Прочитайте онлайн Повесть об укротителе | ФАТИМА

Читать книгу Повесть об укротителе
3416+1564
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ФАТИМА

Маленькую львицу назвали Фатимой. По внешнему виду она пока ничем не отличалась от львенка. В детстве все львята одинаковы.

Малышку оторвали от материнской груди, и первое время Фатима сильно тосковала: мяукала и бродила по комнатам в поисках своей матери. Но потом успокоилась: Мария Петровна досыта поила её молоком из резиновой соски, надетой на горлышко бутылочки. От удовольствия львица пожимала коготками руку кормилицы и щурила зеленоватые глаза. А когда спала, то и во сне причмокивала губами.

Мария Петровна ласкала Фатиму, гладила, приговаривала напевно:

— Крошечка моя, сиротинка.

Поместили Фатиму в спальне вместе с кошкой Муськой. Вдвоем веселее — есть с кем играть.

Маленькая львица оказалась очень подвижной игруньей. Вначале в играх она была неповоротливой и неуклюжей, но потом, когда стала подрастать, показала и ловкость, и быстроту, и силу. Муська сначала играла с Фатимой охотно, но потом, испытав на себе сильные удары её лап, стала избегать этих игр. Кошка попала в положение мышки: львёнку — игрушки, а кошке — слёзки.

Фатима, как собака, бегала за Марией Петровной всюду, по дому и по двору, и ласкалась: то трётся по-кошачьи около ног, а то упадёт на спину и мягко хватает лапками ноги хозяйки.

Спала Фатима на кровати, в ногах у Марии Петровны. Жилось львице очень хорошо, но было одно неприятное расхождение у Фатимы с людьми-хозяевами: днём они работали, а ночью спали; львице же, наоборот, днём хотелось спать, а ночью играть. Такова природа львов. Они — ночные хищники. Днём Фатима и чувствовала себя вялой, менее уверенной, несмелой, а как наступал вечер, она преображалась: в желтоватых глазах её загорались огоньки, она становилась оживлённой и смелой. Марии Петровне уже надо ложиться спать, она начинает стелить кровать, а Фатима лезет к ней со своими играми, хватает за ноги, царапает одеяло. Мария Петровна сердито гонит её от себя:

— Пошла прочь, Фатима!

Но разыгравшаяся львица не уходила.

— Ты ее приструнь хорошенько, — советовала Клавдия Никандровна, — а то она совсем разбалуется и не будет потом слушаться. Учи ребенка тогда, когда он поперек лавки укладывается.

В самом деле, Фатима становилась непослушной. Николай Павлович, уезжая на гастроли, предупреждал жену, что к Фатиме надо относиться по-доброму и в то же время требовательно. Иногда Мария Петровна применяла кнутик. Львица пугалась и злилась. Она убегала в другую комнату и, пошатавшись там, возвращалась в спальню и укладывалась спать в ногах хозяйки. Мария Петровна гладила ее и тихо говорила:

— Спать, Фатима, спать.

От ласки сразу проходил и страх и гнев. Но если бы львица могла подумать, она, наверное, размышляла бы примерно так: «Странные всё-таки люди! То наказывают, то ласкают, и спят тогда, когда совсем не хочется спать».

Когда Мария Петровна надолго уходила из дому, Фатима скучала, искала ее по комнатам и во дворе. Но вот появлялась её хозяйка. Фатима прыжками бежала ей навстречу и, присев, по-кошачьи вспрыгивала на плечи, Мария Петровна носила её на себе несколько минут, ласково говоря:

— У-у, шаловливая девчонка, озорница.

Подрастая и чувствуя свою силу, Фатима дразнила и пугала кошек и собак. В доме и во дворе она чувствовала себя королевой.

У Ладильщиковых был чёрно-пёстрый бульдог Пипо, на низких ногах, широкогрудый и мускулистый. К хозяевам своим был привязан, но ласкался редко и вел себя с достоинством, как и подобает сильной породистой собаке. Но с Фатимой он играл охотно. И Фатима с ним. Уцепив собаку за спину зубами, львица носила её по двору, как котёнка, или сваливала на землю и катала лапами. Пипо рычал, слегка хватал Фатиму зубами, но никогда не пользовался «мёртвой хваткой», свойственной бульдогам.

Иногда Пипо вспрыгивал на спину Фатимы и, уцепившись зубами за загривок, катался на ней верхом.

«Пожалуй, это можно будет использовать потом как трюк…» — подумал Николай Павлович.

Исполнилось Фатиме полгода, и стала она ростом почти с овчарку. Лапы у нее сделались толстые, сильные, а леопардовый узор на теле чуть потускнел. Вначале, когда Фатиму принесли от Шредера, она мяукала, теперь же её голос стал гуще, полнее и напоминал львиное рычание.

Мария Петровна кормила Фатиму всем, что они ели сами: хлебом и супом, вареным мясом, картошкой и молоком. Фатима, сидя на стуле за общим столом, ела из своей тарелки, ничем не нарушая установленного порядка и тишины. Однажды Мария Петровна выпустила Фатиму во двор погулять, а сама занялась в доме по хозяйству, посматривая иногда на львицу в открытое окно. В это время к ним во двор вошел профессор Левкович и направился в дом. Неожиданно на его пути появилась львица. Левкович на миг замер и, не зная, как себя вести, снял почему-то шляпу с головы и, поклонившись, тихо проговорил: «Здравствуйте».

Онлайн библиотека litra.info

Львица с любопытством рассматривала человека в белом костюме, и жёлтые глаза её от солнца золотисто блестели. Профессор знал, что бежать от зверя опасно. Неизвестно, сколько бы продолжалось это взаимное рассматривание человека и львицы, если бы вдруг не появился пудель Ральф. Воинственно задрав хвост и потряхивая гривой, он побежал к львице, чтобы защитить хозяина от рыжей длинной собаки. Но, ткнувшись носом в морду львицы и, получив увесистый удар лапой, пудель поджал хвост и, заскулив, пустился наутёк к забору. Львица прыгнула за ним, но, дотронувшись усами до досок, почувствовала, что ей не пролезть в ту дыру, куда только что скрылся чёрный пес, мелькнув кисточкой хвоста. Василий Александрович торопливо вошёл в дом и, вытирая пот со лба, проговорил:

— Ух, как у вас жарко, Мария Петровна,

— Не жарче, чем у вас, Василий Александрович, Солнце всех одинаково греет.

— Да, да, правильно. Я не то хотел сказать, Мария Петровна. Я хотел спросить — вы даете своей Фатиме сырое мясо?

— Нет, пока не даем.

— Это хорошо. Да, нет, впрочем, надо ей давать сырое мясо. Без него она не будет как следует расти.

— Понимаете, Василий Александрович, боюсь я это делать. Проснется у нее инстинкт хищника. Опасно.

— Как хотите, Мария Петровна, но я бы давал сырого мяса. Имейте в виду, запретный плод очень сладок.

Однажды Мария Петровна купила большой кусок телятины и, положив его в кухне на стол, вышла во двор. А в квартире в это время спала Фатима.

Вернувшись со двора, Мария Петровна удивленно оглянулась вокруг: куда делась телятина?

— Мама! — крикнула она в форточку (Клавдия Никандровна что-то делала во дворе), — Ты не убирала телятину?

— Не-ет!

— А куда же она делась?

— Не зна-аю!

— Вот странно. Уж не кошка ли стащила? Осмотрев кухню, Мария Петровна пошла в столовую, заглянула под стол, под буфет. Пол чистый, никаких следов мяса не заметно. Вошла в спальню. Услышала чавканье. Из-под кровати торчал кончик львиного хвоста с кисточкой.

— Фатима, иди сюда!

Львица подвинулась ещё глубже под кровать, и кисточка хвоста скрылась, Мария Петровна заглянула под кровать. Фатима, чавкая и урча, жадно пожирала телятину.

— Ах ты, блудливая кошка!.. — закричала Мария Петровна. — Вот я тебе сейчас дам!

Она выгнала Фатиму из-под кровати, отхлестала ее бичом и, сердито крича, прогнала во двор.

— Вон отсюда, воровка! Вон! Чтобы и глаза мои тебя не видели!

Фатима забилась в кусты и не выходила оттуда до тех пор, пока ее не поманила Клавдия Никандровна обедать. Но за общий стол её не посадили. Фатима понюхала суп и отошла. После сырой телятины суп показался ей невкусным.

У Ладильщиковых было четыре обезьяны-резуса — Мица, Ивашка, Максимка и Жанка, маленькие, как мартышки, но крепкого приземистого сложения, вертлявые, нервные и прокудливые. Мария Петровна готовила их к выступлению. Она закладывала в книгу меж листов изюм и учила обезьяну «читать». Мица в поисках изюма перевертывала листы и, довольная, мычала, как будто читала. Ивашка делал кульбиты, то есть переворачивался через голову, а Максимка ходил по канату. Только противная Жанка ничего не хотела делать и была особенно злой, вспыльчивой и любопытной. Она очень любила блестящие предметы и, вырвавшись из клетки, хватала туалетное зеркало, ложки, пуговицы и вертела их, облизывала. Часто бросалась на кошку и на собаку — царапалась, кусалась и пронзительно пищала. Иногда она кидалась и на Фатиму. Ударом лапы львица отбрасывала её от себя, а Жанка, перевернувшись, снова лезла. Приходилось её держать в клетке, но и из клетки она умудрялась вылезать, открывая пальцами задвижку.

Как-то вскоре после случая с телятиной произошло новое, более печальное событие. В квартире никого не было. В углу на коврике дремала Фатима. Жанка открыла клетку и бросилась на спящую львицу…

Когда Мария Петровна вошла в комнату, она увидела Фатиму под столом. Морда и лапы у неё были в крови…

Мария Петровна вывела Фатиму в сарай и посадила в клетку. Очутившись в тюрьме, Фатима зарычала, бросилась на решетку и вцепилась когтями в железные прутья. Дня три тосковала и неистовствовала Фатима, просясь на волю, но Мария Петровна была неумолима. «Теперь Фатиму нельзя выпускать на волю. Опасно. Она попробовала крови», — думала Мария Петровна,

Фатима озлобилась и затосковала, даже перестала есть. Посадили к ней в клетку Пипо, и львица успокоилась,