Прочитайте онлайн Потоп | Глава одиннадцатая ПАМЯТИ ГОГОЛЯ

Читать книгу Потоп
3116+1443
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава одиннадцатая

ПАМЯТИ ГОГОЛЯ

— Эти баки не дают мне покоя, — признался генерал Ясеневский.

Они с Владом вновь находились в квартире Рокотова.

Всякий раз, когда его навещала фигура наподобие Ясеневского, Рокотову чудилось, будто вся обстановка его дома бледнеет, становится прозрачной и нереальной.

Все его книги, фолианты по биологии — сплошь фикция.

Реальность — только мускулы да госпожа Удача.

И попранная реальность, когда генерал Ясеневский удалялся, обременив Влада очередным поручением, восстанавливалась не сразу.

Она материализовалась очень медленно.

— С баками непонятно, — согласился Рокотов.

Генерал будто не слышал его.

— Наши ребята не дремлют, — продолжил он, беседуя как бы с самим собой. — Мы выслали комиссию в зону бурения, которая представляется нашему депутату новым Эльдорадо. Наши геологи разводят руками: у них нет никаких оснований считать прожекты Боровикова чем-то иным, нежели утопией.

— Тогда напрашивается один-единственный вывод, — пожал плечами Рокотов. — Все это бурение — фикция. Сотрясание воздуха для отвода глаз. Тогда становится понятно, почему алмазы Рубинштейна, доставленные бог весть откуда, сослужили ему роковую службу…

Ясеневский поерзал в кресле, потер руки.

— Диверсия? — спросил он коротко.

Рокотов скорбно улыбнулся:

— Мне не впервые приходится слышать это слово. А ведь в детском саду я мечтал быть мирным аквалангистом…

— Мирного в этом мире найдется совсем немного…

— Надо было везти его в специализированную ведомственную больницу.

— Кого?

— Да Коротаева этого.

— Надо было, — вздохнул Ясеневский. — Там мышь не проскочит, а здесь он положил чуть не весь персонал. Спасибо, больные целы… Но ты-то что его боишься?

— Я не боюсь. Но он срисовал меня.

— Но теперь это ему не особенно поможет.

— Да вы понимаете, товарищ генерал-лейтенант, о чем я… Фотороботы уже пачками изготовлены…

— Понимаю, — начальственный вздох повторился. — Выпустили за хорошее поведение… Постоял в углу и вышел… Короче говоря — с чем мы остались?

Рокотов развел руками:

— Да считайте что ни с чем. Все те же панама с алмазами ничем нам не помогут — ну узнаем мы, откуда доставили камни. И что изменится?

— Ничего.

— Ничего. Коротаева упустили, и где он теперь — одному дьяволу известно.

— Я очень надеюсь, что именно дьяволу, — изрек Ясеневский. — Он натворил столько дел, что вряд ли его оставят в живых. Понятно, что на «рафике» он прорывался к кому-то — и, похоже, прорвался.

— Там-то ему и кранты, среди корешей…

— У него не было выбора.

— А заложники? Шофер и сестра?

— Провалились как сквозь землю.

— Ну и вот, — Рокотов подвел черту. — Допрашивать рядовых «быков» бесполезно. Осведомитель убит. Ваш агент тоже мертв. Основной исполнитель скрылся вместе с заложниками. От Боровикова толку, как от козла молока…

Ясеневский тяжело выкарабкался из кресла, прогулялся по комнате, отвел штору, оглядел улицу. Фургон слежения стоял на месте и контролировал ситуацию.

— Диверсия, — пробормотал он, уставясь в окно. — Широкомасштабная, если речь идет о небесных телах. И вот еще что: мы привыкли, что диверсии обычно бывают приурочены к каким-нибудь массовым событиям.

Влад решил ни о чем не спрашивать, он выжидал.

— Итак, искать алмазы там, где этого хочет Касьян Михайлович, равнозначно поиску ветра в поле. Мы внимательно прослушали все его думские выступления. У нас создалось впечатление, что он свято верит в свою идею. Мы навели справки: это идея старая. Он поглощен ею уже очень давно. И она у него не единственная.

Рассуждая вслух, генерал ходил все быстрее, помогая себе ручными махами. Влад с интересом следил за этой исполинской фигурой.

— У нашего депутата есть еще один пунктик…

Ясеневский затягивал время, и Рокотов подыгрывал ему. Если начальство захотело тебя удивить, придется напрячься и удивиться.

— Знаешь, кто у него первый враг?

— Губернатор, — наобум сморозил Влад.

— С известных пор — да, хотя, как говорится, ничего личного… Подымай выше.

Влад возвел глаза к потолку.

— Ну разве что Президент?

— Опять мимо, хотя ход мысли понятен. Нет, это не Президент. Это его в некотором роде предшественник, царь Петр Алексеевич. Точнее, его продажное окружение.

Рокотов радостно заулыбался:

— Ах вот оно что? Но это все значительно упрощает! Касьяна Михайловича можно посадить в сумасшедший дом… Вот увидите — решатся сразу многие проблемы. У меня есть знакомые врачи — могу связаться хоть сейчас…

Ясеневский покачал головой:

— К сожалению, они не решатся. Во-первых, депутат Боровиков был негласно — у нас ведь демократия — осмотрен нашими психиатрами. Все они пришли к единому мнению: мы имеем дело с не особенно умным человеком, который вынашивает парочку сверхценных идей. Это не лечится. В остальном он нормален. Во-вторых, Боровикова вывели на высокую трибуну и уже дали возможность частично реализовать… — полковник помедлил: —…одну из идей.

— Жаль, что не лечится, — вздохнул Рокотов. — Но тогда перед нами предстает не могущественный государственный муж, искренне болеющий за страну, а жалкий безумец, которого используют…

— Вот-вот-вот, — закивал Ясеневский.

— Но кто этим занимается?

Генерал подумал.

У него явно имелось что-то за душой, чем он никак не решался поделиться с Рокотовым. Наконец он отбросил колебания и пошел ва-банк:

— Помните у Гоголя повесть про Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича, которые поссорились на ровном месте, из-за пустяка?

— Помню, конечно.

— Из-за ружья, да?

— Точно так.

— И один другого назвал гусаком, так?

— Не вижу смысла оспаривать этот факт.

— А ружье — это собственность, правильно?

— Не Бог весть какая, но собственность.

— Отлично. Тогда имей в виду, что в нашем деле тоже фигурируют свои Иван Иванович и Иван Никифорович. Мы так и будем их именовать для конспирации. Оба — бизнесмены высокого полета. И оба поссорились совсем не из-за ерунды, на кону — большие деньги и власть. Недвижимость и так далее. Назовем все это условно ружьем. Ну а дальше пошли «гусаки», «поцелуйтесь со своей свиньей» и так далее — много хуже. Иван Никифорович начал одерживать верх: он заручился поддержкой питерского губернатора. Тогда Иван Иванович в отместку или от отчаяния — что?..

— Неужели начал двигать Боровикова?

— Точно так.

— У меня голова идет кругом, — пожаловался Влад. — Из-за чего они перегрызлись?

— Да это не так и важно. Этого просто не станет, если Иван Иванович одержит верх…

— Получается, мы — в команде Ивана Никифоровича?

— Считай, что так.

— Подвигать полупомешанного… что можно с него взять?

— Диверсия, — снова загадочно напомнил Ясеневский.

— Боровиков и диверсия? Но он же доброжелательный болван! Ищет алмазы… Я понимаю, окажись на его месте Коротаев…

— Это в Госдуме-то?

— Ну нет, не там, конечно…

— Ты прав, это задумка больше для Коротаева. Но у нас есть основания полагать, что сверхценные мысли Касьяна Михайловича насчет петровских славных времен зашли уже достаточно далеко, чтобы он согласился на все… в том числе и на диверсию… Которая, по моему предчувствию, чрезвычайно близка.

Рокотов пил редко, по сейчас плеснул себе коньяку, выпил и даже не предложил начальнику. Тот же смотрел тяжело и серьезно.

— Мне хотелось бы подробнее услышать про исторический конфликт Боровикова с Петром Великим. — Рокотов надкусил яблоко.

Предварительно он проверил, нет ли во рту бритвенных лезвий. Да, он стал другим человеком.

— Это, скорее, не конфликт, а историческая претензия. — Генерал взял мандарин и начал катать его меж мясистых пальцев с ловкостью фокусника. — Рубинштейн не раз рассказывал об этой странной идее… В ней, вообрази, есть даже рациональное зерно…

— Давно прогоркшее, как я подозреваю, — подал голос Влад.

— Верно подозреваешь. Касьян Михайлович убежден, что место для строительства Санкт-Петербурга Петру подсказали шведские шпионы с Меншиковым во главе. В надежде, что город рано или поздно потонет.

Повисла тишина.

— Баки, — пробормотал Рокотов ни с того ни с сего.

— Что?

— Так, ничего. Что-то вдруг промелькнуло и погасло. И чего же хочет Касьян Михайлович? Свести усилия Петра Алексеевича на нет?

— Страшно признать, но ты, похоже, попал в самую точку.

Теперь Рокотов расхохотался:

— И где же быть граду Петрову? Или граду Боровикову?

— Наши аналитики утверждают, что Зеленогорск — вполне подходящее место. Не нужна никакая дамба, с которой Боровиков, сам того не ведая, потихоньку стрижет купоны, — спасибо Ивану Ивановичу. И в этом есть своя правда. Устье Невы — место весьма невыгодное.

— И что теперь — он хочет пересадить город на семьдесят километров севернее?

Говоря это, Рокотов осекся, ибо вдруг понял, чего хочет и на что согласился Касьян Михайлович в горячке спора между хозяйствующими субъектами.

Волосы у него встали дыбом.

— Вы намекаете, — проговорил он медленно, — что падение метеорита решило бы все проблемы? Вместе с губернатором? Поддержавшим Ивана Никифоровича?

— О, да.

— Но Рубинштейн не утешил его такого рода прогнозом?

— Разговор об этом вообще был как бы шуточный, застольный. Но Рубинштейн умел сложить два и два…

Влад открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ясеневский остановил его жестом:

— Слушай дальше. У нас есть основания полагать, что задуманное бурение не только наполнит бредовое воображение Боровикова несуществующими алмазами, но и решит проблему Ивана Ивановича. В силу которой он и пропихнул безумца в Госдуму.

— Вы хотите сказать, что диверсия…

— Все правильно. Я хочу сказать, что в результате диверсии город Санкт-Петербург исчезнет с географической карты.

Рокотов поверил генералу сразу. Он и сам не знал, почему.

— Боровиков в курсе?

— Боюсь, что да. Не знаю, чего ему наплели…

— Но он же воплощенное человеколюбие! Ему веришь, когда слушаешь…

— Согласен. Он просто начал мыслить планетарными масштабами. А в этом случае отдельные жизни и культурные ценности утрачивают значение. Сам Петр рассудил бы именно так… Так что он не просто в курсе — он, похоже, теперь еще и инициатор…

Рокотов налил себе еще:

— Как может бурение в полутораста километрах от города повлиять на его затопление?

Ясеневский вынужденно и хитровато улыбнулся:

— Мне пришлось пойти на контакт со смежниками…

— ГРУ?

— Да, с ними. Оказалось, что это местечко давно у них на примете. Ты знаешь, что в пятидесятые годы у американцев был план ядерной бомбардировки Москвы и Ленинграда? Девять бомб на Питер и одиннадцать — на Москву…

— Впечатляет.

— Еще бы. Но тут вдруг оказалось, что все можно решить намного проще и обойтись — в отношении Питера — двумя бомбами. Сбросить их следует не на город, а…

— В месте предполагаемого бурения, — докончил Рокотов.

— Именно там. Какие-то подземные плиты сдвинутся… Я в этом слабо разбираюсь. Могу, если хочешь, представить секретный отчет, хотя на что он тебе?

— Ни к чему, — согласился Влад. — Я больше по рачкам, смею напомнить. С некоторых пор — по ползучим гадам.

— Короче говоря, эти подземные плиты сдвинутся, и город провалится метров на пять. Одновременно с Ладоги придет сорокаметровая волна, которая смоет все живое и мертвое.

— Бог ты мой, — разволновался Рокотов. — Но ведь военные должны были принять меры…

— Они их и приняли. Прямо там, в зоне будущего бурения, возникли объекты… зенитные установки. Но времена изменились… — Да, — устало молвил Ясеневский. — Они изменились. Сначала развал, затем — нечто вроде восстановления. Вот только командует новыми постройками — кто, по-твоему?

— Боровиков, — безнадежно отозвался Рокотов.

— Нет, он только щеки надувает.

— Тогда люди Ивана Ивановича.

— Вот это уже ближе к истине.

— И у вас нет возможности схватить их за руку?

— Формально — никаких, после думских решений, продвинутых стараниями Касьяна Михайловича. Ну хорошо — мы схватим их неформально. Они затаятся и сочинят что-нибудь другое…

— До чего же просто решались раньше споры хозяйствующих субъектов, — мечтательно проговорил Влад. — Дюжина гоблинов, всех рылами в землю… Опечатать помещение. Маленький митинг в защиту — и все, плюс полминуты телеэфира.

— Да, было проще. Но и субъекты вымахали будь здоров…

Теперь, выговорившись, налил себе и генерал.

— Значит… ну да, — кивнул себе Рокотов. — Бурить они будут, а вот добывать ничего не будут. Там просто нечего добывать. Напротив — кое-что закачают. Боровикова обманули алмазами так же, как он обманывает ими всех остальных.

— Угу, — кивнул Ясеневский. — Закачают. Жидкую взрывчатку, например.

— И повсюду их люди.

— Или купленные ими люди. Теперь тебе ясно, где искать Коротаева? Если его сочли целесообразным оставить в живых.

— Яснее некуда. Если еще есть смысл этим заниматься. — Тон Рокотова делался безнадежнее с каждым словом. — Вы говорили о привычке террористов приурочивать такие вещи к массовым событиям. Хотя в данном случае я не вижу смысла… но все же. Что у нас на повестке дня?

Генерал пожал плечами:

— Ничего экстраординарного. Открытие памятника. Саммит глав правительств СНГ Показательное выступление «Русских богатырей»…

— Летчики, что ли?

— Летчики, да. Знаменитые. Распыляют краску-триколор, изображая российский флаг, выделывают пируэты и пугают мирных горожан ревом своих двигателей…

— Так, — кивнул Рокотов. — Еще.

— Визит представителя Ватикана в Александро-Невскую лавру…

Рокотов поморщился:

— Зоопарк, часом, новый не собираются открыть?

— В протоколе не значится.

— И на том спасибо. Ну а если…

И Влад увидел, как генерал, у которого, видимо, собственных мыслей уже оставалось немного, напрягся, подался вперед.

— Ну?..

— У Ивана Ивановича есть враг. Иван Никифорович. Что, если нам задействовать силы противника? Если негодяй решил утопить город и кривляется в Думе с куклой, надетой на руку, то не может ли Иван Никифорович предпринять адекватные ответные меры?

Вздох Ясеневского сотряс рокотовские апартаменты:

— Он старается.

— Вы вышли на него?

— Вышли-вышли.

— Поставили в известность?

— Даже с лихвой.

— И что? Чем он может ответить? Разрушением Москвы — просто так, в отместку?

Взгляд Ясеневского затуманился:

— Это не так сложно… Это даже гораздо проще… Но в этом нет смысла.

— И все-таки? — не отставал Рокотов. — Разве Иван Никифорович не настолько могуч, что не в состоянии заморозить это дьявольское бурение?

— Выходит, что не настолько. — Генерал-лейтенант Ясеневский развел руками. — Видишь ли, Рокотов, дело в том, что Иван Никифорович — это я.

* * *

До этого Влад стоял, но теперь рухнул в кресло:

— Вы??

— Ну не совсем я. Мне по должности не положено хозяйствовать. Хозяйствует мой зять, имевший когда-то некоторое отношение к геологоразведке. Я вхож к губернатору, я сделал для него все, что мог. Но Иван Иванович пошел конем… или слоном, а скорее — ладьей. Метет все, что попадется…

Мести могли и слон, и еще лучше — ферзь, но Ясеневский почему-то воображал себе в качестве наиболее разрушительной силы ладью.

Не то из-за некоторого внешнего сходства, не то он просто не умел играть в шахматы.

— Тогда, может быть, ради спасения города ваг зять пойдет на попятную, уступит…

— Поздно уже. Да и за фамилию обидно…

Рокотов схватился за голову. Вот-вот погибнут миллионы людей, а этому обидно за фамилию! На какой-то миг ему показалось, что новый патрон ничуть не лучше прежнего… оставленного покоиться с миром в Литве…

— Теперь я понимаю, почему вы выбрали меня, — с горечью произнес Рокотов. — Я — расходный материал, пушечное мясо. Я постоянно оказываюсь там, где не действуют никакие законы, а гибель практически неминуема. Снова втемную, снова супротив законов и норм…

Генерал Ясеневский угрюмо молчал.

— Я прошу тебя, — сказал он наконец.

Он мог бы и приказать. Он, черт возьми, имел к этому все основания.

— Да понял я, — отмахнулся Рокотов.

— Ведь о городе речь.

— Ясно, ясно.

— Любая помощь, — пообещал Ясеневский. — Любое прикрытие. Люди. Техника.

— Вы же пришли ко мне именно потому, что я сам себе и человек, и техника. Вы не хотели использовать людей и технику. Потому что я — специалист по единоличной ликвидации крупных бандформирований.

Генерал снова промолчал. Потом осмелился заговорить:

— Послушай, Рокотов. Как ли дико это звучит — Бог с ним, с городом. К черту блаженного думца с его Петром и алмазами. Подумай о трех отдельно взятых людях.

«Черт, — подумал Влад, — Марианна. Неужели они снова добрались до нее?»

Но нет, имени Марианны не прозвучало, а уже за одно это Рокотов готов был расцеловать Ясеневского в обе мясистые щеки.

— Первые двое — заложники. Сестра и водитель «скорой». Вряд ли они еще живы, вынужден предупредить.

— Понятно. Третий?

— Ты сам знаешь.

Влад прикрыл глаза:

— Коротаев?

— Коротаев. Ты его личный враг. Он жизнь положит, но доберется до тебя…

— Это верно… И жизнь положит, и до меня доберется. Одновременно… Ну а как мы поступим с Иваном Ивановичем, которого вы упорно не называете, с Касьяном Михайловичем и прочими действующими лицами драмы?

Ясеневский хрюкнул:

— На твое усмотрение. По обстоятельствам.

Подумав, он назвал Рокотову истинное имя Ивана Ивановича.

— Однако, — покачал тот головой.

— Вот тебе и однако, — пробурчал генерал.

Рокотов посидел, держась за виски.

— Вернемся к тому, с чего начали, — предложил он в копне концов. — Шныга говорил о каких-то баках.

Ясеневский выглядел сильно уставшим и постаревшим лет на десять.

— Баки… — пробормотал он. — В баках могут подвозить взрывчатку для заливки в скважину…

— Возможно. Но там уже выстроены железнодорожные ветки. Я все-таки успел ознакомиться кое с какими стенограммами.

На лице генерала вдруг изобразилось удивление:

— Ветки? Уже? Нет, я не знал… Потом, в этом случае говорили бы о цистернах…

— Они не дают мне покоя, эти баки. Мне кажется, ваш Иван Иванович подумывает подстраховаться. Возможно, он вообще надеется преподнести весь катаклизм как теракт. Я очень прошу вас, товарищ генерал, еще раз подумать над ближайшими массовыми мероприятиями и подготовить список. У меня, поймите, выработалось чутье.

— Я же тебе обещал. — Генерал вдруг опрокинул в себя полный бокал «Каспия». — Любая помощь. Хочешь, в ноги бухнусь и целовать буду?

Он сделал движение как будто в немедленное исполнение своего предложения.

Рокотову пришлось подобраться на диване, чтобы генерал, внезапно опустившийся на четвереньки, не смог до него дотянуться.

«Носки не менял», — пронеслось в голове.

Мысли о носках сменились другими — о краях родных, но чуть более суровых, чем к которым он привык.

— Лучше вы помоете здесь полы, — сказал он. — Если меня не станет.