Прочитайте онлайн Повесть об укротителе | НОВАЯ РАБОТА

Читать книгу Повесть об укротителе
3416+1673
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

НОВАЯ РАБОТА

На другой день в пригородный совхоз красноармейцы привезли на автомашинах несколько десятков разных собак: больших и маленьких, лохматых и гладких, чистых и грязных, породистых и дворняжек без роду и племени.

Прежде всего пришлось отобрать для дела собак здоровых, рослых и молодых, а маленьких, старых и слабых выбраковать.

В шорной мастерской совхоза сделали для них поводки, ошейники, шлейки, вьюки и разные ремешки с пряжками.

В столярной мастерской плотники смастерили большущий танк и покрасили его в темно-зеленый цвет. Издали — ну прямо настоящий танк! И башня у него с пушкой и даже гусеницы из жести. Только мотора не было.

Местом для занятий избрали сад — хорошая маскировка с воздуха, и выкопали здесь настоящие окопы.

Работа по подготовке собак — истребителей танков шла целый день непрерывно. Николай Павлович и Иван Данилович трудились посменно: до обеда один работал в совхозе, другой — в балагане, а после обеда менялись местами.

Сначала приучали собак есть под танком. Все они смело залезали под деревянный танк и спокойно поедали мясо. Потом на длинном тросе трактором потянули макет танка и, бросая под него куски мяса, кричали: «Вперед! Взять!» Смелые собаки бросались под движущийся танк, а трусливые не шли.

— Брак, — оказал помогавший дрессировщикам сапер Ваганов, который уже побывал в бою и был ранен, — фанерного испугались, а настоящего тем более…

Пришлось трусливых собак изгнать, а смелых тренировать дальше. Однако фанерный танк хоть и движется, но он тихий и безопасный — не гремит, не лязгает гусеницами и не стреляет. Но ведь таких безобидных танков на передовой нет.

И вот прибыл в совхоз настоящий танк, Т-34. Это был средний приземистый танк с пушкой, быстрый и поворотливый на ходу. Командир танка старший сержант Иосиф Прончик весело сказал:

— А ну, пустите на меня ваших собак. Посмотрю я, какие они храбрецы.

Несколько собак, как только увидели идущее, на них грохочущее чудовище, задрожали, вырвались из рук и что есть духу пустились в кусты малинника.

— Вот так «герои»! Здорово драпают! — смеялся танкист, стоявший в открытом люке танка, — Расстреливать надо таких трусов!..

— Да, — сказал сапер Ваганов, — такие в бою только панику будут наводить.

Из двухсот собак, с которыми начали работу, осталось к концу курса обучения лишь сорок пять, но зато эти уже были надежные. На собак надевали специальные вьюки с боевым зарядом на спине и садились с ними в окоп. Боевой танк не только страшно грохотал, но еще и оглушительно стрелял из пушки холостыми снарядами. Но собаки ничего не боялись. Услышав команду «Вперед! Взять!», они смело ныряли под брюхо танка, хватали на ходу кусок мяса и невредимыми выныривали позади танка.

Приехал в совхоз пожилой полковник саперной службы Гуров, посмотрел «работу» собак-истребителей и сказал, обращаясь к Ладильщикову:

— Хорошо. Спасибо, товарищи. Пожалуй, можно теперь и на передовую,

— Надо бы еще получше закрепить у них рефлексы, — сказал Николай Павлович, — усложнить бы им боевую обстановку…

Полковник Гуров нахмурился:

— Время не ждет, А кто же с ними поедет на передовую?

— Собаководы-саперы, товарищ полковник. Они подготовлены хорошо.

— Да, я понимаю, но кто будет над ними старшим?

— Я сам бы поехал, товарищ полковник…

— Нет, вы нам здесь нужны. Мы продолжим эту работу.

К полковнику подошел Иван Петухов и откозырял по-военному:

— Разрешите, товарищ полковник» мне поехать на фронт.

— Да, товарищ полковник, — добавил Ладильщиков, — это было бы надежно, но мой ассистент пока на «брони».

Полковник Гуров пристально взглянул на рослого Петухова и сказал:

— Хорошо. Мы свяжемся с военкоматом и вопрос с вашей «бронью», я думаю, разрешим… Вам, товарищ Петухов, надо будет проверить собак в бою и все учесть. Дело это новое. А вас, Николай Павлович, командующий просил зайти к нему сегодня вечером.

К командующему? Зачем? Неужели по поводу собак? Или еще что-нибудь хотят предложить? На свою работу по дрессировке собак он смотрел как на обычную, черновую работу, не придавая ей особого значения. Тем более, что дело это совсем новое, и неизвестно еще, как оправдается в бою.

Из штаба Ладильщиков вернулся на квартиру ночью. Маша уже лежала в постели, но не спала — с волнением ожидала мужа.

— Ну? — опросила она тревожно, как только он вошел в комнату.

Неторопливо разуваясь, Николай Павлович ответил:

— Не мне бы надо идти к командующему, а тебе, Маша.

— Почему?

— Так уж…

— Да не тяни. Говори.

Николай Павлович присел на краешек кровати.

— Дай я тебя, Маша, поцелую.

— В честь чего это целоваться? Да говори же скорей!

— Маша, командующий тебя благодарит, — За что? Ты смеешься?

— Я серьезно, Маша. За то, что ты поймала шпиона. — Это того?

— Да, того самого. У меня с ним была очная ставка. Это — Пауль Финк.

— Ага, Коля, я оказалась права, а ты сомневался. Что же они так долго молчали?

— Не они молчали, а шпион молчал. Крепкий на язык оказался.

— Ну, а еще что ты о нем узнал?

— Его забросили к нам с беженцами… А чистильщик сапог оказался НП.

— Что такое НП, Коля?

— Наблюдательный пункт. У него фотоснимки нашли. Мария Петровна вскочила с постели.

— Интересно! Я первый раз в жизни живых шпионов видела.

— Не видела, Маша, а сумела увидеть.

— Ну, а ты как? Что тебе сказал командующий насчет собак?

— Объявил благодарность.

— Ну, а ты что ему сказал?

— Я ответил ему, Маша, как солдат: «Служу Советскому Союзу».

На другой день ранним утром провожали на фронт Ивана Даниловича.

— Береги себя, Ваня, — дрожащим голосом проговорила Вера, обнимая мужа, — и пиши нам почаще…

Прижимая к груди сына, Иван Данилович сказал: — Николай Павлович, Руслана не оставляйте, если со мной что случится…

Николай Павлович взял помощника за плечи и, глядя ему в глаза, сказал тихо, вдумчиво:

— Ванюша, помнишь, что я говорил перед тем, как тебе надо было первый раз войти в клетку к зверю? Каждый солдат знает, что в сражении потребуется его жизнь, но когда он встретится лицом к лицу с врагом, то должен храбро выполнить свой долг, не думая об опасности.

Николаю Павловичу казалось, что он провожает на фронт родного сына. Так близок и дорог был ему Ваня. Они по-мужски крепко обнялись, поцеловались, и Николай Павлович отвернулся. Он не хотел, чтобы Ваня видел его слезы.