Прочитайте онлайн Последняя битва дакотов | ПРОЛОГ. ПОСЛЕДНЯЯ МОЛИТВА ШАМАНА

Читать книгу Последняя битва дакотов
2712+2112
  • Автор:

ПРОЛОГ. ПОСЛЕДНЯЯ МОЛИТВА ШАМАНА

На небольшом пригорке, в глубине угрюмого бора, на поваленном дереве, привалившись спиной к кривой сосне, сидел индеец. Его головной убор свидетельствовал о том, что в своем племени он занимал довольно заметное место. Голова его была обтянута круглой шапкой из шкуры белого волка, с боков выдавались кривые бизоньи рога. Такой убор приличествовал только лишь шаманам, наделенным сверхъестественной силой. От лба до середины головы к шапке был прикреплен длинный кожаный околыш с великолепными орлиными перьями. На перьях виднелись соответствующие знаки и надрезы, свидетельствовавшие о воинских заслугах, признанных советом старейшин за этим воином. Соответственно, тридцать два пера говорили о том, что обладатель головного убора поборол в вихре схватки несколько противников, сам не понеся при этом никакого ущерба, что он дважды был ранен в бою, спас все племя от катастрофы, рисковал жизнью, чтобы спасти товарища, проникал в лагерь неприятеля, бежал из неволи, убил девять противников, добыл пять скальпов, захватывал пленных и похищал лошадей. То был не только могущественный шаман, но и знаменитый воин, что подтверждали знаки на его страшном, раскрашенном желтой краской лице: два черных полумесяца на щеках и белая полоса на лбу. Такие знаки носил предводитель военного общества «Сломанные Стрелы», существовавшего в племени вахпекутов, что принадлежали к санти дакотам, или восточным дакотам.

Хитрый Змей — а именно такое воинское имя носил одинокий индеец — облачен был в набедренную повязку, ноговицы и мокасины. Обнаженное, медного оттенка тело было испещрено синеватыми шрамами, оставшимися от ран, полученных во время испытаний мужества, в самоистязаниях и битвах. На шее висело большое ожерелье из медвежьих клыков и когтей, да еще воинский свисток, сделанный из косточки орлиного крыла. Один лишь стальной нож, заткнутый за пояс, поддерживающий набедренную повязку, свидетельствовал о том, что санти дакоты встречались с белыми людьми, а рядом с деревом, на котором он сидел, лежало традиционное, исконное оружие индейцев: колчан с луком и стрелами и короткая палица с привязанным к ней камнем.

Шаман-воин сидел совершенно неподвижно. В глубокой задумчивости вглядывался он вглубь темной лесной пещеры, вход в которую был тщательно прикрыт толстыми терновыми ветками.

В то утро Хитрый Змей поместил в пещере кости, оставшиеся от разложившегося тела умершего не один год назад шамана по имени Красная Собака. По обычаю дакотов его сразу после смерти похоронили на погребальном помосте, сплетенном из ветвей среди толстых сучьев дерева.

Церемониальный характер головного убора, который носили только во время каких-то больших торжеств, религиозных обрядов и межплеменных войн, говорил о том, что Хитрый Змей выполняет необычайно важную миссию, так оно на самом деле и было.

Покойный Красный Пес, шаман и вождь племени вахпекутов, приходился Хитрому Змею дедом. Когда отец мальчика погиб в схватке с чиппева, а вскоре умерла и мать, Красная Собака взял под свою опеку внука и его младшую сестру, Утреннюю Росу.

Хитрый Змей обожал своего опекуна. Это от него впитал он любовь к матери-земле и почитание братьев-животных и растений, благодаря которым люди могли удовлетворять свои потребности. Это он научил распознавать следы, выслеживать дичь, охотиться; это с ним, еще будучи мальчишкой, отправлялся он в свои первые военные походы, набирался опыта, который впоследствии позволил ему добыть славу и авторитет. Красная Собака приоткрыл перед ним завесу шаманских тайн, учил объяснять сны и видения, что вели человека по дороге жизни. Благодаря громадному почтению, которым пользовался дед, Хитрый Змей тоже стал шаманом.

Красная Собака безгранично любил землю предков. До последних дней своей жизни вел он вахпекутов в битву с племенами, что, теснимые с восхода белыми завоевателями, отступали на запад, как раз на земли санти дакотов. Тем не менее, Красная Собака отдавал себе отчет, что самым страшным врагом для всех индейцев были белые, прибывшие из-за Большой Воды. То они, эти белые, с их безграничной, ненасытной жадностью, используя подкуп, обман, предательство и совершенное оружие, отбирали у индейцев их исконные земли, оттесняя их на запад. Красная Собака учил санти дакотов бояться белых людей. Следуя его предостережениям, вахпекуты отказывались выкурить трубку мира с посланцами Великого Отца из Вашингтона, не принимали подарков и продолжали жить в соответствии со своими, собственными давними обычаями.

Хитрый Змей, не отрывая глаз от входа в темную пещеру, с хмурым лицом предавался воспоминаниям. Пока был жив почитаемый всеми Красная Собака, санти дакоты единодушно сторонились белых американцев. Они не признавали созданное ими государство, Соединенные Штаты, которое возглавлял Великий Отец из Вашингтона. Мало того, они даже с оружием в руках поддерживали врагов Соединенных Штатов. Великий вождь джанктонаи Ванета боролся против американцев на стороне красных мундиров Великой Матери и дослужился в британской армии до офицерского чина. Англичане, однако, войну проиграли и бросили своих союзников-индейцев на произвол судьбы. Преданный англичанами Ванета подался в друзья к американцам.

Мстительные американцы вскоре добрались и до вахпекутов, все еще враждебно настроенных к белым завоевателям. Случилось это после военного похода, который вел Ша'па, друг Хитрого Змея. Вернувшись с мустангами, уведенными у скиди пауни, Ша'па и рассказал о тревожных событиях, происходящих в селении противников.

Пауни косила какая-то загадочная болезнь. От нее вымирали целые семьи. Не помогали никакие усилия шаманов, а те, кого болезнь еще не коснулась, бежали в прерии, оставляя больных без всякого присмотра. Селение практически обезлюдело.

Устрашенные пауни уже не были грозными противниками. Ша'па и его люди поймали одного скиди. Прежде, чем они его убили, он сообщил, что вспышку таинственной заразы вызвали чары белых поселенцев, отомстивших за похищенных у них лошадей, ведь первыми жертвами этой болезни стали именно пауни, вернувшиеся из разбойничьей вылазки в Нью-Мексико.

Внезапное, загадочное вымирание врагов обрадовало вахпекутов, но радость была недолгой. Спустя несколько дней Ша'па и четыре его спутника неожиданно заболели, их охватил озноб, горящую голову разламывала боль. Престарелый шаман, Красная Собака, могучими заклятиями пробовал отвести злые чары. Он окуривал больных дымом от священных растений, составлял лекарственные отвары, ударами в волшебные барабаны отгонял злых духов, призывал могущественных добрых, но все было напрасно. На теле у больных появились пятна, на их месте гнойники, а те перешли в струпья. Бедный Ша'па скончался первым. В его хижине близ ложа покойника Красная Собака обнаружил большого паука. Это открытие окончательно убедило его в том, что таинственная зараза вызвана чарами белых людей, индейцы ведь часто называли их пауками. Так что никого не удивило, что загадочная болезнь захватила и самого шамана, Красную Собаку. Кто же, как не он, восстанавливал санти дакотов против белых!

Неведомая индейцам Америки оспа, принесенная пришельцами из Европы, сеяла опустошение среди вахпекутов. Первыми жертвами пали те, кто вступал в контакты с больными. После Ша'па и его спутников по походу заболели их близкие. Смерть шла от вигвама к вигваму. Вскоре скончался старый шаман Красная Собака, заразившийся, когда он безуспешно пытался помочь больным. Через короткие промежутки времени умерли три его жены, а немного позднее живущая вместе с ними Мем'ен гва, жена Хитрого Змея. Эпидемия не пощадила и его единственную сестру, Утреннюю Росу, и ее мужа, благородного Смелого Сокола. Умер мужественный Черный Волк, вождь «Сломанных Стрел», заболели члены совета старейшин племени: Буря с Градом и Красная Вода. Смерть косила мужчин, женщин, детей и стариков.

Поначалу вахпекуты в отчаянии причитали над покойниками, торжественно их хоронили, но уже вскоре в паническом ужасе поспешно покинули селение и сбежали в прерию, предоставив больных их собственной судьбе.

По счастливому стечению обстоятельств в то время, как вспыхнула эпидемия, многие вахпекуты находились вдали от селения в военных походах или охотясь в отдаленных местах. Эти уцелели, а среди них и Хитрый Змей вместе со своим сыном, Желтым Камнем. Как раз, когда они преследовали табун мустангов, Хитрый Змей случайно наткнулся на беглецов из селения. Они поведали ему о трагических событиях, и он тут же прервал охоту. Вместе с сыном и самыми отважными воинами, в основном из товарищества «Сломанные Стрелы», поспешил он на помощь своим.

Покинутое вахпекутами селение являло взору ужасающее зрелище. Вокруг частокола, вход в который беглецы забаррикадировали, кровожадно кружились койоты и волки, влекомые трупным запахом.

Перед тем, как вступить в селение. Хитрый Змей совершил шаманские обряды, долженствующие отогнать злые духи и чары. Вокруг веяло пустотой и мертвой тишиной, только от ветра временами шелестели кожаные занавески, повешенные на входах в землянки. Во главе с Хитрым Змеем воины вошли в селение и проверили каждый вигвам.

Оставленные на произвол судьбы больные умерли, их останки уже частично разложились. В некоторых случаях по телам было заметно, что кое-кто из несчастных пережил болезнь и умер уже поздней. Правда, тела их были обезображены глубокими шрамами, однако крайняя степень истощения наводила на мысль о смерти от голода.

Хитрый Змей не стремился поскорее оказаться в землянке, которую он занимал вместе с опекуном. От встреченных в прериях вахпекутов он уже знал, что Красная Собака, его жены и Мем'ен гва скончались почти в начале эпидемии и были похоронены в том месте, которое заранее наметил старый шаман. Так что он сначала осмотрел все селение, провел совет с воинами, на котором было решено похоронить умерших и выслать к беглецам посланца с сообщением, что они могут возвращаться в селение, а уж только после этого вместе с сыном направился он к своей землянке.

Хитрый Змей переступил порог жилища. Какое-то время он простоял не двигаясь, привыкая к полумраку. Желтый Камень занялся разжиганием очага и уже вскоре в землянке посветлело. Хитрый Змей в молчании огляделся и ни один мускул не дрогнул на его как будто окаменевшем лице, хоть ледяной холод и пронизывал насквозь все его тело. Вокруг царило запустение. Разбросанные постели, домашний скарб, в беспорядке валявшийся на глинобитном полу, без всяких слов говорили о случившейся здесь недавно трагедии.

Хитрый Змей не мог оторвать взгляда от постели Мем'ен гва. Он так любил эту полонянку из чиппева… И потому не имел больше жен. Теперь жизнь утратила для него всякое очарование. Громадная печаль охватила его мужественное сердце. Наконец он тяжело вздохнул, приблизился к очагу, уселся перед ним. Затянув хриплым голосом поминальную песнь, он расплел косу в знак траура, намазал лицо пеплом. Затем подошел к домашнему алтарю. Сложив руки на повешенных на шею, завернутых в узелок амулетах, в первый раз с той поры, как он вошел в родное жилище, тихим голосом заговорил:

— Слушай меня, Ви! На вахпекутов свалилась огромная беда. Когда-то давно я поклялся, что до конца своей жизни буду защищать священную землю предков. Я сдержал клятву, я совершал для тебя, Ви, жертвоприношения. И все равно белые люди из-за Большой Воды не оставили нас в покое! По их вине самые наши близкие так неожиданно ушли в страну Великого Духа. В сердце моем пустота и великая печаль… По твоей воле, Ви, я стал индейским воином, и вот теперь за все несчастья индейцев я говорю: смерть белым людям!

— Смерть белым людям! — как эхо, повторил молодой Желтый Камень.

Хитрый Змей только теперь заметил, что рядом сын. На измазанном пеплом лице юноши виднелись следы слез.

— Сын мой! — обратился к нему Хитрый Змей. — Если я не сдержу клятвы, данной Великому Духу, пусть после смерти тело мое разорвут трусливые койоты, пусть они растащат его по прерии, чтобы я никогда не смог бы войти в страну Великого Духа!

Под напором болезненных воспоминаний лицо Хитрого Змея становилось все мрачнее, правой рукой он неосознанно стискивал рукоять заткнутого за пояс ножа. Возлюбленная его Мем'ен гва и дедовы жены сразу же после смерти были похоронены в этой лесной пещерке. Теперь же Хитрый Змей поместил там и останки великого шамана, нельзя уже было больше откладывать с отданием последних почестей покойному опекуну.

Для дакотов настали плохие времена. Уже не все дакоты были исполнены решимости, несмотря ни на что, защищать землю предков. Обманчивые обещания и подарки от правительства Соединенных Штатов ослабляли силу сопротивления. При воспоминании о постыдном поступке Ванеты, вождя джанктонаи, рука Хитрого Змея вновь сжалась на рукояти ножа. Ванета, когда-то такой заядлый враг Соединенных Штатов, первым от имени дакотов подписал договор с американским правительством, согласившись не только на уменьшение земель, занимаемых дакотами, но и решившись закопать военный топор с враждебными племенами, нападавшими на земли дакотов.

Хитрый Змей поднял взгляд на раскидистые ветви ближайшего дерева, где еще этим утром в своем надземном гробу покоился Красная Собака. Живи уважаемый всеми старый шаман-вождь дольше, он уж ни за что не допустил бы подписания позорного договора. Прекрасно было известно, что правительство Соединенных Штатов без зазрения совести нарушало любой договор, когда жадным белым поселенцам не терпелось продвинуться дальше на запад!

После смерти Красной Собаки вождем племени вахпекутов стал колеблющийся Белая Антилопа. Прислушавшись к нашептываниям Ванеты, он поддался уговорам агентов Великого Отца в Вашингтоне. Вахпекуты выкопали военный топор против сауков, обороняющих свои земли от захватчиков-американцев.

Хитрый Змей не имел никакого желания принимать участие в походе, предпринятом вахпекутами вопреки его советам и настояниям. Правда, вахпекуты с давних времен воевали с сауками и лисами, однако именно правительство Соединенных Штатов при подписании договора уговорило Ванету выкурить с ними трубку мира. Теперь же, когда настоящий вождь Черный Ястреб отказался признать жульнические договоры, подписанные предателем Кеокуком, и начал защищать свои земли, те же самые американцы принудили дакотов выкопать военный топор против сауков. Хитрый Змей прекрасно понимал, что, выгнав сауков, американцы поступят точно так же с живущими по соседству с ними санти дакотами. В воображении Хитрого Змея несчастный вождь сауков. Черный Ястреб, стоял рядом с его покойным опекуном, Красной Собакой. Черный Ястреб не хотел уступать белым своего родного селения, Саукенука. Он оборонял свой отчий край, который любил не меньше, чем Красная Собака — землю своих предков. Хитрый Змей не хотел принимать участия в лишении сауков наследства. Он поклялся нести смерть белым американцам! И вот сейчас, когда они, в погоне за сауками, углублялись в земли дакотов, пришел час выполнить свой обет. В отличие от других санти дакотов, он намеревался поспешить на помощь Черному Ястребу. И, как всегда при принятии важного решения, ему было необходимо спросить совета у теней умерших предков. Вот он, направляясь к местам военных действий, и остановился по дороге у могил самых близких, это уединенное место представлялось ему самым подходящим для беседы с духами.

Погруженный в свои грустные размышления. Хитрый Змей вглядывался во вход темной пещеры-склепа. Перед его внутренним взором, как живая, вставала Мем'ен гва, спокойная, улыбающаяся. Она тянула к нему истосковавшиеся руки… Постепенно ее образ заслонила тень Красной Собаки. Старый шаман одной рукой прижимал к груди узелок с амулетами, а в другой сжимал палицу. Пророческие слова, произнесенные Красной Собаки когда-то давно, когда Хитрый Змей в первый раз отправлялся в экспедицию за лошадьми к шайенам, глубоко засели в его памяти. Ему казалось, что он вновь слышит низкий, хриплый голос старого шамана:

»… Мне известны не только твои мысли, сын мой. Я знаю и твое будущее. Твоя судьба совершится на священной земле наших отцов. Ты никогда ее не покинешь! Тебя ждет слава и почетная смерть воина».

Пронзительный, зловещий крик совы вырвал Хитрого Змея из оцепенения. Туманная тень Красной Собаки расплывалась в полумраке. Небо заслонили черные тучи. Тело Хитрого Змея пронизал холод. Он понял знак, данный ему духом старого шамана. Голос совы, особенно днем, всегда считался предвестником смерти.

Хитрый Змей низко склонил голову перед темным входом в пещеру. Значит, для него уже настал час возвращения в страну Священного Грома, откуда он пришел на эту землю, чтобы по воле Великого Духа жить жизнью шамана. Он поднял голову, посмотрел на небо и растворился в молитве:

«Хей-я-я-хей! Хей-я-я-хей! Хей-я-я-хей! Хей-я-я-хей!

Великий Дух, праотец мой! Склони свое ухо к земле, чтобы услышать мой слабый голос. Великий Дух, ты первым появился на этой земле, ты старше молитвы. Все, что ты сотворил, принадлежит Тебе! Двуногие, четвероногие и крылатые живые существа, все зеленые растения и крылья ветра. Ты сотворил священные силы четырех сторон света, добрую дорогу жизни и дорогу, усеянную трудностями, чтобы они перекрещивались между собой. В Тебе вся жизнь!

В сердце моем великая печаль! Услышь мой слабый голос, выслушай меня, в последний раз я обращаюсь к Тебе. Белые люди обманом врываются в нашу жизнь. Они желают иметь нашу землю. Земля — наша мать, в ней покоятся кости наших отцов и предков. Кто бы мог отважиться продать собственную мать и священный прах отцов?

Мы сказали белым людям, чтобы они оставили нас в покое, что мы хотим жить так, как жили наши предки. Но белые не отстают от нас! И они злые учителя. Взгляд их обманчив, они совершают подлые, предательские поступки. Они улыбаются бедному индейцу, чтобы обмануть его, трясут в приветствии руку, чтобы он доверился им, а потом опаивают его огненной водой, уничтожают его семью. Их дыхание отравляет индейцев подобно яду змеи. Минуло беспечальное наше житье! Кое-кто из нас уже стал похожим на белых, стал обманщиком, лжецом, предателем и ленивым трутнем.

Братья мои, следуя дурному примеру вождя Ванеты, помогают белым преследовать несчастных сауков. Это вселяет в сердце мое великую печаль. Я поклялся тому, кто заменил мне отца, что я, как и он, до конца моей жизни буду защищать земли санти дакотов. И еще я обещал ему сражаться с белыми до последнего своего вздоха. Теперь пришел мой час. Я спешу на помощь Черному Ястребу, истинному вождю сауков, окруженному солдатами Великого Отца из Вашингтона. Белых столько, сколько песка в пустыне… Ждет меня смерть, но все же я выкопал военный топор. Не смог бы я с пятном позора уйти в страну Великого Духа, к теням наших великих предков.

Великий Ви, это моя последняя молитва, услышь меня! Голос мой слаб, но я верю, что ты меня услышал» .

Как будто в ответ на эту горячую молитву ветерок прошелестел листьями и тут же затих в глубине бора. Хитрый Змей прикрыл глаза, губы его беззвучно шевелились. Он стал призывать своего Духа-Покровителя, до сих пор он всегда помогал ему в решающие минуты жизни. И пока Хитрый Змей молился, лицо его постепенно серело, застывало, пока окончательно не застыло в каменной неподвижности…

Темную тучу пронизал насквозь орел золотистого цвета и, почти не шевеля широко распростертыми крыльями, начал описывать все сужающиеся круги, пока в конце концов не завис прямо над Хитрым Змеем. Налитые кровью глаза великолепной птицы окинули человека сверкающим взглядом.

«Ты звал меня, вот я и прибыл!» — известила золотистая птица.

Хитрый Змей склонил голову в низком поклоне. Его Дух-Покровитель всегда являлся ему в обличье золотистого орла.

«Значит, ты со мной, мой Дух-Покровитель! Ты не покинул меня, когда решается моя судьба, — вымолвил Хитрый Змей. -Я вступаю на военную тропу… Я слышал зловещий крик совы, значит, это мой последний поход. Я должен выполнить клятву! Прошу тебя, мой Дух-Покровитель, проводи меня по крутой тропинке в страну Великого Духа…»

Молитвенный настрой все больше разжигал в Хитром Змее воспаленное воображение. Проницательный, горящий взор золотистого орла, казалось, проникал в самую глубину его души. И, хоть он и не слышал на самом деле голоса Духа-Покровителя, все не высказанные слова каким-то образом попадали в его сознание. В ответ на его покорные просьбы Дух-Покровитель беззвучно отвечал:

«Сын мой! Ты всегда был послушен Великому Духу. Ты нес его волю своим братьям, он говорил с ними твоими устами. Ты приносил Великому Духу щедрые жертвы, ты чтил мать-землю, уважал все живые существа, что являются братьями людей. Ты помогал тем, кто нуждался в помощи, любил детей. Ты исполнил свое предназначение на земле, теперь можешь возвращаться в страну птицы Священного Грома. Ты воин, и потому в блеске славы ты вступишь на непреодолимую для других тропинку в страну Вечного Счастья. И я буду с тобой!»

Неподвижный Хитрый Змей вздохнул, как будто пробудился от долгого сна. На лице его отразилась радость, грудь снова вздымалась ровным дыханием. Он вернулся на землю из страны прекрасных индейских видений. Не сразу он открыл глаза и уже наяву прошептал:

«Благодарю тебя, мой Дух-Покровитель! Я знал, что ты меня не покинешь».

Прояснившимся взглядом он осмотрелся вокруг. Предвечерние сумерки окутали бор. Вот и последний, четвертый день прошел в молитвах и разговорах с духами.

Хитрый Змей поднялся. Занемевшие ноги подгибались под ним. Он сделал глубокий вдох, скрестил руки на повешенном на груди узелке с амулетами и отвесил глубокий поклон перед пещерой-склепом. В сухих ветвях терновника, заслоняющих вход, раздался шелест, а Хитрый Змей еще ниже наклонил голову и долго стоял так в неподвижности. Наконец, он выпрямился и посмотрел на небо.

Предвечерний сумрак предвещал наступление ночи. Только сейчас, по прошествии четырехдневного поста и жарких молитв, Хитрый Змей ощутил, как он голоден и как его мучает жажда. Четыре дня у него во рту не было ни капли воды, он ничего не ел и в то же время приносил духам жертву в виде собственной крови, она еще немного сочилась из надрезов на руках и груди. Теперь, после разговоров с духами, он вновь ощутил себя просто голодным индейцем.

Хитрый Змей обернулся к поваленному дереву, на котором до этого сидел, поднял оружие. Колчан с луком и стрелами он забросил на спину, палицу заткнул за ремень, опоясывающий бедра. И двинулся в лес.

Двигаться сквозь чащу было тяжело. Почетный головной убор индейца с Великих Равнин, украшавший Хитрого Змея, цеплялся за ветки деревьев и кусты. Хитрый Змей то и дело наклонял голову, охраняя великолепное оперенье. Тем более обрадовало его зрелище поляны, чуть завидневшейся между деревьев.

Вскоре он уже стоял на опушке поляны. Вложив в рот два пальца, он тихо свистнул. Из клубов тумана показалась темная фигура. Хитрый Змей свистнул еще раз. Пегий мустанг, двигаясь мягко, бесшумно, как кошка, подошел к нему, ткнулся мордой ему в плечо и фыркнул. Хитрый Змей погладил его по стройной, сильной шее, направился по краю поляны к ручейку, возле которого оставил свои пожитки. Мустанг шел рядом, прядая ушами.

Если приглядеться к мустангу повнимательнее, можно было заметить, что молодость его уже миновала, но он все еще выглядел весьма внушительно. То был любимый конь Хитрого Змея, имя свое — Белая Молния — он получил из-за белых ноздрей и морды, резко выделяющихся на черной голове. Хитрый Змей всегда отправлялся на нем в военные походы и на охоту на бизонов. В бою этот великолепный жеребец сражался наравне со всадником, кусался, лягался, вздымался на задних ногах, вообще вызывал ужас. Если случалось так, что Хитрый Змей соскакивал с него на землю, чтобы снять скальп врага, жеребец тут же самостоятельно возвращался и ждал у реки, не позволяя оседлать себя никому чужому. А во время опасной охоты на бизонов он безошибочно избегал все расставленные ловушки, умело проскакивал между низко опущенными, рогатыми головами и приближался так близко к выбранному бизону, что Хитрый Змей касался ногой завитков шерсти разъяренного животного. В бескрайних прериях были широко известны необыкновенные военные и охотничьи достоинства этого мустанга. Немало воинов мечтало похитить знаменитого жеребца, только никому это не удалось. Хитрый Змей мог бы получить за него двух, а, может, и трех молодых женщин, только он не отдал бы его ни за какие сокровища мира.

Хитрый Змей тем временем очутился на берегу ручейка. Сначала он напоил мустанга, затем сам утолил жажду, погрузив запекшийся рот в холодную воду, обмыл изболевшееся, израненное тело. Съел, крайне медленно его жуя, немного пемикана, заел его сушеными овощами и только потом напился водой досыта. Нарезав свежих пихтовых веток, он приготовил себе из них ложе под защитой старой вербы. Вскоре он уже погрузился в глубокий сон.

Хотя в своих молитвах Хитрый Змей в течение четырех суток не смыкал глаз, то не был сон, приносящий отдохновение. В разгоряченном воображении мелькали образы, события, лица. То любимая Мем'ен гва склонялась над ним, протягивала к нему руки, а то она же седлала ему коня перед военным походом. Ее тень отступала перед мощной фигурой Красной Собаки. Хитрый Змей вновь пережил страшную смерть Рваного Лица, погибшего под копытами разъяренного стада бизонов. А затем в его ночных видениях явился тот, кто дал ему военное имя. Был это наводящий ужас Черный Волк, вождь «Сломанных Стрел». Лицо его покрывали гнойные струпья, такие же, какие видел Хитрый Змей у тех, кто умер от заразы в селении вахпекутов. Сон оказался таким ярким, что, хоть Хитрый Змей и пробудился от него как раз в эту минуту в холодном поту, ему все казалось, что он еще видит это страшное лицо.

Лишь тихое ржание Белой Молнии вернуло его к действительности. Хитрый Змей сел на своем ложе, отер пот со лба. Подобно всем индейцам, он не отделял действительности от снов. Он верил, что во время сна душа покидала тело и общалась с тенями умерших в стране Великого Духа.

«Они пришли ко мне, они знают, что скоро уже я буду с ними…» -негромко произнес Хитрый Змей.

Голод все еще не покинул его, поэтому, невзирая на обычай, он немного поел перед тем, как пуститься в путь. Затем из дорожного мешка достал мешочек с бизоньим жиром и красками. Усевшись на берегу ручейка, на поверхности которого он мог видеть свое отражение, Хитрый Змей сначала натер тело жиром, затем разрисовал лицо желтой краской, нанес на щеки два больших черных полумесяца, провел на лбу белую полосу. Это были его военные цвета. Полностью готовый отправиться в путь, он свистом призвал мустанга, оседлал его, приторочил к деревянному седлу дорожный мешок, вооружился и резво вскочил на коня.

Сначала Хитрому Змею надо было добраться до водопадов на Черной реке, левом притоке Миссисипи. Там ему предстояло встретиться с четырьмя своими попутчиками, которых он послал вперед на разведку, пока сам вел беседы с духами. То были два брата покойного Рваного Лица, Медвежья Лапа и Ловец Енотов, а также брат деда, Сломанное Весло, и молодой сын Хитрого Змея — Желтый Камень. Осмотревшись в окрестностях, они должны были сообщить ему, как идут бои сауков с американцами. Вот Хитрый Змей и направлялся на юго-восток на условленную встречу, проезжая по лесным оврагам в сторону крохотной речушки Миннехахи, что брала свои истоки в озере Миннетонка и впадала в Миссисипи. В том месте, где они сливались. Хитрый Змей хотел переправиться на левый берег Миссисипи. Таким путем он хотел обойти выдвинутый дальше всего на юг Форт-Снеллинг, американский военный пост, созданный для сдерживания воинственных индейских племен.

Узкая тропка вела Хитрого Змея через лесистые овраги, темно-зеленые рощи, девственные луга и обрывистые боры, поросшие вековыми дубами, платанами, яворами, елями и соснами. Временами среди зарослей проглядывали синие озера, над ними надрывно кричали птицы.

Хитрый Змей с восторгом впитывал в себя красоту этих краев. И мысль, что белые люди хотят выжить его отсюда, наполняла его гневом, он еще подгонял мустанга.

Ближе к вечеру он добрался до водопада Миннехаха. Здесь до того лениво несущая свои воды речушка натыкалась на не очень-то высокий обрыв, с которого она и стекала, заслоняя его тонкой водной завесой. Отсюда было уже недалеко до впадения Миннехахи в Миссисипи. И вскоре Хитрый Змей уже стоял на краю лесистого каньона, который пробила когда-то в скалах Миссисипи.

Сейчас ему предстояло найти подходящее место для переправы. Миссисипи текла здесь среди чуть ли не вертикальных серых стен, образованных известковыми и песчаными скалами. Уже и в своем гористом течении Отец Вод был довольно широк. На крутых обрывах кое-где цеплялись за скалы кусты и изогнутые деревья, а там, где берега были более пологими, рос девственный лес.

Под прикрытием бора Хитрый Змей спустился к самому берегу Миссисипи. Ухватившись за хвост мустанга, вплавь преодолел реку. Противоположный берег круто вздымался вверх, поэтому прошло немало времени, пока Хитрый Змей снова смог двигаться прямо на запад. До конца дня он хотел еще добраться до текущего недалеко отсюда левого притока Миссисипи и только там задержаться на ночлег. В тех местах проходила восточная граница охотничьих территорий санти дакотов. На другой же стороне реки обитали враги: чиппева, виннебаго, меномины, кикапу, айова, оттава и иллинойсы, а в последнее время еще и индейцы снейда, оттесненные американцами с востока. Фоксы, под влиянием подкупленного американцами предателя Кеокука, уже перебрались на западный берег Миссисипи, однако большинство сауков, ведомых Черным Ястребом, еще пробовали обороняться. Там, за рекой, уже хозяйничали белые американцы, поэтому осторожность подсказывала Хитрому Змею вступить на территорию враждебного, охваченного войной края, на рассвете.

Хитрый Змей оказался на берегу упомянутой реки уже в темноте. Не разжигая костра, он расположился на ночлег в прибрежных зарослях. На небе давно уже сияли звезды, а Хитрый Змей все еще не мог заснуть. Какие вести принесут ему его разведчики? Что с сауками, с Черным Ястребом? Вахпекуты получили сообщение, что Черный Ястреб обратился к виннебаго, кри и ирокезам, и даже к враждебно

настроенным осагам с призывом объединиться против белых американцев. Только неизвестно было, получил ли он помощь, о которой так настойчиво просил? А тем временем правительство Соединенных Штатов обрело союзников в санти дакотах. Наконец, перед самым рассветом, замученный тяжелыми мыслями, Хитрый Змей уснул.

Целых два дня Хитрый Змей пробирался по вражеской территории. Наконец, послышался шум водопада на Черной реке. В любую минуту он мог теперь встретиться со своими разведчиками. Осторожно ступал он по подмокшему лесу, ведя мустанга на поводу. Вблизи водопада находилось селение белых колонистов, Хитрый Змей должен был встретиться во своими разведчиками к югу от него. Осторожно приближаясь к излучине реки, он прислушивался, внимательно оглядывал окрестности в поисках знака, оставленного разведчиками. В конце концов, он заметил надломанную веточку куста, один из листиков был приколот черным вороньим пером. В ту же минуту мустанг поднял голову и тихонько фыркнул. Хитрый Змей тут же поглядел на коня, тот, правда, шевелил ноздрями и поводил ушами, но не выказывал тревоги.

Хитрый Змей усмехнулся, сложил ладони вокруг рта. Раздался жалобный волчий вой, ему ответило трехкратное карканье ворона. Мустанг снова негромко фыркнул и спокойно опустил голову.

Хитрый Змей повел мустанга к небольшой, но довольно крутой возвышенности. Это место было хорошо ему известно еще со времен военных походов против лисов. Там и должны были поджидать его разведчики.

Из зарослей на холмике вновь раздалось воронье карканье. Кусты раздвинулись и показался один из воинов. То был Ловец Енотов. Хитрый Змей ускорил шаг, быстро приблизился к разведчику.

— Хо! Смотри-ка, Хитрый Змей сумел подоспеть в условленное время, — произнес Ловец Енотов, — Можем говорить спокойно, никого поблизости нет. Долго ты нас искал?

— Кан Оти, верно, заспался или где-то в другом месте плетет свои козни, и я нашел вас сразу, — ответил Хитрый Змей. — Вы все здесь?

— С рассвета ждем Сломанное Весло, он остался у сауков. Медвежья Лапа и Желтый Камень здесь неподалеку, в зарослях над рекой.

— Ну так ладно, веди меня к ним!

Вскоре Хитрый Змей очутился среди низких верб и уже сидел в кругу друзей. Желтый Камень как самый младший готовил еду — жареную рыбу и свежие плоды диких деревьев, у реки их было изобилие. Хитрый Змей ел в молчании, незаметно бросая взгляды на товарищей. Держались они свободно. Раз уж они разожгли костер, чтобы поджарить рыбу, значит, были уверены, что ничто им не угрожает. Безразличное выражение лиц воинов не позволяло отгадать, что у них в мыслях, лишь юный Желтый Камень плохо скрывал тревогу, поглядывая на отца. Только когда Хитрый Змей насытился и закурил короткую трубку, заговорил Медвежья Лапа.

— С сауками уже все ясно. Лишь их остатки пробуют перебраться на западный берег Отца Вод, а там уж их поджидают братья наши, санти дакоты.

Хитрый Змей, помрачнев, спросил:

— Виделись ли уже мои братья с Черным Ястребом, как я их об этом просил?

— Да, мы сделали так, как ты просил, — заверил его Медвежья Лапа. — Вождь сауков сам нам все рассказал. Предатель Кеокук, назначенный американцами верховным вождем сауков и лисов, уговорил часть племени согласиться на жизнь в резервации на западном берегу Отца Вод. Однако, когда Черный Ястреб не захотел покинуть свое селение Саукенук, белые силой выгнали его оттуда, говоря, что он подписал договор.

— Неужели Черный Ястреб на самом деле подписал договор с белыми? — ошеломленно спросил Хитрый Змей.

Медвежья Лапа печально улыбнулся:

— Мы спросили его, а он ответил: «Я коснулся договора гусиным пером, не зная, что таким образом я выразил согласие отдать свое селение».

— У индейцев нет двух языков, как у белых людей! Белые, конечно, сказали ему об этом только потом, — помрачнел Хитрый Змей.

Медвежья Лапа согласно кивнул головой и продолжал:

— Черный Ястреб хотел вернуть Саукенук. Один из его офицеров уверил его, что индейцы виннебаго, потаватоми и чиппева помогут ему в войне с американцами. Вот Черный Ястреб с двумя тысячами сауков и переправился на восточный берег Отца Вод и пошел вверх по Скалистой реке. А белые как будто только этого и ждали. Добровольческая милиция, а вслед за нею и регулярная армия Великого Отца из Вашингтона пустилась за ним в погоню. Англичане не поспешили на помощь Черному Ястребу, а помощь от других племен оказалась совсем уж ничтожной. Выяснилось, что офицер Черного Ястреба обманул его. Черный Ястреб оказался в тяжелом положении, ведь большинство из его людей были женщины, старики и дети. Были они голодные, измученные, многие умерли во время бегства. И Черный Ястреб решил сдаться до того, как солдаты схватят сауков, послал к американцам посланцев с белым флагом. Завидев их, милиция белых начала стрельбу. Посланец с белым флагом погиб, а остальные пустились бежать. Черному Ястребу не оставалось ничего другого, как сражаться. Он устроил засаду, и милиция в панике бежала с поля боя. Черный Ястреб уничтожил лагерь милиции и начал отступление к истокам Скалистой реки, по дороге нападая на встречающиеся фермы.

— Черный Ястреб поступил правильно, — вмешался Хитрый Змей. — Белые на военной тропе убивают даже женщин, стариков и детей! И мы, как белые, должны убивать всех врагов. Но продолжай!

— Сауки находятся в безнадежном положении. С запада на них наступают милиция и солдаты, ас востока окружает большая армия под руководством генерала Уинфилда. Они прорвались сквозь милицию и солдат и теперь убегают к восточному берегу Отца Вод. Если им удастся переправиться через реку, они смогут уйти в прерии либо присоединиться к Кеокуку.

Неожиданно неподалеку раздалось фырканье мустангов, укрытых в кустах. Беседующие тотчас замолкли, схватились за оружие. Медвежья Лапа на языке знаков послал на разведку Ловца Енотов и Желтого Камня. Хитрый Змей нахмурился, коря себя за такую постыдную беспечность во враждебном краю. Теперь он затаился с палицей в руке посреди низких верб. С юга зашелестели заросли и вскоре перед погасшим костром стоял Сломанное Весло. На губах у него не погасла еще улыбка торжества, так он был доволен, что ему удалось застигнуть врасплох таких опытных воинов.

— Хо! Да это наш брат Сломанное Весло! — с облегчением произнес Хитрый Змей. — А мы были очень неосторожны!

— После прихода Хитрого Змея мы ослабили бдительность, — признался Медвежья Лапа.

— Мне встретился Ловец Енотов, он занялся моим уставшим в дороге мустангом, — пояснил Сломанное Весло.

— Давай исправим нашу ошибку, Медвежья Лапа, — предложил Хитрый «Змей. — Пусть Желтый Камень и Ловец Енотов осмотрятся в окрестностях. Я вижу, что мой отец Сломанное Весло очень устал…

— Расставшись с вождем Черным Ястребом, я весь день и всю ночь без отдыха ехал к вам. И привез важные вести.

— Пустой живот затемняет мысли. Пусть мой отец сначала утолит голод, а уж потом расскажет нам, с чем он прибыл, — произнес Хитрый Змей.

Медвежья Лапа уже разложил перед прибывшим мешочки с пемиканом, вареной кукурузой, пузырь, наполненный водой. Сломанное Весло поудобнее расположился перед погасшим костром, неторопливо жевал куски пемикана, заедал их кукурузой, а уж потом выпил немного воды. Глубоко вздохнув, он начал:

— Вчера рано утром я расстался с Черным Ястребом. Нет уж тех сауков, что хотели вернуть себе Саукенук.

— Неужто все погибли? — недоверчиво прервал его Медвежья Лапа.

Хитрый Змей бросил на него суровый взгляд и сказал:

— Пусть отец мой, Сломанное Весло, расскажет все, что произошло за то время, что он находился у сауков.

— Сауки двигались к берегам Отца Вод, — начал свой рассказ Сломанное Весло. — Положение с каждым днем становилось все хуже, потому что с востока приближалась новая армия, высланная из селения белых, что называется Чи-ка-гу. Черный Ястреб советовал саукам бежать на север, потому что я сообщил ему о том, что на западной стороне их уже поджидают братья наши санти дакоты. Однако большинство сауков решило, что скорее всего они спасутся, переправившись на восточный берег Отца Вод. Во время переправы на реке появился огненный корабль, ходящий по воде, и находящиеся на нем солдаты, сами будучи в безопасности, стали стрелять в безоружных в воде сауков. Мало кому удалось выбраться на западный берег. Тем временем Черный Ястреб, отбивавшийся от солдат, что напирали на сауков с тыла, увидев гибель своего народа, решил уходить на север. Думаю, ему не уйти от погони. Белые назначили награду за его поимку.

После долгого молчания первым заговорил Медвежья Лапа:

— Что же, раз все так случилось, мы ничем не можем помочь Черному Ястребу.

Медвежья Лапа и Сломанное Весло с тревогой поглядывали на глубоко задумавшегося Хитрого Змея. Наконец он поднял взгляд на своих товарищей и спросил:

— Где мой отец Сломанное Весло расстался с Черным Ястребом?

Сломанное Весло понимающе переглянулся с Медвежьей Лапой и ответил:

— Черный Ястреб хочет спрятаться у виннебаго. Мы простились с ним, когда он собирался двинуться на север. Самый короткий путь к виннебаго идет по тетиве восточной излучины реки Висконсин. На северном конце излучины Черный Ястреб переправится на левый берег реки. Там по оврагам он пойдет на северо-восток до селения виннебаго.

— Значит, мой отец раньше него отправился в дорогу? — удостоверился Хитрый Змей.

— Так оно и было! — подтвердил Сломанное Весло.

— Хо! Ведь его мустанги измучены! Если я отправлюсь немедля, я еще могу с ним встретиться до того, как он переправится через Висконсин. Мне припоминается, что на другом берегу реки есть глубокие овраги. Там нетрудно уйти от погони.

— Если ему удастся добраться до оврагов, там будет легче скрыться с небольшой группой. Наша помощь уже не нужна Черному Ястребу, — вставил Медвежья Лапа. — У белых большое преимущество перед нами. В таком положении начинать с ними сражаться означает верную смерть!

— Ты верно говоришь, — согласился Хитрый Змей. — Мои братья вместе с Желтым Камнем вернутся сейчас к нашим братьям вахпекутам. Отказ от борьбы с превосходящими силами противника не приносит позора воину. Только я обещал Великому Духу скальпы белых американцев и не могу вернуться без них с военной тропы. Поэтому я отправляюсь на встречу с Черным Ястребом. Там-то уж я с легкостью сдержу клятву!

Сломанное Весло кинул на Хитрого Змея огненный взгляд и горделиво произнес:

— Этим походом руководит Хитрый Змей, ему и решать. Мы ведь по собственной воле пошли с тобой, разделили с тобой мясо собаки в знак того, что останемся тебе верны. Раз уж ты решил сражаться с белыми солдатами, пойдем с тобой и мы, чтобы никто не смел назвать нас трусами. Хо!

— Верно говорит наш брат Сломанное Весло, — поддержал его Медвежья Лапа. -Воин-индеец не боится смерти! Мы идем с тобой. Хо!

— Воля ваша! — ответствовал им Хитрый Змей. — Тогда в дорогу.

На следующее утро Хитрый Змей и его воины уже сидели, затаившись, в невысоких зарослях на возвышенности, что полого спускалась. к правому берегу реки Висконсин. Восходящее солнце рассеивало предрассветную тьму, освещая расположенную к югу обширную равнину, а также противоположный крутой берег, поросший сырыми лесами. Неподалеку, к северу, виднелся краешек восточной излучины реки, немного подальше излучина загибалась к западу. Там-то и находился брод, по нему можно было легко перебраться на восточный берег. По мнению Хитрого Змея, именно в этом месте Черный Ястреб и будет переправляться через реку, чтобы укрыться в обрывистых оврагах.

Ожидание томило Хитрого Змея, он то и дело устремлял взгляд к югу, но на равнине по-прежнему ничего не происходило. А солнце тем временем поднималось все выше и выше, пока не достигло зенита. Вот тут Хитрому Змею и показалось, что далеко на юге появилось маленькое облачко пыли. Он сейчас же поднялся с земли, прикрыл глаза ладонью и долго смотрел вдаль. Затем повернулся к своим спутникам:

— Хо! Смотрите! С юга приближаются какие-то всадники. Наверно, это Черный Ястреб.

Трое воинов и Желтый Камень сорвались с места. Прикрывая глаза ладонями, они тоже долго вглядывались вдаль, но, наконец. Медвежья Лапа тихонько проговорил:

— Хитрый Змей, очевидно, ошибается, я ничего не вижу…

— Я тоже ничего не заметил, хотя… — произнес Ловец Енотов.

— Сейчас вы их увидите, они несутся что есть мочи, — уверенным голосом отозвался Хитрый Змей. — За первой тучкой пыли видна другая, и она гораздо больше. Это погоня!

— Хо! Я вижу их! — воскликнул Сломанное Весло.

Теперь все увидели беглецов и погоню за ними. До двух десятков убегающих, за ними бесформенная толпа всадников, вслед за этой группой, на некотором от нее расстоянии — более сплоченная и многочисленная группа преследования. Измученные лошади беглецов держались из последних сил. Когда кто-то из них отставал, преследователи тут же открывали стрельбу и всадник валился на землю.

— Если кому-нибудь и удастся достичь брода, на тот берег ему не перебраться, — заметил Медвежья Лапа.

— В воде белые их с легкостью перестреляют, как тогда тех, кто переправлялся через Отца Вод, — прибавил Сломанное Весло.

Непреодолимый гнев охватил Хитрого Змея. Не вымолвив ни слова, он бросился к своему мустангу, вскочил ему на спину, стегнул его арканом и кинулся вниз по склону. Стремительно приближался он к излучине, оказавшись между беглецами и преследователями.

— Хокка-хей! Хадре хадре сукоме! Вперед, на смерть! Мы выпьем вашу кровь! — вырвался из уст Хитрого Змея замораживающий кровь в жилах боевой клич дакотов.

Подобно орлу, падающему камнем с неба на высмотренную жертву, Хитрый Змей в мгновение ока напал на кавалериста в синем мундире, что возглавлял погоню. Не успел ошеломленный неожиданным нападением офицер опомниться, как Хитрый Змей ударил его палицей по затылку, перегнул к себе на седло и снял кровавый скальп.

— Хокка-хей! — страшным голосом снова выкрикнул Хитрый Змей и погнал своего мустанга на онемевшую группу всадников.

Жеребец мощным прыжком оказался среди кавалерийских лошадей, что были тяжелее и неповоротливее индейских мустангов. Ощерившись, он кусался, как цепная собака, бил копытами, лягался и вскоре вокруг него образовалась пустота. А тем временем Хитрый Змей одной рукой наносил страшные удары палицей, другой же орудовал ножом чиппева. Сзади прогремело несколько выстрелов. Хитрый Змей вздрогнул, как будто его ударили бичом, и склонился на шею коня. В ту же минуту со склона холма разнесся зловещий клич:

— Хокка-хей! Хокка-хей! Хадре хадре сукоме су-коме! — то друзья Хитрого Змея спешили ему на помощь.

— Кровожадные индейцы! Это засада! — закричал по-английски кто-то из кавалеристов, и конница тотчас же развернулась на юг, к своим.

Желтый Камень и Сломанное Весло кинулись к шатавшемуся в седле предводителю.

— У тебя кровь на спине, отец, ты ранен! — воскликнул Желтый Камень, поддерживая Хитрого Змея.

— Мы задержали погоню… — прошептал Хитрый Змей. — Черный Ястреб переправится… в оврагах его не поймают… Я снял скальп с белого офицера… Исполнил обет… Теперь нам надо бежать отсюда… к своим…

Хитрый Змей снова закачался в седле. Лицо его посерело, и Сломанное Весло поддержал его с другой стороны. Медленно двинулись они вверх по косогору.

Поддерживаемый с обеих сторон Хитрый Змей откинул голову назад. Затуманенным взором смотрел он в небо. Хоть солнце и стояло в зените, серая пелена застилала его, а потом небо и совсем потемнело. Уже в полной темноте Хитрый Змей увидел тянущуюся вверх светлую дорожку, услышал шум крыльев золотистого орла…

— Куна согоби куна яна вакара… огонь в сердце, огонь в небе… -прерывающимся голосом начал он свою песню смерти.