Прочитайте онлайн Потоп | Глава восемнадцатая ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Читать книгу Потоп
3116+1452
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава восемнадцатая

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Дураку понятно, что стрелять с верхотуры намного удобнее. Тем более при ярком освещении, которое никто не догадался погасить.

Рокотов велел Коротаеву сесть на край люка и не дышать — иначе полетит вниз при малейшем движении. Сам осмотрел окрестности. Люди еще оставались — они сновали внизу, как бестолковые мыши. Обзор был отличный.

Наведя вниз сразу оба автомата, Влад затеял пальбу. Дважды Коротаев едва и впрямь не сверзился в люк из-за горячих гильз, попадавших ему в лицо.

Публика внизу активизировалась, но это лишь ухудшило ее бедственное положение. Минут через пять Рокотов прикинул и решил, что — чисто, можно рискнуть.

— Теперь спускаемся, — сказал он Андрею Васильевичу. — Первенство, как водится, за вами. Вы у нас начальник, хоть и бывший. Отставной козы барабанщик, экстрасенс от параши.

Слепой медленно встал. Рокотов подталкивал его к лестнице раскаленным стволом автомата.

— Не оступитесь. Стоп! Поручни прямо перед вами. Нащупайте и развернитесь ко мне своим сильно похорошевшим лицом. Так, замечательно. Теперь задний ход…

Коротаев начал медленно спускаться.

Рокотов еще раз осмотрел площадку: никого — сплошные мертвые тела. Ему не хотелось, чтобы кто-то снял начальника службы безопасности выстрелом: Коротаев был нужен ему живым.

Над краем башни торчала незрячая голова.

— Свидетелем по делу хотите пустить? — осведомился Коротаев.

— Быстро соображаете. Давай, шевелись.

Голова скрылась.

Влад выждал, потом — на всякий случай — выдал прощальную очередь, описав огненный полукруг, и тоже начал спускаться.

Странно: их и в самом деле никто не тронул. Они беспрепятственно добрались до земли, где Рокотов немедленно скомандовал:

— Руки за спину.

— Зачем это еще?

— Руки за спину, скотина! — гаркнул Влад. — Чтобы овец не резал! Я сам, конечно, не овца, но ты же ведь после меня не уймешься…

— Ты не овца, ты баран.

Получив ботинком по копчику, Коротаев повиновался, и Влад защелкнул на его запястьях наручники.

— Хорошо бы и на ноги… да ты мне проворным нужен. Ходячим. Ходоком тебе, правда, уже не бывать. Хорош каламбур?

— Что это ты то выкаешь, то тыкаешь… определись уж как-нибудь.

— Не ваше собачье дело. У меня боевой стресс.

— Могли бы на закорках дотащить… до своих.

— Запросто, да неохота задницу рвать. Иди! Нашел себе лошадь…

Он снова подтолкнул Коротаева.

— Ворота справа, — предупредил тот.

— Не твое, повторяю, дело. Сначала в штаб.

Покидая штабное помещение, Рокотов не сделал важной вещи. Они вошли; внутри все было так, как оставил Влад: элементы роскоши и два холодеющих трупа.

Полный декаданс.

Бумажных документов не было, зато компьютер, конечно, был. Рокотов вскрыл корпус, извлек жесткий диск, аккуратно завернул его и спрятал в нагрудный карман.

— Монитор разбить? — спросил он у Коротаева.

— На хрена? — не понял тот.

— Ну как же, ты же любитель. Ломик мы найдем… Я тебе даже позволю самому потрудиться.

— Издеваешься?

— Нет, это ты издевался над людьми. Вот теперь мы можем спокойно отправляться в путь-дорогу.

Коротаев кружил по комнате, принюхиваясь.

— Что ты носишься, как ужаленный?

— Знаешь, начальник… Когда бы не мое чутье, в твоей городской квартире уже рыбы плавали бы…

Рокотов так до конца и не разобрал, какие такие заслуги надумал приписать себе пленник.

— А ведь есть такая легенда… поверье. Чуть ли не от Петра идет. Что простоит город триста лет, а после под воду уйдет.

— Я не верю в сказки, — отозвался Рокотов. — Триста лет? Разве что по Божьему счислению. Но для Бога один год — миллион наших…

— Это кто же подсчитал?

— Хватит трепать языком, — оборвал его Влад. — Пошли на выход. Дорогу, я думаю, ты знаешь.

— Найду с закрытыми глазами, — пошутил Коротаев. — Слушай, а мы ведь теперь с тобой вроде, как это… напарники? Ты бы меня расковал. На меня тоже охотятся…

— И что? Ты мне поможешь, если меня подстрелят первым? Не мели чушь, господин обергофмейстер. Ступай и пригнись на всякий пожарный…

Коротаев послушно пригнулся.

* * *

Они вышли наружу, и Рокотов — сам для себя неожиданно — задал вопрос:

— Что-нибудь чуешь?

Коротаев расхохотался:

— Зауважал, командир! Шлепай спокойно, тихо все… Кстати, есть хорошая мысль. Тебе понравится, ты оценишь.

— Неужели? У тебя? Хорошая?

— Вот представь себе. Не хочешь разнести тут все вдребезги? Чтобы выжженная земля. Я знаю, ты сумеешь, и средства наверняка есть. А если нет — я найду… я и взрывчатку могу унюхать…

Влад ненадолго задумался:

— Нет. Нужны доказательства.

— Тогда за тебя это сделают другие. Твои хозяева, например. Тут же полный беспредел, и они сами в нем увязли.

— Нет, я сказал.

— Думаешь, если бы карты легли иначе, твой пахни не стал бы топить город?

Эта мысль уже некоторое время преследовала Рокотова. Окажись Ясеневский — Иван Никифорович — на месте Ивана Ивановича, то как бы он поступил? Остановился бы перед диверсией?

Может быть, да.

А может быть, и нет.

Да вдобавок использовал бы его самого, Рокотова.

— Вы слышали, Коротаев, такое выражение? — Он вновь перешел на «вы». — История не знает сослагательного наклонения. Карты легли так и иначе не лягут.

— Слышал, начальник. Это переводится как «если бы, да кабы, во рту выросли грибы…». Ну, гляди, тебе решать. Я бы все тут попалил. Так ли уж ты будешь нужен своему боссу, когда вернешься? Столько мертвяков, да без санкции прокурора…

— Придет время — посмотрим. Я ведь не один приду. Ты ведь сам заявил, что мы якобы напарники. И думай лучше о своих мертвяках. За них ты точно заплатишь.

— И ты надеешься, что я начну тебе подпевать?

— Ну не в лад, но начнешь. Шкуру-то спасать надо. Юлить будешь ужом, вертеться волчком, но расколешься.

— С моей шкурой дела плохи, сам знаешь, — Коротаев дернул головой, намекая на повязку и на кровавую бойню в больнице.

— Неважнецкие, — согласился Рокотов. — Но хоть жить будешь. Смертной казни-то нет…

— Да разве это жизнь?

Их беседа носила вполне степенный характер.

— Рассветает, — заметил Коротаев уже за воротами базы.

Действительно, занимался рассвет.

— Ты-то откуда знаешь?

— Внутренние часы. Слыхал про такие?

Какая, однако, эрудированная личность. Паханы пошли просвещенные. Как биолог, Рокотов, естественно, знал о существовании внутренних часов.

— Наслышан. Ступай осторожнее, здесь повсюду кочки да ямы. Ногу сломишь — придется и впрямь тебя волочить. Или кончить на месте…

— Хотел бы меня кончить небось, да?

— А сам как считаешь?

— Хотел бы… И я бы тебя хотел. Лезвиями пока не подавился?

— Как видишь, нет.

Это хорошо, что Коротаев напомнил ему о бритвах. Они, пожалуй, и вправду уже больше не понадобятся, и Влад избавился от них двумя осторожными плевками.

— Долог ли путь до Типперери? — бодро осведомился Андрей Васильевич, и Рокотов в очередной раз подивился, сколь непринужденно вышагивает этот журавль.

Может быть, к нему вернулось зрение?

Нет, даже если так — повязка слишком плотная.

— Километров пять. Осилишь?

— Дорогу осилит идущий. Скачущий, едущий, парящий…

Болтая без умолку, Коротаев был занят чрезвычайно важным делом: орудовал канцелярской скрепкой, которую успел прихватить, пока шастал по кабинету.

Он взял инструмент вслепую, просто шаря по столу в надежде, что что-нибудь да подвернется. Находка явилась приятной неожиданностью.

Рассвет не был ему на руку: Влад, конечно, светил фонарем, но больше по сторонам, и за всем уследить не мог.

Так что можно было ковыряться в замке.

На всякий случай Коротаев своровал целых две скрепки.

И похвалил себя за это, когда оступился, чуть не упал и одну выронил.

Теперь он уже разогнул вторую и очень аккуратно, с предельной осторожностью нащупывал ею заветное отверстие в наручниках.

— Вы что заканчивали? — поинтересовался Влад. — Вуз? Техникум?

— Высшие курсы, начальник. Выше не бывает.

— Школа жизни, стало быть.

— В цвет базаришь.

Только бы щелчок не вышел громким, а конвоир смотрел в другую сторону!

— Сказочку рассказать? — предложил Коротаев.

— Ты и сказки умеешь?

— Я все умею. Целые романы знаю наизусть. В высшей школе ведь как? Изо дня в день одно и то же… Подложишь к себе под бочок «петуха» и слушаешь позапозавчерашнее…

— Ты, выходит, в авторитетах ходил?

— Ну не в мужиках же.

— Про романы ваши я наслышан. Вам больше про Монте-Кристо нравится… да про виконтов — про красивую жизнь.

— А то. Как будто тебе не нравится.

Рокотов лишь усмехнулся в ответ.

Усердно трудясь над замком, Коротаев одновременно отсчитывал шаги. Они сворачивали, конечно, то вправо, то влево, но он насчитал, что около двух километров уже пройдено.

Если там, куда направляется этот гад, его кто-то ждет, то дело дрянь… Надо поторапливаться.

— Вертолет у тебя там, что ли? — спросил Андрей Васильевич.

— Да, в кустах. С роялем вместе.

Своим вопросом Коротаев невольно напомнил Рокотову о важном деле. Он вынул рацию и вышел на связь с Ясеневским по спецканалу.

Короткий щелчок!

Замок отомкнулся, и с ним развалился правый браслет.

— Товарищ генерал! — негромко произнес Рокотов. — Взрыва не будет. Пока. Если кто-нибудь не сунется в камеру. Там датчики реагируют на человеческое тепло. Нужно срочно отрядить людей и замуровать эту штуковину. Мне это было не под силу.

— Отрядим. — Далекий голос Ясеневского звучал удовлетворенно. — Ты всех зачистил?

— Полагаю, что да. Если нет, то вряд ли кому из выживших придет в голову лезть к скважине. И я веду с собой языка.

— Не Ивана ли Ивановича?

— Нет. К сожалению, Иван Иванович скончался.

— Что с заложниками?

— Они мертвы. Афиногенов их ликвидировал.

— А вы его?

— Разумеется.

— Господин депутат?

— Был неосторожен. В запальчивости оступился и разбился насмерть, товарищ генерал-лейтенант. Или же насыщается сейчас собственной радиоактивной дрянью. Они же заливали не просто жидкую, а радиоактивную взрывчатку.

— Знаю, помню. Понял тебя, Рокотов. Молодец. Получишь звезду на погоны… две звезды. И еще кое-что.

— У меня нет погон, товарищ полковник.

— Наш недосмотр. Будут. Что с террористом?

— С которым из них?

— Ну, с этим. С Коротаевым.

— Его и веду, почти в целости и сохранности.

— Молодчина. Выходи на поляну и жди вертушку. Значит, я могу доложить, что задание выполнено?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Задание выполнено.

— Нет, не выполнено!

Сильнейший удар в спину сбил Рокотова с ног, два последующих пришлись по почкам.

— Не бойся, кровью ссать не будешь — уже не придется…

Рация отлетела в сторону, и были слышны тревожные крики генерала:

— Рокотов! Рокотов, что там у вас происходит?

Наручники, болтающиеся пусть даже на левой руке, при умелом обращении — грозное оружие. Влад перевернулся, и тут же его хлестнуло железом по глазам.

— Уравняемся в возможностях, гражданин начальник…

Лицо Рокотова залило кровью, и, хотя глаза были целы, он действительно почти ничего не различал.

Новый удар пришелся в висок, после чего Коротаев бросился на Влада и правой рукой начал душить, а левой — обшаривать карманы.

— Ты за все заплатишь, гад! И за левый глаз, и за правый! И лечение оплатишь тоже! По системе… обязательного медицинского… страхования… ух, сколько на тебе железа! Ну, мы обойдемся малым…

Коротаев неожиданно отвалился от Рокотова и отскочил на несколько шагов.

Влад медленно поднимался с колеи, протирая залитые липкой кровью глаза.

— Чего-то подобного я ждал, — признался он. — Но оно всегда случается внезапно…

— Правильно базаришь. Особенно выстрелы. Они самые внезапные, даже когда их ждешь.

Теперь Влад, протерши глаза, видел причудливую картину: слепой целился в него из его же собственного пистолета.

Он попытался сделать шаг в сторону, испытывая сильнейшую боль в пояснице, и ствол немедленно сместился, куда нужно.

— Думаешь, если незрячий, так дело в шляпе? А мы — инвалиды: без рук-без ног на бабу — скок!

Коротаев выстрелил.

По пустынным окрестностям разнеслось эхо.

Рокотова отбросило на несколько метров, и он растянулся, лежа навзничь.

— Надеюсь, что не добил, — послышался голос Андрея Васильевича. — Сейчас пластать буду…

Диск! Жесткий диск, снятый с компьютера в кабинете Хозяина! Рокотов положил его в нагрудный карман, в левый, и пуля попала точно в него.

Этот слепой дьявол попал в сердце с первого выстрела.

И впрямь экстрасенс… Не на зоне же этому учат!

Ну, второго раза не будет. Надо же, он и ножик прихватил, уже готов прыгнуть и вырезать то, чего лишился сам.

Или что там у него на уме.

Просвистела заточенная шестерня и вонзилась Коротаеву в лоб, рассекая повязку. Та распалась надвое, и Рокотов увидел свежевылущенные глазницы.

— Где глаза-то?

— Повторная операция. Уже здесь…

Это уже работа человеколюбивого Афиногенова.

В больнице, где беспредельничал Коротаев, была сделана совсем другая операция — в этом Влад был уверен.

Неудачное попадание.

Знакомый врач рассказывал Владу о человеке, которому в лоб вонзилась дисковая пила. С пилой и привезли. И ничего! Без особых последствий.

Лобная доля…

Но все-таки больно, и Коротаев не успел отреагировать на то, как Рокотов перекатился. Второй выстрел все же последовал, но охранник промахнулся.

Влад метнул вторую шестерню, которая пошла горизонтально и снесла Коротаеву руку, державшую пистолет.

Взвыв от боли и ярости, Коротаев повернулся и вприпрыжку пустился бежать.

Влад послал ему вдогонку еще пару шестеренок — соответственно анатомическому расположению лопаток, и обе попали в цель.

Коротаев упал, пропахав лицом в земле глубокую борозду, но тут же вскочил и бросился дальше, к чахлым березам.

— Стой, кретин! — прокричат ему Рокотов. — Туда не ходи, там болото!

Болота слепой, даже наделенный дополнительными способностями, никак не мог видеть. А Влад отчетливо видел высокую траву, обманчиво надежный мох и редкие стебли камыша.

Где-то неподалеку было озеро.

Или река, или наплевать что.

Бывший начальник службы безопасности будто не слышал и продолжал свой бег, смахивая на злого ангела с двумя короткими железными крылышками.

Из правой руки хлестала кровь, и Коротаев что было мочи пережимал ее левой.

Мало того: на бегу он еще рвал зубами ворот, пытаясь вытянуть лоскут и соорудить подходящий жгут.

Школа жизни!

Рокотов решил его не преследовать и только кричал:

— Остановись, идиот! Сдохнешь!

Хрипя, Коротаев с удивительной точностью перепрыгивал с кочки на кочку. Влад даже залюбовался этим цирковым мастерством.

Неуязвим, одно слово!

Неужели он чует и топи?

Но любоваться было рано и нечем, ибо сколь веревочка ни вейся…

Коротаев провалился ровно через десять прыжков, по пояс. Он оставил попытки перевязать руку и принялся судорожно лупить обеими по трясине, хватаясь здоровой рукой за осоку.

Влад прикинул расстояние.

Смог Коротаев — сумеет и он.

Превозмогая боль в спине, груди и лице, он повторил подвиг слепого: благополучно допрыгал по кочкам, подобрал длинную корягу, протянул:

— Хватайся!

У того, вероятно, что-то, наконец, замкнулось в от рождения безумной башке, и он ничего не соображал.

— Хватайся, кому говорю!

Влад принялся тыкать корягой в бессмысленно бившуюся кисть. Коротаев уходил все глубже, трясина была ему уже по грудь.

— Держи конец, твою мать!

Андрей Васильевич в конце концов разобрал, чего от него хотят.

Он с недюжинной, неожиданной силой вцепился в корягу, и Рокотов начал тянуть.

Это была нелегкая работа даже для такого здоровяка, как Влад. Но вот дело пошло на лад, и Коротаев начал медленно выползать из трясины, напомнив Рокотову Афродиту, выходящую из пены волн.

Сходство было весьма отдаленным.

— Лучше убей, сволочь, — хрипел Коротаев. — Загрызу…

— Ну, зубы тогда — это первый вопрос, который мы сейчас решим. Консилиум будет непродолжительным…

Влад солгал: вытянув Коротаева на пригорок, он первым делом выдернул шестерни, сидевшие не особенно глубоко.

Затем распаковал аптечку и обработал Коротаеву раны, остановил кровотечение. Потом просто связал ему руки за спиной.

Потом выдернул шестерню, засевшую в черепе, наложил обычный пластырь:

— Хватит с тебя пока… Теперь встал и пошел!

— Я… не могу еще…

— Встал и пошел, кому сказано!

Стеная, Коротаев с трудом поднялся на ноги. Его шатало, он привалился к Владу.

— Роман тебе тиснуть? — процедил Рокотов сквозь зубы. — Или теперь ты сам под бочок? Угомонился, подонок? Или еще будешь пробовать?

— Рули, начальник… твоя сила…

— Потопали, уже недалеко. Живучий ты, сволочь!

— Ты тоже крепыш… В сердце ему засадил, а он скачет…

— Ты, зараза, не в сердце, ты в жесткий диск мне засадил! Да и броник на мне…

Напрасно он болтанул про жесткий диск. Напрасно.

Слил важную информацию.

Компьютер в Зеленогорске девственно чист в смысле диска. Теперь полетел к черту и диск номер два, местный.

На допросах эта сволочь обязательно воспользуется услышанным. Впрочем… разрушено и убито уже столько, что шила в мешке не утаишь. Разбирательство неминуемо.

И его, Рокотова, слово — не последнее. Хорошо ли данное обстоятельство?

Поддерживая Коротаева, Рокотов вернулся к месту поединка. Брошенная рация молчала.

Рокотов подобрал ее и на ходу снова вызвал Ясеневского.

Тот отреагировал с нескрываемым облегчением:

— Я все понял ведь… но что я мог сделать? Не высылать же тебе на маршрут батальон спецназа?

— Это лишнее, — согласился Влад.

— Клиент взбрыкнулся?

— Ой, взбрыкнулся.

— Но клиент жив?

— Пока жив, но продвижение немного замедлилось. Ему понадобится помощь, он немного деформирован.

— Ясно. А будет жить?

— Посмотрим. Зависит от его дальнейшего поведения. Сейчас он несколько не в себе — испереживался. Но вот когда придет в себя, можно ждать новых фокусов. Впрочем, он уже чересчур изувечен, чтобы быть опасным… И кровь потерял.

— Постарайся доставить живым.

— Приложу все усилия, товарищ генерал-лейтенант.

— Давай, действуй, вертушка уже, считай, на подлете.

Насколько можно доверять Ясеневскому? Насколько?

Пророчества Коротаева досаднейшим образом совпадали с опасениями Влада. Экое единомыслие!

Вертушка, конечно, уже на подлете. Она подлетает, чтобы расстрелять свидетелей конфликта двух хозяйствующих субъектов…

Рокотов вынул жесткий диск, в котором засела пуля. Между прочим, бронежилет ему не помог бы: Коротаев завладел «тэтэшником», а тот, как известно, пробивает.

Итак, диск можно выбросить, все легче идти.

Они с Коротаевым — единственные, кто видели и знают.

А всякие там записи — гнилой базар, как сказал бы тот же Коротаев. Стенограммы, то да се. С ними можно поступить как заблагорассудится.