Прочитайте онлайн Потоп | Глава пятая ВОПРОС ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ

Читать книгу Потоп
3116+1439
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава пятая

ВОПРОС ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ

До ночных приключений оставались еще часы, а в Государственной Думе продолжалось настоящее сражение.

Ну не совсем настоящее: известны случаи, когда и волосья дерут, и морду бьют, — до этого не дошло. Вопрос касался выделения пусть солидной, но все же лишь суммы денег и не касался ни идеологии, ни покушений на Конституцию.

Касьян Михайлович Боровиков уже не в первый раз оказался героем дня.

Его много раз показывали по телевидению, его интервью перепечатывала пресса всех расцветок и направлений. Его интимная жизнь обсуждалась активнее, чем чья-либо еще, а он ни от чего не отнекивался и только посмеивался.

А вопрошавший, как правило, цепенел под взглядом Коротаева, который неизменно находился у Боровикова за плечом — но только не сегодня.

Стоя на трибуне, Касьян Михайлович колотил по ней кулаком, мечтая и тоскуя о хрущевском ботинке.

Впрочем, этих никаким ботинком не проймешь. Эти понимают только сталинскую винтовку, из которой вождь и отец целился в оборзевший съезд, голосовавший за товарища Кирова.

— Вторая Якутия! — в сотый раз захлебывался Боровиков.

— Нам и одной хватает! — выкрикнул кто-то неполиткорректный. — Может, подскажете, как с ней быть?

— ЮАР! Мыс Доброй Надежды! Мы так и назовем это место — ну, чуть изменим… Мыс Будущего!..

— Там нет никакого мыса, Касьян Михайлович, — устало сказал председатель. — У вас все? Вы привели все доводы по вашему проекту?

— У меня все, — озлобленно огрызнулся Боровиков и пошел с трибуны к своему месту, прихватив папку.

— Тогда, — продолжил председатель, — я предлагаю дать слово экспертам. Проголосуем вручную, хорошо? Время позднее…

Но тут же разгорелся новый спор о легитимности ручного голосования.

Пришлось включать табло и считать голоса технически.

Экологов в Думе не жаловали, время и впрямь уже зашкаливало сверх всяких приличий, но у проекта было много противников — в частности, представители алмазной Республики Саха и прочие, в значительной мере коррумпированные деятели, не желавшие открывать нового месторождения.

И желавшие ему зла.

Поэтому экологов все-таки выпустили на сцену при небольшом перевесе голосов в их пользу.

Кроме того, была и еще одна тонкость.

Касьян Михайлович Боровиков входил во фракцию-партию, которая всегда занимала сторону сильного, а в старые времена, когда сильных не было, творила черт-те что и хулиганила. Сам Боровиков всегда вел себя пристойно и полагал, что лидер партии говорит дельные вещи для простых людей.

Его любили однопартийцы. С ним за руку здоровались все — коммунисты, демократы, и даже Холерия Двонародская не отказывала ему — одному персонально — в порядочности.

И сейчас, поскольку фракция, где числился Боровиков, уже давно высказалась «за» и одобряла грядущее бурение устами своих подпевал, оживленность дебатов была несколько наигранной.

И председатель почувствовал, что балаган переходит границы. Придется послушать и противную сторону.

Слава Богу, давно прекратились эти бесконечные прямые телетрансляции. Стыд и позор. Но вот сегодня, как назло, они приперлись…

Экологом была дама, что вызвало вздох изнеможения и одновременно — облегчения.

Дела не скажет, а эмоций будет шквал.

Так и случилось.

— Красивейшая местность! Животные, которые исчезли уже не только из природы, но даже из Красной книги!..

— Воруют, — по-карамзински брякнул кто-то с места.

— Дивный ландшафт!.. Неминуемое обезображивание… Горнодобытчики-варвары… Неразведанность подземных пространств… Уродливые карьеры…

Вот здесь она здорово заблуждалась, по мнению Боровикова. Как раз эти пространства были изучены уже досконально. Но именно об этом он не имел ни малейшего намерения говорить.

— Геологи вынесли авторитетное экспертное заключение. Они говорят, что это вообще беспрецедентно — там ничего не может быть. Предъявленные алмазы совсем не оттуда, это фарс и целенаправленный обман, их нет в этих краях…

— Есть! — гаркнул Боровиков с места, не спрашивая дозволения председателя. — О стариках подумайте, вы же женщина! О детских пособиях — сколько всего можно построить на эти алмазы!

Выступавшая оскорбилась:

— Честное слово — не вам упрекать меня в невнимании к проблемам материнства и детства. Наша фракция ежедневно вносит запросы…

Председатель потянулся к микрофону:

— Елена Павловна, — обратился он мягко, — уже приняты правительственные программы, и они работают — во многом благодаря вашим ходатайствам. У вас есть что-то еще по обсуждаемому делу?

Та зарделась от гордости за фракцию, но решительно тряхнула прической:

— Есть! Они собираются прокладывать железную дорогу… Они уже ее проложили!

— А как же возить? — изумленно закричал в ответ Касьян Михайлович.

— …Железную дорогу, — упрямо повторила раскольница. Она развернула карту. — Без всяких согласований. Вот где она проходит. Здесь заповедные леса, водохранилища, нарушится баланс экосистемы…

Вещи, которые она предсказывала, звучали все страшнее. Председатель пожалел, что выпустил эту даму на трибуну.

— Предлагаю создать независимую комиссию, в которую войдут…

Он начал перечислять фамилии.

Думский зал наполнился дьявольским хохотом.

— И этого! — кричали с мест, где особенно старалась компартия. — И этого!.. Тогда никакой железной дороги не будет точно…

— Ваши будто бы мало украли за семьдесят лет! — закричал со своего кресла вождь партии, в которой состоял Боровиков.

— Вам не давали слова, — укоризненно молвил председатель, но лидер уже сам шел к трибуне столь неотвратимо, что женщине-депутату пришлось посторониться, а после и вовсе сойти, сиротливо встать рядом.

— Бурению — быть! — загремел лидер, сверкая сбитым набок галстуком и расстегнутым воротом рубахи. В зале раздались аплодисменты и свист. — По брильянтам ходим, коров пасем! Картошку сажаем на золоте! Должно быть не две скважины, а три, четыре, десять!.. Километровой глубины!..

— Мы из Кемерова, — послышался чей-то голос, опять же с места. — Вы бы поосторожнее с шахтами и километрами. Вы слышали что-нибудь о метане? Нам это слово прекрасно знакомо…

— Можно мне с места? — спросил Касьян Михайлович.

Председатель дозволил взмахом руки, и даже говорливый лидер смолк, насупившись и призывая однопартийца молчаливо: давай-ка, врежь им!..

— Бурение будет производиться по совершенно новой технологии, разработанной нашими учеными-лауреатами…

— Это-то и пугает, — язвительно откликнулось Кемерово, не однажды хлебнувшее лиха.

— По абсолютно новой. Никто не спускается под землю, никаких лифтов. Порода извлекается на поверхность при помощи специальных вакуумных устройств… ну, в этом я не специалист — пригласите, если нужны доказательства… Я готов распорядиться, они прибудут немедленно.

— Мы остановились на комиссии, — напомнил председатель, взглянув на часы. — Что будем делать? Голосовать или как?

Все устали и проголодались.

— Голосовать, — полетели отовсюду крики.

Председатель среагировал немедленно:

— Объявляется голосование по вопросу о создании комиссии касательно алмазодобывающих работ, за которые ратует депутат Боровиков. Кто за — прошу воспользоваться карточками…

Подавляющее большинство подавило проблему.

Касьян Михайлович был очень доволен собой.

Эта комиссия еще не успеет собраться, когда дело уже окажется в шляпе.

К бурению все подготовлено, и километры ни к чему. Если комиссия найдет возражения, бурение приостановят, но будет поздно…

Потому что… откровенно говоря, бурение уже вовсю идет. И технология новая, в этом Боровиков не солгал.

Главное, что проект в принципе не отклонен, — иного он и не хотел.

Касьян Михайлович пошел в буфет.

Его окружили журналисты и телевизионщики, затеявшие-таки прямой репортаж — мероприятие, давным-давно исчезнувшее с телеэкранов.

— Один вопрос, господин Боровиков, — подсунулся микрофон. — Сколько алмазов в вашем распоряжении, что вы с такой уверенностью отстаиваете свою точку зрения?

— Достаточно, чтобы всех вас купить и продать в английский спортивный клуб.

— А какова стоимость проекта? Откуда будут деньги — из федерального или местного бюджета?

— Пополам, — Касьян Михайлович ответил наобум. — И город поможет, — добавил он, чего совсем не собирался делать. Надо же и меру знать. — Извините, товарищи, если понадобится, то непосредственно перед началом реализации проекта будет дана специальная пресс-конференция. А сейчас меня подгоняют дела…

Это была чистая правда. Они давно подгоняли депутата, и он спешил в туалетную комнату. Защелкали затворы фотокамер, засверкали вспышки.

Важный, в расстегнутом пиджаке, на ходу отдувающийся после схватки за светлое будущее великого народа, Касьян Михайлович зашагал по коридору.

Покончив с делами низкими, он взялся за новые, более приятные.

* * *

В думском буфете царила привычная пищеварительная обстановка. За диетой следили не особенно строго, а некоторые позволяли себе курить, что сами же себе не так давно и запретили.

Боровиков взял себе коньяку, набрал бутербродов — с икрой, семгой, жестяной твердости колбасой. Подумав, прихватил пивка.

К нему за столик подсел недавний товарищ по партии.

Один из тех, кто активно способствовал избранию Касьяна Михайловича депутатом.

— Поздравляю тебя, Касьян Михайлович, — искренне молвил товарищ, и тот приветственно поднял бокал.

— Не много вам будет? — участливо спросил товарищ по партии. — Мы знаем, вы любитель… Но вы нам будете еще очень и очень долго нужны… полным сил и здоровья…

В прошлой жизни собеседник работал в медицине и был негласно приставлен к Боровикову теми же людьми, что снабдили его Коротаевым и остальной бригадой боевиков. Из лучших, разумеется, побуждений.

Это был отставной доктор Афиногенов.

— На чужой роток не накидывай платок! — Депутат опрокинул в себя коньяк, закусил икрой. — Мой начальник безопасности звонил мне, предлагал оставаться в столице. Чего-то опасался. Вот он пусть волнуется, а вы не тревожьтесь, здоровье у нас в роду будь здоров…

— А чего опасался — не сказал?

Рот у Боровикова был набит, и он лишь отрицательно помотал государственной головой.

— А вы собирались к себе в Зеленогорск? Неблизкий путь…

— Вот именно, — Боровиков отхлебнул «Левен-брау». — Поеду на Рублевку.

— Мудрое решение, — одобрил собеседник, который тоже успел разжиться всевозможными яствами. — Вообще потом перебирайтесь к нам…

Касьян Михайлович погрозил ему пальцем:

— Шутить изволите?

— Изволю, изволю. Места у вас преотличные. Разве что на время первичного катаклизма.

— Как раз во время первичного катаклизма я должен находиться на месте и направлять работы, — отрезал Боровиков. — У меня уже даны тайные распоряжения всем санаториям и больницам, потому что столько людей… а это же люди. И школам. Такие секретные пакеты, — руками он изобразил перед собой квадрат. — Помните старые фильмы и книжки? Секретные пакеты. Вскрыть по сигналу…

Он задумался, воображая себя полководцем-кавалеристом. Только вот непонятно — красный он или белый?

Словно прочитав его мысли, сотрапезник подсказал:

— На бледном коне себя видите…

Он и вправду обладал некоторыми телепатическими способностями, которые проявлялись внезапно, помимо воли.

— Почему на бледном? — Касьян Михайлович, убежденный материалист, даже не заметил факта телепатии.

— Это из Апокалипсиса… Конь блед…

— А, — отмахнулся Боровиков, потеряв интерес. — С этим не ко мне — хоть к экологам или правым. Они будут слушать с разинутыми ртами. А я дело сделаю, церкви построю. Вот там и будут про коней рассуждать.

— Это когда еще будет… Понадобятся деньги. А основные средства уйдут на ликвидацию последствий и благоустройство выживших…

— Что такое? А алмазы?

Касьян Михайлович был непритворно удивлен.

Отставной медик вздохнул:

— Да-да, я совсем позабыл про алмазы… Но их ведь может оказаться и впрямь не так много, как хочется!

— Достанем, — уверенно надкусил бутерброд Боровиков. — Зубами будем землю грызть…

— Да, мы не ошиблись в вашей кандидатуре. Я спокоен за церкви, вы построите много доброго и полезного.

— Заметьте — на века! — Депутат со значением поднял палец. — А не на триста-четыреста лет… Все будет стоять как влитое…

— И никаких наводнений, — подхватил тот.

— Абсолютно.

— И даже метеоритов…

— И даже метеоритов, — радостно закивал Касьян Михайлович. — Представьте себе: у меня есть старинный товарищ. Астроном. Ну полный чудак, но мы с ним не разлей вода. Так вот я его спрашивал намедни специально: не ждать ли нам глобального катаклизма? Не рухнет ли что с небес?

Медик внимательно смотрел на депутата.

Похоже, Боровиков на самом деле не знает ничего о судьбе своего старинного товарища. Чисто как слеза, как пшеничная водка.

Это надо особо отметить в отчете.

Кандидатура выбрана правильная вдвойне. Перед ним — добропорядочный, честный, болеющий за дело человек. Который копейки не украдет, если ему не показать ведомость, по которой ему законно положено много копеек.

С одним и очень важным изъяном, который в иной ситуации оказался бы роковым и все сорвал, а тут играет на руку.

Он сумасшедший. Он просто безумен.

Ну не безумен полностью. Не бредит так, что замечают окружающие, не созерцает чертей и тараканов, не шарит по стенам.

Не жалуется в Кремль на соседей.

Не состоит на учете.

У него всего-навсего сверхценная идея.

Которую ему позволяют воплотить в реальную действительность.

Он доверчив. И он, конечно, немного маньяк.

Медик слегка улыбнулся: хроническая субманиакальная фаза, всегда отличное настроение… ну вспыльчив, холерик немного, но это никому не мешает.

Им можно вертеть как угодно.

Можно было кинуть идею и посолиднее. Москва — серьезный повод для такого рода прожектов, а знатоки утверждают, что есть все необходимые предпосылки.

Их даже больше, чем в сложившейся ситуации.

Но фракция остановилась на культурной столице.

Всего-навсего спор хозяйствующих субъектов. Строят много, строят не там и не то. Работают не с теми партнерами, и вообще, понемножечку рвутся в высшую власть.

Это совершенно недопустимая экономическая ситуация.

И решать ее придется технически, на удалении.

Он может гордиться собой, он сумел подобрать правильного человека, который ради своей идеи готов свернуть — и свернет — горы.

Боровиков чем-то, как все ему подобные люди, напоминает изобретателя вечного двигателя. Если он, не дай Бог, умудрится когда-нибудь впасть в маразм, все это вылезет на поверхность и станет очевидным любому младенцу.

Он будет доказывать, что Солнце — это Луна, а вовсе не наоборот, а Марса вообще не существует, и все приготовления к экспедиции на красную планету следует притормозить.

Да мало ли что взбредет в полоумную голову.

Полоумная — наполовину умная, такая и нужна.

Его ведь даже не удивил Коротаев, который хуже своих откровенных урок-опричников. Он не заметил собак-людоедов. Ему мерещится, что такая охрана у каждого депутата, и это заблуждение в нем следует всячески поддерживать.

И еще в отчете — но уже в устном — будет сказано, что операцию необходимо ускорить. Руководство настаивает на реагенте, благо химики обещают наибольший эффект.

Стоит ли им дожидаться показательных выступлений? Может, начинать уже прямо сейчас, ведь пять метров — это не шутка? Лучше использовать этот реагент как запасной вариант.

Настроение у депутата немного испортилось.

Лидер обожает эффекты.

Он так и выразился: пускай звено используют на полную катушку, И сам себя поправил: «на кадушку». И засмеялся раскатистым смехом.

Но это дни.

А Коротаев доложил, что друг депутатова детства, астроном-академик, шпионил вовсю, причем — и это неслыханная редкость — якобы по собственному почину. По собственному, да? Собирал информацию, слушал… не записывал ли чего? На дому ничего не нашли, туда послали сразу.

Что успел рассказать и кому?

Да похитил алмазы. И вот их не сыскали, он успел их передать каким-то неведомым хозяевам. Казалось бы, что с того?

А то, что время не пошло, а помчалось.

Конечно, предателя незамедлительно ликвидировали, и Коротаеву даже не нужно было приказывать.

Конечно, раз лидер настаивает, они постараются дождаться показательного полета.

Но как бы им не дождаться силового вмешательства и спутывания карт. По простоте душевной Боровиков запросто выболтает многое, без всякого злого умысла.

Возможно, еще не поздно его заменить?

По все приходившие на ум кандидатуры относились к числу людей совершенно свихнувшихся и пребывали в местах, куда соваться было бессмысленно.

Касьян Михайлович по-прежнему виделся идеальным лидером.

Он уберет и первых хозяйствующих субъектов, и вторых, а фракция выведет третьих, а там и дорога в Первопрестольную откроется. Хотя известные службы уже будут настороже: предупрежден, значит, вооружен. Но и игра немаленькая.

Боровиков уже заказал себе тем временем третий бокал.

Наполненный доверху.

— Есть такие люди, — загодя оправдался он перед собеседником, — которые пьют себе, пьют, просто бухают — и не становятся алкашами. Пьянеют, но в приятной пропорции.

«Пропорции у вас слоновьи, дистанции огромного размера», — подумал тот и ничего не сказал — лишь посмотрел, как лихо тяпнул Касьян Михайлович.

Что ж — подошьем, коли будет злоупотреблять и мешать предприятию. Пока пусть наливается, бочка не выпита. На дне еще плещется ром… и пятнадцать чертей теснят друг друга на сундуке мертвеца… Хотя это мелочь, спиртная пропорция.

Многочисленных мертвецов.

— Что ж, не смею вас задерживать, приятного аппетита, приятной поездки, — медик встал.

Боровиков с чувством пожал ему руку.

— Бывай, дружище.

Выйдя на улицу, медик, депутат Афиногенов, немедленно связался с Коротаевым.

После ликвидации астронома они находились в непрерывном контакте.

— Доложите обстановку, — потребовал он.

— У нас новые проблемы, — коротко доложил тот. — Во-первых, мы так и не нашли проклятую панаму.

— Какую, к дьяволу, панаму? Зачем вы меня грузите мелочами? Это мой, что ли, уровень, а не ваш?

— Панаму, потерянную во время акции, — терпеливо повторил Коротаев, наслаждаясь, о чем он и не подозревал, последними часами зрячей жизни. — В особняке орудует крот, пособник врага. Кто-то прибрал ее с тропы.

— Обычный вымогатель, — пробормотал Афиногенов.

— Хочется верить. Мы произвели перезахоронение, подложили ко второму.

— К какому еще второму? Кто это второй?

— Вот это уже несущественно, — Коротаев старался говорить непринужденно, уверенно и даже нагло, но знал, что вот сейчас-то и разразится шторм. — Вторым был тот, кто точил лясы с неустановленным жлобом, у ворот. Тот явился якобы для продажи мебели. Назвался представителем австрийской фирмы. Мы пробили по нашим каналам, такая действительно есть.

— Данные на жлоба? — быстро спросил медик и включил записывающее устройство.

Коротаев продиктовал данные господина Лошакова.

— Взяли?

— Не успели, ушел.

— Так.

Теперь Афиногенова душила ярость. Никакой не вымогатель и никакой не придурочный профессор. Внедрение со всеми вытекающими.

— Готовиться к нападению, после — отстраняетесь от дела, — сказал депутат.

— Вас понял.

— Примите меры к розыску незнакомца.

— Уже принимаем.

— Готовить объект к консервации.

— Сейчас приступим.

Черт подери, а сколько же всего может оказаться у этого придурка на даче?

У доктора Афиногенова вдруг отчаянно разболелась голова.

— Вы идиот! — заорал он в мобилу. — Вы полный, безнадежный, клинический идиот и подобрали себе в команду еще больших кретинов, хотя я просто не представляю, как такое возможно.

— Так точно, — отозвался Коротаев голосом робота.