в последнюю секунду отдергивая голову – иначе острый «клюв» молотка угодил бы ей точно в лоб. – Ах, так! – И Ритка изо всей силы саданула кулаком перед собой.

Кулак ударил в пустоту. Ритка завертелась на месте, отлично сознавая, что в своей белой пачке просто светится, как вывешенная на ночь простыня. Темнота вокруг нее полнилась злорадным шорохом…

– На! На! На! – Молоток вынырнул из мрака, кажется, атакуя ее со всех сторон сразу – Ритка заметалась, различая только тусклое поблескивание стали и держащие рукоять белые пальцы. Дальше запястья руки не было – и вообще никакого тела! Только рука, молоток и голос!

– Получай! Получай! Получай! Ага!

Молоток скользнул по плечу, отзываясь тупой болью. Ритка глухо вскрикнула, лягнула ногой – и снова удар не встретил никакого сопротивления. Никого! Девчонка затравленно завертела головой:

– Ты… Ты где? – задушенным шепотом пролепетала она.

Мрак ответил ей загадочным молчанием. Ни звука. Ни шороха. Медленно, как локатор, девчонка поворачивала голову, стараясь уловить хоть какой-то звук… Поворот! Никого… Снова поворот… Никого… Ритка завертелась на месте, как гоняющийся за собственным хвостом пес.

Из темноты послышалось злорадное хихиканье.

Девчонка остановилась, тяжело дыша. Вот теперь ей стало страшно – невыносимо. Там, во мраке, таился кто-то, для кого она была мишенью, он ее видел, она его нет, он мог сделать с ней что угодно. Ритка почувствовала, как немеют ноги. Он был рядом, совсем близко…

Что-то легко коснулось ее шеи… Еще… И еще… Ледяная дрожь прошла у Ритки от затылка до позвоночника – как будто холодным пальцем провели. Он был не просто рядом… Он дышал у нее за спиной! Ритка стремительно обернулась.

Из царящей на сцене кромешной темноты на нее насмешливо глядели глаза. Одни только глаза, без тела!

Ритка истошно завизжала и… изо всех сил шарахнула по этим глазам кулаком.

Кулак мазнул по твердому, в темноте глухо стукнуло…

– Ах ты гадина! – рявкнул мрак, и молоток свистнул у девчонки над головой.

Не успела бы присесть – попал бы точно в висок!

Головой вперед, точно забодать кого собралась, Ритка ринулась в атаку. На мгновение почувствовала, что рядом кто-то есть, но ее уже с разгона пронесло мимо и, не останавливаясь, она прыгнула в кулису. Прочь со сцены, бежать, бежать!

Молоток выскочил ей навстречу, точно давно поджидал ее там!

– Смыться вздумала? – прошипел злорадный голос.

Острый железный «клюв», казалось, целился в глаз. Ритка отпрянула назад… Молоток не отставал, стремительно настигая жертву. Ритка кинулась бежать по сцене…

Точно в ответ поблизости затопотали другие шаги – много… Или это просто эхо?

– Помогите! – ни на что особо не надеясь, отчаянно выдохнула Ритка, – Помо…

– Не надо помогать, сама справлюсь! – издевательски откликнулась тьма, и Ритку больно хлестнуло по ногам.

Девчонка кубарем полетела на покрывающий сцену линолеум. На спину навалилась тяжесть, прижимая ее к полу. Ритка судорожно выгнулась, пытаясь сбросить нападающего, но крепкая рука уже схватила ее за волосы, страшным рывком оттягивая голову назад. Под волосами вспыхнула дикая боль, точно их выдирали с корнем, и сквозь завертевшиеся перед глазами цветные колеса девчонка успела увидеть сверкающие торжествующим блеском страшные глаза тьмы, белую-белую руку… Тускло блеснул во мраке падающий сверху молоток! В последний свой миг Ритка зажмурилась…

«Все-таки Настька станцует, не я…» – мелькнуло в голове – и это было обиднее всего.

А потом под веками из черного все вдруг стало красным…

Жесткая рука по-прежнему сжимала ее волосы, но больно не было… Совсем…

«Или я уже померла… Или наоборот… – подумала Ритка и осторожно приоткрыла глаза. – Если небесный свет не горит и ангелы с крылышками мимо не летят, значит, живая пока…»

Вокруг было неимоверно светло, и, заслоняя обзор, перед самым ее носом распростерлось крыло ангела. Белоснежное, пушистое, с роскошными маховыми перьями. Попахивает как мокрая подушка…

Интересно, а балет в раю есть? Опера точно есть и эти… инструментальные ансамбли… на арфах.

Рука на ее волосах медленно разжалась.

– Да что же здесь творится? – жалобно, но вместе грозно вопросил кто-то, наверное, Господь Бог. – Ритка!

Бог знает как ее зовут! Впрочем, Бог все знает…

– А это Риту на сцене убивают! – ответил смутно знакомый мальчишеский голос.

– В каком акте? – переспросили растерянно.

Мальчишка громко хихикнул:

– В жизни, Александр Арнольдович!

Рядом согласно гоготнул гусь.

Александр Арнольдович? Ритка извернулась… и поняла, что по-прежнему лежит на сцене, только теперь все вокруг залито нестерпимо ярким светом. Камеры, обычно передающее изображение со сцены и из-за кулис на экраны будки помрежа, сейчас все как одна были устремлены точно на нее.

«Когда-то я об этом мечтала! – подумала Ритка. – Ах да, минут пятнадцать назад…»

Ритка увидела, как из-за железной дверцы помрежевской будки воровато выскользнул незнакомый мальчишка и быстро смешался с толпой. И только тогда поняла, что вокруг стоят люди. В дверях зрительного зала, в проходах, у ступенек на сцену, на самой сцене, в кулисах… Стоят молча, переводя потрясенные взгляды с экранов своих мобилок на прижатую к полу Ритку – и того, кто по-прежнему сидел у нее на спине!

Ритка изогнулась еще больше… и чуть снова не заорала. У нее на спине сидело… существо! В длинном и широком черном платье с кружевами, высоких черных перчатках, оставляющих открытыми только пальцы… и с черным мешком на голове! В прорезях мешка сверкали яростные глаза, а в высоко поднятой руке существо сжимало молоток!

Но молоток не опускался, потому что в кулак существа отчаянно вцепился тот самый белобрысый мальчишка, что выдернул Ритку из-под падающего прожектора… а локоть был аккуратно зажат в красном клюве здоровенного белого гуся! Почему-то это красное пятно клюва на черном шелке перчатки приворожило взгляд Ритки даже больше тускло поблескивающего молотка.

– Это кто такая? – тыча в существо пальцем, грозно вопросила Зоя Павловна.

– А вы посмотрите! – звонко посоветовала мелкая девчонка с косичками-дредами.

Из толпы молча вышли еще две девчонки, постарше – одинаковые, как горошины из одного стручка, если, конечно, можно вообразить рыжие горошины. Аккуратно, но как-то очень жестко, так что сразу стало понятно – не вырвешься! – взяли существо за плечи.

– А вы говорили, что она не пострадает, – с упреком пробормотал спасший Ритку мальчишка. Как его… он ведь говорил… Сева, точно!

– Ну не пострадала же, – с принужденным смешком ответила одна из рыжих.

– Не тяни, Севка, давай смотри, кто там! – нетерпеливо, будто предстояло распаковать новогодний подарок, поторопила вторая.

– Ага, снимайте мешок! – поддакнула девчонка с дредами.

– А может, вы сначала снимите вот это – с меня? – жалобно позвала с пола Ритка.

Близняшки переглянулись и, смущенно похмыкивая, стащили существо с Ритки. Сева немедленно ухватил ее под руки и бережно поставил на ноги.

– Опять ты меня спас? – с претензией в голосе осведомилась Ритка.

Белобрысый явно обиделся:

– Не нравится – в следующий раз не буду!

– Вот и не надо! На фига мне такой экстрим! – агрессивно согласилась Ритка и тихо добавила: – Можно ведь и попроще – в кафе позвать…

Сева оглядел ее недоверчиво – словно думал, что его обманывают:

– После спектакля? – наконец подозрительно спросил он.

– Ну! – согласилась Ритка – чего переспрашивает, непонятно, что ли?

– Севочка, а тебе что, совсем не интересно, кто там под мешком? – влезла мелкая девчонка с дредами – и голос у нее почему-то дрожал, словно от лютой обиды, а глядела она на Ритку как… как Настя! Будто Ритка ей тыщу рублей копейками задолжала и не отдает!

– Интересно, – равнодушно согласился мальчишка, оторвал наконец взгляд от Ритки и перевел на существо в мешке. – Спорим, ты не права, Кисонька! Спорим, это все-таки Лена Матвейчук! – берясь за мешок, выпалил он.

– Что я? – раздался обиженный голос и, расталкивая толпу, в первый ряд пробилась Лена. – Как там могу быть я, когда я вот она? – для выразительности тыча в саму себя пальцем, вопросила она.

Сева растерянно поглядела на нее, потом на существо в черном – и с силой рванул мешок.

– Кстати, а на что мы спорили, Севочка? – с тихим торжеством поинтересовалась элегантная рыжая девчонка.