Прочитайте онлайн Потоп | Глава девятая НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Читать книгу Потоп
3116+1438
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава девятая

НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Во времена, о которых теперь и вспоминать-то не хочется, хоть и были они совсем недавно — в годы приватизации, когда этой самой приватизации подвергали здание ВНИИ Геологоразведки, в одном из его помещений нашли перспективные проекты.

Конечно, тогда до этих проектов никому не было никакого дела, всех интересовали лишь метры и кубометры пространства, а приватизаторы уже мысленно откусывали себе офисы посветлее да попросторнее.

Бумаги сгребли и чудом что не выбросили.

Именно чудом явился тот факт, что среди приватизаторов оказался человек, который кое-что понимал в геологоразведке. Именно он, кстати сказать, впоследствии и сделался одним из участников пресловутого спора хозяйствующих субъектов.

И понял, что перед ним, в его руках, никем не востребованные, находятся документы, которые — в случае необходимости — смогут решить любой спор кардинальнейшим образом, поменять в городе власть, и не только власть, но и…

Здесь он невольно прикусывал язык, хотя и не думал вслух. На тот момент он даже не помышлял ни о чем подобном — не было повода.

Документы представляли собой перспективные прогнозы по состоянию земной поверхности на ближайшие 50–100 лет.

Одна из работ, особенно заинтересовавшая будущего приватизатора, была посвящена всякого рода возможным катаклизмам на Северо-Западе — то есть в Ленинградской области, Карелии, в районе Ладожского и Онежского озер.

Человек этот, как уже сказано, имел подходящее образование и знал, что, по теории Вагнера, поверхность земли образована системой подвижных плит. Первый слой залегает на глубине от 7 до 40 км, а второй — от 40 до 200.

Плиты, как указано, подвижны, и по краям, в местах соприкосновений, они наползают друг на дружку.

Эти участки становятся источниками провалов, землетрясений, выхода радона и всяческих прочих крупных и мелких неприятностей. По расчетам выходило, что самая страшная ситуация возникает в случае, когда совпадают трещины верхних и нижних слоев.

Правда, в этих местах находятся и так называемые кимберлитовые трубки, через которые на больших глубинах добывают алмазы.

В ЮАР, например, зарылись на 4–5 километров, но дальше температура и давление не позволили людям работать.

Но вернемся с мыса Доброй Надежды в места не столь отдаленные.

Из найденных (похищенных?) прогнозов вытекало следующее: опасная линия контакта таких плит находится северо-западнее Санкт-Петербурга, и напряжения там уже близки к критическому уровню.

Если в нескольких точках на глубинах 10–12 км произвести вдруг взрывы — весьма, весьма небольшие, до нескольких десятков тонн в тротиловом эквиваленте, — то процесс почти наверняка резко ускорится и плита, на которой раскинулась Ладога и часть Санкт-Петербурга, перекосится на 3–4 м. При этом западная часть — западный берег Ладоги — приподнимется, а восточная — город Санкт-Петербург и часть Финского залива — опустится.

Сама Ладога больших неприятностей вроде бы и не ощутит.

Разве что берег немного отступит, а в устье Невы произойдет накопление водных масс.

Если выразиться еще проще — образуется волна высотой 30–40 метров.

Этот очаровательный вал двинется по Неве, усилится у невских порогов и обрушится на город, в результате чего практически все наземное будет смыто — как будто большая морская корова слизнет языком.

Со стороны залива, где дно опустится, за счет вод Балтики тоже пойдет волна — поменьше, высотой 10–20 метров, но этого хватит на Кронштадт, Стрельну и другие места, расположенные ниже уровня воды.

Волны встретятся где-то в районе Охты, их высота сложится, и все, что еще не развалилось, развалится окончательно.

У человека, завладевшего этим документом, буквально тряслись руки.

А дамба? Как же дамба?

А дамба, как предрекал прогноз, большого влияния не окажет.

Ее либо просто смоет, либо вода пойдет в обход по берегам и все равно ее практически уничтожит, так как дамба рассчитана на поднятие воды не выше пяти метров. Однако то, что от нее останется, не позволит воде быстро уйти, и город Санкт-Петербург превратится в болото, каким и являлся до прихода Петра.

Из которого когда-то и вырос, милостивые государи.

Приватизатор продолжал вникать в документ.

Кольская сверхглубокая скважина, которую начали бурить еще во времена СССР и после вроде бы законсервировали, была, оказывается, «научным прикрытием» именно с целью попытки понять, можно ли добраться до нужного уровня.

Однако классический способ бурения, когда вся 12-километровая труба вращается в скважине при водно-глинистой смазке, на подобных глубинах неэффективен, а потому работу, скорее всего, и заморозили.

Эффективным в этом случае мог быть своеобразный «снаряд», содержащий систему лазеров, которые испаряли бы породу. При этом состав последней в принципе неважен; снаряд следовало сочетать с системой отсоса образовавшихся газов.

Часть вещества породы, которая не превращается в газ, может отсасываться системой «Аэролифт» — либо тем же лазером вбиваться в стенки скважины для ее укрепления.

Таким образом на заданной глубине можно создать объемную камеру-полость в несколько сотен кубометров для размещения там взрывчатки.

А прикрытием может быть поиск кимберлитовых трубок под нейтральной вывеской какого-нибудь «ООО»…

Нет, это слишком мелко.

А главное — к чему ему вся эта информация? Ведь он действительно не собирается…

Пока он и сам не знал, но чувствовал, что напал на золотую жилу.

И продолжал упорно читать про перемещения плит, в результате которого все подземные источники, естественно, поменяют режимы и начнут изливаться в самых неожиданных местах.

Кроме того, образуются провалы в почве, куда могут уйти всякие сооружения. Метро будет затоплено…

Он перешел к взрывчатке — прочел про жидкую, а также про нефть или керосин. В качестве окислителя — перекись водорода или смесь на основе соляной кислоты плюс катализатор…

Сначала в скважину закачивают нефть, потом в длинном резиновом мешке (или по трубе) — окислитель и катализатор…

В какой-то момент читавший вцепился себе в волосы.

Всего-то 150 километров отсюда — и такой результат…

…Когда этот человек перешел из разряда обычных крупных новоявленных собственников в разряд могущественных хозяйствующих спорщиков, приобретенная информация стала приобретать реально воплотимые черты.

Но эти черты следовало прикрыть действиями, направленными на благо государства и отечества, а параллельно списать на природные катаклизмы.

Однако для этого требовался серьезный человек-прикрытие, желательно — блаженный. Которого надлежало окружить псами-волками.

Человек, заполучивший информацию и поделившийся ею со своими присными, нашел подходящее решение самого крупного, неприятного, затянувшегося спора.

Он нашел человека, готового рехнуться на споре о бессмысленных материях седой старины. Да уже и рехнувшегося.

Такого человека следовало двигать во власть — это не был абсолютный безумец. В обыденных делах он был вполне адекватен. Но в рамках проекта он даже не понимал, чем занимается.

Его звали Касьяном Михайловичем.

Повторимся немного.

…До недавнего времени Касьян Михайлович Боровиков был обычным военным пенсионером-общественником.

Это была, в общем-то, невинная фигура, вечный изобретатель радио — это к слову, это тип такой человеческий, никакого радио Боровиков не изобретал. Зато был, как говорилось, обуян двумя идеями: чем-то вроде золотоискательства в странном сочетании с одной, по его мнению, исторической ошибкой, а точнее — злодейством.

Откровенно говоря, эти идеи в нем вообще не сочетались, они шли порознь, бок о бок.

Боровиков любил свой край и считал, что на Северо-Западе есть все — нефть, газ, уран, золото, драгоценные каменья и еще не открытые Менделеевым элементы.

Упущение этого из виду он мнил государственным преступлением.

Вторая навязчивая идея Касьяна Михайловича касалась дней минувших: он полагал, что в окружении Петра Великого существовала группа заговорщиков, которая и посоветовала ему строить город на Неве.

Руководил этой группой, скорее всего, заведомый проходимец Меншиков, а работал Меншиков на шведскую разведку.

Шведы же спали и видели, как потонет новенький, с иголочки город. Вместе с иголочкой, с Петропавловским шпилем, благо местность эта славилась наводнениями. Помимо всего прочего, налицо был откровенный геноцид — истребить на строительстве руками царя как можно больше русского населения. Последнее, правда, волновало Боровикова как человека военного меньше всего прочего.

Город же надо было построить севернее, в районе Сестрорецка или Зеленогорска. Вот уж там никаких наводнений не жди!

Именно эта тема систематически обсуждалась на дачных чаепитиях с Коротаевым и Рубинштейном.

Однако глупый Петр почему-то не внял доводам, которые наверняка поставляла ему контрразведка. Меншикова всячески возвышал, а город строил себе, причем там, где и хотелось шведам.

Желаниям врага не суждено было сбыться, однако наводнения стали для Петербурга наваждением, да простится нам эта рифма.

Касьян Михайлович не бредил и не галлюцинировал, он был просто одержим. Он не был сумасшедшим в строгом понимании этого слова. Он просто осаждал различные исторические архивы и геологоразведочные ведомства, предлагая им свои версии вышеописанного.

Его неизменно вежливо выпроваживали.

Он не обижался, но возвращался, и все начиналось заново.

Когда человек, в руки которого попали перспективные прогнозы, ощутил, что хозяйствующий спорщик-собственник наступает ему на пятки, заручившись поддержкой действующего губернатора, и под ногами уже загорелась болотистая питерская земля, он вспомнил об этом чудаке.

О немолодом уже мужчине, который являлся к нему во ВНИИ еще в советские годы и принимался доказывать наличие на Кольском полуострове алмазных залежей.

Он всегда приходил с рулоном, исчерченным вдоль и поперек, с массой стрелок и диаграмм собственного изготовления.

Временами в дела об алмазах вдруг некстати вмешивались диверсионные козни шведов и доказательства недальновидности Петра.

Он неоднократно выпроваживался и всегда оставлял адрес.

Теперь хозяйствующему субъекту — для простоты Хозяину — показалось, что эта нелепая фигура может стать именно той пешкой, которая ему потребна.

Хозяин, уже имевший достаточный капитал, чтобы отправлять людей во власть и управлять личностями наподобие Коротаева, отдал приказ разыскать Касьяна Михайловича Боровикова и доставить пред его высокие очи.

Нашли очень быстро: тот совершенно не изменился и еще тверже укрепился в своих мнениях.

Лишь склероз начинал поражать его все явственнее, но это было Хозяину только на руку.

Касьяну Михайловичу было сказано, что времена меняются, и тот торжественно кивнул в ответ: да, время собирать камни и время разбрасывать камни. Правда, она в итоге всегда восторжествует!

Вообще, ему было очень приятно сознавать, что о нем не забыли и призвали в трудный для Родины час.

Касьяну Михайловичу ни слова не сказали об истинной подоплеке задуманного.

Ему вообще не сказали всего, сосредоточившись лишь на северных алмазах.

Экономическое положение в стране не ахти («Все развалили», — кивнул Боровиков), на одних нефти и газе далеко не уедешь, а продажные высокоумные мозги утекли в Силиконовую Долину, так что не приходится рассчитывать и на прорыв в новых технологиях.

Боровиков сокрушенно качал головой и порывался заикнуться о Петре, но здесь его деликатно останавливали.

Хозяин сказал, что он, как новоявленный собственник-субъект, тоже болеет за дело и ему нужен свой человек в законодательных органах, способный озвучивать и продвигать его, Хозяина, планы.

Тем более что они вполне совпадают с планами Касьяна Михайловича.

Касьян Михайлович встал, положил руку на сердце и патетически пообещал верой и правдой служить стране и отечеству.

Тогда у него поинтересовались, как он относится к депутатской деятельности.

Эту публику Боровиков терпеть не мог и выключал телевизор, когда записные крикуны выходили к микрофонам. Но если он сам туда выйдет, то дело, конечно, пойдет на лад.

Он ответил, что пойдет и в депутаты, и в президенты, и куда угодно, если того требует дело, благо платформа у него преотличная: перспективная разработка недр плюс обязательный социальный пакет.

На том и порешили.

Ему же пообещали в случае успеха с бурением напрячь историков и выяснить все-таки, кто на кого работал тогда, в далеком восемнадцатом веке.

Касьян Михайлович мало тревожился тем, что во власть его двигают не вполне законными способами. Что подкупают избирателей, что выливают тонны грязи на конкурентов, — такие уж нынче реалии, что не испачкавшись на Олимп не взойти.

И он взошел, и все уже было на мази.

Его постепенно посвятили в планы дальнейших преобразований, начав с Петра и выделив жилье в Зеленогорске с бандой Коротаева в качестве нагрузки.

Добыча алмазов, как объяснил ему Хозяин, приведет к таким катаклизмам в городе Петербурге, что придется отстраивать новый — именно там, где и живет теперь господин Боровиков. Ну а кто уж возглавит этот новый населенный пункт…

При этом как-то обошли вопрос, что до петровских архивов ему будет уже не добраться. Впрочем, почему? Можно вывезти заранее…

Касьян Михайлович справедливо указал на жертвы, на что ему ответили, что жертвы при осуществлении таких масштабных проектов неизбежны, но будут приняты все меры, чтобы свести их количество к минимуму.

Боровиков, как человек в прошлом военный, в подобных случаях оперировал потерями санитарными и безвозвратными. То есть все это было ему знакомо: столько-то можно снасти, а столько-то — нельзя.

Ничего не попишешь.

Вспомним еще раз, на чем стоит нынешний Петербург.

Настал момент, когда его посвятили решительно во все. Ну, за исключением того, что в буче, которая поднимется, ему навряд ли удастся уцелеть и возглавить новый населенный пункт. Нью-Петербург, так сказать.

Хозяина немного беспокоило и то, что и его собственность, из-за которой разгорелся первоначальный спор, пострадает вместе со всем городом. Но он уже принял кое-какие меры. Офшорные зоны, перепродажа, вывоз капитала… Вода все смоет, к черту, по если нет, если дело вдруг вскроется…

А оно грозило вскрыться.

История с настырным астрономом да с нападением на особняк заставляла думать, что многое вылезло наружу — шила в мешке не утаишь.

К этому-то человеку и пробирался сейчас инвалид охранной деятельности, слепец Коротаев. Вооруженный до зубов, с плотной повязкой на свежепрооперированных глазах.

* * *

Слух у Коротаева обострился до предела, он реагировал на малейший звук.

Он понимал, что сейчас ему не помогут ни белая трость, ни собака-поводырь. Нужен транспорт.

Он медленно шел по коридору, раздувая ноздри и пытаясь уловить потоки свежего воздуха: выход.

Ах, хорошо, что больничка не самая серьезная.

Слева что-то звякнуло, и начальник службы безопасности мгновенно выпустил туда автоматную очередь.

Потом для профилактики поводил стволом туда-сюда, поливая свинцом невидимое пространство.

Под ногами хрустело стекло; дважды он чуть не упал, споткнувшись о какие-то рамы, а один раз — натолкнувшись на каталку.

Коротаев одновременно прислушивался: пока что никаких сирен.

Зря он расправился с медсестрой, ему нужен проводник… Шуршание справа; Коротаев метнулся — и вот уже держал в кулаке добрую порцию сестринского халата. Женщина отчаянно закричала.

— Молчи, тварь, — сказал Коротаев. — Мозги вышибу. Выведешь наружу — останешься цела.

Судя по реакции, предложение было принято беспрекословно.

Она и вправду не пикнула, вывела его наружу, и теперь они шли по наклонной плоскости — явно по пандусу. Под пандусом должны быть машины скорой помощи.

— Там, внизу, очень светло? — осведомился Коротаев.

— Нет, не очень, еще не рассвело до конца, только одна лампа, — услужливо затараторила невидимая жертва.

— Заткнись. Машины с водителями есть?

— Две.

— Шофера где?

— Стоят рядом, курят.

— Теперь снова молчи. Когда вывернем к ним, скажешь.

Они сошли с пандуса, сделали поворот.

— Смотрят на нас, — прошептала медсестра. — Или врач? Санитарка? Уборщица?

Коротаев громко выкрикнул:

— Оба рылами в землю, иначе пущу ее в расход! Легли? — спросил он у заложницы.

— Да, — ответила та сдавленным голосом.

— Теперь один встал, сел за руль. Второй лежит. — Заложнице: — Заводи меня внутрь.

Похоже было, что все идет как по маслу.

Оказавшись в салоне, он распорядился запереть двери и, ориентируясь на шумное дыхание шофера, приставил ему к затылку ствол:

— Отвезешь куда скажу — будешь живой… На связь не выходить…

Оставался еще один свидетель, второй шофер. Да и сколько их могло еще быть, пока они шли, — он же не видел? Ну, лучше перестраховаться.

— Пусть второй сядет рядом.

Послышался лязг открываемой дверцы. Когда человек занял место рядом с шофером, Коротаев заколол его и велел вытолкнуть из машины.

— Всем сохранять спокойствие, — этой нелепой фразой он сопроводил свои действия. — Теперь жми на главную, — приказал он шоферу, и мотор взревел.