Прочитайте онлайн Последняя битва дакотов | IV. ВОЖДЬ МАЛЫЙ ВОРОН

Читать книгу Последняя битва дакотов
2712+2115
  • Автор:

IV. ВОЖДЬ МАЛЫЙ ВОРОН

На утро следующего дня вождь Малый Ворон призвал к себе Желтого Камня и сказал ему:

— Плохо дело! Нам бы надо было на рассвете нанести удар по форту Риджли.

— Вождь Малый Ворон прав, — поддержал его Желтый Камень. — Мы напрасно тратим время, внезапность — вот наше лучшее оружие!

— Мой брат Желтый Камень лучше разбирается в делах войны, чем другие вожди санти дакотов, — произнес Малый Ворон. — Большинство вождей проголосовало вчера на совете против моего плана. Им больше нравится нападать на небольшие фермы, там они не встречают сопротивления. А тем временем солдаты в форте придут в себя и приготовятся к обороне.

— Каждый день промедления будет идти на пользу тем, в форте Риджли, — вставил Желтый Камень и сейчас же задал вопрос: — А что собирается предпринять Малый Ворон?

— Сегодня вождь Большой Орел согласился пойти вместе со мной на форт Риджли. Сейчас я уговариваю вождя Манкато, — рассказал Малый Ворон. — Мы решили по наступлению сумерек двинуться к форту. К тому времени, возможно, к нам присоединятся и другие. Но нам необходимо знать, что происходит в форте. Надо послать туда опытных разведчиков, чтобы они подобрались к самому форту. Задание опасное, ответственное, я хотел бы поручить его моему брату.

Желтый Камень кивнул головой в знак согласия и сообщил:

— Я возьму с собой Черного Орла и Длинное Копье.

— Хорошо. Даю вам сегодняшний день и всю ночь на наблюдение. Завтра до рассвета найдете меня среди обрывов неподалеку от дороги к паромной переправе. И помни, что белые не должны ни о чем догадываться!

Вскоре трое разведчиков уже покинули лагерь.

Желтый Камень вел спутников по территории резервации вдоль Миннесоты на юго-восток. Он намеревался переправиться на северный берег, лишь миновав форт Риджли, что находился на том берегу. Таким образом они могли бы подобраться к форту с южной стороны, оттуда солдаты не могли ждать нападения.

Форт Риджли лежал на северном берегу Миннесоты и был отделен от реки полосой возвышенностей и обрывов. С этих возвышенностей к востоку спускались две долины, их окончания подступали довольно близко к форту, что затрудняло его оборону. Форт не располагал никакими укреплениями, даже не был окружен частоколом. Расположенные в некотором отдалении друг от друга здания образовывали большой квадрат, внутри которого располагался обширный двор. По восточной стороне квадрата стоял длинный каменный барак, в нем жили солдаты, а за ним тянулся ряд небольших бревенчатых домов. Напротив казарм размещался лазарет, две оставшиеся стороны квадрата занимали офицерское жилье, интендантство и пекарня. Между строениями форта и полосой прибрежных холмов находились малые хозяйственные постройки и большая длинная конюшня для почтовых лошадей.

Желтый Камень намеревался переправиться на северный берег Миннесоты в том месте, где форт был отделен от реки покрытыми деревьями и кустами возвышенностями. Разведчики быстро прошли расстояние в пятнадцать миль, отделяющее их от форта. К полудню они уже подошли к месту, где можно было переправиться. Мустангов, колчаны с луками и ружья они оставили в прибрежных зарослях, а сами, вооруженные только ножами и короткими палицами, вплавь перебрались через реку.

Желтый Камень провел своих спутников среди обрывов к степной долине неподалеку от форта. До сих пор разведчикам еще не встречались часовые из форта, тем не менее они соблюдали крайнюю осторожность, поскольку полосу прибрежных холмов пересекала ведшая в форт дорога. Далее, за фортом, она соединялась с дорогой, ведущей из Сент-Питера в Нижнее агентство в резервации.

Разведчики под прикрытием зарослей осторожно приближались к нью-ульмской дороге. Как раз когда они собирались пересечь ее и раствориться в чащобе долины по другую ее сторону, до их ушей долетел топот копыт. Они немедленно скрылись за деревьями. Уже были слышны удары кнута, хриплый голос возницы. Еще через минуту показался дилижанс, запряженный в две пары лошадей. На козлах рядом с возницей восседал стражник с ружьем, а трое других сидели в фургоне. Дилижанс проехал совсем близко от укрывшихся индейских разведчиков.

Когда рассеялось облако пыли, Черный Орел уныло произнес:

— Хо! Будь у нас с собой ружья, дилижанс был бы наш!

— Вот именно для того, чтобы такого не случилось, мы и не взяли с собой ружей, — возразил Длинное Копье. — На военной тропе воин обязан быть предусмотрительным и не терять головы.

— Это почтовый дилижанс, — заметил Желтый Камень. — И в нем сидели вооруженные охранники, а форт совсем близко! Белые не должны знать, что мы здесь. Давайте не тратить время, перебираемся поодиночке на другую сторону дороги.

Попав в долину, разведчики ускорили шаги и вскоре оказались на обрыве, с которого, как на ладони, были видны постройки. Дилижанс уже заехал во двор форта. Возницу и четверых стражников окружили солдаты и беженцы. Возница выпряг лошадей. Стражники тем временем вытащили из дилижанса тяжелый ящик и вручили его стоящему рядом офицеру.

— Что это у них там в ящике? — заинтересовался Черный Орел. — Небось, какие-то важные говорящие бумаги.

— Говорящие бумаги перевозят в мешках, — возразил Желтый Камень.

— Возница и стражники остаются в форте! — воскликнул Длинное Копье.

Солдаты завели дилижанс между зданиями, преградив таким образом вход во внутренний двор.

— Хо! До чего все-таки жалко, что мы не взяли с собой ружей! — проворчал порывистый Черный Орел. — Теперь в форте на пятерых защитников стало больше.

— На пять человек больше, на пять человек меньше — не имеет большого значения, а грохот выстрелов поднял бы солдат на ноги, — произнес Длинное Копье, его забавляла запальчивость их юного спутника.

Желтый Камень нахмурился:

— По причине неразумия вождей Малый Ворон потерял много драгоценного времени. В форт уже прибыло подкрепление. Я узнал офицера, которому стражники вручили ящик. Это лейтенант Шиэн. Это он находился в Верхнем агентстве, когда вахпетоны и сиссетоны заставили майора Гэлбрейта выдать им продовольствие и товары. С ним там было около семидесяти солдат. Раз он здесь, значит, он привел и своих солдат.

— Хо! У меня не такой острый взор, как у Желтого Камня, но мне тоже офицер показался знакомым, — сказал Длинное Копье. — Точно, это лейтенант Шиэн из форта Рипли. Наверно, его вызвали на помощь.

— Посчитайте солдат! — распорядился Желтый Камень. — Как раз сейчас удобный случай, наверно, все они до единого вышли на двор встретить дилижанс!

Действительно, от солдат и беженцев во дворе стало тесно. Большая часть их была занята возведением земляных укреплений между домами, те в случае нападения затрудняли проникновение в форт.

Довольно долго разведчики вели наблюдение за передвигающимися по форту людьми. Наконец, Желтый Камень спросил:

— Известно ли теперь моим братьям, сколько всего солдат?

— Трудно подсчитать точно, они все бегают туда-сюда. Что-то около ста пятнадцати солдат, но и среди беженцев есть молодые мужчины, они тоже могут принять участие в схватке, — ответил Длинное Копье.

— А я насчитал сто двадцать солдат, а беженцев вместе с женщинами и детьми больше двух сотен, — произнес Черный Орел.

— У меня тоже примерно столько получилось, но ведь люди могут быть еще и в домах, — прибавил Желтый Камень.

— В форте оказалось больше солдат, чем рассчитывал вождь Малый Ворон, — огорчился Длинное Копье.

— Вчера бы мы могли захватить форт без особого труда, а завтра будет значительно сложней, — заметил Желтый Камень.

Разведчики и дальше оставались на своем наблюдательном пункте. Еще до захода солнца из Сент-Питера подошло человек пятьдесят пехоты, вооруженных мушкетами. Большинство из них составляли метисы с северного берега Миннесоты, обычно они без всякого дела крутились вокруг Нижнего агентства. Поскольку большая часть солдат из фортов Миннесоты участвовала в войне с южными штатами, майор Гэлбрейт завербовал молодых метисов в милицию штата. Они располагались в Сент-Питере, но когда майор Гэлбрейт узнал о вспышке восстания в резервации санти дакотов, он тут же вооружил добровольцев и выслал их в распоряжение командира форта Риджли.

Глубокой ночью трое разведчиков забрали своих лошадей и под покровом темноты снова переправились на северный берег. В условленном месте они нашли Малого Ворона и его воинов.

Малого Ворона глубоко опечалили рассказы Желтого Камня о прибывших в форт подкреплениях. Тем не менее, уже поздно было менять планы штурма. В этот самый час солдаты «Сломанных Стрел» уже разводили отряды воинов на позиции среди холмов и обрывов, окружающих западную сторону форта. При первых лучах рассвета санти дакоты заняли долину, выдвинутую далеко в степь. На этом участке командовал Большой Орел.

В форте уже началось утреннее движение. Беженцы расположились лагерем под открытым небом во внутреннем дворе. Женщины начинали готовить пищу, дети умывались, играли. Солдаты и группа беженцев снова приступили к возведению баррикад между домами. Никто и не помышлял о том, что четыреста санти дакотов готовятся к нападению едва в нескольких шагах от форта, поскольку они заняли ночью позиции в полном молчании.

Малый Ворон расположился со своей свитой среди крутых откосов, к нему и прибежал солдат из «Сломанных Стрел».

— Вождь Большой Орел готов к штурму! — выпалил он.

Грозное пламя полыхнуло во взоре Малого Ворона.

— Добро! — произнес он. — Когда я махну попоной рядом со сторожевой будкой форта, Большой Орел может начинать.

Малый Ворон дал гонцу время добраться до Большого Орла, затем сел на мустанга. Держа в руках попону, он выехал на открытую прерию с северо-западной стороны форта, а Большой Орел вместе с двумя сотнями воинов затаился в это время в долине на востоке.

Когда Малый Ворон оказался прямо напротив форта, он начал кружить на одном месте с высоко поднятой над головой попоной. Его поведение должно было производить впечатление, что он просит о встрече с командиром форта, но то была одна видимость, долженствующая отвлечь внимание защитников форта от того места, откуда должен был начаться главный штурм.

В ту же самую минуту с восточной стороны форта раздался вибрирующий, страшный боевой клич санти дакотов. Две сотни полуобнаженных воинов выбежали из расщелин долины, молниеносно приближаясь к форту, где растерянные защитники только ещё начинали хвататься за оружие.

Одним внезапным ударом санти дакоты овладели тем рядом небольших бревенчатых домов, что располагались за кирпичными казармами. На казармы посыпался град пуль и стрел. Одновременно другая группа воинов напором прорвала еще не законченную баррикаду между двумя зданиями с восточной стороны форта. Воины уже находились во дворе.

Возглавлял их Черный Орел, жаждущий борьбы и крови. За ним следовали Большая Грива, Длинное Копье, Кривая Рука и Два Ножа.

Черный Орел напал на ближайшего к нему солдата, тот заслонился ружьем. Черный Орел сильным ударом палицы выбил ружье из его рук и тут же ударил по голове. Солдат упал на землю мертвым. Разгорелась ожесточенная рукопашная. Кривая Рука тяжело ранил своего противника. Длинное Копье тоже свалил солдата. Все большее число индейцев находилось в пределах форта.

Неожиданно из глубины двора ударило мелкокалиберное орудие, сейчас же его поддержали еще два других. Снаряды стали разрываться вблизи баррикады, занятой индейцами. Уже от первого залпа пали Черный Орел, Два Ножа и Сломанный Томагавк. Захваченным врасплох артиллерийской канонадой санти дакотам пришлось очистить двор и они ушли, унося с собой убитых и раненых.

Солдаты принялись возводить новые укрепления вместо разбитых индейцами, орудия же начали обстреливать деревянные домики за казармами, что были захвачены индейцами.

После того, как не удался штурм с северной стороны форта, Красный Бас ударил с юга. В яростной схватке санти дакоты овладели находящимися за пределами форта защитными укреплениями и начали обстреливать оттуда артиллеристов, обслуживающих орудия. Однако тем удалось под градом пуль и стрел из луков повернуть орудия в сторону стрелявших, и артиллерийские снаряды принудили индейцев отступить.

В течение нескольких часов санти дакоты предприняли не одну атаку и с разных сторон, но единственным их достижением оказался захват почтовых лошадей и коровьего стада. То, что защитники форта применили артиллерийское оружие, совершенно захватило индейцев врасплох, они-то полагали, что расположенное в форте артиллерийское подразделение участвует в войне с южными штатами. Использование старых пушек, оставшихся в форте, стало неприятным сюрпризом для Малого Ворона.

Под вечер хлынул сильный дождь и санти дакоты прервали битву.

В тот же день Желтый Камень покрыл лицо пеплом в знак траура по погибшему сыну. Но он был им горд, ведь Черный Орел пал в бою с оружием в руках, как и пристало отважному молодому воину. Всем стало известно, что, прежде чем погибнуть, он убил одного солдата и тяжело ранил другого, проявил большую храбрость и презрение к смерти. Останки Черного Орла и других погибших были перенесены в резервацию, где должны были состояться похороны.

Пользуясь перерывом в военных действиях, вождь Малый Ворон собрал ночью военный совет. На нем присутствовали Большой Орел, вождь Манкато, Красный Бас и Желтый Камень. Совет состоялся в разбитой наспех палатке среди скалистых обрывов. Вожди сидели хмурые, недовольные, и Малому Ворону пришлось немало потрудиться, чтобы уговорить их не отступиться от идеи захвата форта Риджли. Для индейцев было обычным отказываться от сражения, если им попадался превосходивший их численностью и лучше вооруженный противник. Участие артиллерии они сочли достаточным основанием для прекращения боя. Однако и Малый Ворон был прав, когда утверждал, что в настоящий момент нельзя прекращать военных действий. В ярких красках обрисовывал он грядущую месть белых и все кары, что должны упасть на головы санти дакотов. Один единственный проигранный бой не мог предопределить результата войны, еще существовала возможность ее выиграть. Как будто специально, чтобы поддержать Малого Ворона, в ту же ночь в ряды вахпекутов и мдевакантонов стали вливаться добровольцы из Верхнего агентства. Само по себе это не означало, что вахпетоны и сиссетоны отказались от нейтралитета, тем не менее прибытие многочисленных добровольцев сильно всех ободрило.

Утро четверга двадцать первого августа оказалось не менее дождливым, чем прошедшая ночь. Санти дакотам не хотелось идти в атаку по скользкой, размокшей земле. Дождь не прекращался почти до вечера, и все это время защитники форта укрепляли и восстанавливали баррикады, а в лагерь санти дакотов тек непрерывный поток добровольцев из Верхнего агентства.

Ранним утром в пятницу индейцы вновь начали занимать позиции неподалеку от строений форта. Малый Ворон, Манкато, Большой Орел и Красный Бас начали одновременный яростный штурм со всех сторон.

Желтый Камень и Длинное Копье руководили атакой с южной стороны. Жаждущий отомстить за смерть сына, Желтый Камень первым добрался до большой конюшни для почтовых лошадей, находящейся буквально в нескольких шагах от форта. Пуля, выпущенная из офицерского пистолета, поцарапала ему правую щеку. Желтый Камень покачнулся, однако не упал, а через минуту, перемазанный пеплом и собственной кровью, он снова успешно выводил из строя своих врагов. Конюшня была захвачена с первого же удара, из нее можно было прекрасно обстреливать двор форта. Укрывшиеся в конюшне воины приступили к систематическому обстрелу видных отсюда, как на ладони, хлопотавших вокруг орудий солдат. Победная чаша весов стала склоняться на сторону санти дакотов.

Но, лишь индейцы начали обстреливать артиллеристов, те сумели под огнем повернуть орудия в сторону конюшни. Снаряды подожгли крышу, а вскоре уже пылало все здание и санти дакотам пришлось покинуть ставшую опасной позицию.

До самой темноты Малый Ворон направлял на форт одну атаку за другой, но все попытки попасть во внутренний двор ни к чему не привели. Вечером бой был прерван и санти дакоты вновь отступили к полосе прибрежных холмов, чтобы перегруппировать силы, унося с поля боя убитых и раненых воинов.

Той ночью Малому Ворону было весьма невесело. На всех стоянках звучали траурные причитания, погибло около сотни воинов, многие получили ранения. Малый Ворон чувствовал, что вожди и воины скоро откажутся повиноваться ему. Традиционные методы боя, которых придерживались индейцы с равнин, состояли в том, чтобы быстро напасть, быстро нанести удар и тут же исчезнуть. Метод осады не давал таких возможностей, поэтому воинам больше не хотелось участвовать в сражении за форт, оно требовало от них слишком много терпения и времени. А Малому Ворону не хотелось терять популярности и положения вождя, и потому он решил сменить план. И вновь собрал ночной совет.

Малый Ворон пристально вглядывался в тех, кто собрался в его типи. Угрюмые, серьезные лица вождей не сулили ему ничего хорошего, однако Малый Ворон был очень неплохим стратегом, а еще лучшим психологом и оратором. Так что он посмотрел вождям прямо в глаза и начал:

— Многие наши братья совершили сегодня достойные похвалы боевые деяния, многие перенеслись в страну Великого Духа. Многие получили раны, свидетельствующие об их отваге. Давайте не будем оплакивать наших павших братьев, ибо нет большей чести для воина-индейца, чем пасть смертью храбрых на поде битвы. Но давайте не будем и дальше вести неравный бой. Если бы белые не вытащили свои длинные ружья, форт уже вчера стал бы нашим! В создавшемся положении нам нужно сменить наши первоначальные планы. Раз мы не смогли захватить форт Риджли, мы его просто-напросто обогнем. Недалеко отсюда на южном берегу Миннесоты расположен город Нью-Ульм. Вдоль дороги, ведущей к городу, стоит немало зажиточных ферм, и там нет длинных ружей. Мы уничтожим фермы, легко захватим незащищенный город и возьмем богатую добычу. В форте Риджли уже ничего нет, а что было, мы уже взяли. Захваченное стадо отослано в резервацию, оно отгонит призрак голода, наши женщины и дети будут сыты. Я предлагаю моим братьям захватить Нью-Ульм. В окрестностях этого города расположены и другие: Саус Бенд, Манкато и Сент-Питер. Когда мы убьем и выгоним жителей этих городов, форт Риджли сам попросит у нас пощады. Что скажут мои братья?

Малый Ворон оказался совершенно прав в своих предположениях, его новый план очень понравился всем вождям. С самого начала восстания они только и мечтали, что о грабеже одиноко стоящих ферм и беззащитных городов. Озабоченные лица вождей разгладились. Ну и что из того, что они оставляли за собой горстку белых в форте Риджли? Да белые не осмелятся выйти за пределы форта на просторы прерий, ибо там они тотчас попадут под копыта индейских мустангов.

Малый Ворон был доволен не меньше них и его план опустошения южной долины Миннесоты стал принимать совершенно реальные очертания.

Той же ночью сразу после окончания совета Малый Ворон послал разведчиков в сторону Нью-Ульма.

Ранним утром в субботу санти дакоты двинулись вниз по течению Миннесоты.

Нью-Ульм уже нельзя было захватить врасплох, в течение всех пяти дней, что прошли со времени начала восстания, город наводняли толпы беглецов, их рассказы сеяли страх и панику. Жители Нью-Ульма знали, что им грозит, и обратились за помощью, из Сент-Питера прибыл отряд милиции, возглавляемый судьей Верховного Суда Миннесоты, Фландро, раньше он служил агентом у санти дакотов. Ввиду его большого опыта общения с индейцами, ему было поручено командовать обороной Нью-Ульма. Из города Манкато прибыла сотня добровольцев, из Саус Бенда — немного поменьше. Правда, эти добровольцы, наслушавшись слухов о предполагаемом нападении на Саус Бенд индейцев виннебаго, чья резервация находилась совсем недалеко от их города, немедленно возвратились к себе домой.

Положение Нью-Ульма не способствовало его обороне. Город стоял на берегу Миннесоты и только со стороны реки можно было не опасаться нападения. Со всех же остальных сторон город окружала бескрайняя прерия, она постепенно, террасами, подымалась к выходу в долину, по которой подтягивались санти дакоты. Судья Фландро не имел большого опыта сражений с индейцами. Первым его решением стала высылка отряда разведки в количестве семидесяти пяти человек, этим он значительно ослабил оборону города.

А тем временем вскоре по выходе санти дакотов в поход заранее высланные разведчики донесли Малому Ворону, что многочисленный отряд милиции из Нью-Ульма переправился через реку и двигается вдоль северного берега в их сторону. Малому Ворону нечего было бояться боя с добровольческой милицией на открытых просторах прерии. В этих условиях индейцы с равнин с их небольшими, проворными мустангами без всякого труда брали верх не только над добровольческими отрядами, но и над регулярной американской конницей. Поэтому Малый Ворон немедленно выслал Большого Орла с сотней воинов отрезать милиции дорогу назад к парому на реке, а вождя Манкато с еще одной сотней бросил прямо на отряд милиции. Те быстро разбили нью-ульмский отряд и загнали его в глубь прерии, поэтому милиция не смогла вернуться в Нью-Ульм, чтобы участвовать в бою за город.

Главные силы санти дакотов под командованием Малого Ворона, Красного Баса и Желтого Камня переправились на южный берег Миннесоты. Сразу же над прерией занялось зарево пожаров, то одна за другой горели одиноко стоящие фермы, а их обитатели гибли, не оказывая ни малейшего сопротивления. Террор и поджоги шли по пятам за санти дакотами, когда те брали кровавый реванш за поражение у форта Риджли.

Наконец, отряды индейцев добрались до входа в долину и высыпались на открытую равнину у Нью-Ульма. Санти дакоты растянулись полукругом цепью и вихрем понеслись вниз по склону к городу.

Судья Фландро в очередной раз продемонстрировал отсутствие боевого опыта, а именно приказал спалить дома на краю города, чтобы те не могли служить нападающим прикрытием, отряды же милиции он разместил в созданных природой укрытиях. В самом же городе у реки были забаррикадированы шесть зданий, они явились бы последним защитным бастионом на случай, если неприятель ворвется в город. В эти здания были собраны тысяча двести беженцев, не принимающих участия в сражении. Затаившиеся в укрытиях отряды милиции с ужасом наблюдали за страшной атакой санти дакотов.

Под аккомпанемент глухого конского топота зловеще гремел воинственный клич дакотов:

— Хокка-хей! Хадре хадре сукоме сукоме!

Над лавиной всадников реяли на ветру боевые штандарты, перья разноцветных головных уборов. Разметавшиеся гривы коней и длинные волосы всадников летели подобно черному пламени, острия пик горели на солнце. Земля гудела под ударами сотен копыт, а вибрирующий, затяжной боевой клич, казалось, пронзал воздух.

Защитники города встретили атаку индейцев залпом из карабинов. Кое-где на землю рухнула лошадь, некоторые всадники соскользнули со спин мустангов, но лавина всадников по-прежнему летела вперед, подобно урагану, не обращая внимания на град смертоносных пуль.

В лица защитников Нью-Ульма ударил острый запах лошадиного и людского пота. Снова прогремел страшный клич:

— Хадре хадре сукоме сукоме!

Отряды милиции охватил ужас. С начала по одному, а потом все вместе, как по команде, люди оставили позиции и что есть сил бросились к городу.

Не успели убегающие милиционеры хоть немного прийти в себя от пережитой паники, как лавина всадников-индейцев уже ворвалась в город, закружилась среди домов. Начались яростные схватки врукопашную. Общий бой разделился на отдельные схватки, каждый дом становился самостоятельным пунктом сопротивления, каждый приходилось захватывать отдельно. Но ничто не могло остановить разгоряченных битвой санти дакотов. Если какой-то дом не сдавался сразу, они поджигали его, а вскоре подожгли с подветренной стороны и весь город. Тучи черного дыма поднялись вверх. Стоны умирающих и раненых мешались с криками ужаса. Вся эта мешанина звуков перекрывалась боевыми кличами «Хокка-хей!», громом выстрелов, свистом стрел.

Милиция окопалась в каменной ветряной мельнице и в здании почты, пока главные силы защитников города пробивались к забаррикадированной части города у самого берега реки. Но и санти дакоты уже собирали своих для штурма этого последнего бастиона.

Судья Фландро, потрясенный бегством милиции во время первой атаки дакотов на город, уже потеряв всякую веру в победу, собрал шестьдесят милиционеров и бросил их в отчаянную контратаку. К его удивлению, отряд милиции с такой яростью ударил по подтягивающимся санти дакотам, что с легкостью развеял их.

И это был конец боя за Нью-Ульм. Индейцам, безумно отважным в отдельных атаках, быстро надоедала позиционная борьба, они ее терпеть не могли. Правда, стычки и стрельба длились еще до захода солнца, но последний бастион так и не был взят. После наступления сумерек санти дакоты отступили на северо-запад, забирая с собой раненых и убитых.

Победа досталась нью-ульмцам дорогой ценой. Погибло двадцать шесть милиционеров, свыше шестидесяти были ранены. Из ста девяноста домов уцелело только двадцать пять.