Прочитайте онлайн Поймать звезду | Глава 14 Молоток – оружие балерины

Читать книгу Поймать звезду
3716+1345
  • Автор:

Глава 14

Молоток – оружие балерины

Настя, со встрепанными волосами и совершенно безумным лицом, неслась по проходу зрительного зала. В руке девчонка сжимала… молоток! Небольшой, но вполне увесистый.

– Тварь! Гадина! Убью! – С истошным воплем девчонка ринулась к сцене… и вскинула молоток над головой сидящей на ступеньках Ритки.

Между ними метнулась белая тень, распростертыми крыльями прикрывая балерину от удара.

Мурка перемахнула оркестровую яму и… еще в прыжке перехватила Настю поперек талии. Обе свалились на ковровое покрытие. Брыкаясь и размахивая молотком, Настя забилась в Муркиной хватке.

– Пусти! Убью! Пусти, говорю, я хочу ее уби-ить!

– Вижу, что хочешь. Прям-таки жаждешь! – пробормотала Мурка, заламывая Насте свободную руку за спину и безуспешно охотясь за второй, вооруженной молотком. Ухватить никак не удавалось – маленькая балерина оказалась неожиданно сильной и верткой, Мурке все время приходилось пригибаться, спасаясь от беспорядочных ударов. Евлампий Харлампиевич суетился вокруг, норовя ущипнуть Настю клювом, но в мелькании рук и ног ему никак не удавалось прицелиться.

– Помоги же! – из дыры на краю сцены раздался Вадькин негодующий вопль – и грохот падающих ящиков. Уже выбравшаяся Кисонька выдернула Вадьку, а за ним и Севу.

– Это что ж такое получается? – разглядев завывающую Настю, с явной претензией в голосе воскликнул Вадька. – Не Ритка Настю, а Настя Ритку убить пытается?

– Еще как пытается, можно сказать, изо всех сил! – очень довольный подтвердил Сева – Настя как раз заехала Мурке локтем в солнечное сплетение и на четвереньках пыталась добраться до выпавшего из руки молотка. Евлампий Харлампиевич немедленно всей тушкой рухнул ей на голову. Настя завопила, Мурка поймала ее за ногу – и потащила обратно. Настины ногти царапали ковровое покрытие у самой ручки молотка.

Гулко бухая ботинками по линолеуму сцены, Сева протопал к расположенной на самом краю лесенке. На средней ступеньке восседала Ритка – опершись подбородком на ладонь, она с интересом разглядывала копошащихся у ее ног девчонок и гуся. На остреньком личике красовалось выражение полнейшего счастья. Как у ограбившей курятник лисы. Рядом на ступеньке валялся… точно такой, как у Насти, молоток, и стояла пара беленьких балетных тапочек с длинными шелковистыми лентами-завязками.

– А это тебе зачем? – едва не споткнувшись, пробормотал Сева.

Ритка нехотя отвернулась от разворачивающегося в проходе зрелища, но, завидев Севу, разулыбалась.

– Балетки отбивать! – взмахивая молотком в опасной близости от Севиного носа, пояснила она и добавила, снисходя к явной тупости далекого от балета человека: – В подошве пуантов есть слой клея, – она перевернула тапочки, показывая жесткую, но в то же время гибкую подошву. – Его надо молоточком ровнять, иначе на выходе из прыжка будешь бухать, как… – она старательно повысила голос, – как некоторые коровы по жизни бухают!

– Убью! – тут же взвыла Настя. Нога ее распрямилась, с силой въехав Мурке в живот. Рыжая согнулась пополам… А Настя подхватила упавший молоток и прыгнула к сопернице. Сева метнулся на помощь…

Ритка хладнокровно вскинула свой молоток навстречу, отбивая Настин удар. Отчетливый звон прокатился по всему залу…

– Да я тебя сама… по уши в сцену вколочу! – вскакивая, прошипела Ритка.

– Севка, держи свою! – хватая Настю в охапку, заорала Мурка.

Сева немедленно с готовностью последовал ее примеру, обхватив воинственно размахивающую молотком Ритку за талию.

Двери зрительного зала распахнулись – и на пороге возникла Катька.

– Ребята, я все выяснила, это действительно Рит… – и тут она увидела Севу, крепко прижимающего Ритку к себе – …ка, – мгновенно упавшим голосом закончила Катька.

Гусь восторженно заорал – и со всех крыльев рванулся к вновь обретенной хозяйке. Но Катька даже не погладила его. Она не отрываясь смотрела на вцепившегося в Риткину талию Севу.

– Что здесь опять происходит? – прогремел яростный голос, и в распахнутые двери зрительного зала вломилось сразу много народу – и уже переодевшаяся в обычные джинсы Лена Матвейчук, ее муж Дима в трико принца, Тася в длинном, с черными кружевами и разлетающейся юбкой платье, похожем на испанское, еще кто-то в пестрых костюмах. Впереди всех стояли Зоя Павловна и балетмейстер.

И вот тут молоток выскользнул из Риткиных пальцев – точно его там никогда и не было, – и девчонка с громким, на весь театр, испуганным визгом метнулась Севе за спину.

– Зоя Павловна, Настька пыталась меня убить! – тыча пальцем поверх Севиного плеча, обвиняюще заверещала она. Глаза ее широко распахнулись и налились ужасом, уголки рта трагически опустились, а щеки залило самой настоящей бледностью – точно ей в лицо мела сыпанули.

– И убью! И убью! – совсем потеряв голову, завопила Настя и сделала очередную попытку дотянуться до Ритки – молоток в ее вытянутой руке со свистом чертил воздух.

Упираясь ногами в пол Мурка с трудом оттащила ее назад.

– Настя – Ритку? – переводя взгляд с одной на другую, изумилась Лена Матвейчук. – Ритка Настю – да, а наоборот – быть такого не может!

– Но вот убивает же! – резонно возразила Тася.

– А может, они как в кино – телами поменялись? – высовывая любопытную физиономию из задних рядов, выкрикнул Кумарчик.

– Еще не хватало! – дружно возмутились и Ритка и Настя – Настя даже молотком на мгновение махать перестала.

– Кумаров, заткнись! – привычно рявкнула Зоя Павловна. – Могилева, прекрати!

– Не прекращу! – взвизгнула Настя, выдираясь у Мурки из рук с такой силой, что застежка с треском лопнула и перекосившаяся пачка повисла, как оборванное крыло.

– Я тебя сама сейчас прекращу, лебедиха драная! – не выдержав роли жертвы, завопила Ритка и, не обращая внимания на молоток, нацелилась ногтями Насте в лицо.

На помощь Севе кинулась Кисонька, вцепившаяся Ритке в плечи – и Тася, неожиданно бесстрашно ухватившая Ритку за запястья.

– Вот! Лебедиха! Лебедиха! Они меня тоже так называли! Которые похитить хотели! – выкрикнула Настя, и ее молоток просвистел у самого виска беспомощной от повисших на ней людей Ритки. На выручку Мурке подоспела Лена, и Зоя Павловна наконец выкрутила молоток из крепко стиснутого Настиного кулака.

– Ты с ума сошла, Могилева? – потрясая молотком не хуже самой Насти, выдохнула запыхавшаяся Зоя Павловна. – Кто тебя похитить хотел?

– А вот жалко, что не похитили! – раздался мужской голос – но звучал он обиженно, как у лишенного вожделенного тортика ребенка. Держа на вытянутой руке мобилку, сквозь пеструю толпу балетных протиснулся мужчина в дорогом деловом костюме.

– Михаил Артурович! – радостной птичкой пискнула Тася и, отпустив Ритку, повисла у него на плече. – Здесь такое было, такой ужас – я так испугалась! – и она трепетно заглянула ему в глаза.

– Леночка не пострадала? – тревожно оглядываясь по сторонам, немедленно вопросил Михаил Артурович.

– Не пострадала, – отпуская его рукав, сквозь зубы процедила Тася.

– Тут я – жива и здорова! – добродушно помахала ему Лена и тут же торопливо напомнила: – Но танцевать все равно не буду!

– А кто будет? – возопил страстный поклонник балета. – Что ж вы творите, Александр Арнольдович! – почему-то потрясая мобилкой, вскричал он.

– Я? – изумился балетмейстер и растерянно поглядел на Ритку с Настей – кажется, решив, что именно его обвиняют в драке.

– Мне друзья звонят – говорят, на какого урода ты нас пригласил! – гневно выступил Михаил Артурович.

При этих словах Настя взвыла, точно попавшая в капкан волчица, и почему-то опять попыталась добраться до Ритки.

– Какого урода? – растерянно пробормотала Зоя Павловна.

– Вот этого! – вскинулся Михаил Артурович, нажимая кнопку на своем мобильном – и все мобильники с подключенным блутусом дружно запищали, принимая сообщение.

Не выдержав, Сева запустил руку в карман…

Настя вдруг перестала брыкаться – и обвисла у Мурки на руках. По щекам у нее покатились шустрые, как дождь, слезы.

Сева вытащил мобильник – и уставился на фотографию на экране.

Там красовалась… тумбочка в пачке. Приплюснутая, со вдавленной в плечи головой, она торчала на одной ножке – короткой и кривой, как у старинной кровати. Сева невольно хмыкнул – очень уж комично «тумбочка» выглядела.

Потом хихикнул кто-то из балетных. И еще один. И еще. Толпа хохотала. Глядя на экран, заглядывая в мобилки друг другу, люди заходились смехом, похрюкивая и обессиленно мотая головами.

– Здорово, правда? – заглядывая Севе через плечо, мило улыбнулась Ритка.

Настя захлебнулась слезами.

– Настя, ты чего? – встряхивая ее, как пойманного щенка, удивилась Мурка. – Ты… ты… – повторила она, всматриваясь в фотографию на экране Лениной мобилки. – Это… ты? – наконец медленно повторила она, переводя взгляд с экрана на зареванную Настю.

Вадька сунулся в карман – и вспомнил, что мобилки больше нет.

– Кисонька, где твоя мобилка? – пихая ту в бок, требовательно спросил он.

Кисонька вздрогнула, точно спала, а он ее разбудил:

– А? Что? – Она провела рукой по лбу, будто смахивая налипшую паутину. – Мобилка… Да-да… – Взгляд у нее был по-прежнему остановившийся, точно она не могла оторвать глаз от чего-то, видимого только ей одной.

– Вот именно! – тем временем энергично вскричал Михаил Артурович. – Как можно так оскорблять ценителей? Публику? Искусство?

– Что за ерунда? – мельком заглядывая в экран, фыркнула Зоя Павловна. – А еще называете себя ценителем балета, Михал Артурыч! Да хоть саму Анну Павлову сфотографируй вот так на приземлении, вышел бы уродец уродцем! Возьмите любую другую Настину фотографию…

– Да? – пронзительно, по-бабьи взвизгнул Михаил Артурович. – Что ж вы не взяли другую? Эта, между прочим, вывешена на официальном сайте театра! Вашим же собственным пресс-центром! Я так понимаю, это лучшее, что там было! И вот такое… – он презрительно поглядел на поникшую Настю, – вы ставите после… Леночки! – Имя примы прозвучало как молитва.

– Настя хорошая девочка, вы чего… – немедленно запротестовала Матвейчук.

– А я совершенно согласна с Михаилом Артуровичем! – неожиданно прозвучал холодный – просто ледяной, как воздух над сценой, голос, и царственным шагом юной принцессы Кисонька вышла вперед.

– Должно же руководство театра хоть немного прислушиваться к мнению зрителей… – Кисонька кивнула Михаилу Артуровичу, от чего тот немедленно приосанился. – К мнению спонсоров, наконец!

– Это кто такая? – наклоняясь к уху Зои Павловны, торопливо прошептал Александр Арнольдович.

– Дочка той спонсерихи, которая у директора сидит, – прошептала в ответ та. – С утра тут околачивается.

– Как? – патетически вскидывая руку, тем временем вещала Кисонька. – Мы приходим в театр, чтобы приобщиться к высокому… к вечному искусству – и кого же нам предлагают смотреть в главной партии в бессмертном произведении Петра Ильича Чайковского? – Она с горестным трагизмом поглядела на Настю и безжалостно отчеканила: – Хулиганку! С молотком… – Она повелительно пошевелила пальцами, и стоявшая рядом с Зоей Павловной Катька торопливо забрала у той Настин молоток. Зоя Павловна, точно загипнотизированная, покорно разжала пальцы. – С молотком… – потрясая уликой, повторила Кисонька, – совершившая нападения на милую, беззащитную девочку! – Кисонькин указующий перст переместился на Ритку – та немедленно опустила глазки и принялась ковырять ногой сцену, изображая милую девочку.

– А если бы убила? – уже другим, деловым тоном поинтересовалась Кисонька. – Разборки с милицией вместо спектакля…

Михаил Артурович сдавленно хмыкнул и невольно оглянулся по сторонам, точно хотел убраться подальше.

– Тень на весь трудовой коллектив! – снова распалилась Кисонька. – Милиция в театре с утра до вечера, всех, все-ех проверять бы начали – кто был, кто не был, кто куда ехать собирается…

Кровь сперва бросилась, а потом разом отхлынула от лица Лены Матвейчук… и неожиданно сильно занервничали Дима и Зоя Павловна.

– Тут, между прочим, на рукоятке Настины отпечатки остались, – держась двумя пальцами за металлическое навершие, с чисто научной любознательностью сообщила Кисонька и рассеянно положила молоток на край сцены. – К тому же ваша Могилева страдает манией преследования, – выпрямляясь, добавила она. – Да-да, все слышали, как она кричала, что ее сегодня похитить пытались…

Тася сдавленно охнула, закрывая лицо руками – только широко распахнутые от испуга глаза смотрели поверх ладоней.

– Кисонька… – жалко пробормотала Настя, но та на нее даже не глянула.

– Так неужели же администрация позволит, чтоб подобная особа танцевала в нашем замечательном балете? Перед нашей замечательной публикой? В произведении нашего, не побоюсь этого слова, великого композитора? – И Кисонька застыла, с немым укором глядя на балетмейстера и Зою Павловну.

– Да! – тонким фальцетом тявкнул Михаил Артурович. На лицах балетных бродили издевательские усмешки. Но Кисонька, казалось, ничего не замечала – стояла, гордо выпрямив спину, и, кажется, еще вслушивалась в отзвуки своей величественной речи под сводами сцены.

Александр Арнольдович иронически выгнул бровь и поглядел на Зою Павловну.

Та едва заметно повела плечом. Он вопросительно склонил голову – казалось, они ведут безмолвный, только им понятный разговор. Застывшая рядом Катька услышала, как балетмейстер наконец быстро пробормотал:

– Новый агент сегодня на спектакле – гастроли в Англии. Не имеем права налажать.

– На мой взгляд – рано, – почему-то косясь на Ритку, прошептала в ответ Зоя Павловна. – Как бы потом не пожалеть. Впрочем, делай как знаешь…

Александр Арнольдович повернулся на пятках, обращаясь к труппе.

– Согласен! – громко объявил он. – За нарушение трудовой дисциплины Анастасия Могилева отстраняется от исполнения главной партии в сегодняшнем спектакле.

Настя сдавленно вскрикнула.

– Ну что поделаешь, – балетмейстер недовольно поглядел на Ритку. – Ну, ты станцуешь…

Ритка торжествующе захохотала.

Но громче всех вопила выбирающаяся из толпы костюмерша:

– Да что ж это такое! Сперва Ленины костюмы переделывай на Ритку, потом Риткины – на Настю, теперь опять по новой? Да они ж рассыплются скоро! Я же не могу… Сделайте вы им каждой по костюму, а не терзайте эти несчастные старые тряпки и меня с ними заодно…

– Вы совершенно правы, – нежно беря ее под руку, заворковал балетмейстер. – Мы так и сделаем, но сегодня-то, сегодня – только на вас вся надежда…

– Что вы замерли? – прошипела со сцены Кисонька, делая торопливые знаки оставшимся в зале Катьке и Мурке. – А ну быстро идите сюда!

Катька подхватила на руки жмущегося к ней Евлампия Харлампиевича – и сыщики «Белого гуся» растворились в темноте за кулисами.

– Ты чего устроила? – как только клубящаяся вокруг сцены толпа осталась позади, накинулся Вадька на Кисоньку.

– Катька, первым делом мы должны перед тобой извиниться! – разлетелась к Катьке Мурка.

– Нет, первым делом – я следила за Риткой… – отмахнулась Катька.

– Да знаем мы уже, знаем, что это вовсе не Настю все время пытались убить, а Ритку! – влез Сева. Катька явно обалдела. Но переспросить не успела.

– Сделайте одолжение, заткнитесь все, пожалуйста! – страшным голосом скомандовала Кисонька. И когда остальные сыщики замолчали, будто им рты скотчем заклеили, неуверенно продолжила: – Кажется… Кажется, я поняла, кто наш преступник… Все сходится. Вчера в театре ее не было, то есть, что Ритку Настей заменили, она знать не могла… Мужчина, ради которого она что угодно сделает… И главное – ногти! Ногти! – растопыривая собственные пальцы, повторила Кисонька.

– Один обломанный? – деловито поинтересовался Сева.

– Нет! – выкрикнула Кисонька и тут же понизила голос до испуганного шепота. – Но у нее все ногти очень коротко подстрижены и совсем без маникюра – еще даже жидкостью для снятия лака попахивает! – многозначительно закончила она.

На Катькином лице появилось недоумение – и вдруг она испуганно охнула. Мурка минуту подумала, чертыхнулась и энергично кивнула. Похоже, девчонки уже все сообразили.

– Может, и с нами поделитесь, в чем секрет? – неприятным голосом сказал Вадька.

– Нет никакого секрета! – раздраженная мужской тупостью, отмахнулась Кисонька. – Если приличная женщина ломает ноготь, она не ходит с девятью длинными и одним обломанным, она просто подрезает все! Но, конечно, сперва снимает лак.

– Ничего себе приличная – то на подъемнике аварию устроила, то похищение организовала! – возмутился Сева.

– А это к приличиям никакого отношения не имеет, – отрезала Кисонька. И тут же почти с отчаянием добавила: – Но я все равно не понимаю, какой у нее мотив! Ну чем ей Ритка мешает – они же как бы не пересекаются? – Она растерянно поглядела на остальных сыщиков.

– Есть только один способ выяснить, – энергично объявила Мурка. – Спросим, когда она Ритку мочить придет! Ты ведь для этого… хм… концерт на сцене закатила? – усмехнулась она, глядя на сестру.

– Легко сказать – спросим! – явно нервничая, пробормотала Кисонька. – Ритку-то я подставила – а как за убийцей следить, не подумала… Еще и правда прибьет…

С неприятным чувством в груди Катька заметила, что Сева заметно встревожился.

– Нашла проблему! – на этот раз фыркнул Вадька. – А я вам на что?