Прочитайте онлайн Лебединая песня

Читать книгу Лебединая песня
3518+762
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Черт, когда же кончится это проклятое похмелье? Рэй приподнялся на локтях и мутными глазами посмотрел в окно машины. Он очень устал, и его слегка тошнило. Последствия водки, которую он столь щедро вливал в себя у Ларри Джонсона.

Зачем же он так накачался? Он же знал, что плохо переносит это, тем более что незадолго до вечеринки он принял изрядную порцию наркотика.

А тут еще этой старой болонке захотелось поласкаться в машине. Это было омерзительно. Рэй закрыл глаза. Он чувствовал, как Нэнси Роннинг касается его груди своими руками с длинными и острыми ногтями. Он уже ощущал, как эти ногти царапают его под рубашкой.

Рэй подавил в себе желание оттолкнуть ее и выскочить из машины. Старуха платит ему за то, чтобы он был с ней. И ему, черт возьми, нужны эти деньги. 400 долларов…

— Что случилось, Рэй, дорогой? — прошептала Нэнси Роннинг. Она полулежала на нем, слегка покачивая бедром. — Ну давай же, давай! Поцелуй меня! Она слабо застонала, и Рэй почувствовал ее влажные губы. Ему стало еще хуже.

Нэнси Роннинг утверждала, что ей 43 года, но это была неправда. Судя по ее фигуре, ей было лет на десять больше. Она была достаточно известным фотографом, так что 400 долларов для нее пустяк. А Рэю надо было чем-то платить, платить за квартиру и прежде всего, доставать героин.

Полгода назад он начал баловаться наркотиками и воображал, что в любой момент может завязать с этим делом. Ему нужно было средство, чтобы хоть на время забыть ту грязь, в которой он находился.

С Нэнси свел его Ленни Браун, который был своим парнем на всех вечеринках в Беверли Хиллз. Одно время Нэнси Роннинг таскалась с Джеффом Куртноллом, но потом ей захотелось чего-нибудь новенького.

«Джефф был слишком интеллигентным для нее, — сказал однажды Ленни по телефону. — Ей нравятся более простые парни вроде тебя. Разыщи себе приличную одежду, она наверняка поведет тебя на какую-нибудь вечеринку в Беверли Хиллз, может, ты там встретишь людей, которые тебе помогут. Ну и я похлопочу. Нэнси знают там, и она обращается с людьми, которые смогут замолвить за тебя словечко».

Вот черт! Рэй тоже знал этих людей, но что толку, если ты обыкновенный Рэй Джордан, о котором никто не имеет представления. Проклятый Голливуд! Его система была Рэю до боли известна. «Кто ваш агент? Где вы раньше снимались? А чем сейчас занимаетесь?» Рэй не мог дать удовлетворительного ответа ни на один из этих вопросов, и двери студии автоматически перед ним захлопывались.

Сегодня, на вечеринке у Ларри Джонсона, босса одной из киностудий, на вопрос: «Чем вы занимаетесь в настоящее время?» Рэй чуть не ответил: «Трахаюсь за 400 долларов со старой болонкой Нэнси Роннинг и пытаюсь получить от этого удовольствие». Чтобы это не сказать, он решил просто напиться, что ему и удалось.

Теперь ему было плохо. Похмелье только началось и обещало быть долгим и мучительным. Рэй начинал задыхаться, пот уже стекал со лба на шею, вызывая отвратительные ощущения. Рэй стал бояться за чистоту в машине.

— Поехали дальше, — пробормотал он. — Мы могли бы заняться этим у тебя, — он судорожно сделал глоток воздуха. Но Нэнси прошептала:

— Нет, дорогой. Я хочу заняться с тобой любовью здесь и сейчас. Ты же знаешь, как я обожаю заниматься этим в машине. Ну давай же!

Ее руки ласкали его тело, и боязнь за чистоту салона росла пропорционально тому, насколько глубже забирались руки Нэнси. Рэй попробовал пересилить себя. Мысли о деньгах, о длинноногой блондинке с роскошной грудью и нежной кожей, которая занимается с тобой любовью только потому, что любит тебя, дали желанный результат. Рэй смог собраться с чувствами и благодаря своим фантазиям кончил через несколько секунд и услышал недовольный стон Нэнси, но все уже было позади.

— Что случилось? Скажи наконец? Ты не можешь? — спросила она своим истеричным тоном.

— Я не хочу! — ответил он коротко. Отвяжись от меня! Трахайся с кем-нибудь еще! Меня тошнит от тебя. С меня довольно!

Была ясная теплая ночь, луна светила ярко, и Рэй мог видеть выражение лица Нэнси. Доброты и ласки в ее глазах было маловато.

— Ты ублюдок! Грязный развратный тип! Убирайся отсюда! — она хотела дать ему пощечину, но Рэй ловко увернулся. Это взбесило Нэнси. Она открыла дверцу и вытолкнула Рэя из машины, после чего от ее ругани можно было затыкать уши. Рэй отнесся к этому философски и подумал, что было бы неплохо отползти от ее новенького, 68 года, «мерседеса» подальше, как услышал злобное урчание мотора и ощутил такой удар, как будто по его руке заехали кувалдой. Машинально Рэй успел отвернуть голову и сразу увидел огромный блестящий бампер в двух сантиметрах от своего виска. Из-под колес вырвалось облако песка и пыли и окутало Рэя, который лежал на асфальте и тяжело дышал. Он перевернулся на спину и его стошнило. Сознание покинуло его.

* * *

Дом № 23 по улице Мюльхолланд Драйв принадлежал Николь Крайслер. В эту ночь, 20 июня, Николь любовалась собой в зеркало. Несмотря уже на далеко не девичий возраст, ее серо-зеленые глаза, благородной формы нос и пухленькие губки еще могли оказывать очарующее воздействие на мужчин. Николь Крайслер принадлежала к актрисам Голливуда, которые от природы были красивыми. Она не нуждалась в пластических операциях, формы ее бюста и бедер были близки к совершенству. Только волосы у нее были крашеные, она была блондинкой.

Своей красотой — две недели назад ей исполнилось сорок пять, а выглядела она на тридцать — она была обязана своему образу жизни. Меньше спиртного, больше сна, почти спартанское питание, каждый день гимнастика, и всем этим она занималась уже больше двадцати лет.

«И все-таки мне уже сорок пять, и никому не придет в голову предложить мне роль молодой девушки, — думала Николь. — В последнее время вообще никому не приходила в голову идея дать мне роль, даже соответствующую моему возрасту».

Этим вечером Николь ужинала в ресторане со своим агентом Ли Харпером. Он пытался уговорить ее сняться в комедии:

— Николь, ты сможешь запросто сыграть эту роль.

Она элегантно покачала головой.

— Пойми же, наконец, Ли, я не могу играть смешных курочек. Я хочу наконец получить роль, в которой я смогу доказать, что я актриса, я хочу сыграть настоящую волевую личность, и ты знаешь, черт возьми, Ли, что с хорошим режиссером я с этим справлюсь.

— Конечно, я знаю об этом. В один прекрасный день я смогу предложить тебе достойную роль, но почему тебе бы пока не заняться чем-нибудь еще?

— Потому что мне это не нужно. Я заработала достаточно денег, чтобы сделать большой перерыв и вернуться на студию только тогда, когда мне предложат настоящую роль.

Харпер подержал в руке бокал с вином, подумал и поставил обратно на стол:

— Николь, ты слишком красива и талантлива для того, чтобы отвернуться от всего мира. Однажды я найду тебе суперроль. Это я тебе обещаю.

Слишком красива. Николь внимательно рассматривала себя в зеркало. Она не должна с горя пристраститься к водке и героину. Это ведь может разрушить весь ее имидж звездной красавицы. Для чего она была актрисой?

Николь подошла к окну и открыла дверь на террасу. Теплый вечерний воздух наполнил комнату. Николь томно потянулась и зевнула.

Выйдя на улицу, она увидала четырех огромных овчарок, которые по ночам охраняли дом. Полгода назад они поймали двух кретинов, которым что-то понадобилось в саду. Псы отлично знали людей, проживающих в доме, они подбежали к Николь и стали тереться об ее ноги. Николь решила медленно прогуляться по садовой дорожке, собаки же убежали вперед, принюхиваясь к воздуху, и вскоре Николь увидела, как они взволнованно прыгают у забора. Охранник, здоровенный парень размером с книжный шкаф, свистнул собакам, и они успокоились. За забором послышались крики, переходящие в ругань, затем загудел мотор, и наступила тишина.

Охранник утиной походкой подошел к воротам и осветил фонариком улицу.

— Что случилось? — спросила Николь, подходя ближе.

— Там какой-то парень лежит на дороге. Скорее всего напился. Сейчас я посмотрю, — охранник осветил лежащее без признаков жизни тело. Николь увидела светлые брюки и темный пиджак.

— Вы можете встать? — поинтересовался охранник.

Мужчина пошевелился, попытался опереться на руки, но со стоном упал.

— Может, на него наехала машина? Тогда надо вызвать врача! — сказала Николь, подходя ближе. — Откройте ворота, его надо перенести в дом.

— Я бы сначала вызвал полицию, однако под вашу ответственность, мисс Крайслер, — охранник кивнул и приподнял голову Рэя. Его лицо было залито кровью.

— Проклятая баба! Вышвырнула меня из машины и переехала, — он выругался от боли.

— Вам больно? Может, у вас перелом? — участливо спросила Николь. Рэй зло посмотрел на нее.

— Не знаю. Но вам совсем не обязательно обо мне заботиться. Оставьте меня лучше здесь. Когда мне станет лучше, я сам отсюда уйду.

— Верно, парень! И чем раньше, тем лучше, — охранник не был склонен к продолжению знакомства, но Николь возразила:

— В таком состоянии он не может оставаться на улице. Надо отнести его к нам домой. Где твой помощник, вы же вдвоем дежурите?

— Джек отдыхает, но я его сейчас позову, — неуверенно сказал охранник и отправился в глубь сада.

Николь посмотрела на Рэя. Его черноволосое, в ссадинах, лицо излучало необычайную силу и чисто мужскую красоту и привлекательность. Николь подумала о том, как она устала от одиночества и скуки. Она плохо спала по ночам, но почему? Ее последний фильм показывали полгода назад. Она всегда была в центре внимания, посещала различные шоу, премьеры, вечеринки. Почти каждый день с ней был Ли Харпер. Не устала же она от ежедневных тренировок и массажа в центре красоты Джима Керра? И все-таки она была одинока. Николь не была из тех женщин, которым нужен только секс. У нее были романы, самый серьезный из которых с Ли Харпером, который сделал из никому неизвестной актрисы Джейн Грэйвс суперзвезду Николь Крайслер. А потом были три брака и три развода. После последнего, который произошел два года назад, Николь встречалась с Джерри Уилкинсом, режиссером ее предпоследнего фильма, затем с композитором, писавшим музыку к фильмам, и наконец, с директором банка, богатым как Рокфеллер, который обещал ей брачное ложе из долларовых бумажек. Но у Николь не было никакого желания в четвертый раз выходить замуж.

И тут появился Рэй Джордан. Николь узнала, как его зовут полчаса спустя после того, как принял душ и почистил свою одежду. Ему было 25 лет, то есть на 20 меньше, чем ей. У него были необыкновенные голубые глаза, каких Николь никогда не видела. Он был очень хорош собой и недурно сложен, такие фигурки попадались Николь в журналах мод.

— Не хотите перекусить? Я, правда, сама готовить не умею, но на кухне наверняка есть что-нибудь. Могу предложить выпить.

— Спасибо, я не голодный и выпить тоже не хочу, — Рэя продолжало мутить. — Но от стакана молока я бы не отказался. Они прошли на кухню, где Николь налила ему стакан молока.

— Очень мило с вашей стороны, что вы пригласили меня в дом, мисс Крайслер. Вы ведь Николь Крайслер? — спросил Рэй. Николь кивнула.

— Только не говорите мне, что ваша мама увлекалась мной и знала все мои фильмы. — Николь улыбнулась.

— Моя мамаша вообще не увлекалась актрисами. И актерами тоже. Это была одна из причин, почему я убежал из дому. Я и сам, собственно говоря, актер. Рэй поймал на себе снисходительный взгляд и поспешил добавить:

— Знаю, знаю, здесь в Голливуде в основном одни актеры. Заправщики, кассиры, курьеры, продавцы цветов, мусорщики — все приезжают сюда, чтобы сделать карьеру и стать актерами. Но я действительно учился в актерской школе в Бостоне и даже закончил ее. Потом играл в Нью-Йорке, в открытом Бродвейском театре, у меня там было несколько ролей, потом получил предложение приехать в Голливуд. Это была хорошая роль, второстепенная правда, но важная. Однако студия обанкротилась, фильм до конца так и не сняли, и вот я здесь. В Нью-Йорк я вернуться уже не могу, так как все мосты я предусмотрительно сжег, — Рэй со скорбным, но независимым видом откинулся на спинке стула.

— А как долго вы уже здесь? — спросила Николь. Она взглянула на Рэя и выражение его лица показалось ей до боли знакомым. Оно выражало злость, безнадежность и непонимание одновременно. Она испытывала то же самое, когда 20 лет назад приехала покорять Голливуд. У нее были те же мечты, что и у этого парня, и рушились они, по-видимому, также, как и у него.

Когда она встретила Ли Харпера, она уже потеряла всякую надежду. Она была красивой блондинкой, каких в Голливуде сотни, ее иллюзии сделать карьеру актрисы быстро таяли и скоро их не стало совсем.

— Полтора года и 12 дней, — сказал Рэй, и это звучало как будто он говорил о половине тысячелетия. Я сыграл здесь роль в мыльной опере, но дальше этого дело не пошло. Я остался без работы и без денег. Чем я только не занимался: мыл машины, был грузчиком в мебельном магазине, охранником в гостинице. Я каждый день ждал, что мне позвонят и предложат суперроль. Ну да что я вам это рассказываю? Вам, наверное, скучно или смешно узнать Голливуд с другой стороны?

— Я знаю эту сторону Голливуда, — ответила Николь.

— Да что вы, — иронично усмехнулся Рэй. — Насколько мне известно, у вас было столько предложений, что вы сами могли выбирать себе роль по душе.

— Это только официальная версия, — Николь рассмеялась. — Я прекрасно понимаю, — в каком вы положении. Мне тоже приходилось самой пробивать себе дорогу в жизнь, так что не стесняйтесь, рассказывайте. Рэй поведал ей о Нэнси Роннинг, и почему она его вытолкнула из машины. Через час они уже болтали как старые знакомые, потом Рэй собрался уходить. Когда он встал из-за стола, Николь обратила внимание, какой он высокий и стройный. Она любила высоких мужчин. А эти голубые глаза…

— Вы неплохо выглядите, Рэй, — сказала она. — И я не понимаю, почему вы до сих пор не получили нормальной роли.

— Это ничего, когда-нибудь я получу ее, талантливый человек всегда добивается успеха. Главное, не терять надежду.

— Кто ваш агент?

— Энди Донован, не слышали о таком? Это неудивительно, о нем никто не слышал. Я попытался найти себе хорошего агента во многих агентствах, но все безрезультатно. Энди был единственным, кто взял меня в свою картотеку, где одни такие же неизвестные суперзвезды, как я.

— Да, без хорошего агента сейчас трудно, — согласилась Николь.

— Так где же мне его взять, не подскажете? Куда ни придешь, тебе говорят: «А в каких фильмах вы снимались? Ах, вы новичок? Ну, извините. Очень жаль, но мы принимаем тех, у кого хотя бы два известных фильма. У нас нет времени заниматься такими, как вы. Да и снимки у вас не очень. Сфотографируйтесь у Брюса Данкина». Знаете, сколько он берет? Мы не сможем за вас заплатить. Боже, каким я был идиотом! — голос Рэя уже сорвался на крик.

— Зачем же так кричать? — ласково спросила Николь.

— Прошу прощения. Я всегда выхожу из себя, когда об этом думаю.

— Все в порядке, — сказала Николь успокаивающе. — Вам даже идет, когда вы сердитесь. А вы не хотели бы вернуться в Нью-Йорк?

— Вот еще. Вы что, думаете, что для меня там зарежут упитанного тельца и встретят с распростертыми объятиями? Мои родители всегда были против, чтобы я стал актером. Если я вернусь как неудачник, они только злорадно улыбнутся, но этого удовольствия я им не доставлю.

— Вы считаете, что лучше обслуживать женщин типа Нэнси Роннинг?

— Да, — грубо ответил Рэй. — И это никого не должно волновать. И вообще, почему это вас интересует? Мне уже давно пора идти.

— А где вы живете? Может, лучше будет вызвать такси?

— Спасибо, но бюджет мой этого не позволяет. Мне, между прочим, еще платить за квартиру. Хозяйка уже обещала выгнать меня, и скоро она осуществит свое желание. А ведь дыра на Фултон-стрит — это все, что у меня осталось.

— Фултон-стрит на другом конце Голливуда, это же два часа как минимум.

— Может, вы меня хотите подвезти, — злорадно поинтересовался Рэй.

— Нет, но вы могли бы побыть здесь до утра. И если вам нужна работа, то моему садовнику нужен помощник. Прежний напился и сломал себе ногу. Теперь отдыхает в больнице. Ну, что скажете?

— Я тоже напился, — хмыкнул Рэй. — Вы случайно не ангел, который совершает только добрые поступки?

Николь засмеялась, и Рэй подумал, что, может, ему и повезет теперь в жизни больше.

Николь проснулась от того, что солнце уже вовсю светило ей в глаза. Ночью она совсем забыла задернуть шторы. Было около одиннадцати. Николь вспомнила, что она договорилась с Линдой, женой Фрэнка Льюиса, партнера Николь по фильму, позавтракать в кафе Гардена. В то время, пока она размышляла, что ей надеть, вошла Марта Лепски с завтраком. Марте было уже за пятьдесят, она работала у Николь костюмером с того дня, когда Николь получила роль в комедии «Внучка президента», которая сделала ее знаменитой. Марта была в курсе всех сердечных тайн Николь, любила ее и баловала как ребенка, поскольку своих детей у Марты никогда не было. Работала она безупречно, была молчаливой и умела хранить чужие секреты, так что Николь доверяла ей полностью.

— Вам несколько раз звонили, — сказала она, ставя поднос с кофе и апельсиновым соком на мраморный столик, — Фредриксон хочет снять фильм о вашей жизни. Мисс Ролстон дает обед в пятницу в Беверли Хиллз и интересуется, не могли бы вы приехать. А Келлерман опять спрашивает, не прочитали ли вы сценарий.

— Нет, не прочитала, — Николь с довольным видом уселась на кровати. — И сегодня, видимо, я этого тоже не сделаю. Марта, дорогая, принеси мне мое платье, кремовое с аппликацией, и приготовь мне ванну.

— А что с обедом в Беверли Хиллз? Ты поедешь?

— Пусть Джинни посмотрит. Джинни Барс-лей была ее секретаршей. Джон Леклерк был ее пресс-менеджером, а Чак Мартин одновременно шофером и телохранителем. Марта Лепски наблюдала за Николь, как она встала с постели и начала завтракать.

— Что случилось сегодня ночью и что за господин спит в комнате для гостей?

Николь с недовольным видом поставила стакан на стол:

— Его зовут Рэй Джордан.

— Ну и что. Кто он такой?

— Никто. Ему ночью стало плохо, и я предложила ему переночевать в моем доме.

— Откуда ты его знаешь. Он что, ужинал с вчера с тобой и мистером Харпером?

— Нет, — отрезала Николь. — Не забудь приготовить мне ванну.

— Почему ты не разбудила меня сегодня ночью? Ты не должна была впускать чужого человека в дом. Я говорила с нашим охранником, и он сказал, что парень здорово набрался.

— С ним произошел несчастный случай, он попал под машину, и вообще, окажи мне любезность, не задавай ненужных вопросов.

— Ты не должна всех подряд тащить к себе в дом. По-моему, это просто легкомысленно.

— Почему? Он что-нибудь украл?

— Это мы узнаем потом, когда он проснется. В комнате для гостей достаточно ценных вещей, не говоря о других комнатах.

Николь улыбнулась своей знаменитой улыбкой.

— Ну и что? Я думаю, вор не стал бы спать до обеда в доме, где он что-то украл или собирается украсть.

Николь не спеша позавтракала, приняла ванну и оделась, а Рэй и не думал просыпаться. Она раздраженно поднялась в комнату для гостей, а вообще в ее доме было двадцать комнат. Когда она вошла, Рэй лежал на кровати и смотрел в потолок. Он спал без одежды, и Николь увидела его красивые мощные плечи, широкую грудь и сильные мускулистые руки. При виде Николь Рэй натянул на себя одеяло, о чем Николь пожалела: такой фигурой можно было любоваться долго.

— Вы хорошо спали? Вам принести завтрак?

— Нет, спасибо, это излишне. Я сейчас оденусь и поеду домой.

— Ну зачем же? Насколько мне известно, вы никуда не спешите или нет?

Как же! Ему срочно нужно было домой, скоро он должен был получить наркотики, а сегодня они были ему просто необходимы, как воздух.

Первый раз за то время, что он принимал наркотики, он чувствовал себя столь скверно. Раньше он спокойно мог два-три дня обойтись без них и оттого был уверен, что в любой момент может с этим покончить. Но в действительности все было гораздо сложнее, и сегодня он получил возможность убедиться в этом. Его знобило, руки тряслись, так что ему приходилось держать их под одеялом, чтобы не выдать себя. Черт возьми! Ему непременно нужно выбраться отсюда.

— Итак, что бы вы хотели на завтрак? Сок, яйца, чай, кофе, булочки?

— Нет, спасибо, — выдавил из себя Рэй. Его лоб стал покрываться холодным потом. Николь подошла к нему.

— Что случилось? Вы больны? — Николь никогда не принимала наркотиков, но симптомы были ей хорошо известны. Она знала многих наркоманов. Сейчас она заметила, что зрачки у Рэя расширились, а сам он дышит слишком быстро и тяжело. — Вы наркоман? — теперь ее голос звучал испуганно и недружелюбно. Она не понимала людей, которые сами себя губили. Она всегда заботилась о своем здоровье.

— С чего вы это взяли? Извините, но мне нужно встать.

Конечно же, ей в этой ситуации разумнее было бы взять и сказать: «Ну что же, всего хорошего. Может, мы еще встретимся». И когда она вернется после встречи с Линдой, Рэй уже исчезнет. Слава богу, он не единственный смазливый парень в Голливуде. Таких, как он, можно встретить на каждой вечеринке, на улице, в студии, в каждом кафе или баре. И вообще, с каких это пор ее начали интересовать зеленые еще мальчишки? У Николь никогда еще не было молодых любовников, и она не собиралась экспериментировать. По ее мнению, только стареющие женщины увлекались смазливыми, загорелыми юнцами, содержали их, позволяли им использовать себя и воображали, что весь мир поверит в то, что они безумно любят друг друга. Николь всегда презирала таких женщин. Сейчас она стояла перед Рэем, который старался заставить себя не дрожать, но получалось это у него с трудом.

— Что вы принимаете? Таблетки, кокаин или еще что-нибудь?

— Разрешите, я оденусь, — ответил Рэй сдавленным голосом.

— У вас что, это дома лежит?

— Да, — тихо сказал Рэй. Ему было слишком плохо, чтобы изображать сильного человека, наркотик был ему нужен позарез. В горле у него все пересохло, он быстро терял контроль над собой. Николь направилась к двери.

— Одевайтесь! Я отвезу вас. Спускайтесь вниз, когда будете готовы.

Николь сама села за руль, чего не делала вот уже несколько лет. Для этого у нее был Чак. С этим громилой Николь чувствовала себя в безопасности.

Чак удивился, увидев Николь за рулем «феррари».

— Все в порядке, — сказала она Чаку в ответ на его обескураженный взгляд. — Мистер Джордан будет сопровождать меня, так что в любом случае я не останусь без охраны.

— Этот пьяница, которого мы подобрали сегодня на дороге? Да он и за себя постоять не сможет.

— Не волнуйтесь, Чак, — сказала Николь раздраженно и со злостью в голосе. — Вы мне действительно сегодня не понадобитесь. Можете даже развлечься.

Чак тупо стоял у машины, пока не показался Рэй. Выглядел он значительно лучше, чем здорово обрадовал Николь. В полном молчании они добрались до Фултон-стрит. Это было самое грязное место в Голливуде. Казалось, баки с мусором убирать здесь было не принято. Балконы дешевых коттеджей все как один были занавешены выстиранным бельем. На тротуаре, покрытом толстенным слоем пыли, возились оборванные будущие кинозвезды от трех до пятнадцати лет.

Красный «феррари» сразу же привлек всеобщее внимание. Николь остановилась прямо у дома Рэя, и толпа ребятишек тут же окружила машину: — Какая классная! Наверняка принадлежит главарю мафии!

Рэй вылез из машины, прикрикнул на детей, и они разбежались.

— Мне очень жаль, — сказал он Николь. — Это место явно не для вас. Не надо было меня подвозить. Ну раз уж подвезли — большое спасибо и всего наилучшего.

Это была уже вторая возможность отказаться от Рэя Джордана. Но Николь тянуло к нему.

— Мне нужно срочно связаться с одним человеком. Могу я позвонить от вас?

Ей действительно надо было позвонить и предупредить Линду, что она задерживается. Рэя это начинало злить. Больше всего он хотел сейчас, чтобы его оставили в покое. Пока они поднимались на ободранном и исписанном ругательствами лифте на последний пятый этаж, Рэя опять стало мутить и он безучастно смотрел на стену с кнопками, на которой был изображен некий Гарри Робертс в весьма неприличной позе. Наконец, лифт с грохотом остановился, они открыли двери и по давно немытому кафельному полу прошли в конец коридора, где находилась квартира Рэя.

Мебель в ней не отличалась изысканностью, зато по крайней мере в квартире было чисто.

Рэй указал на телефон. Николь связалась с Линдой и придумала причину своего отсутствия. Писклявый голос на другом конце провода выразил неудовольствие, но Николь как можно вежливей заверила, что они обязательно встретятся и повесила трубку. За это время Рэй принял душ и переоделся. Выглядеть он стал намного лучше, а Николь показался просто красавцем. Она до сих пор не могла понять, почему он не получил роли. У Николь всегда было чутье на талант. Глядя на Рэя, она почему-то была уверена, что перед камерой он будет держаться естественно.

— Почему вы так смотрите на меня, что-нибудь не так? Может, вам принести выпить? — спросил Рэй, уверенный, что в такой дыре такая женщина, как Николь, не сделает и глотка кефира.

— Рэй, вам нужно прекратить принимать наркотики, в данном случае, скорее всего, героин, я права?

— Еще бы, что ж еще? Но я в любой момент могу бросить, в своих силах я вполне уверен.

— Я видела это сегодня утром, — иронично заметила Николь. — С этим пора заканчивать, Рэй. У вас есть девушка, которая могла бы на вас повлиять?

— Да, Нэнси Роннинг и ее 400 долларов. — Рэй цинично засмеялся. — И вообще, мисс Крайслер, вы что, из Армии Спасения, что наставляете меня на путь истинный? Или вы хотите понаблюдать за тем, как живет наркоман? Или вас интересует новая гамма ощущений? В таком случае, совсем не обязательно изучать меня. В вашем ближайшем окружении полно наркоманов, проституток и даже гомосексуалистов. Вам назвать пару имен? Я даже знакомился с ними на вечеринках, куда меня засылал Ленни. Вам рассказать, кто меня пытался погладить по заднице в мужском туалете? Крис…

— Ладно, ладно, не впадайте в истерику, — Николь сама удивлялась, почему она не посылает этого парня подальше. — У вас нет причин для того, чтобы впадать в ярость. Я только хочу помочь вам, идиот!

Он также быстро успокоился, как и разозлился.

— Ну хорошо, забудьте об этом. Я уже устал просить у вас извинения. Вы действительно очень добры ко мне. Вы подобрали меня на улице, позволили переночевать и отвезти домой. Я вам очень благодарен…

— Я всего лишь сэкономила ваши деньги на такси. А пешком бы вы шли очень долго, да и состояние ваше было не очень.

— Да я уж знаю, — Рэй сел за стол, поверхность которого была вся в пятнах и исцарапана. Видимо, об стол было очень удобно тушить сигареты. — Честно говоря, мне, мне в первый раз было так плохо. Я, я даже испугался, — в голосе Рэя звучал откровенный страх.

— Видимо, вы уже начинаете зависеть от вашего любимого героина.

Рэй опустил голову и смиренно промолчал.

— Рэй, наркотики погубят вас. Вы должны завязать с этим немедленно! Мне кажется, вы не из тех людей, которые падают духом.

— Откуда вам знать, что я за человек. Вы знаете меня несколько часов и вам уже что-то кажется во мне. Со мной все ясно. Вы видите, где я живу. Вы хотите, чтобы я радовался жизни, сидя в этой помойке? Я уже наплевал на себя. Мне только и остается, что колоться, чтобы не видеть в окне этого пейзажа.

Николь выглянула в окно. В доме напротив, всего в каких-то тридцати метрах, громила с волосатой грудью, по всей видимости грузчик, прямо на балконе лез обниматься с женщиной похожих габаритов. Женщина вешала белье и равнодушно позволяла снимать с себя платье, которое когда-то было белым.

Николь покачала головой.

— Если вы избавитесь от наркотиков, я покажу вас своему агенту Ли Харперу. Вы слышали о нем? Может, он предложит вам роль?

— Я никогда не переступлю порог его кабинета, — жестко ответил Рэй. — Этого мистера невозможно уговорить взять кого-либо в свою картотеку, даже если речь идет о великом таланте.

— Мы с мистером Харпером большие друзья, — сказала Николь. — Он всегда прислушивался к моему мнению. Если я ему вас рекомендую, то уже во всяком случае он посмотрит вас. — Николь доставляло огромное наслаждение видеть, как в его прекрасных голубых глазах загораются искры надежды.

— Это вы говорите серьезно? Но с какой стати вы будете это делать? Вы же меня не знаете. А вдруг я абсолютно бездарный актер? Это, конечно, не так, не подумайте, мисс Крайслер. Я играл Линдена в фильме «Смерть машиниста», я учил Гамлета и Ромео, вы могли меня видеть в «Осенней ласточке». Я играл в Бостоне, в Нью-Йорке. Мне говорили, что у меня получается лучше, чем у многих известных актеров! Я, конечно, не знаю, но мало ли… Я могу петь, неплохо танцую. Я могу показать! Вот смотрите… Сейчас… Как будто такая музыка, знаете…

Он показал несколько движений, он ударился спиной об шкаф и ушибся.

— Черт, не получилось. Но если потренироваться, то я смогу, честное слово. Я просто сейчас не в форме. Я не вру. Вот взгляните, — он сделал пару жестов руками, которые показались Николь достаточно пластичными.

— Я верю вам, — нежно сказала она. Как хорошо ей это было все известно: эта самореклама «Я самый лучший, я этим уже занимался». Она видела, как дрожали руки у Рэя и понимала, что сейчас это не от героина или от водки, а от волнения.

— Вы действительно мне верите? Если хотите, я могу вам прочитать что-нибудь по памяти.

— Нет, не нужно. Я думаю, мистер Харпер пригласит вас на кинопробу, там вы и сыграете что-нибудь из своих спектаклей.

— Я обещаю вам, что мистер Ли будет в восторге! — Рэй в возбуждении заходил по комнате.

В соседней комнате зазвонил телефон, и Рэй снял трубку.

— Да, Ленни. Да, можешь злиться на меня, ты прав… но я был пьян, черт возьми… Да не ори на меня… Я бы посмотрел бы как у тебя получилось с этой крысой… Да, здесь уже ничего не сделаешь, Ленни… Но с другой стороны, ты сам подумай…

В трубке раздались короткие гудки. Ленни не убедили объяснения Рэя относительно его сексуальных подвигов.

— Это Ленни, вы, наверно, поняли. Орал, как укушенный. Эта старая озабоченная крыса уже все ему рассказала и еще бог знает чего приврала. Он больше не захочет иметь со мной дело. Но если ваше предложение остается в силе, то мне наплевать на него и на эту… Здесь Рэй выругался так, что грузчик из дома напротив, который неизвестно для чего пытался снять со своей подруги заколку для волос, поднял голову и удивленно присвистнул, выражая восхищение.

— Ну, собирайте вещи, Рэй, мы можем ехать. Не нужно здесь оставаться. — Заметив его удивленный взгляд, она продолжала:

— У меня есть дом в Малибу. Первое время вы сможете пожить там, ни в чем не нуждаясь. Я свяжусь с доктором Флобером, он вам поможет вылечиться. А затем я переговорю с мистером Харпером. Стив Флобер опытный врач, и на него можно положиться. Никто не узнает о ваших трудностях.

Дом в Малибу был расположен прямо у моря. За домом следили мистер и миссис Гомес, мексиканские переселенцы. Они жили в небольшом флигеле в саду. Дом был построен в испанском стиле, с патио — уютным внутренним двориком, с мансардой, спальнями и огромной гостиной.

— Шикарно, — сказал Рэй, когда Николь познакомила его с расположением комнат.

— В подвале есть небольшая фильмотека. Вы сможете найти там любой фильм и не только с моим участием.

— Вы не останетесь? — поинтересовался Рэй.

— Нет, но я часто буду навещать вас, чтобы вам не было скучно. Вы же можете звонить мне в любое время, если у вас будет что-то не так. К тому же скоро приедет доктор Флобер, он останется здесь некоторое время. «Интересно, взял ли он из дома оставшиеся наркотики», — подумала Николь, но оставила это на совести Рэя. Она прекрасно понимала, что от наркомании можно вылечиться только при собственном желании.

— Черт, как мне везет. Сегодня ночью я лежал пьяный в грязи и еще эта старая клюшка чуть не раздавила меня на своей телеге, а сейчас я почти в раю. Я не могу в это поверить. Зачем вы это делаете для меня?

— Я вам только покажу дорогу к воде, а плавать вы будете сами, — Николь рассмеялась. Она подошла к окну и взглянула на море. Где-то вдали виднелась яхта, на пляже загорали несколько человек и пили пиво. — Я уже предупредила мисс Гомес, чтобы она приготовила вам ужин. Но только не увлекайтесь ее мексиканской кухней, это может повредить вашей фигуре.

Рэй беззаботно рассмеялся.

— Я могу есть сколько угодно и что угодно. Мой вес всегда будет в норме, так что не волнуйтесь.

— Тогда вам повезло, — вздохнула Николь. — Обычно бывает по-другому. Рэй взглянул на Николь с явной симпатией. От его взгляда у нее по коже пробежал приятный холодок. На нее уже давно так никто не смотрел. Боже, какое приятное ощущение!

— Но мне кажется, с вашей фигурой все в порядке, — неуверенно сказал Рэй. Он боялся неловко выразиться.

— Вы так считаете? — она отошла в сторону. — Ну да не будем об этом. — Рэй набрался смелости и подошел к ней поближе.

— Но у вас действительно прекрасная фигура, мисс Крайслер, — сказал он с серьезным видом.

— Вы находите? — ее голос звучал странно робко. Ей казалось, что она сошла с ума. Она стоит и слушает комплименты, как глупый подросток.

— Вы же прекрасно знаете об этом, — ответил Рэй. — Это, конечно, глупо звучит, но в жизни вы смотритесь даже лучше, чем в ваших фильмах. — Рэй даже слегка покраснел. Ему до этого не часто приходилось говорить комплименты от души.

— Давайте что-нибудь выпьем, — Николь решила сменить тему. — Мне, пожалуйста, джин с апельсиновым соком.

Рэй налил себе виски и одним глотком отхлебнул полстакана. Будущее рисовалось ему снова в радужных тонах.

— Когда, вы говорите, приедет этот доктор Флобер? — спросил он.

— Часов в восемь, может, чуть позже. Кстати, давно вы принимаете героин? — Она заметила, что этот вопрос не понравился Рэю, но было уже поздно.

— Около шести месяцев, а что, это так важно?

— А до этого что делали?

— Да ничего, глотал всякую чушь, травку покуривал, развлекался, словом. Нам обязательно об этом говорить?

— Нет, конечно. Я просто хотела узнать, давно ли это у вас. Полгода — это не так уж страшно. Но вы должны сами захотеть бросить колоться.

— Это я вам могу обещать. — Рэй посмотрел на Николь, и сердце у нее забилось сильнее. Черт, он не должен был на нее так смотреть.

— Может быть, пойдем искупаемся?

— Это можно, сказал Рэй, но…

— Никаких «но». Вы что, боитесь воды?

Рэй пожал плечами и направился к двери.

— Через пять минут я буду готов.

Он переоделся и подошел к террасе в ожидании Николь. На ней был изящный черный купальник, который подчеркивал все прелести ее фигуры.

— Куда пойдем, в бассейн или на море, — спросила она.

— На море, — сказал Рэй, схватил Николь за руку и они побежали к пляжу.

— Там впереди отмель. Давайте, кто быстрее, — предложила Николь и пока Рэй соображал, далеко ли это (пловец он был неважный), Николь уже бросилась в воду. Рэю ничего не оставалось, как поплыть за ней. Николь плавала как рыба и за минуту достигла отмели и смотрела, как Рэй сражается с волнами. Одна из них накрыла его с головой, и Николь вскрикнула от испуга и бросилась ему на помощь. Ее рука заботливо обняла его за плечи, когда наглотавшийся воды Рэй уже подумал, что сейчас утонуть было бы особенно глупо.

— Чуть-чуть осталось, — крикнула ему в ухо Николь, и ее волосы коснулись его щеки. Рэй напряг все свои силы и стал грести с такой энергией, что даже обогнал Николь. Через несколько секунд они уже достигли отмели.

— Вам нравится здесь, Рэй? — спросила Николь, когда они без приключений вернулись на берег.

— Да, я никогда не чувствовал себя так прекрасно. И это все из-за вас. — Рэй вдруг почувствовал, что еще немного, и он полюбит эту женщину.

Не отдавая себе отчета, он привлек ее к себе и нежно поцеловал, потом еще и еще. Сначала она сопротивлялась, но он был столь ласков, что она перестала сдерживать себя, и ее губы стали отвечать с пылкой взаимностью. С каждой секундой желание в ней нарастало. «Я сошла с ума», — думала Николь, в то время как ее руки, обнимавшие Рэя за шею, начали скользить все ниже и ниже. Они стояли крепко обнявшись, затем Рэй нежно положил Николь на песок и попытался снять купальник.

— О нет, только не здесь. Пойдем ко мне в комнату.

Рэй легко поднял Николь на руках и понес в дом. Николь умоляла, чтобы он шел быстрее. Ее тело уже горело огнем желания. Они поднялись к ней в спальню. Ее сердце учащенно забилось, когда он медленно снял с себя плавки и подождал, пока достигнет наивысшего возбуждения. Николь вскрикнула, когда он резким толчком вошел в нее. Рэй отлично владел своим телом, так что вершины наслаждения они достигли одновременно. Николь начала понимать, за что Нэнси Роннинг платила по 400 долларов. Некоторое время они лежали не шевелясь, и Николь думала, что раньше она ничего подобного с мужчиной не испытывала. Затем их тела снова слились в экстазе. После Нэнси Роннинг Рэй опять имел возможность любить по-настоящему. Сладостные стоны Николь доставляли ему огромное удовольствие, и он отдавался ей до последнего. Она могла слышать, как бьется его сердце.

— Тебе понравилось? — тихо спросил он.

— А ты этого не заметил, — рассмеялась Николь. — Или ты хочешь, чтобы я сказала тебе, что ты был на высоте.

— Каждый мужчина любит слышать это.

Николь обняла Рэя и прижалась к нему:

— Мы были как сумасшедшие!

— Ты жалеешь об этом?

— Нет, ни в коей мере.

— Тогда все в порядке, — сказал Рэй и поцеловал ее. Потом они вместе пошли в мраморную ванну, где также предавались любви.

— Ты так красива, Николь, а после занятий любовью ты выглядишь еще лучше. Ты, правда, не жалеешь, что выбрала меня?

— Нет, нет. — Николь погладила его по щеке, думая о той разнице в двадцать лет, которая ставила под сомнение будущее этой страстной любви. «Нет, она не должна думать о том, что будет завтра. Надо жить сегодняшним днем и наслаждаться столь неожиданным счастьем».

Энн Харпер увидела мужа, когда он по гравиевой дорожке направлялся к дому. «Эх, почему я не надела тот темно-синий купальник, — подумала она, — а напялила это зеленое посмешище. Теперь опять будет отлично видно, как я растолстела. И Ли опять это заметит. Проклятый Ли! Ну почему в тебе нет ни грамма лишнего веса».

Конечно, он тоже постарел за свои 25 лет супружеской жизни. Но был блестящим примером того, что мужчины с годами становятся интересней, а женщины наоборот. Ли было уже под пятьдесят, а он еще прекрасно выглядел. Его загорелая, без морщин кожа и атлетическая фигура лишний раз подтверждали, что он всю жизнь занимался спортом и вел здоровый образ жизни.

Энн все еще любила его, как и в первый день. Когда они познакомились, ей было двадцать четыре, и с каждым днем она любила его все больше и больше. Когда она выходила за него замуж, никто не поставил бы и гроша на то, что их брак будет прочным и не распадется спустя полгода. Однако они жили вместе вот уже 25 лет, и Энн знала, что это было ее заслугой. С другой женщиной, Энн была уверена в этом, его брак не сложился бы.

Она повернулась, сняла темные очки от солнца и улыбнулась мужу.

— Ты сегодня рано освободился, дорогой.

Ли поцеловал ее в щеку.

— Сьюзен Шнайдер отложила совещание, ей нужно было к дантисту. А с остальными делами я предоставил возможность разбираться Джонни.

Джонни Паркер был правой рукой Ли в агентстве. Они работали вместе 5 лет, и Харпер знал, что на Джонни можно положиться.

Однако в глазах Энн промелькнула искра сомнения. Она снова надела солнцезащитные очки с зеркальными стеклами.

— Сьюзен Шнайдер — это та пышногрудая рыжая девица?

Ли спокойно кивнул и повесил свой пиджак на стул.

— Я хочу свести ее с одной студией. Они собираются снимать музыкальный фильм, и я думаю, что Сьюзен прекрасно подошла бы для главной роли.

— Она талантлива? — поинтересовалась Энн и сама же ответила. — Если бы она была бездарна, ты бы не стал заключать с ней контракт.

— Мне предложил ее Джонни, он неплохо разбирается в девицах. — Ли закинул ногу на ногу. — А чем ты сегодня занималась?

— Да ничем, была у Роджерсов, потом пообедала с Крейтоном, потом ждала тебя, дорогой. Сегодня жаркий день, может, я принесу тебе чего-нибудь освежающего.

— Нет, спасибо, не стоит. У меня совещание с людьми из «Хантер Продакшенз», так что мне скоро придется уходить. Вильям тоже будет там. Ты знаешь, он не может сидеть без дела. Я приду поздно, так что не жди меня.

— Я не слышала, как ты вернулся домой сегодня ночью. Было очень поздно?

Ее вопрос прозвучал ненавязчиво. Конечно, она слышала, как он ложился в постель. Дверь между их смежными спальнями была открыта, и Ли знал, что Энн не уснет, пока его нет дома.

— Я думаю, около четырех, — сказал он.

— Это был очередной ужин с Николь?

— Да, мы хорошо посидели. С нами было еще несколько актеров. Впрочем, Николь рано вернулась домой, если ты за нее беспокоишься.

— Нет, это ты за нее беспокоишься. Она же соблюдает режим, чтобы сохранить свою неземную красоту, — язвительно усмехнулась Энн.

Николь Крайслер… Господи, это было так давно! Почему же она до сих пор испытывает чувство ревности, когда речь заходит о Николь! Между ними давно уже ничего не было, и Энн прекрасно знала об этом. Когда Ли встретил ее, его актерская карьера висела на волоске. И он решил стать агентом. Он не хотел быть посредственным актером, и в то же время понимал, что звезды из него не получится. Он презирал все посредственное. Он сменил профессию, чтобы стать первым. И он достиг вершины как агент, так что его решение было верным.

Николь Крайслер была его первой актрисой, из которой он сделал звезду. Он любил Николь, и Энн тогда не имела никаких шансов против нее, слишком велика была разница в обаянии. Энн ненавидела Николь всем сердцем, тем более что Ли любил Николь и всячески старался ей угодить: нанимал ей лучших хореографов, гримеров, финансировал все ролики с ее участием. Ее успех во «Внучке президента» был в большей степени его успехом.

Потом она вышла замуж за партнера по фильму Джереми Хамильтона, который входил тогда в десятку самых высокооплачиваемых актеров Голливуда. Тогда же Николь избавилась от ребенка, которого ждала от Ли. Для Ли это стало тяжелым ударом, и Энн прокляла Николь и все время пыталась разрушить ее актерскую карьеру, угрожая передать скандальную информацию газетчикам. Но Ли не разрешил ей сделать это. Энн не понимала, почему он простил Николь и остался ее агентом и лучшим другом. Другом этой шлюхи, которая спала сначала с агентом, потом с партнером по фильму, потом с композитором и наконец с Крэйгом Шелби, который женился на ней и использовал как прикрытие, чтобы скрыть от своих поклонников, что он отдает предпочтение мужчинам. Энн об этом знала, но предпочитала не ссориться лишний раз с мужем.

— Я пригласил Николь в следующую среду к нам на обед, если ты, конечно, не против, — сказал Ли.

— Почему бы и нет, — дружелюбно ответила Энн. Она лучше прикусит себе язык, чем покажет, что все еще ревнует его к Николь. Он наверняка станет смеяться над ней. — Майкл прислал письмо, — сказала она и увидела, как обрадовался этому известию Ли. — Он собирается через месяц приехать на несколько дней домой. Он еще не сдал какой-то экзамен. Бедный мальчик, ему даже некогда отдохнуть. Но уж когда приедет, я позабочусь об этом.

Майкл был единственным ребенком Энн и Ли. Он учился в Оксфорде, изучал там историю искусства и литературы. Энн души в нем не чаяла и была уверена в том, что в один прекрасный день ее сынок станет известным писателем. Его гениальность не вызывала у нее сомнений.

Ли улыбнулся в ответ.

— Что ж, попытайся. Но ты же знаешь, что Майкл не любит, когда о нем заботятся.

— Почему я не могу доставить своему сыну приятное, — возмутилась Энн. — И потом я буду только смотреть, чтобы мой сын нормально питался и хорошо спал. Ты же знаешь эту дурацкую английскую кухню, там каждый день овсянка. Наш мальчик уж и забыл, как готовят дома.

— Можешь приготовить для него отдельное меню, — засмеялся Ли.

— Тебе бы только смеяться. Ты не можешь мне запретить побаловать его немножко…

— Конечно, мое солнышко. Если бы тебя у меня не было…

— У тебя была бы другая, любопытно, кто?

Ли засмеялся и поцеловал жену.

— Пойдем немного выпьем перед обедом. У меня еще останется часок передохнуть. Вильям серьезный партнер. К нему нельзя идти с пустой головой, надо как следует подготовиться.

Три часа спустя он уже лежал в постели с Розалин Кейн и предавался любви. Это была симпатичная блондинка из той категории молодых актрис, которые не остановятся ни перед чем, чтобы получить нужную роль. Ли прекрасно знал этот сорт девиц, и обычно они не вызывали в нем особого интереса. Но в этой Розалин было что-то особенное для Ли. Как водится, она была довольно глупа и не красивей подобных ей девушек, которые предлагали себя Ли, чтобы он стал их агентом. Но Розалин доставляло особое удовольствие заниматься сексом.

Первый раз он овладел ей на кожаном диване в своем кабинете, и она превзошла все его ожидания. Она не старалась придумывать всевозможные извращения, чтобы удовлетворить партнера. Она сама хотела получить удовольствие. Поэтому, в тот день после ужина с Николь, Ли отправился к Розалин и предавался там сладостным играм до половины четвертого утра.

Этим вечером он не договаривался с ней о встрече, но у него вдруг возникло желание еще раз увидеть ее. Поэтому срочно была придумана деловая встреча с Вильямом.

Пока Ли обнимал высокую возбуждающую даже импотентов грудь Розалин, гладил ее широко расставленные ноги и уже предвкушал томительный момент оргазма, его супруга Энн Харпер сидела у телевизора и смотрела передачу, в которой Вильям Ди и босс студии «Хантер Продакшенз» были почетными гостями. Передача шла в прямом эфире, а это означало, что Вильям сейчас находится в телестудии, а не встречается с Ли. Во всяком случае, своего мужа Энн по телевизору увидеть не могла, хотя и очень старалась.

Вильям выглядел превосходно. На нем был стильный черный костюм, светлые волосы были аккуратно зачесаны назад. Он оставлял впечатление весьма солидного мужчины, и только узенькие крокодильи глазки выдавали в нем коварство. Он был холодным, изворотливым человеком и одновременно любил поглумиться над людьми. В его доме в Малибу периодически происходили дикие оргии.

— Секундочку, — говорил Вильям Ди в камеру, — у меня нет на этот счет каких-то конкретных планов.

Энн выключила телевизор и некоторое время сидела неподвижно, затем она встала и подошла к зеркалу. Ей было пятьдесят пять, и выглядела она соответственно. Она была невысокого роста, с черными с проседью волосами. Энн знала, что муж изменяет ей, да Ли этого и не отрицал. В пятьдесят пять трудно говорить о какой-то сексуальности. Она смирилась с тем, что ее муж меняет девиц как перчатки, благо ни одна из них не представляла угрозы их браку. Энн знала, что именно она миссис Харпер и останется ею. Много воды утекло за годы их совместной жизни, и они оставались вместе. Их брак был не из тех голливудских браков, которые утром заключаются, а вечером расторгаются. Вместе с тем это не был брак по расчету. Просто она и Ли были нужны друг другу. Энн заботилась о нем как мать, утешала и поддерживала его, когда все вокруг отворачивались, радовалась вместе с ним, когда ему сопутствовала удача.

Энн снова включила телевизор, чтобы удовлетвориться, что Вильям еще там: его крокодильи глазки по-прежнему буравили прямой эфир. Энн закрыла глаза и представила, как Ли сейчас лежит в объятиях очередной любовницы. Интересно, с кем он сейчас. Черт, почему она до сих пор не может привыкнуть к этому! Она подошла к бару и налила себе приличную порцию виски. Какая разница? Она выпила виски и налила себе еще. Напиться бы! Нет, завтра она пожалеет об этом. Гораздо лучше завтра спросить у Ли как прошло его совещание с Вильямом. Интересно, как там эта певичка из бара, которая выставляла всем свою грудь на обозрение. Мразь! Может, Ли сейчас с ней и пробует эту грудь на мягкость, а она здесь напивается как алкоголичка. Нет, нужно успокоиться, уже ничего не изменишь. Интересно, я бы изменяла своему семидесятилетнему мужу? — подумала Энн и рассмеялась. — Как все это глупо.

Она приняла снотворное и пошла спать. Она не будет каждый раз ждать Ли, пока он развлекается с очередной шлюхой.

Рэй лежал на кровати, уткнувшись носом в подушку. Два раза его уже стошнило, и по его состоянию было видно, что это только начало. Ему казалось, что еще немного, и он отправится на тот свет. Никогда ему еще не было так плохо. Так Рэй Джордан приступил к лечению наркомании. Доктор Флобер уже оставил своего внеочередного больного, предоставив его заботам сиделки, полной, молчаливой женщины, которой явно было не впервой лицезреть наркоманов.

— Вы впервые лечитесь? — поинтересовалась она.

— Да, а что?

— Ничего, если бы вы лечились во второй или третий раз, все было бы гораздо хуже, — успокоила сиделка. Однако Рэю от мысли, что можно мучиться еще сильнее, легче не становилось. Николь уехала вечером, и для Рэя наступила одна из самых ужасных ночей в его жизни. Он изо всех сил пытался не закричать, но все равно от его совсем не эротических стонов можно было сойти с ума. Сиделка каждые два часа пичкала его валерианкой и делала успокоительные уколы, но на Рэя они не действовали. Он обливался холодным потом, так что простыню, на которой он лежал, можно было отжимать как выстиранное белье. Это приходилось делать сиделке, которая меняла ему постель. Рэй изо всех сил боролся с желанием добыть где-нибудь героину, и только мысль о том, что через четыре дня он излечится, как ему сказала Николь, еще как-то поддерживала его. Когда же Рэю удалось задремать, во сне он увидел те же боли и мучения и от ужаса проснулся, чтобы пережить их наяву.

Николь приехала утром и сразу же прошла к нему в комнату. Доктор Флобер, сдобренный щедрым гонораром от Николь, уже сидел на кровати и говорил, что кризис уже миновал, однако Рэй знал, что за соответствующую сумму этот человек может объявить его здоровым, поэтому никакой радости не выражал. Николь подошла к нему и, несмотря на возражения сиделки, взяла его за руку.

— Ты должен через это пройти. Через три дня ты будешь здоров. А теперь немного потерпи, совсем чуть-чуть. Я буду с тобой каждый день, и ты выкрутишься.

Рэй здорово стыдился своей беспомощности перед Николь, но понимал, что только она может морально поддержать его и не сдерживал при ней своих стонов, которые иногда переходили в душераздирающие вопли.

— О Боже, когда же это кончится, — Николь сама готова была стонать вместе с ним от боли. Но она знала, что он это выдержит.

Наконец, пытка подошла к концу. Через три дня Рэй уже сидел с Николь на террасе.

— В среду я приглашена к Харперам на обед. Можешь ли ты пойти со мной, или стоит немного подождать?

— Нет, зачем же. Если я не так ужасно выгляжу, то почему бы и нет.

— Ты нормально выглядишь, и с каждым днем ты будешь смотреться еще лучше.

— Ты уже сказала Харперу обо мне?

— Я позвоню ему завтра. Но можешь ли ты обещать мне, что больше этого не повторится?

— Обещаю, я не хочу больше испытывать на себе весь этот ужас.

Николь похвалила его, но, зайдя в дом, тут же позвонила доктору Флоберу и поинтересовалась, может ли Рэй снова начать употреблять наркотики. Ее вопрос разозлил Флобера.

— Вы же сами знаете, насколько велик риск возвращения к наркотикам. Многие после лечения снова садятся на иглу. Здесь большую роль играет ближайшее окружение человека. Эти люди должны помочь ему вернуться к нормальной жизни.

— Рэю нужна работа, — подумала Николь. — Ли обязательно должен найти для него что-нибудь подходящее, тем более что внешность у него весьма незаурядная.

— С кем это ты? — Рэй нервно курил сигарету, постоянно стряхивая с нее пепел.

— С доктором. Все в порядке. Харпер, я думаю, будет доволен.

— Ты ему скажешь про героин?

— Нет, я ограничусь тем, что ты мне рассказал про свою актерскую жизнь. Остальное ему не следует знать.

— Здорово, — сказал Рэй. — Ты не хочешь остаться сегодня здесь?

Ответом был долгий и сладостный поцелуй Николь.

Брайен Лестер проснулся от дикой головной боли. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на белом ковре в своем номере отеля. Он не помнил, как он добрался сюда, может, его кто-то принес сюда, вчера он был не в состоянии передвигаться. Рядом с ним на полу лежала литровая бутылка из-под виски. — «Неплохо», — подумал Брайен и хотел встать и принять холодный душ, который всегда действовал на него отрезвляюще, но в этот момент зазвонил телефон. У Брайена не было охоты ни с кем разговаривать, но звонивший оказался настойчив. Брайен, пошатываясь, подошел к столику с телефоном и снял трубку.

— Доброе утро, мистер Лестер, — сказал приятный женский голос и Брайен про себя выругался при слове «доброе». — С вами сейчас будет говорить мистер Харпер.

— Это ты, Брайен? — раздался знакомый голос Ли.

— Нет, это его труп. Я напился вчера до состояния бревна. Я даже не знаю, кто меня принес в мой номер.

— Теперь я понял, почему я тебе не мог дозвониться.

— По всей видимости, где-то пожар, если ты мне звонишь в такую рань.

Ли засмеялся. Он знал слабость Брайена к выпивке.

— Пожар начнется, если я когда-нибудь увижу тебя трезвым.

— Речь идет о сценарии, который ты мне недавно принес. Я прочел его и думаю, что с хорошими актерами и с тобой в качестве режиссера успех фильму будет гарантирован.

Несмотря на то, что голова у Брайена соображала плохо, он сразу понял, чем тут пахнет.

— Я же говорил тебе! Ты уже говорил с кем-нибудь о фильме?

— Еще нет. Но сегодня после обеда я собираю совещание у Вильяма, так что ты должен там обязательно присутствовать. Вдвоем мы сможем его убедить. До этого мы должны отобрать претендентов на главные роли, а также внести кое-какие изменения в сценарий. Ты знаешь автора? Он не будет против?

— Куда он денется?!

— Вот и отлично. Тогда возьми его с собой на совещание. Встречаемся в полдвенадцатого. И приведи себя в нормальный вид, чтобы не выглядеть там алкоголиком. Засунь свою жирную тушу под душ, выпей какую-нибудь таблетку, подвигайся, ну да что мне тебя учить.

— И то верно. За меня не волнуйся. Как Энн?

— Нормально, передает тебе привет. Если ты через пару дней не окажешься в больнице для алкоголиков, то можешь прийти к нам в гости.

— Спасибо, я постараюсь не пить эти два дня, только пойду вот сейчас попью пива и все.

— Прекрасная мысль, но не пей больше пяти бутылок, иначе я тебя не увижу сегодня.

Брайен и Ли дружили уже много лет. Брайену было 47 лет, и он принадлежал к элите голливудских режиссеров. Бывало, что он на неделю уходил в самое беспросветное пьянство, но в работе ему не было равных. От своих актеров он требовал безупречной игры.

Ли сидел на своем кожаном диване в кабинете, когда пришел Брайен вместе с рыжим парнем с ослепительно белой кожей.

— Чарли Росс, автор сценария, — представил парня Брайен. Выглядел он явно неважно, хотя после пива он вернулся в свое обычное веселое состояние. Разве что по его опухшему лицу можно было определить, что накануне он сильно пьянствовал.

— Я заказал шампанское с апельсиновым соком, — сказал Ли. — Кто-нибудь против?

— Я за, — откликнулся Чарли Росс.

— Мне кофе, желательно покрепче, — пробурчал Брайен, но потом, подумав, тоже заказал себе шампанского.

— Теперь к делу, — сказал Ли после того, как все отхлебнули по глоточку. — Я прочел сценарий, Чарли. Кажется, вещь называется «Пассия»? Довольно многозначительно звучит. Но это даже к лучшему. Я думаю, что главную роль Дженис сыграет Николь Крайслер. Я давно уже подбирал для нее подходящую роль. И еще я хочу, чтобы вы изменили несколько ее сцен с Аленом. Концовку тоже придется менять.

— Но тогда придется менять характер Алена, — позволил себе возразить Чарли, хотя понимал, что это бессмысленно.

— Я знаю, что говорю, — голос Ли не допускал комментариев. — У вас после смерти Брута Дженис возвращается к своему мужу и детям. Так уже было во многих фильмах.

— Ладно, — уныло сказал Чарли, — я напишу новую концовку.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно сказал Ли. — Теперь надо прикинуть, кто будет Брутом.

Они немножко поспорили и сошлись на том, что Брута должен играть какой-нибудь молодой красавчик, в которого могла бы влюбиться достаточно солидных лет женщина и бросить ради него мужа и детей. Что касается Алена, то его мог сыграть кто угодно, а вот с Брутом было все не так просто.

— Это должен быть парень с фигурой атлета, который возбуждал бы девчонок прямо с экрана. У меня пока нет никого на примете. Я хочу слетать в Нью-Йорк и присмотреть кого-нибудь в Бродвейском театре или среди выпускников университета. — Ли как всегда был настроен по-деловому. — Ты знаешь, Брайен, с пустыми руками я не возвращаюсь.

— Я поеду с тобой, — сказал Брайен. — Как режиссер я должен знать, кто будет играть роль под моим руководством. Брайен налил себе шампанского и выпил фужер залпом.

— Так ты к вечеру опять напьешься, — убедительно сказал Ли. — Ладно, я скажу тебе, когда мы отправимся в Нью-Йорк. Теперь самое главное, убедить Вильяма.

— Честно говоря, — сказал Брайен, — я бы не хотел связываться с Вильямом. Ты же знаешь, насколько это скупое животное. Он еще никогда не платил лишнего цента.

— Но у Николь Крайслер контракт с его «Хантер Продакшенз». Ему надо только намекнуть, что он обогатится, и все будет в лучшем виде.

Втроем они спустились в ресторан, где сделали заказ и уже собирались пообедать, как вдруг Брайен дернул Ли за рукав.

— Боже мой, — зло зашептал Ли, — я бы с удовольствием спрятался под стол. Но было уже поздно.

— Ли Харпер! Я не верю своим глазам! И Брайен Лестер тоже!

Салли Райли, девица ростом метр пятьдесят, толстая, как цистерна, в туфлях с каблуками тридцать сантиметров и с крысовидного типа собачкой под мышкой, уже стояла у их столика.

— Паршивец Лестер! Почему ты мне не позвонил и не сказал, что уже вернулся из Европы? Я бы с удовольствием написала бы статью о тебе и о твоем фильме. Это было бы бесподобно.

Все трое мужчин встали, и Салли Райли протянула каждому из них свою пухлую, украшенную десятком колец и браслетов руку. Ее детские глаза изучали Чарли Росса.

— Мы уже знакомы? — с надеждой спросила она.

— Вряд ли, — вступился Брайен. — Это мистер Фостер, кузен моей жены. Мы пригласили его провести пару недель у нас.

— О, вы так любезны, мистер Чарли, — захихикала Салли и снова принялась рассматривать Чарли.

— Имеете ли вы что-нибудь общего с кинематографом, мистер Фостер? — спросила она.

— Нет, он абсолютно нормальный человек, — сказал Ли, прежде чем Чарли успел раскрыть рот. — Он торгует автомобилями в Лондоне. Как идет торговля, мистер Фостер?

— Превосходно, я работаю на Бейкер-стрит, знаете?

— О, вы говорите абсолютно без этого британского акцента, — снова начала было восхищаться Салли, но, проглотив эту утку, она вскоре снова сосредоточила внимание на Ли и Брайене. От нее не ускользнуло, что Брайен выглядит неважно.

— Вы, по всей видимости, много работаете?

— Как обычно, — усмехнулся Брайен, — а что, заметно?

— Это, наверное, из-за той актрисы, которую вычеркнули из контракта? Она много пила и пропускала реплики, насколько мне известно.

— Да, в отличие от нее я не пью, когда работаю. И вы это тоже знаете.

— Конечно, конечно, а ваша бывшая жена все еще живет в Лондоне?

— У Кэрол все в порядке. У нее прекрасная работа на телевидении.

— Тебе здорово повезло с Кэрол, — не то язвительно, не то искренне заметила Салли. — Сейчас полно случаев, когда женщины после развода спасаются от одиночества с помощью наркотиков или алкоголя. Я вижу, что эта история не про вас.

— Мы продали наш дом, — сказал Брайен. — Половину взяла Кэрол, половину я. Ей нужны были деньги, чтобы устроиться в Лондоне. Кстати, я читал вашу статью о спившихся женщинах. У вас весьма острый язык.

Глаза Салли сверкнули.

— Это моя работа. Люди хотят знать о личной жизни звезд, и за то, чтобы доставить им удовольствие, мне платят солидные деньги. Я могу написать о вашей личной жизни, мистер Харпер, и о вашей, мистер Лестер.

— Обязательно напиши, — улыбнулся Харпер, — а потом ты познакомишься с моим адвокатом и твой кошелек значительно облегчится.

— Ну это мы еще посмотрим, — Салли трудно было запугать. В журналистике скандального жанра она уже собаку съела. — Кстати, свежая новость, мистер Харпер. Вы знаете, что сегодня ночью некая мисс Крайслер подобрала возле своего дома какого-то пьяного парня и оставила его ночевать у себя? Интересно, кто этот парень?

— Интересно, откуда у вас такая информация?

— О, у каждого свои профессиональные тайны, мистер Харпер. Они есть и у меня. Мне кажется, здесь пахнет хорошим скандалом, что весьма кстати. А то в последнее время в Голливуде как на кладбище: ни свадеб, ни разводов. Так вы не знаете, кто этот красавец. Вы считаете, что наша любимая Николь поступила разумно, пустив в дом незнакомца? Или они уже друзья? — Салли помахала ручкой перед самым носом Ли.

— Боюсь, что от меня вы ничего не узнаете, Салли, — спокойно произнес Ли.

— Ну что ж, мне пора, приятно было пообщаться. — Салли направилась к другому столику.

— Вот сволочь, — лениво пропыхтел Брайен Лестер, потягивая коньяк. — Когда-нибудь ей распорют ее жирный животик. Я дам сто долларов тому, кто на это решится. Или все опасаются, что она будет писать статьи из могилы?

— Не нервничай, она не одна такая, — сказал Ли и закурил. Он сам начинал беспокоиться за Николь. Что она там выкинула? Салли же не могла взять эту историю с потолка, только чтобы разозлить Ли. В ее гадостях всегда присутствовала доля правды. Салли держала марку.

— Мне пора, Брайен, — Ли поднялся со стула. — Я сам свяжусь с Вильямом и дам вам знать. Да, в среду мы собираем гостей, так что я буду рад вас видеть. Приезжайте часам к восьми, и вы не опоздаете. Николь тоже будет у нас, и мы сможем посоветоваться относительно фильма.

Ли вернулся в агентство и попытался связаться с Николь. Но ему сказали, что она уехала в Малибу, а когда он позвонил туда, ответом ему было молчание.

Ли сел за стол и погрузился в работу. Через два часа он не выдержал и поехал в Малибу, где надеялся встретить Николь, рассказать ей о «Пассии» и все-таки выяснить, что это за тип ночевал у нее дома.

Мистер Гомес открыл Ли ворота и взял у него ключи, чтобы поставить его машину на стоянку.

— Я уже сообщил мисс Крайслер, что вы приехали. Она сейчас спустится.

— Как здорово, что ты приехал, Ли, — сияющая Николь в ярком пляжном платье подбежала к Ли и, как обычно, чмокнула его в щеку.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — сказал дежурную фразу Ли. — Я звонил, ты не отвечаешь. Я начал волноваться.

— Ну и напрасно. Пойдем, я познакомлю тебя с одним человеком.

— У тебя гости? — удивленно поинтересовался Ли.

— Да, молодой актер, с которым я познакомилась недавно. Я хотела представить тебе его в среду, но сделаю это сейчас. Это Рэй, Рэй Джордан.

— Что за птица? Откуда он?

— Играл в Бродвейском театре, снялся в сериале, еще в нескольких фильмах. Господи, да не делай ты такое лицо! Он безработный, но из него выйдет новая суперзвезда, я тебя уверяю, он просто восхитителен. Ну ты же знаешь, как это бывает, успех не приходит сразу.

«Где он восхитителен?» — хотел спросить Ли, но воздержался и просто положил папку со сценарием на стол.

— Здесь то, что тебе нужно. Сценарий с потрясающей ролью для тебя.

Глаза Николь возбужденно забегали по страницам.

— Да, это то, что надо. И на роль Брута у меня кое-кто есть.

— Этот Рэй? — спросил недовольно Ли.

— Он просто создан для этой роли. Ты сам в этом убедишься.

Ли почувствовал себя неловко. Он достаточно хорошо знал Николь, чтобы найти странным то, что она с таким восторгом рассказывает об этом никому не известном актере. Обычно она очень сдержанно отзывалась о кинозвездах любой величины, срабатывало профессиональное тщеславие.

— Я вижу, ты слишком хорошего мнения об этом парне, — сказал Ли и заметил странный блеск в ее глазах.

Послышался скрип открывающейся двери и на террасе появился Рэй Джордан. Он уже совсем оправился от своего недуга, загорел и выглядел вполне неплохо. Больше всего он сейчас боялся показаться неудачником, поэтому старался вести себя как можно более непринужденно.

— Это Рэй Джордан, — представила его Николь. — Я уже рассказала мистеру Харперу о тебе.

— Привет, — сказал Ли, пожимая ему руку, а про себя подумал, что парень действительно хорош собой. Но вдруг он вспомнил, как заблестели глаза Николь, когда вошел этот Рэй и сразу же инстинктивно почувствовал к нему антипатию. Это была не ревность, хотя Ли всегда близко к сердцу воспринимал все, что касалось Николь. Он знал, как тяжело она переживала свои многочисленные разводы, знал также и то, что под маской холодности скрывается чувственная и ранимая женщина.

— Привет, — Рэй улыбнулся своей очаровательной улыбкой, как бы приглашая мистера Харпера по достоинству оценить его внешние данные. «Самый что ни на есть нахал и самоуверенный тип» — мог подумать кто угодно, но не Ли. Он сразу понял, что Рэй сейчас явно не в своей тарелке.

— Пойду принесу чего-нибудь выпить, — Николь вышла, оставив мужчин наедине.

Когда она вышла, Ли любезно указал Рэю на стул и сказал:

— Присаживайтесь, мистер Джордан, Николь мне уже сказала, что вы актер и весьма способный.

— Да, — ответил Рэй, во рту у него все пересохло. — Полгода назад я приехал из Нью-Йорка в Голливуд.

— Ну и как? Получили здесь то, что ожидали?

— Ну как вам сказать? — Рэй пытался не выдавать своего волнения. — У меня была прекрасная роль, но фильм так и не был снят до конца, поскольку студия обанкротилась.

— В самом деле? А чем вы занимались после этого?

— Я пытался найти себе хорошего агента, но вы ведь знаете, как это бывает. А совсем недавно мне предложили сниматься у одного известного режиссера, но я все еще не дал своего согласия, — отважно солгал Рэй.

— Неплохо, я хотел бы посмотреть пленку с вашим фильмом, если вы не против. Когда бы вы могли ко мне приехать?

— Ближайшие несколько дней я свободен, — Рэй чувствовал, что тонет и пытался потянуть с ответом. — Набираюсь сил, отдыхаю. — Он стал зажигать сигарету, и Ли заметил, как у него дрожат руки. Рэй понял, что выкручиваться бесполезно. — У меня нет той пленки. Мистер Харпер, если вы действительно мной заинтересовались, то лучше бы отснять новую пленку. Она вам непременно понравится, у меня нет никакого страха перед камерой.

Рэй откинулся на спинку стула и стал ждать, что скажет Харпер.

— Послушайте, мистер Джордан, — голос Ли звучал не слишком обходительно. — У меня нет настроения слушать ваши сказки. Первое, что мне нужно от человека, который хочет со мной работать, это абсолютная искренность. Так что давайте будем откровенны.

— Давайте, — сказал Рэй, чтобы заполнить образовавшуюся паузу. — Вы сами этого хотели, господин суперагент. Я действительно сказал вам не то, что надо. Я один из тех, кем битком набит Голливуд. А вы сами не были таким? Вы разве не начинали с самого низа?! Не пытались приукрасить свои достоинства, чтобы получить роль? Здесь этим занимается каждый, кто не хочет дальше оставаться в грязи. Здесь все друг другу врут. Один лучше, другой хуже. Я могу привести вам сотню примеров, мистер Харпер. Но я не буду об этом распространяться, поскольку я прекрасно знаю свои возможности, просто я не могу реализовать их. Я действительно неплохой актер. И если бы вы были хорошим агентом, вы бы это заметили!

Вошла Николь с подносом в руках. Она слышала последнюю фразу и с гневом набросилась на Ли.

— Что ты ему сказал, Харпер. Когда ты поймешь, что твой сарказм приводит людей в бешенство?!

— Оставь нас, Николь, — миролюбиво сказал Ли. — Дай нам получше узнать друг друга.

Он взглянул в сторону Рэя. «А Николь была права, парень интересный. Может, он и в самом деле неплохой актер. Эти горящие глаза и такой темперамент. Да и сексуален, зараза». Ли снова испытал чувство неприязни, когда увидел, что Николь положила ему руку на плечо.

— Ну и сколько вам лет, мистер Джордан?

— Двадцать пять, — ответил Рэй.

На целых двадцать лет моложе Николь. А она, по всей видимости, просто очарована им. Какая идиотка! Ведь парень спутался с ней, чтобы выбиться в люди. Это же дураку ясно. А парень соображает. Интересно, он случайно напился возле ее дома? Если нет, то это талант, и на нем можно будет заработать. Да и в конце концов он же не призван блюсти нравственность Николь Крайслер. Он всего лишь ее агент и должен заботиться лишь об ее успехах — так думал Ли, оценивая Рэя.

— Приходите ко мне завтра в агентство, мистер Джордан, а потом мы уж посмотрим, что вы за актер.

В среду после обеда Ли попросил соединить его с Брайеном Лестером.

— Если ты приедешь к нам сегодня вечером, я тебе представлю человека на роль Брута в «Пассии», — сказал Ли. — Я думаю, это то, что нам нужно.

— Что за тип? — с интересом спросил Брайен.

— А черт его знает! Рэй Джордан. Новенький, но вряд ли мы найдем что-нибудь получше. Вчера мы сделали с ним первую пробу. Держится очень даже недурно, если не сказать большего. Из него определенно что-то выйдет.

— И как ты его нашел?

— Через Николь, — спокойно ответил Ли. — Она считает, что это будет его звездным часом.

— Тогда заеду, — пообещал Брайен.

Рэй приехал вместе с Николь в половине двенадцатого. Чтобы не нервничать, он выпил немного водки и дал Николь обещание не напиваться у Харпера. После чего он подошел к ней и стал нежно ласкать ее грудь.

— Дорогая, я снова хочу тебя, — зашептал он ей на ухо.

— Ну вот, только чуть-чуть выпил, — засмеялась Николь. — Не сейчас, милый, а то мы опоздаем. Нам уже пора выходить.

— Ты очаровательно выглядишь, я сейчас готов любить тебя до изнеможения, может, немного задержимся?

— Пошли, пошли, побереги свои силы на вечер.

Определенно, Рэй был без ума от нее, что и доказывал ей каждую ночь. Он был прекрасным любовником, и Николь хотела его с такой страстью, что ей самой становилось страшно. Она даже боялась, что ее крики и стоны разбудят весь Малибу, но от этого ее страсть не угасала, а скорей наоборот.

Николь довольно посмотрела на Рэя. После посещения самого дорогого магазина в Голливуде на Родео Драйв на Рэе был темно-синий модный пиджак и ярко-белые брюки в обтяжку, так что выглядел он как надо.

Громила Чак доставил Рэя и Николь на виллу Ли. Кроме Брайена Лестера и Чарли Росса там было еще человек восемь, которые имели не последнее отношение к кинематографу.

Энн Харпер поприветствовала Рэя и Николь.

Николь прекрасно знала, что Энн ненавидит ее, она и сама не испытывала к ней дружеских чувств, но сегодня решила быть с ней как можно ласковей. Она обняла Энн и поцеловала ее в щеку.

— Рада вас видеть, Энн. Разрешите представить вам Рэя Джордана.

Энн снисходительно посмотрела на Рэя и язвительно усмехнулась.

— Да, Ли не преувеличивал. Вы действительно открыли новый талант.

— Я знаю. Кстати, какое на вас миленькое платье. Я на прошлой неделе примеряла его в магазине Зака, но оно на мне висело мешком, а на вас в самый раз. Можно подумать, что специально сшито.

— Что, завидуете? — Энн демонстративно покрутила своей уже маловозбуждающей попкой. — Я вовсе не собираюсь худеть, милая Николь. Я останусь такой, какая я есть.

Она взяла Рэя за руку.

— Пойдемте, дорогой. Я познакомлю вас с остальными. Николь здесь всех давно уже знает. Голливуд — ужасное место, на любой вечеринке, в любом ресторане встречаешь одних и тех же людей.

В последующие полчаса все внимание собравшихся было приковано к Рэю. Его представили не иначе как «новое открытие Ли Харпера». Больше всех старалась Энн, расхваливая выбор своего мужа. Рэй сначала стеснялся, но потом продемонстрировал свое красноречие, подкрепленное несколькими дозами водки, после чего его уже считали за своего.

Тем временем Ли показывал Брайену Лестеру и Чарли Россу пленку, где Рэй демонстрировал свое актерское искусство. А гости все подходили. Последним пришел Фрэнк, партнер Николь по фильму вместе со своей женой Линдой. Оба уже были не первой свежести и все время старались показать как они любят друг друга, хотя еще недавно Фрэнк изменял Линде направо и налево, а Линда, худосочная блондинка с тоненьким голоском и детским выражением лица еще и сейчас не оставляла этой мысли и томным взглядом поглядывала на Рэя, который за столом как раз оказался между ней и Николь.

Рэй был в восторге. Он понравился как Чарли Россу, так и Брайену, который пригласил его попить с ним по-настоящему. Ли тоже переменил к нему отношение и казалось, уже признал в нем способного актера. Теперь Рэй мог наслаждаться роскошью этого дома и непринужденно болтать с людьми, которые раньше были для него недосягаемы. Теперь они будут говорить о нем, о «новом открытии Ли Харпера». Господи, как это прекрасно!

Линда посмотрела на Рэя томным взглядом.

— Почему мы с вами раньше нигде не встречались, мистер Джордан? На ней было платье бронзового цвета с большим вырезом на спине. У нее были ослепительно белые зубы и прекрасный цвет лица — результат нескольких сеансов в косметическом салоне Роджерса.

Рэй вспомнил, что Фрэнк и Линда были признаны идеальной парой Голливуда — никаких скандалов, никаких романов на стороне. Рэй мысленно прикинул, сколько же они отвалили газетчикам типа Салли Райли, чтобы их оставили в покое. Фрэнк и Линда Льюис — живите дружно, как они?

— Я совсем недавно в Голливуде, — сказал Рэй, как посоветовал ему Ли. — Но если честно, то это мой первый прием.

Линда ласково улыбнулась, и Рэй подумал, что Салли Райли на этой парочке обогатилась значительно.

— И как вам здесь нравится?

«Как нравится? Что за чушь? Никак. Сегодня тут сижу, а завтра в канаве». Рэй уже знал, что это такое. Он мило ухмыльнулся.

— Очень нравится, хотя я здесь совсем недавно.

Линда встряхнула свои волосы и едва заметным движением кончика языка облизала губы. Рэй в ужасе посмотрел под стол на свои брюки. До чего же он быстро возбуждался. Хорошо, что это быстро прошло.

К счастью, Линда переключила свое внимание на мужа, который рассказывал очередную дурацкую историю. Они прекрасно смотрелись вместе, но Рэю казалось, что Линду просто развлекает этот спектакль.

Кончита, прислуга Харперов, разлила всем вино и принесла закуску. Рэй очень обрадовался и тому, и другому и принялся за ужин, краем уха слушая, как Николь обсуждает с Ли сценарий «Пассии».

— Когда ты будешь говорить о фильме с Вильямом? — поинтересовалась Николь. — Я хочу, чтобы это было как можно быстрее.

Ли пожал плечами.

— Только на следующей неделе. Вильям отправился кататься на своей яхте и скоро вряд ли вернется. Но я думаю, что ему понравится сценарий.

— С условием, что я и Рэй будем играть главные роли.

— Да, да, — с некоторым раздражением ответил Ли. — Мы с Брайеном займемся твоим супермальчиком.

— Почему ты говоришь о нем в таком тоне? Ты же сам сказал, что он прекрасный партнер для меня.

Ли отодвинул тарелку и подошел к Николь.

— Я имел в виду фильм, только фильм. И не трогай его под столом своей коленкой. Твой старый дядя Ли не хочет, чтобы на тебя смотрели как на дуру, на старости лет решившую поразвлечься. И это еще хорошо, если ты просто с ним развлекаешься. А если ты испытываешь к нему чувства, что видит здесь каждый, то я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом.

— Я счастлива с ним, Ли, — гордо сказала Николь. — И я могу сказать это при всех.

— Ладно, ладно. — Ли отправился на свое место и принялся методично жевать какое-то мексиканское блюдо, изготовленное Кончитой.

Рэй слышал только обрывки фраз этого разговора, но догадывался, что речь идет о нем. Впрочем, вступить в беседу он все равно не смог, так как вынужден был болтать с Шарон Карпентер, молодой актрисой, которая занималась на вечеринке исключительно тем, что приставала к мужчинам. Рэй был уже ее третьей попыткой.

— Могу я вас назвать просто Рэй?

— Вам, Шарон, можно почти все.

— Нам нужно будет как-нибудь обсудить, что означает «почти все».

— Я не против, — спокойно ответил Рэй и посмотрел на Николь. «Надеюсь, что она не подумает, что я побегу за Шарон Карпентер, когда у меня есть Николь Крайслер», — подумал Рэй.

Поужинав, они с Шарон немного погуляли по саду, после чего Рэй извинился и вернулся в общую компанию. Теперь к нему стал проявлять интерес Фрэнк Льюис, идеальный муж.

— Присаживайтесь к нам, дорогой друг. Сейчас я вам чего-нибудь налью. Ли, дружище, ты действительно нашел то, что надо. Этот парень выглядит, как я двадцать лет назад. Правда, старушка? — Фрэнк погладил по руке Линду. — Я был настолько красив, что ты прыгнула ко мне в постель в первый день нашего знакомства.

— Да, это так, — ответила Линда и даже слегка покраснела.

Рэй не видел Фрэнка Льюиса двадцать лет назад, зато он подозревал, что Линда прыгала в постель не только к мужу в первый день знакомства.

— Я не знал, что вы тоже актриса, миссис Льюис, — сказал Рэй.

— Плохая актриса, — засмеялся Фрэнк. — В фильмах она появлялась только на заднем плане. Но она все же соблазнила такого преуспевающего актера, как я. И когда вы будете жениться, — обратился он к Рэю, — я вам желаю, чтобы вам досталась такая жена, как у меня. Это настоящее сокровище. Она следит, чтобы я был всегда в прекрасной форме. Скажи, Ли, разве я не в прекрасной форме? Так почему же ты мне не найдешь никакой роли? Я уже соскучился по съемкам, по крикам режиссеров. В частности, по твоим, Брайен.

— Всегда пожалуйста, — пробурчал Брайен. Он был уже в стельку пьян.

— Радуйся, что я слежу за тобой, — с сарказмом сказала Линда мужу. — Без меня ты бы уже превратился в свинью и хрюкал бы где-нибудь под столом.

— Это точно, — сказал Брайен и чуть не уронил голову в тарелку.

— Мы найдем тебе подходящую роль, — сказал Ли. — Мы все прекрасно знаем, на что ты способен.

Это были не пустые слова. Фрэнк был воспитанником актерской школы Голливуда, и фильмы с его участием всегда шли на ура. И хотя он часто нес откровенную чушь, работал он профессионально.

Из соседней комнаты зазвучала музыка. Шарон тут же выбежала на середину комнаты и, подхватив проходившего мимо с бокалом вина Чарли Росса, закружилась с ним в танце. Тот едва успел поставить вино на стол, иначе реактивная Шарон наверняка опрокинула бы его.

— Это ее четвертый мужик, — философски сказал Брайен, борясь со сном. — Она ищет парня, который выведет ее в люди, и клянусь последним стаканом коктейля, она его найдет. Не сегодня, так завтра.

— Мой отец всегда говорил, что мир — это большой рынок, где каждый торгует чем может, — сказала Энн Харпер, до этого особым красноречием на вечеринке не отличавшаяся. — Кто торгует пивом, кто книгами, а кто и своим телом. Покупатель всегда найдется.

— Верно, — заметил Брайен, и его голова все-таки упала в тарелку с острым мексиканским блюдом, приготовленным Кончитой. Это послужило сигналом к окончанию праздника, гости стали разъезжаться по домам.

Через два дня после пирушки Ли позвонил в дом Николь, чтобы переговорить с Рэем.

— Я уже договорился о съемках у Брюса Данкина. Завтра в восемь я за вами заеду, так что ложитесь сегодня пораньше, вам предстоит серьезно поработать.

От волнения у Рэя вспотели ладони.

— Конечно, мистер Ли, — его голос немного дрожал. — Что мне взять с собой?

— Ровным счетом ничего. Обо всем позаботится стилист. От вас требуется, чтобы вы были в хорошей форме.

— Да, конечно, мистер Харпер, большое вам спасибо.

Последней фразы Ли уже не услышал, так как повесил трубку.

На следующее утро серебристый «мерседес» уже отвозил Ли и Рэя на студию «Парамаунт». Там находилось фотоателье Брюса Данкина. Рэй думал, что Ли только проводит его к Брюсу, но агент слишком хорошо знал свое дело и оставался с ним, пока не были сделаны последние кадры.

До этого визажистка и специальный парикмахер тщательно трудились над внешностью Рэя. Для съемок заранее была приготовлена различная одежда: плавки, шорты, рубашки, костюмы. Брюс и его ассистенты без устали подбирали наиболее выгодные ракурсы.

В полдень был сделан обеденный перерыв. После кофе с сандвичами Брюс скомандовал: — А теперь, мистер Джордан, ложитесь, закройте глаза и постарайтесь пятнадцать минут ни о чем не думать.

Рэй послушно улегся на диван в гримерной.

— Это действительно очень важно. Вы, может быть, еще не чувствуете усталости, но в ваших глазах это может отразиться.

— Но я абсолютно не устал, — испуганно запротестовал Рэй.

— Делайте то, что вам говорят. Или все придется начинать сначала.

Рэй закрыл глаза и попытался расслабиться. Он чувствовал себя самым счастливым в мире человеком. Еще бы! Самый высокооплачиваемый фотограф Голливуда носится вокруг него со своими советами, а он лежит на диване и отдыхает, и все присутствующие следят за тем, чтобы он отдохнул как можно лучше. Рэю нравилось быть в центре внимания. На стенах студии Брюса Данкина висели фотографии звезд Голливуда. Все они когда-то стояли, сидели или лежали перед объективом Брюса Данкина. Теперь на их месте был Рэй Джордан, и он почти чувствовал себя звездой.

Поработав до трех часов, они поехали на пляж в Санта-Монике. Там снова — причесываться, гримироваться и позировать до бесконечности. Рэй был так увлечен работой, что не чувствовал усталости. Брюс Данкин только и танцевал вокруг него со своей камерой.

— Да, стой так! Прекрасно! А теперь улыбнись! Ага. Бабы с ума сойдут, увидев тебя. Ну-ну. Давай же! Представь, что рядом с тобой обнаженная девушка. Покажи глазами свое желание! То, что надо!

Рэй не мог сказать, сколько раз за сегодняшний день он переодевался. Когда, наконец, Ли сказал: «Спасибо, на сегодня достаточно», он не мог поверить, что его рабочий день закончен!

Николь ждала его дома.

— Ну как? Данкин доволен?

Он свалился от усталости на диван.

— Кажется, все в порядке. Ли позвонит мне, когда снимки будут готовы. Я хочу, чтобы ты поехала со мной и выбрала лучшую фотографию, которую я подарю тебе.

— Спасибо, — Николь поцеловала его и положила ему голову на плечо.

— Сегодня я разговаривала с Брайеном. Завтра он и Ли поедут к Вильяму обсуждать «Пассию». Я думаю, что у Вильяма нет причин отказываться, к тому же он давно хотел снять фильм с моим участием.

— С твоим, понятно. А с моим? Вдруг он захочет заменить меня кем-нибудь? Мне останется тогда только купить револьвер с одним патроном. Неужели ты этого не понимаешь?

Конечно, она его понимала. Вся его будущая жизнь зависела от этой роли. Он знал, что это его единственный шанс выбиться в люди и что другого такого шанса ему не представится.

— Ты не должен волноваться, Рэй. Ты идеально подходишь на роль Брута. Но ты знаешь, всякое может произойти.

— Черт, я даже не хочу об этом думать.

— Не сходи с ума! Трое людей будут бороться за тебя: Брайен, Росс и я.

— А Ли? Разве я ему не понравился?

— Он агент, Рэй. Он будет представлять тебя, но у него крайне ограниченные возможности в этом вопросе, но он сделает все, что возможно. В конце концов, он же включил тебя в контракт, и если не получится с «Пассией», он поможет найти тебе другую роль. Он очень хорошего мнения о тебе.

— Но он ненавидит меня, — открыто сказал Рэй. — Я слышал пару разговоров.

— Не ненавидит. Он просто недоволен тем, что происходит между нами. И это его дело как мужчины. Ты знаешь, он когда-то любил меня. Но сейчас он твой агент, как, впрочем, и мой. Он собирается заработать на тебе большие деньги, которые он положит в свой карман. Или ты хочешь, чтобы он любил тебя как родного сына?

Рэй задумчиво обнял Николь.

— Иногда мне хочется, чтобы я был рядовым бухгалтером. Зачем я выбрал себе такую поганую профессию, где такие извращенные отношения между людьми.

— Надеюсь, наши отношения ты такими не считаешь, — Николь сорвала с него футболку. Ее возбуждала его гладкая загорелая кожа и красивые в меру накаченные плечи. Рэй снял с нее блузку и принялся целовать ее грудь. Юбку Николь сняла с себя сама и отбросила далеко в сторону. Теперь им оставалось только слушать прерывистое дыхание друг друга и стараться изо всех сил доставить друг другу наслаждение.

* * *

— Парень действительно хорош, — сказал Вильям, посмотрев пленку с Рэем. — Сценарий хороший, вы, Брайен, в роли режиссера — это прекрасно, вам пора сделать перерыв в вашем пьянстве. Николь в главной роли — замечательно. Но я задаю себе вопрос: достаточно ли этого, чтобы снять фильм, у которого будет кассовый успех.

— Послушайте, — начал Ли.

— Не перебивайте меня. Вы знаете, как высоко я ценил Николь, разве не так? Но я нахожу довольно рискованным давать ей такую роль. Мы ведь не знаем, захочет ли публика увидеть Николь такой? Зрители уже привыкли к ролям Николь, так что экспериментировать здесь очень опасно. Они могут не принять ее в новом образе.

— О какой опасности вы говорите, — Ли сразу бросился в бой. — Я могу привести вам десятки примеров, когда известные актеры меняли свой имидж и зрители прекрасно это воспринимали. Я не вижу в этом никакого риска.

— Знаю, знаю, вы меня считаете за скупердяя. Но я должен заботиться о будущем своей студии. В случае провала пострадаю я, а не вы.

— Но «Пассия» не такой уж дорогой фильм, — сказал Ли.

— Любой фильм дорогой. И я не хочу рисковать. Хороший сценарий без хороших актеров ничего не стоит.

— Что вы имеете в виду? Парень очень талантлив.

— Согласен, но у него нет имени. Реклама по телевидению еще не дает гарантии, что люди побегут в кинотеатры смотреть фильмы с его участием.

— Понятно, вам нужна суперзвезда. Какая же, назовите ваше имя?!

— Не знаю, да подождите вы напирать, мне надо собраться с мыслями.

Вильям не зря попросил паузу, чувствовал он себя ужасно. Сегодня какой-то газетчик принес его жене Вивьен целую пачку фотографий, на которых Вильям абсолютно голый развлекался на пляже в обществе таких же девиц. Вивьен закатила дикий скандал, хотя Вильям никогда не скрывал от нее, что он принимает участие в таких оргиях и даже ей предлагал поучаствовать. Она отказалась и поэтому знала об этом только понаслышке, а теперь какой-то проныра снял Вильяма в самых различных позах и теперь еще будет требовать деньги, чтобы это не просочилось в газеты. Вильям уже заранее прикинул, сколько ему придется выложить за молчание, и от этого, а также от выходок его полуфригидной супруги, ему было тошно. За деньги он, правда, не беспокоился. Его жена была одной из самых богатых женщин Калифорнии. Ее отец оставил ей огромное наследство. Собственно говоря, из-за этих денег Вильям и женился на ней. На эти деньги и была открыта студия «Хантер Продакшенз». Но это не давало ей право властвовать над ним, тем не менее ее ругань продолжалась всю ночь, и Вильям не выспался.

— Да, я хочу, чтобы в этом фильме играли два известных актера. Потрудитесь найти кого-нибудь.

— Черт возьми, Рэй Джордан специально рожден для этой роли. Нам не найти лучше, поймите вы это. И потом, где вы найдете известного актера его возраста?

— Но можно же перестроить роль. Или поставить на роль Алана Франка Льюиса, — добавил Брайен. — Люди привыкли их видеть вместе. Вот вам и два знаменитых актера. А Рэй будет третьим.

— Фрэнк в роли рогоносца, — рассмеялся Вильям. — Он и сам не пойдет на такую роль.

— Очень хорошо, мистер жмот, что же нам теперь делать, — поинтересовался Брайен.

— Придется что-нибудь придумать, причем думать придется вам, если вы хотите меня в чем-то убедить, — сказал Вильям.

— Хорошо, — сказал Ли вставая. — Дайте нам немного времени, и мы все решим. Я свяжусь с вами. И не принимайте слишком неприличные позы…

От Вильяма Ли сразу же помчался к Чарли Россу. У того был весьма помятый вид, говоривший, что ночь с Шарон Карпентер стала для молодого сценариста тяжелым испытанием.

— Что, проблемы? — Чарли сразу все понял по виду Ли.

— Да, но не пугайтесь. В целом, Вильяму понравился сценарий. Надо только переделать роль Алена.

— Я тоже об этом думал. А сколько у нас времени?

— Немного, надо постараться успеть за одну неделю, Чарли.

— Ладно, я попытаюсь. Думаю, что у меня получится.

— Вот и замечательно. Позвоните мне, когда сценарий будет готов. И выбросьте из головы эту шлюху Карпентер. Она отдастся дворнику, если ей будет надо, чтобы он подмел перед ней дорожку. Думайте о серьезном, друг мой.

— Будет непросто, — засмеялся Чарли.

— Я считаю, вам нужно на некоторое время уехать из Голливуда. У меня есть дом в Пальм-Спрингс, там вы сможете спокойно поработать, не отвлекаясь по мелочам. Я скажу, чтобы вам там приготовили комнату.

Через несколько минут после разговора с Чарли Ли уже сидел в своем кабинете в агентстве. Телефонный звонок Рэя застал его за чашкой кофе.

— Вы были в «Хантер Продакшенз»? Расскажите, что там было, — Рэй с трудом сдерживал дрожь в голосе.

— Еще ничего не ясно, — Ли и сам хорошенько не знал, что отвечать. — Могу лишь вам сказать, что ваши шансы не велики, но и не безнадежны. По крайней мере, вас еще не исключили из списков.

— Значит, для меня не все потеряно, — в голосе Рэя прозвучала надежда.

— Не знаю, — мрачновато ответил Ли. — Вильям хочет видеть на вашем месте звезду. Мы правда попытаемся изменить сценарий и сделать Алена одним из главных героев, чтобы его сыграл Фрэнк Льюис. В таком случае со звездами у нас был бы полный комплект.

Рэй промолчал, во рту у него все пересохло.

— Послушайте меня, Рэй. Не психуйте раньше времени и не нервируйте меня. И не нужно мне звонить каждый день. Я сам свяжусь с вами, когда узнаю окончательное решение Вильяма. А пока поговорите с Хэнком Гордоном, вы его знаете, я вас знакомил, чтобы он занялся вашей рекламой. Он прекрасно знает, как это делается… — он промолчал, после чего с иронией добавил: — Кстати, где вы живете, если я не застану вас у Николь?

— На Фултон-стрит.

— Что это такое? Ни разу не слышал.

— Это неважно. К тому же я так давно там не был и не платил за квартиру, что хозяйка наверняка сдала ее кому-нибудь другому.

— Тогда вам придется подыскать себе другую квартиру и не в такой конуре, как, я догадываюсь, эта ваша Фултон-стрит. В каком-нибудь солидном районе. Вы поняли меня?

— Да, мистер Харпер. Но почему я должен уезжать отсюда?

— Не потому, что я так решил, мистер Джордан. Если пресса пронюхает о ваших отношениях с Николь, можете ставить крест на вашей карьере.

— Как скажете, — тихо проговорил Рэй.

— Ладно, завтра вы можете приехать ко мне, и мы выплатим вам аванс. Думаю, что двенадцать тысяч долларов вам будет более чем достаточно. Или вы влезли в долги на более крупную сумму?

— Нет, нет, что вы. У меня никогда не было таких денег. Как я вам благодарен, мистер Харпер.

Ли положил трубку, самодовольно улыбнулся и потянулся в кресле. «До чего же приятно, когда тебя почти что боготворят», — подумал он и велел секретарше выписать чек на 12 тысяч.

На следующее утро этот чек был торжественно вручен Рэю. Вместе с ним Ли передал ему листок, исписанный адресами.

— Я подыскал тебе несколько квартир. Можешь взять шофера и посмотреть, какая тебе больше понравится. Ты завтра встречаешься с менеджером, а он наверняка спросит, где ты живешь. — Ли почесал затылок. — Так что не откладывай свой выбор. Кстати, ты сказал мисс Крайслер, что уезжаешь от нее? Как она это восприняла?

— Спокойно, — твердо ответил Рэй. — Однако наши отношения от этого ничуть не изменятся, — прибавил он еще решительней.

«Красивый, черт, — подумал Ли, наблюдая за Рэем. Есть, по кому сходить с ума, что Николь и делает. Ну посмотрим, что у них там выйдет», — Ли встал из-за стола.

— Данкин принесет после обеда фотографии. Нам надо будет выбрать несколько для Гордона.

Лицо Рэя просияло.

— Могу я поехать с мисс Крайслер?

— Конечно, она прекрасно разбирается в фотографиях. Но не прижимайтесь к ней во время просмотра и не шепчите ей на всю комнату, как вы ее хотите. Вам понятно, мистер Джордан?

— Хорошо, от этого я могу воздержаться. Но не больше, мистер Харпер.

Ли указал на свой знаменитый кожаный диван.

— А теперь, мистер Джордан, мне нужно задать вам несколько вопросов, на которые вы должны отвечать мне только правду. Я слишком мало вас знаю, и я должен быть уверен, что на свет не всплывут какие-нибудь грязные истории, после того, как о вас напечатают первые статьи. Вы женаты или разведены? Может, вы убежали из тюрьмы?

Рэй побелел от страха. «Господи! Что же мне сказать ему. Нэнси Роннинг! Тогда все пропало».

— Ну вы знаете, трудно сказать, — начал Рэй.

— Трудно сказать, были ли вы женаты? Вы что, не знаете этого?

— Нет, не в этом дело. Вы же знаете, как тяжело жить в Голливуде. — Рэй понимал, что он уже не отвертится.

— Вы что, убили кого-нибудь? Или ограбили? Да скажите же сами наконец! Или вы хотите, чтобы я сам это угадал?

— Нет. Нет, я не делал ничего противозаконного. Это достаточно тонкое дело, мистер Харпер.

— Вы что, снимались в порнофильмах? Вы порнозвезда? Я не удивляюсь этому. Вы мне что-то говорили о фильме, который не успели доснять. Я представляю, что это был за фильм.

— Не совсем так, мистер Харпер.

Тут Рэй решил сказать ему о наркотиках. Ли внимательно посмотрел на него. «Наркотики только полдела», — решил он. «Ну ладно, захочет, сам скажет». Ли решил не донимать пока Рэя своими расспросами.

Спустя два часа Рэй сидел в новой трехкомнатной квартире на Хайленд-авеню и наслаждался одиночеством. Квартира была небедно обставлена и вполне удобно расположена, так что Рэй заплатил за нее на три месяца вперед и теперь мог валять дурака на диване и думать, какую следующую шутку выкинет с ним судьба. Он знал, что в жизни белые полосы обычно чередуются с черными, но сейчас не придавал этому значения.

Вспомнив, что Ли велел ему рассчитаться за квартиру на Фултон-стрит, он сел в черный «понтиак» с затемненными стеклами — машину Николь — и отправился к месту прежней прописки. Сверхтолстая хозяйка миссис Пиккала, финская эмигрантка, долго не хотела признавать в Рэе своего жильца, однако когда Рэй заплатил ей двойную цену, она его быстренько признала. Впрочем, Рэй предусмотрительно надел темные очки, чтобы потом, когда его имя не будет сходить со страниц газет, эта толстуха не смогла сказать, как безработный распутник не платил ей за квартиру. Пообедав в одном из лучших ресторанов, где питались одни знаменитости, которых у входа поджидала толпа репортеров, Рэй отправился к Николь.

— Значит, ты не останешься сегодня со мной? — жалобно спросила Николь, когда узнала, что Рэй собирается отвезти на свою новую квартиру свои вещи.

— Мне кажется, что вчера мы уже все обсудили. Квартира мне необходима. Ли сказал, что опасается того, что о нас пронюхают газетчики. Поэтому официально я должен жить в другом месте.

Николь понимала, что он прав и этот проклятый Ли тоже. Но эта независимость Рэя вызывала в ней беспокойство, как будто он медленно удалялся от нее. Ей в какой-то степени нравилось, что Рэй полностью зависим от нее. Скоро он перестанет рассказывать ей, где бывает, с кем встречается, и она ничего не сможет сделать. Но ревновать? Она никогда на это не пойдет.

— Может быть, это даже к лучшему, что мы будем жить по одиночке. Нас все время будет тянуть друг к другу.

— Конечно, дорогая, — сказал он. — Кстати, завтра мы поедем за фотографиями, которые сделал Брюс. Ты обещала мне выбрать лучшие. После этого у меня встреча с Хэнком Гордоном.

— Хэнк — отличный парень. Я уже давно его не видела. Я бы хотела с ним поболтать.

— Да, но мистер Харпер ничего не сказал, могу ли я взять тебя на эту встречу. Как я понял, этот Хэнк хочет поговорить со мной с глазу на глаз.

— Да, конечно, — спокойно сказала Николь, — вам есть что обсудить. Я буду вам только мешать.

Рэй с облегчением вздохнул, но вдруг понял, что обидел Николь.

— Послушай, дорогая. Я сейчас быстро съезжу к себе, улажу быстренько свои дела и вернусь к тебе.

— Да, конечно, — тихо ответила Николь и поцеловала его.

Брюс Данкин оказался мастером своего дела. Рэй и не подозревал, что можно печатать такие классные снимки. Вместе с Ли и Николь Рэй отобрал лучшие из них. Затем Николь как и обещала уехала домой, и Ли остался наедине с Рэем.

— А теперь мы, мистер Джордан, напишем вашу биографию. Итак, сначала вы учились в Бостоне, потом в Нью-Йорке, после чего приехали в Голливуд и получили роль. Я правильно излагаю.

— Да, потом, когда студия обанкротилась, я оказался на улице.

— И как мы напишем, чем вы занимались?

— Был шофером в прачечной, мыл машины…

— Стоп, — прервал его Ли. — Тут я случайно заметил вас и понял, что вы гений. Этого будет достаточно. Никто не должен знать, что вы выбились в люди, переспав с кинозвездой.

— Мистер Харпер, наши отношения с Николь…

— Чистая любовь, я знаю. Вы только ее страстный любовник. В это могу поверить я, но остальные 99 человек из ста подумают иначе.

— Я никогда не использовал Николь, — горячо сказал Рэй.

— А кто тебя познакомил со мной? Кто сказал, что ты талантлив? Я это во сне увидел, что ли? Впрочем, как бы там ни было, я настаиваю на том, чтобы вы скрывали свои чувства. Вы так хотите прочесть о себе в газетах? Могу вам сообщить, что вы не получите от этого большого удовольствия. Если вы уж так хотите, вы можете потом сказать, что встретились на съемках «Пассии», где и полюбили друг друга. И то, даже в этом случае кучу сплетен я вам обещаю.

— Я не могу понять, черт возьми, — обиженно сказал Рэй. — Мы же в Голливуде, а не в каком-нибудь монастыре или в пуританском средневековом городишке?

— В этом-то и все дело. Вы ведь не хотите выставить на посмешище себя и Николь: молодой, никому не известный актер, который раньше мыл машины, трахается с уже не первой молодости звездой, чтобы сделать себе карьеру, а эта звезда такая дура, что принимает это за любовь и отдается ему так, что соседи заснуть не могут.

Рэй промолчал, к его горлу подступили слезы обиды и негодования. Ли понял, что допустил бестактность.

— Прости, парень, я твой агент и должен предусмотреть все. Все, пошли, нас ждет Хэнк.

Хэнк Гордон оказался невысоким, неуклюжим и на удивление неряшливым человеком. Свой мешковатый костюм он явно приобрел у старьевщика, в магазине подержанных вещей. Он помахал Рэю и Ли рукой, и пепел с его сигареты упал прямо на пиджак. Впрочем, Хэнк не сильно расстроился. Ему не терпелось познакомиться с будущей суперзвездой Голливуда.

— Здорово, Ли. Как ты вышел на такого красавца? Я его, пожалуй, разрекламирую как открытие года. Ты будешь у меня каждый день выступать по телевидению и говорить что-нибудь этакое, от чего все девчонки на кресле заерзают. Все студии будут бегать за тобой. Это я тебе обещаю.

— Хэнк — классный менеджер, — кивнул Ли. — Он сделает из тебя то, что надо. Покажи-ка ему фотографии.

Линда Льюис проснулась у себя дома и обнаружила, что Фрэнк уже встал. Она подошла к окну и увидела, как он плавает в бассейне. Чтобы поддержать себя в форме, он каждый день плавал. Через двадцать минут он лениво вылез из воды, вытерся мохнатым полотенцем и стал причесываться. Линда снова легла на кровать. Она слышала, как Фрэнк поднимается по лестнице, напевая какую-то мелодию. Перед входом в спальню он замолчал.

— Не стесняйся, я уже не сплю, — сказала Линда, потягиваясь. Смотри, вода с тебя стекает прямо на коврик, нельзя ли было получше вытереться.

— Как скажешь, — Фрэнк стал энергично работать полотенцем, играя еще свежими мускулами. В такие минуты Линда ненавидела своего мужа за то, что он так хорошо сохранился и мог еще привлекать прекрасный пол. В самом деле: загорелая кожа, стройная фигура и притом мировая известность.

— Коврики очень легко портятся, — сказала она некстати. Фрэнка это взорвало.

— Ну и что, черт побери? Это мой дом и мой коврик. И я за все это плачу. Я! А не ты!

— Дорогой мой Фрэнк. Если ты не прекратишь орать, то ты будешь платить еще больше, разводы сейчас стоят дорого. Тебе придется здорово облегчить свой кошелек.

Фрэнк ядовито засмеялся.

— За мой кошелек не волнуйся. Меньше денег из-за этого в нем не станет. Ты же никогда не подашь на развод. Тебе же известно, как относятся к бывшим женам великих актеров. По-моему, не слишком заботливо. Никаких приглашений на вечеринки, на презентации, никакого авторитета в обществе, а ты ведь без этого не можешь? Да и кому ты будешь нужна? Будешь ходить как пугало, и на тебя будут показывать пальцем.

— Ты — мерзкий, грязный, самодовольный тип. Я не знаю, почему я жила с тобой столько лет.

— Давай, давай, когда ты ругаешься, у тебя появляются морщины. Что, давно не убивала время в косметическом салоне? Тогда скажи еще чего-нибудь! Давай, пока никого нет!

Линда обиженно замолчала и накрылась с головой одеялом. Он прав, она не будет менять ничего в своей жизни. И этот паршивец все понимает. Хлопнула дверь. Фрэнк не собирался отягощать жену своим присутствием. Вернулся он после обеда, как ни в чем не бывало поцеловал Линду в щеку и собирался отправиться к себе в комнату, но тут Линда внезапно поняла, что он в стельку пьян. Это было удивительно, так как Фрэнк без причины обычно не напивался.

— Что случилось? — поинтересовалась Линда по причине обиженным тоном.

Фрэнк подошел к бару, налил себе водки и выпил одним глотком. Ответил он не сразу. Сначала закурил сигарету и принялся кругами ходить по комнате. Затем выпил еще водки и только после этого уселся на диван. Линда начала опасаться, не случилось ли чего.

— Я был у Ли Харпера. Этот ублюдок пытался уговорить меня сыграть в одном фильме с Николь.

— Это что, повод, чтобы напиться?

— Да, черт возьми! Более мерзкой роли мне еще не предлагали. Я чуть было не врезал Ли по физиономии. Он сказал, что мне пора сменить имидж. Знаешь, кого он предложил сыграть? Рогоносца! Можешь представить?

— Не кричи так, — попросила его Линда. — Прислуга может услышать.

— А наплевать мне на прислугу, — бешено заорал Фрэнк. — Ли не только мой агент, но и мой друг, по крайней мере, был им.

— Ты хоть читал сценарий? — поинтересовалась Линда.

— К черту сценарий! Что б я его еще читал! Я, по-твоему, не понимаю, что такое роль рогоносца?

Линда промолчала. Она испытывала одновременно чувство радости и страха. Наконец-то ему дали понять, что он не двадцатилетний юнец, и время играть суперменов для него прошло. Ему предложили роль по его возрасту, а он впал в истерику и выплескивает свою ярость на нее. Видно, она хорошо подходит для этого.

— Налей и мне, — сказала Линда, когда Фрэнк опустошил очередной стакан и заканчивать на этом не собирался.

— Я хочу найти себе нового агента, — сказал Фрэнк, наполняя стаканы. — А этот сценарий Ли может засунуть себе в задницу.

— Но о чем же он думал? Он же знал, что ты никогда не возьмешься за плохую роль.

— Почему же? Он как раз пытался запудрить мне мозги, что эту роль специально сделают главной, чтобы я смог сыграть ее.

— Жаль, что ты не принес сценарий, так, я бы смогла дать тебе совет.

— Оставь свои советы для кого-нибудь другого. Я уже отказался от этой поганой роли и решения своего не изменю.

«Надо узнать обо всем этом подробнее, — решила Линда. — Ли не мог предложить Фрэнку откровенную ерунду». Она подождала до одиннадцати часов, когда Фрэнк в бесчувственном состоянии свалился на кровать, и позвонила Николь.

— Я получу обновленный сценарий завтра или через день, — сказала та. — Если хочешь, я сделаю тебе копию.

— Отлично, — поблагодарила ее Линда и отправилась спать. К ее великому удивлению, Фрэнк оказался не до последней степени пьяным и принялся ласкать ее. Боже, как давно они не занимались любовью. Линда даже зажмурилась от блаженства, хотя понимала, что причина только в том, что Фрэнк напился. Он долго пыхтел и старался, лежа на Линде, затем они поменяли позицию, чтобы Фрэнк мог собраться с силами, и наконец Фрэнк сумел получить какое-то удовлетворение, после чего сразу же отвернулся и уснул, а Линда еще долго не могла заснуть, думая о том, какие страсти разгорались на этой постели после их свадьбы.

* * *

Энн Харпер оставила свой «ягуар» темно-зеленого цвета возле магазина. Она прошлась по всем отделам, покупая разную ерунду для дома, хотя по большому счету все было давно уже куплено. В отделе бижутерии ей вдруг показалось знакомым лицо девушки. Прошло, кажется уже пять лет, как она в последний раз видела Хазель, но память у Энн была превосходная. Кроме этого, история с Хазель была достаточно серьезной, чтобы ее забыть.

Она решительно подошла к блондинке, которая будто только что сошла с обложки эротического журнала для мужчин, — до того она была привлекательна.

— Привет, — дружелюбно сказала Энн. Какая встреча! Как у вас дела, Хазель?

Красотка испуганно посмотрела на Энн. По всему было видно, что эта встреча ей неприятна.

— Миссис Харпер… Хазель неопределенно покачала головой.

— Мы уже давно не виделись, Хазель. По-моему, вам тогда было четырнадцать, сейчас, стало быть, вам девятнадцать. Я права?

Хазель Кресвуд стояла за прилавком, где красовались всевозможные изделия из серебра, которые могли бы подкупить любую женщину.

На вопрос Энн Хазель ограничилась кивком.

— Вы давно уже здесь работаете?

— Уже шесть недель…

— И как вам здесь нравится?

Глаза Хазель рассеянно блуждали по прилавку. Боже мой! Прошло уже почти пять лет, а миссис Харпер все еще готова помочь ей. И тогда, пять лет назад, если бы не миссис Харпер, что было бы с ней? Хазель не любила об этом вспоминать, но сейчас ее переполнило чувство благодарности к этой женщине.

— Спасибо, миссис Харпер. У меня все в порядке. Снимаю квартиру в Голливуде, работаю вот здесь. До этого помогала отцу в закусочной, которую он арендует, но теперь вот решила пожить самостоятельно.

— Вы здорово выглядите, Хазель. Вам еще не предлагали сниматься в фильмах?

— Да, несколько раз, — Хазель смущенно улыбнулась. — Но я довольна тем, что у меня есть. Извините меня, — добавила она, увидев, что к прилавку направились две пожилые дамы.

— Да, да, конечно, нам надо будет как-нибудь встретиться, — сказала Энн, в задумчивости вспоминая то, то произошло пять лет назад.

Телефонный звонок разбудил тогда Энн в четыре утра. Она подумала, что это Ли, который улетал в Нью-Йорк на премьеру. Но сняв трубку, она услышала голос Фрэнка Льюиса. Сперва она его даже не узнала. Фрэнк был не похож на себя.

— Энн, у нас несчастье. Линда перерезала себе вены. Она сейчас лежит в ванной вся в крови. Это ужасно, Энн! Помогите мне! Я вас умоляю, приезжайте!

Сон как рукой сняло. Энн уже одевала чулки, придерживая трубку плечом.

— Почему вы не вызвали врача? Она же умрет!

— Это невозможно, вы же знаете. Если я позвоню в больницу, об этом напишут все газеты.

— Они тем более напишут, если Линда умрет. Звоните быстрее врачу.

— Нет, я не могу. Лучше вы возьмите с собой доктора Мак-Гира. Он живет по соседству с вами. Приезжайте, я умоляю вас.

Спустя двадцать минут Энн и ее сосед доктор Мак-Гир уже были у Льюисов. Энн повезло, доктор только что вернулся с вечеринки и еще не ложился спать. Вообще-то он был пластическим хирургом и у него даже была своя клиника, но в данном случае Энн надеялась, что Мак-Гир знает еще что-нибудь помимо своей пластической хирургии и сумеет помочь Линде.

Энн всю ночь провела в доме Льюисов, пока доктор возился с Линдой, которая потеряла много крови, и Мак-Гир настаивал на том, чтобы отправить ее в клинику. Фрэнк был категорически против этого, и Мак-Гир, переругиваясь с ним, перевязывал Линду прямо на супружеской постели.

— Что вы ей сделали такого, что ей захотелось покончить с собой? — жестко спросила Энн Фрэнка, когда вспотевший от напряжения доктор Мак-Гир проворчал, что Линда жить будет.

Фрэнк молча ходил по комнате, погруженный в свои мысли. Казалось, он не слышал, о чем спросила его Энн.

На следующий день после обеда, когда Линде стало немного лучше, Энн услышала от нее всю историю. Энн знала, что в нормальном состоянии из Линды слова лишнего не вытянешь, но здесь был особый случай: Линде надо было выговориться. Так Энн узнала тайну их образцового брака.

— Видишь ли, Энн, — Линда от слабости говорила почти шепотом. — В свое время Фрэнк увлекался только совсем юными девочками, которые еще в школу ходили. На мне он женился только для того, чтобы его ни в чем не заподозрили. Он был самым настоящим извращенцем, Энн. Может, с моей помощью он хотел избавиться от своей страсти, я не знаю. Поначалу он мной восхищался, говорил что у меня детская фигура и все прочее, но через полгода он вновь принялся за свое. Мало того, что он развлекался на стороне, он еще приводил этих девочек в дом. Я находилась в соседней комнате и слышала, чем они там занимались. И вот однажды он привел домой очередную жертву. Ей было четырнадцать лет. Он подцепил ее в пиццерии, не знаю уж как охмурил, напоил и развлекался с ней. Вы понимаете, она была совсем ребенком… А ведь обещал мне, что такого больше никогда не повторится, когда я грозилась подать на развод.

Когда я вошла к ним в комнату, все было кончено. Девушка сидела в кресле и плакала. Я так запомнила эти слезы, которые текли по ее лицу. Она не рыдала, плакала молча. Это было ужасно. Я не знала, что мне делать. Я просто отвезла ее домой, я когда вернулась, этого подонка уже не было. И я решила, что жить в таком унижении я больше не могу. Ты помешала мне осуществить мое желание. — Линда попыталась улыбнуться. — И доктор тоже.

Мистер Мак-Гир тем временем подсчитывал свои честно заработанные деньги и уже прикидывал, как на них можно повеселиться.

Девушкой, обманутой Фрэнком Льюисом, была Хазель Кресвуд. Три месяца спустя Линда пришла к Энн и сказала, что девушка беременна.

— Она пришла к нам домой сегодня утром и рассказала обо всем. Она боится, что отец убьет ее, если узнает. Пуританством он как видно не обделен, к тому же Хазель — его единственная дочь. Что же делать? Ведь этот подонок — отец ее будущего ребенка. Энн, я не хочу, чтобы он как всегда вышел сухим из воды. Пусть меня будут презирать, но и здесь ему места не будет.

— Не горячись, не горячись, успокойся, Линда, — ведь из-за этого может пострадать и Хазель. Зачем ей это. Для нее и так жизнь превратилась в сплошной кошмар. Где она сейчас?

— Поехала домой, я сказала, что позвоню, когда что-нибудь прояснится. Она очень боится делать аборт, но я не знаю, что еще остается делать.

— Это на крайний случай, — сказала Энн. Она всегда хотела иметь много детей, но у них с Ли был единственный сын. — Приведи ко мне Хазель!

После этого разговора Энн отправилась к отцу Хазель и сказала, что она берет его дочь на работу в качестве прислуги и что Хазель теперь будет жить у нее. Кресвуд сначала был против, но Энн пообещала такое вознаграждение и даже заплатила вперед, так что папаша сразу же пошел на попятный.

Энн отправила Хазель в свой загородный дом, где та через шесть месяцев родила вполне здорового мальчика. Его сразу же отправили в приют, где мальчика усыновила какая-то бездетная семья из Денвера. После рождения сына Хазель еще некоторое время пожила у Энн, после чего вернулась домой, щедро снабженная деньгами, так что отец ничего не заподозрил.

Теперь Хазель сидела вместе со своим пушистым ангорским котом у телевизора и думала о Энн Харпер. Ее подруга Шейла ушла в кино со своим возлюбленным и хотела утащить с собой Хазель, но та наотрез отказалась. Она вспоминала события пятилетней давности. Теперь Хазель была потрясающе красивой блондинкой, у которой было много ухажеров. Но она ни разу не занималась сексом ни с одним из них. Она боялась мужчин. Вот уже пять лет она вспоминала ту страшную сцену, когда она умоляла Фрэнка не делать этого, но тот со зверской улыбкой сорвал с нее одежду и нижнее белье, Хазель почувствовала резкую боль, и тут же на нее нахлынули слезы. До того момента она нередко представляла в самых сладостных грезах, как она отдает себя любимому человеку, и тот сделает ее женщиной. Увы, это произошло совсем не так романтично. Первое время она ненавидела своего будущего ребенка, который был зачат таким образом, несколько раз она хотела рассказать все матери, но стыд и страх удерживали ее. Она боялась матери, отца, она боялась будущего, она боялась жить.

Только потом, когда она вернулась от Энн, она испытала чувство определенной радости. «Хорошо, что я не сделала аборт, — думала она. — Ребенок жив и здоров и ему наверное хорошо с новыми родителями». Она заплакала.

Рэй Джордан нервничал. Вот уже несколько дней он не имел никаких известий от Ли. Он знал, что Чарли переписывает сценарий и что в фильме будет играть Фрэнк Льюис. Больше он ничего не знал.

Каждый вечер он сидел у телефона и ждал звонка, но телефон молчал. Николь тоже ничего не знала. Однажды Рэй не выдержал и сам позвонил в агентство, но Ли не оказалось на месте.

Николь предусмотрительно не рассказала Рэю, что Фрэнк обозлился на Ли и не стал даже читать сценарий. Николь надеялась, что либо Фрэнк образумится, либо ему найдут достойную замену. Поэтому Рэя незачем было расстраивать по мелочам. Николь была достаточно опытна в этих делах, чтобы волноваться, а у Рэя еще все впереди.

Тем временем Линда ознакомилась со сценарием и сказала Николь по телефону, что роль неплохая и что единственная опасность скрывается в смене имиджа для Фрэнка.

— Актер всегда рискует, играя новую роль, — сказала Николь. — Я тоже рискую. Но мы уже не молоды и должны понять, что не можем играть те роли, которые играли раньше. В первую очередь это касается Фрэнка. Ему придется смириться с тем, что он уже не мальчик, что бы он там о себе не думал. Скажи ему об этом, иначе Брайен Лестер быстренько подыщет ему замену. Я думаю, этому Фрэнк тоже не слишком обрадуется с его-то тщеславием.

— Но Фрэнк уже всем рассказал в Голливуде, что Ли Харпер предложил ему паршивую роль в паршивом фильме и что он собирается найти себе нового агента. Ты знаешь, здесь такие новости распространяются со скоростью звука. Никто еще не читал сценария, но все уже точно знают, что роль никудышная.

Линда была права. О «Пассии» стали говорить в пренебрежительном тоне. Вильям в разговорах с Ли не упускал случая указать ему на это, а один раз сказал напрямую:

— Если мы не сможем уговорить Льюиса, то ваш молодой актер вылетит. На его место мы поставим известного актера, а Алена тогда может сыграть кто угодно.

— Дайте мне еще времени, — сказал Ли. — Я попробую поговорить с Фрэнком.

Ли понимал, что он старается ради Николь. Не ради же этого парня, который трахается с Николь. Хотя и на парне можно будет неплохо заработать. Способности-то в нем как будто есть.

Тем временен Хэнк Гордон организовал для журналистов пресс-конференцию с Рэем. Рэй охотно рассказывал репортерам, как его нашел Ли и определил его творческую судьбу. Он улыбался своей очаровательной улыбкой, позировал перед фотокамерами. Словом, как и учил его Хэнк, пытался расположить к себе прессу.

Через три дня Рэй уже выступал по местному телевидению. Ли тоже хотел поехать с ним, но заболел гриппом и поэтому мог только видеть, как Рэй с экрана остроумно отвечает на вопросы ведущего. Ли порадовало, как раскованно держится Рэй перед камерой, как не боится вступать с ведущим в сложные дискуссии на кинематографические темы. Зрители в студии были в восторге от «открытия года». Девицы кокетливо улыбались Рэю, когда задавали ему вопросы о семейной жизни. Рэй с ужасом представил себе, как Нэнси Роннинг сейчас смотрит эту передачу, но вслух отвечал так, как советовал Хэнк о том, что холост, но импотенцией никогда не страдал, но в то же время чужих жен не отбивает. Это была идеальная позиция для молодого актера. Ли был в таком восторге от передачи, что позвонил домой Вильяму. Тот отдыхал в ванне вместе с азиатского типа брюнеткой, которая до этого терла ему спину, но останавливаться на этом не собиралась.

— Опять вы со своим Рэем. Что вы о нем так печетесь?! Я вам уже все сказал по этому поводу. Разговаривайте с Фрэнком.

— Да вы хоть телевизор смотрите?

— Не смотрю, — Вильям довольно повернулся к своей брюнетке и положил трубку.

Ли со злостью выругался.

В это время его супруга Энн Харпер наблюдала за выступлением Рэя сидя среди зрителей в студии. После передачи она нашла Рэя в гримерной. Он пил пиво и усталыми, но счастливыми глазами посмотрел на Энн и Хэнка, когда они вошли.

— Ну как? Я так переживал, — сказал он взволнованно.

— Как будто сами не знаете? — Энн обняла Рэя. — Вы видели, как вам хлопали зрители? Лучшего и желать было нельзя.

В гримерную вошел ведущий шоу.

— Как себя чувствует суперзвезда? Я думаю, такой успех стоит отметить. Может, съездим куда-нибудь?

Рэй не одобрил эту идею, поскольку дома его ждала Николь. Когда он уезжал, она сказала:

— Когда ты вернешься, мы вдвоем отпразднуем твой успех.

Успех и на самом деле был значительный. Рэй дал несколько больших интервью, которые сразу же появились в газетах. Он снялся в нескольких рекламных роликах, за что ему хорошо заплатили. Рэй смог отдать все свои долги Николь и лично заплатить доктору Флоберу за то, что он отвадил Рэя от героина.

У Рэя едва хватало времени, чтобы встречаться с Николь. Она не предъявляла по этому поводу никаких претензий, но Рэй часто замечал в ее глазах тихое недовольство.

— Я даже не знаю… Честно говоря, я никуда не собирался.

— Ну так нельзя, — ведущий не склонен был отступать. — Мы все должны отпраздновать это событие!

— Предлагаю поехать в «Сноу», — сказала Энн. У Харперов там всегда был зарезервирован столик. — Там замечательная пицца и легкие итальянские вина. Это нужно попробовать.

Рэй вернулся домой в два ночи. От него пахло вином и чужими духами. Он, правда, позвонил перед этим Николь и предупредил, что вернется поздно. Она его прекрасно понимала, но в то же время ей было обидно, что он не взял ее с собой. Никто не догадался бы об их связи. Все решили бы, что они просто партнеры по фильму.

Когда Рэй вошел в гостиную, Николь лежала на диване и читала толстый журнал.

— Это я, — сказал Рэй. — Не злись, что я поздно. Там было много журналистов и я не мог все бросить и уйти. Ты же знаешь, мне нужна реклама в прессе.

Николь отвернулась, когда Рэй наклонился, чтобы поцеловать ее. Рэй стоял у дивана в растерянности.

— Ну вот, ты все-таки разозлилась. Николь, это был такой чудесный вечер, не порть мне его.

«Ты мне его уже давно испортил», — думала Николь, отвернувшись к стене. Как она радовалась, увидев его на экране. Как он был красив, как элегантно держался перед камерой.

Рэй присел на краешек дивана рядом с ней.

— Хэнк сказал, что меня должны пригласить в ночное шоу. Кроме того, с нами в ресторане была Салли Райли. Она обещала написать обо мне. Разве это плохо? Салли считается одной из лучших в Голливуде. Ты же знаешь ее.

— Рано радуешься, она такое напишет, — сухо сказала Николь. — Кстати, это не ее духами от тебя так пахнет?

— Не знаю, — беззаботно рассмеялся Рэй, — ее или Люси, тоже журналистки из газеты. Она так и порхала вокруг меня, пока я не передал ее Хэнку. Это его обязанность, заниматься журналистами. Кажется, домой они уехали вместе.

— Ты делаешь успехи, — Николь сменила гнев на милость. — Я вижу, тобой занялись всерьез.

— Ты больше не злишься на меня, — Рэй с довольным видом стал раздеваться.

* * *

Фрэнк Льюис не стал подходить к телефону, когда позвонил Ли, чтобы договориться о встрече.

— Скажи ему, что он может пригласить меня в ресторан, но пусть не заводит разговор о своем поганом фильме! — кричал Фрэнк из соседней комнаты, когда Линда захотела позвать его к телефону.

— Ну как, слышали? — поинтересовалась Линда.

— Да, он говорил достаточно громко, чтобы я мог расслышать. Я вижу, он еще злится.

— Он сразу начинает орать, когда заводишь разговор о фильме.

— Попытайтесь еще раз поговорить с ним, Линда. Пусть он хотя бы прочитает сценарий, и тогда он сможет убедиться, что эта роль вполне подходит ему.

— Я знаю, я же читала сценарий. Фрэнк бы прекрасно сыграл Алена. У него с ним много общего.

— Ваш Фрэнк идиот. Он что, не понимает, что роль была написана специально под него. Чарли Росс старался над ней больше недели. Скажи Фрэнку, что он сильно пожалеет.

Ли со злостью бросил трубку и принялся нервно курить, выпуская дым вниз, что было истолковано его женой, как признак плохого настроения.

— Ты не должен курить, — сказала Энн. — Это тебе не поможет.

— Этот импотент Льюис в свои пятьдесят хочет сыграть двадцатилетнего мальчишку и портит мне нервы.

— Давай я с ним поговорю, — спокойно сказала Энн.

— Ты? — Ли удивленно поднял брови. — А он захочет с тобой разговаривать?

— Тебе очень важно, чтобы эту роль сыграл именно Фрэнк?

— Он и Николь были прекрасным дуэтом. И притом такое условие поставил Вильям, так что нам ничего не остается, как выполнять его.

Энн посмотрела на часы.

— Если через два часа не приду, значит, я набила физиономию этому проходимцу. Пойду переоденусь.

Когда Энн позвонила в дверь Льюисов, ей открыла горничная и елейным голосом сообщила, что миссис Льюис в парикмахерской.

«Вот и замечательно, — подумала Энн. — Без нее все будет гораздо проще». Она сразу же прошла в комнату к Фрэнку. Тот встретил ее несколько удивленным.

— Вы? Миссис Харпер? Рад вас видеть. Только не говорите, что вы принесли мне сценарий этого низкопробного фильма. Меня от него тошнит.

— Вам придется прочитать этот сценарий, мистер Льюис, — голос Энн звучал холодно и бесстрастно.

— С каких это пор вы заботитесь о работе вашего супруга? — усмехнулся Фрэнк. — Или он взял вас в помощницы?

— Считайте как хотите. Я слышала, вы собираетесь найти себе нового агента? Вы хорошо подумали, мистер Льюис?

— Какой ублюдок рассказывал вам эти сказки?

Энн пожала плечами.

— Я могу перечислить вам несколько имен. Вчера я слышала это от Салли Райли в «Сноу» и еще от трех-четырех человек. Назвать их? — Энн, видя, что Фрэнк не знает, что сказать, добавила:

— Фрэнк, вы не могли бы принести что-нибудь выпить.

— Конечно, Энн, с удовольствием, — Фрэнк рад был сменить тему и почти бегом направился к бару. — Вам «Мартини?» или…

— Водку с апельсиновым соком в пропорции один к двум. Значит, это были сплетни. Правильно я вас поняла, мистер Льюис?

— Да, конечно. Вы же знаете это грязное общество. Я никогда не заявлял, что собираюсь менять агента.

Это была ложь. К Фрэнку уже приходили агенты, но все как один начинающие, и это здорово било его по самолюбию.

— Ну что же, я с удовольствием поверю вам, Фрэнк. Вы ведь кристально честный человек и всегда говорите правду.

— Ну я не знаю, — Фрэнк почувствовал недоброе в словах Энн.

— Недавно я встретила Хазель Кресвуд. Она передала вам привет.

— Что это значит, Энн? — Фрэнк затрясся от ужаса. Он тут же покрылся холодным потом и задрожал как заяц, который лицом к лицу встретился с волком и не может от него убежать.

— Господи, как летит время. Я не видела Хазель уже 5 лет. Тогда ей было четырнадцать, не так ли, прекрасный юноша?

— Вы пришли для того, чтобы сказать мне об этом?

Энн спокойно посмотрела на него. Стакан в руке Фрэнка уже готов был расплескаться, и тот поставил его на стол. — Вот именно. Я пришла сказать, что наступило время расплаты. И вы заплатите за все, извращенец!

— Да ведь это…

— Вот именно, это шантаж. Самый натуральный шантаж. Все эти годы я молчала и не хотела вас трогать. Но теперь уж извините, вы будете делать то, что я вам скажу. В противном случае одна статья ненаглядной Салли Райли, и все кончено. Мало того, что вы лишитесь всего, что имеете. Если Хазель подаст на вас в суд, обвинив в изнасиловании, я буду свидетельницей, так и знайте. Вот знаменитый процесс будет! Фрэнк Льюис на скамье подсудимых! Поскольку вы звезда, вам дадут лет пять, не больше. Вы довольны?

Фрэнк побелел от злости. Если бы он мог, то убил бы Энн немедленно. Однако он также и понял, что все козыри в ее руках. Энн увидела, что поле битвы остается за ней.

— Что я должен делать? — сердито спросил Фрэнк.

— А вы не поняли. Всего лишь сняться в «Пассии». Согласитесь, это лучше, чем сидеть в тюрьме. Вот вам сценарий. Вы его прочитаете, затем скажете Ли, что вы согласны, и все.

— Вы с ума сошли. Этот ублюдок изменяет вам на каждом шагу, а вы льете воду на его мельницу. Он же сейчас в постели с очередной шлюхой.

— Не ваше собачье дело. Вы будете играть в «Пассии». Вы и еще Рэй Джордан.

* * *

Спустя шесть недель компания «Хантер Продакшенз» и режиссер Брайен Лестер начали съемки «Пассии» с Николь Крайслер, Фрэнком Льюисом и Рэем Джорданом в главных ролях.

Рэй был вне себя от счастья. Уже в первый день он заранее знал всю свою роль наизусть. После того как Ли подписал контракт с «Хантер Продакшенз», Рэй каждую минуту работал над своей ролью. Он обсуждал с Николь каждую фразу. Брайен был занят подготовкой к съемкам и даже перестал пить. Теперь он с утра до вечера ругался с операторами, звукорежиссерами, гримерами и костюмерами. Брайен предполагал снять «Пассию» уже к декабрю. Газеты во главе с Салли Райли сообщали о начале съемок.

Николь старалась изо всех сил, и всем казалось, что раньше ей не удавалось играть с таким энтузиазмом, как сейчас. И получалось у нее великолепно. Даже Фрэнк, который играл под угрозой тюремного заключения, хотя об этом никто не знал, признавал, что такой он Николь никогда не видел. Николь просто вжилась в образ Дженис.

Николь играла Дженис, а Рэй — Брута. Она все еще настаивала на том, чтобы их с Рэем отношения оставались тайной для непосвященных, а знал об их взаимности только Ли, а Энн и Брайен только догадывались. Рэй, наоборот, считал, что пришло время раскрыть карты, тем более что сейчас можно было уже сказать, что они познакомились и полюбили друг друга на съемках. Для Рэя все было просто: он гордился любовью Николь. Однако та боялась, что в один прекрасный день разница в возрасте скажется и Рэй бросит ее. Она почему-то была уверена, что так и произойдет. Во время перерывов между работой Николь никогда не подходила к Рэю, чтобы посторонний глаз оператора или гримера не заподозрил ничего скандального. Рэй флиртовал с молодыми девицами, которых Брайен подобрал на эпизодические роли с одной стороны, и чтобы можно было с ними расслабиться, с другой. Рэй никогда не переступал запретной черты, чего нельзя было сказать про остальных.

Сюжет фильма базировался на классическом любовном треугольнике, где мужа играл Фрэнк, а любовника — Рэй. Оба играли с громадной самоотдачей, хотя это было вызвано разными причинами. Фрэнк на каждой вечеринке после съемок говорил, что обкусал бы от зависти все локти, если бы отказался играть эту роль. Ли и Энн смеялись, когда им рассказывали об этом. Пока действительно все шло гладко.

Однако через пару недель начались проблемы. Однажды Николь и Рэй опоздали на съемки, чего раньше никогда не было. Николь пришла с покрасневшими глазами, а Рэй заметно нервничал. Накануне снималась сцена в парикмахерской и по сценарию парикмахер должен был стричь Рэя перед камерой. По мнению Брайена, сцена получилась очень удачной, однако когда Рэй вместе с Николь возвращались в Малибу, от него не укрылось то, что Николь была с ним холодна и малоразговорчива.

— Что с тобой случилось? Ты устала? — спросил Рэй.

— Я недовольна тобой, — ответила Николь.

— Это почему же, — удивленно поинтересовался Рэй. — По-моему, мне не в чем себя упрекнуть. В чем же я не прав?

— Тебе не следовало стричь волосы. Если бы посоветовался со мной, я бы тебя отговорила.

— Что за глупости. Это же было запланировано Брайеном, и он остался доволен.

— Ты мог бы спросить у меня. Я понимаю, ты хочешь идеально сыграть роль, но зачем же уродовать себя.

Рэй опешил от таких слов.

— То есть как это уродовать?! Мне все сказали, что мне идет покороче. И потом, волосы быстро отрастут. Да и какое это имеет значение?

— Какое мне дело, что говорят о тебе остальные. Мог бы и у меня спросить, — обиженно сказала Николь, оставив Рэя в недоумении.

Уже не в первый раз Николь так придралась к нему. И в этот раз стрижка Рэя оказалась только поводом. Причина была в том, что он уже вышел из-под контроля Николь и все решения принимал самостоятельно, не советуясь с ней.

Остаток пути до Малибу они проехали молча. Выйдя из машины, Рэй сказал:

— Николь, давай не будем ссориться из-за мелочей. Я уже взрослый человек и не обязан спрашивать у тебя разрешения по пустякам. Если ты меня любишь, то должна понять это.

Николь понимала, но ничего не могла с собой сделать. Она замечала, что начинает следить за каждым его шагом, за каждым взглядом, с кем он разговаривает, над чем смеется. А когда он находился в обществе молодых и сексапильных девиц, у нее начинало биться сердце.

Однажды Хэнк Гордон сказал, что было бы неплохо сфотографировать Рэя с какой-нибудь красавицей. В газетах всегда должны появляться статьи об его жизни, тогда все запомнят имя Рэя Джордана. А вопрос о личной жизни самый любимый у газетчиков, поэтому не стоит давать им повода обсуждать, почему у Рэя нет девушки. Фотография была сделана, и Николь не стала даже открывать номер газеты с этой статьей и фото. Популярность Рэя росла с каждым днем. Его стали приглашать на вечеринки, и он всегда звал с собой Николь. Она соглашалась, но настаивала на том, чтобы ехать поодиночке и держаться на вечеринке подальше друг от друга. Тем не менее Николь весь вечер наблюдала за Рэем, и от ее пристального взгляда ему становилось не по себе: проявлялась скованность, боязнь не вовремя рассмеяться, Рэй отказывался от предложений потанцевать и выпить лишнюю рюмку водки.

— Мистер Джордан, что вы с собой сделали? — миссис Гомес, следившая за домом в Малибу, открыла им дверь. Рэй засмеялся и объяснил, что так потребовал режиссер, на что миссис Гомес ответила:

— Как у них там с головой? По-моему, неважно. Зачем заставлять человека стричься?

— Его не заставляли. Наш самостоятельный артист сам принял это решение. Спасибо, миссис Гомес, я не буду ужинать, — Николь захлопнула за собой дверь, оставив Рэя в саду, где миссис Гомес накрыла стол.

— А вот я, пожалуй, поем. Вы не против, миссис Гомес? — Рэй набросился на еду и съел весь ужин, который миссис Гомес приготовила на двоих. Мексиканка подумала, что если бы это видела Николь, то она запросто лишилась бы места. Но откуда у парня такой аппетит? «В следующий раз приготовлю побольше», — подумала она, предлагая Рэю что-нибудь выпить. Рэй наскоро отхлебнул с полкружки пива и отправился к морю, раздумывая, стоит ли ему сейчас идти к Николь. Она была в плохом настроении, и при том это было не в первый раз. Рэй задумался, прикурил сигарету и несколько раз затянулся как можно глубже. А ведь он совсем не знает эту женщину. Она говорит, что любит его, и наверное, это правда. Но ведь прошло уже достаточно много времени. Вдруг Рэй надоел ей. «Ну и ладно, — подумал он, — если мы расстанемся, то я уже не побегу мыть машины и трахать пенсионерок за деньги. Я уже не тот, что раньше. Теперь Рэя Джордана знают уже многие».

Интересно, сколько у Николь было любовников? И вообще, быстро ли она влюбляется и надолго ли? Рэй выбросил окурок и тут же закурил вторую сигарету. Вечер испорчен. Рэю не хотелось разговаривать с Николь, но тут он вспомнил, что завтра им предстоит вместе сниматься и направился в дом. У спальни он остановился и постучал.

— Николь! Мне можно войти?

— Входи, — Николь неглиже сидела за туалетным столиком. — Ну? — спросила она. — Что ты хотел?

— Я… я думаю, что нам надо повторить наши роли на завтра.

— Давай повторим, — сказала она равнодушно и достала из сумочки сценарий.

— Ты должна начинать, — сказал Рэй.

— Что случилось, Брут? Что ты натворил?

— Неважно, — ответил Рэй, как было написано в сценарии. — Таким я тебе больше нравлюсь? Я же вижу…

— Нет, Рэй, — прервала его Николь. — Ты говоришь слишком самоуверенно. Ты же не знаешь моей реакции.

— Но мы договаривались, что я должен говорить именно так?

— Ладно, как хочешь.

Они репетировали еще несколько минут, после чего Рэй прервал Николь на полуслове:

— Извини, но это не пойдет. Где твои эмоции?

— А где твои? Мне тоже не нравится, как ты читаешь, но тебе наплевать на мои советы.

— Скажи просто, что не хочешь репетировать, — закричал Рэй. — Объясни, что случилось. В чем я, наконец, виноват? Что я тебе сделал?

— Объясню, — решительно сказала Николь, поджимая губы. — Ты очень изменился в последнее время, Рэй. По всей видимости, успех вскружил тебе голову и ты уже почувствовал себя звездой. Ты даже не прислушиваешься к моим замечаниям. Думаешь, что все знаешь и все можешь. Хотя пару месяцев назад ты говорил бы иначе. Если не хочешь слушать, то оставь меня в покое. Мне советы не нужны, я не первый месяц работаю. И мне не нужно повторять роль.

— Ну и замечательно. Не смею вам мешать, мисс суперзвезда. Я отправляюсь домой. До завтра.

Рэй ушел, хлопнув дверью, и Николь услышала, как взревел мотор его машины. Дома Рэй загнал машину в гараж и уже собрался идти домой, как из тени кустов ему навстречу вышел парень в кожаной куртке и затертых джинсах.

— Привет, Рэй. Здорово выглядишь. Я смотрю, тебе повезло и кто-то взял тебя в оборот.

Рэй недовольно посмотрел на парня.

— Что тебе здесь нужно, Рокки?

— С тобой повидаться. Я заходил к тебе, но никого не было дома, и я решил подождать тебя на улице, я не гордый. Ну вот ты и приехал. Что о тебе пишут в газетах! Аж завидно становится.

— Что ты хочешь?

— Давай зайдем к тебе и поговорим. Они поднялись к Рэю. Рокки Стенфорд явно рассчитывал на гостеприимство.

— Проходи, садись. Налить что-нибудь выпить?

— Разумеется, не откажусь. Побольше виски, поменьше льда. Мне ведь бесплатно редко наливают.

Рэй наполнил оба бокала и заметил, что у него дрожат руки.

— За прежние времена. — Рокки приподнял бокал. — Ты, наверное, и не вспоминаешь о тех прежних временах.

— Не говори чушь.

Рокки Стенфорд откинулся на спинку кресла.

— Классно живешь. Слушай, ты помнишь, чем мы занимались у Ленни? Несколько его клиенток жалеют, что ты ушел от Ленни. Они утешают себя тем, что их трахал известный актер. Я вот часто думаю, что ты будешь делать, если это всплывет наружу.

Рэя передернуло, он сжал зубы, но внешне остался спокоен. «Только бы не показать своего страха. Рокки всего лишь мелкий шантажист. У него не хватит мужества на большее».

— А ты сам как думаешь? — спросил Рэй.

— Я думаю, что некоторые газеты с удовольствием напечатают твою более подробную биографию. Как ты считаешь?

— Ладно, Рокки. У тебя, я вижу, не хватает на героин. Я так и быть помогу тебе. Ты меня пару раз выручал с этим. И перестань ломать комедию.

— Я не про это, Рэй, — вкрадчиво заметил Рокки. Я бы мог сразу пойти в редакцию, но мне не хочется впутать тебя в неприятности. Я просто хочу уйти от Ленни, и мне нужен начальный капитал, чтобы открыть свою контору. Ты мне как раз поможешь, я знаю, денег у тебя куры не клюют. Мне как раз хватит твоего аванса за фильм.

Рэй молча стал набирать номер Ленни, невзирая на удивленное лицо Рокки.

— Эй, что ты делаешь?

— Сервис Ленни. Добрый вечер, — раздался приятный голос в трубке.

— Я хотел бы поговорить с Ленни. Скажите ему, что это очень срочно.

Рокки вскочил.

— Ты что, сошел с ума? О чем ты хочешь говорить с Ленни? Не делай глупостей.

— Заткнись и сядь на место, — сказал Рэй, когда услышал в трубке: «Ленни слушает».

— Ленни, это Рэй Джордан. У меня в гостях сейчас Рокки, и я считаю, тебе нужно об этом знать. Он тут решил немного пошантажировать меня. Требует деньги и грозится рассказать в газетах о моей работе у тебя. Ты понимаешь, о чем я говорю. Он хочет, чтобы у тебя были проблемы, друг мой. Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы журналисты раскопали, что такое «Сервис Ленни». А как отреагируют на это твои прекрасные и богатенькие клиентки? Ты подумал об этом?

Ленни что-то злобно зарычал в трубку в адрес Рокки, и тот беспокойно заерзал в кресле.

— Нет, нет, ты не понял, — в панике закричал он. — Я ничего не говорил о шантаже и о твоей работе. Мне нужно было только рассчитаться за героин, вот и все. Скажи это Ленни, скажи!

— Замолчи, — Рэй слушал рекомендации и советы Ленни.

— Хорошо, Ленни, смотри сам, как тебе с ним поступить. От меня Рокки не получит ни цента. Пусть идет в газету и говорит, что хочет. У меня хороший адвокат, а ты, я думаю, разберешься с этим проходимцем сам, не мне тебя учить, как это делается. — Рэй положил трубку и довольно засмеялся.

— Вот и все, парень. Ты сам все слышал. Беги, пока не поздно и успокой Ленни, иначе его ребята навестят тебя уже сегодня, а завтра с тобой придется встречаться уже в больнице, если не в морге. Ленни может разозлиться. Так что проваливай отсюда!

Рокки, видимо, прекрасно понимал, чем для него это может кончиться, поскольку довольно быстро ретировался из квартиры, и Рэй услышал, как он бегом спускается по лестнице.

Рэй перевел дыхание и торопливо налил себе водки, после чего накинул куртку и отправился на прогулку. Эту ночь он провел не один (а в комнате с двумя девицами), так что Николь безуспешно пыталась до него дозвониться.

— Где ты был сегодня ночью? — спросила Николь на следующий день в студии.

— Неважно, какая тебе разница, — грубо ответил Рэй. Он вовсе не хотел обсуждать какие-то проблемы.

Визажистке потребовалось вдвое больше времени, чтобы привести Рэя в порядок. Аналогичные проблемы испытывала и Николь. Она не спала всю ночь, пытаясь дозвониться Рэю, чтобы извиниться перед ним. Но Рэй, будучи в это время совершенно пьяным, забавлялся с девицами, которых он даже не знал, как зовут.

Для Рэя и Николь это был самый трудный день за все время съемок. В студии царила напряженная атмосфера. Брайен здорово нервничал и периодически прикладывался к виски, чего за ним во время работы обычно не замечалось. Некоторые сцены он заставлял повторять по пять-шесть раз, хотя в обычные дни он делал не более трех дублей.

— Это самая важная сцена во всем фильме! Между вами не должно быть никакой напряженности, а вы смотрите друг на друга как заклятые враги. Что случилось? Расслабьтесь же наконец!

— Брайен, мне очень жаль, но сегодня у меня ничего не получается, — сказал Рэй после седьмого дубля.

— Выключить камеры, убрать свет! — скомандовал Брайен. — Перерыв полчаса. Отдохните немного. После перерыва попробуем снова.

Студия опустела, и Брайен подошел к Николь:

— Что произошло, Николь? Ты смотришь на него как покойник. Вы же так здорово смотрелись вместе. Я понимаю, парень неопытный, он может устать, но ты-то суперзвезда, а ошибаешься чаще него. Из-за этого Рэй не может войти в роль. А на нем вся сцена! Соберись, Николь! Я вижу, у тебя проблемы, но решать их ты будешь в свое свободное время. А пока, будь любезна… Отдохни, и за дело!

— Ерунда, дело не во мне, — грубо ответила Николь. — Просто парень здорово устал с кем-то за ночь и не может собраться. А я не могу работать с уставшим партнером. Ты должен ему сказать об этом.

Она говорила достаточно громко, так что Рэй все прекрасно слышал. Его душила злость. «Да пропади пропадом эта сексуально озабоченная старуха. У них у всех одно на уме — мои мужские способности. Только одна платила мне 400 долларов за сеанс, а другая предложила сняться в фильме. Но обе они дуры. Ишь ты, ревновать вздумала. Интересно, образумился ли Рокки или нет. Вдруг он увидит завтра в газете статью о том, что каждая пенсионерка, прилично заплатив, может трахнуться с красавцем Рэем. Эта тоже заплатила», — подумал внезапно Рэй. Но что же ему делать. Впереди еще месяцы совместной работы. Не ругаться же.

Он подошел к Николь.

— Послушай, черт возьми, ты же прекрасно знаешь, что причина в тебе. Не надо было разыгрывать из себя обиженную.

— Да ты просто читаешь свою роль как школьник, — крикнула Николь. — Без всяких эмоций, как будто выучил стишки про природу.

— Согласен, но ты играешь не лучше меня. Тоже мне, суперзвезда. Уставилась как последняя посудомойка и объясняется в любви.

— Что, что ты говоришь? — Николь чуть не перекосило от гнева. — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь? Ты уже забыл, что так бы и сидел в своем дерьме? Да кто ты такой?

— Я суперзвезда Рэй Джордан, — нагло и уверенно сказал Рэй. — Обо мне пишут все газеты, а о тебе ни одной статьи, увядший цветочек. Я не просил доставать меня из болота, но тебе хотелось молодого и красивого тела, и ты его получила. Так что не вижу причин для претензий.

Николь вся в слезах выбежала из студии и побежала в свою гримерную, где свалилась в объятия своей костюмерши Марты Лепски. Та копалась в шкафу, приводя в порядок платья Николь.

— Что случилось, — спросила она испуганным голосом.

Николь бросилась на диван. Слезы душили ее.

— Этот ублюдок! Сукин сын! Похотливое животное! Собирайся, Марта, поехали домой! Я не могу его больше видеть.

— Вы имеете в виду мистера Джордана? — осторожно поинтересовалась Марта. Она с самого начала не одобряла эту связь. Она прекрасно знала, как Рэй очутился в этом доме, и скольким он обязан мисс Крайслер.

— Успокойтесь, мисс Крайслер, — Марта пережила вместе с ней три развода и поэтому могла позволить себе говорить спокойно. — Я сейчас сварю кофе и позвоню Чаку, чтобы он приехал за вами.

Николь мелкими глотками, обжигаясь, пила кофе, когда Брайен Лестер постучал в дверь ее гримерной.

— Можно войти, Николь?

— Нет, я никого не хочу сейчас видеть.

Не обращая внимания на эти слова, Брайен ворвался в гримерную.

— Кажется, начинается самое интересное, мы дожили до скандала. Кажется, вы хотите прекратить съемки, мисс Крайслер?

— Да, я уезжаю домой. С меня хватит. Николь собирала сумочку.

— Замечательно, — жестко сказал Брайен. — А теперь сядь и послушай. Мне все известно. Ли все рассказал еще до того, как я познакомился с Рэем. Я давно ждал, что это произойдет и, наконец, дождался. Вы поссорились и наговорили друг другу кучу грубостей. Это ваше дело и меня не касается. Но ты же актриса, Николь. Ты же не можешь из-за такого пустяка бросить свою роль, сама подумай. Наоборот, тебе представляется возможность продемонстрировать полностью свое мастерство.

Николь слабо улыбнулась.

— Брайен, но я же ужасно выгляжу.

— Когда зрители посмотрят этот фильм, они скажут, что Николь Крайслер плакала по-настоящему и что она великая актриса. Рэй уже на площадке, так что поторопись.

Рэй с пользой использовал свободное время, чтобы позвонить Ленни. Тот оказался на месте, и Рэй сразу же вздохнул с облегчением.

— Как дела, Ленни? Что там с Рокки? Ленни засмеялся, и Рэй про себя пожалел Рокки.

— Да ничего особенного. Вчера его случайно встретили мои ребята, так что он сейчас на отдыхе. Ну ты знаешь, ему еще надо работать, поэтому мозги выбиты не полностью. Правда, несколько зубов я бы на его месте вставил, иначе кому охота трахаться с беззубым.

— А ты уверен, что он не проговорится? — спросил Рэй.

— Абсолютно, я в жизни не встречал более сговорчивого человека. Когда после моих мальчиков я с ним побеседовал, он сам готов был мне выплачивать сколько угодно денег, лишь бы остаться в живых. Но я человек гуманный, к тому же ему через неделю на работу. Пусть пока соблазняет медсестер в больнице.

Рэй облегченно вздохнул и пошел перекусить. Теперь, когда угроза шантажа миновала, он мог чувствовать себя относительно спокойно. Оставалось только уладить дела с Николь. Впрочем, Рей вовсе не хотел делать первый шаг к примирению. По его мнению, она сама спровоцировала ссору.

В то же самое время Николь думала: «Хорошо, что Брайен уговорил меня остаться. Я покажу этому проходимцу разницу между новичком и профессионалом».

Как раз снималась постельная сцена между Николь и Рэем. Когда они обнимались перед камерой, причем Рэй с трудом сдерживал желание наплевать на камеру и овладеть Николь по-настоящему, та думала, насколько она похожа на Дженис, свою героиню, которая тоже любила своего Брута, ревновала его, устраивала ему сцены, и от этого к Николь вернулось вдохновение. Рэй, которому от близости Николь уже не хотелось рвать с ней, тоже держался на высоте, так что Брайен Лестер был в восторге и долго хлопал по плечу Рэя и целовал Николь. Для себя он решил, что сегодня он заработал на приличную порцию водки или на худой конец виски со льдом.

Когда на следующий день Рэй хотел связаться с Николь, ему ответили, что она уехала на снимаемую «Хантер Продакшенз» виллу снимать несколько эпизодов с Аленом и что ее не будет две недели. Разочарованный Рэй быстро доснялся в своей последней сцене гибели Брута, и работа над фильмом для него была закончена. Ему оставалось только сидеть с Брайеном в мини-кинозале и просматривать свои эпизоды. Во время просмотра Рэй испытывал двоякое чувство: в некоторых моментах он себе нравился, в некоторых — не очень. Он даже попросил Брайена переснять несколько сцен, однако тот считал, что лучшее — враг хорошего.

— Я считаю, что роль тебе вполне удалась, Рэй. Зачем же тратить время? К тому же начинающие актеры всегда недовольны своей работой. Обычно это хорошие в будущем актеры.

Рэя бросало в дрожь, когда он думал, что может не понравиться зрителям. Его элементарно вышвырнут на улицу, и опять придется начинать вся сначала. Он знал, что в Голливуде ценится только успех.

Рэй несколько раз пытался дозвониться до Николь, но безуспешно. Николь неоднократно порывалась позвонить ему, но бросала трубку, едва набрав его номер — она не могла решить для себя, нужен ли ей этот страстный, но вместе с тем самоуверенный и заносчивый любовник. Она говорила о нем с Брайеном.

— Решать тебе, — спокойно разглагольствовал тот. — Тебе будет легче, что ты дала ему отставку, а не он тебе. Но если ты его еще любишь…

Теперь Николь каждый вечер сидела у себя в номере и думала над своим положением. Она была еще вполне красива и выглядела гораздо моложе своих лет, но было ли это достаточно для Рэя? Когда-нибудь он скажет ей прямым текстом, что она уже стара для него. Наверное, для себя он уже это понял. Николь не знала, закрывать ли ей глаза на все происходящее или продолжать отношения с Рэем.

Рэй Джордан сидел в закусочной на пляже, а напротив сидели две девушки и потягивали коктейль. Они улыбались, и Рэй знал, что это улыбки для него. Он знал также, что девушки улыбаются не просто красивому парню, а новой кинозвезде Рэю Джордану. Без сомнения, они его узнали, и Рэю очень льстило это. Он попивал джин с тоником и время от времени бросал на них самодовольные взгляды. Наконец, одна из девушек встала и подошла к его столику.

— Рэй Джордан, если не ошибаюсь? — Она кокетливо поправила купальник. — Кажется, я видела вашу фотографию в газетах.

— Да, он самый. — Рэй как можно изящнее взял стакан с джин-тоником и чуть не разбил его.

Девушка просияла от удовольствия.

— Я так и знала. А Хазель считала, что это не так. Ну что ж, она проспорила мне обед. Мистер Джордан, можно я вас сфотографирую.

— Пожалуйста, — Рэй был на вершине блаженства. Когда он трахал Нэнси Роннинг, его никто не фотографировал.

— Меня зовут Шейла Портер, а мою подругу Хазель Кресвуд. Хазель! Иди сними меня вместе с мистером Джорданом. Надеюсь, вы не против, — она обняла Рэя за шею. Тот, однако, больше смотрел на Хазель, чей белый купальник никак нельзя было отнести к консервативной моде. Он открывал почти все что можно. Когда же Хазель сняла темные очки, Рэй обратил внимание на ее выразительные темно-зеленые глаза.

— Надеюсь, мы вам не надоели, мистер Джордан, — сказала она нежно.

Рэй улыбнулся и залпом допил свой стакан:

— Две очаровательные девушки не могут надоесть.

Так завязалось их знакомство. Очень скоро Рэй узнал, что у Хазель нет бой-френда, и это ему особенно понравилось. Хазель не была похожа на тех обычных пляжных потаскушек, которые во время купания и лежания на солнце только и делали, что стреляли глазами по сторонам, выискивая себе подходящую партию на ночь.

Рэй угостил девушек мороженым и несколько часов весело болтал с ними, радуясь, что он может делать это так непринужденно, а не как с Николь, которая в любой момент могла приревновать его к кому угодно. Ближе к вечеру девушки собрались домой, и Рэй поинтересовался у Хазель, не будет ли она против, если он подвезет ее до дому. Хазель хотела отказаться, но Рэй без особого нажима уговорил ее. Когда они расстались, Рэй пригласил ее на следующий вечер в ресторан.

Для Хазель Рэй выбрал шикарное заведение, которое располагалось в двадцати метрах от воды, так что некоторые волны почти касались его стены из облицовочного мрамора. В зале народу было немного, поскольку далеко не каждый мог себе позволить выпить даже чашку кофе, настолько это было дорого. Рэй не скупился на угощения, и Хазель была на седьмом небе от счастья. Уютный мягкий свет создавал атмосферу интимной изысканности, а негромкая легкая музыка способствовала к откровенности.

— Здесь так хорошо. Я так долго буду вспоминать этот вечер, — тихо сказала Хазель. — Вон сидит мой шеф, он завтра всем растрезвонит, что я была с вами. У нас на работе вы нравитесь многим девушкам.

— Вы случайно не из их числа? — шутливо полюбопытствовал Рэй, и Хазель покраснела.

— Я раньше мало знала о вас. Честно говоря, меня не интересуют люди, фотографии которых я вижу в газетах.

— Да, но сейчас вы меня уже неплохо знаете. Скажите честно, я вам хоть чуть-чуть нравлюсь? — Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке, но она резко отклонилась, и Рэй понял, что лезть с ласками было бы не тактично.

— Вы всегда задаете такие прямые вопросы?

— Только если мне кто-нибудь нравится, — сказал он, думая, насколько это будет честно перед Николь. Ведь она через неделю должна вернуться. Что он ей скажет? А нужно ли ей что-нибудь говорить?

— Послушайте, Рэй, не обманывайте меня. У такого известного человека не может не быть любимой женщины. Разве нет? Я не собираюсь отбивать вас у вашей подруги.

Она скромно опустила глаза, и Рэй понял, что ему сейчас предстоит сделать выбор. Он пристально посмотрел на Хазель. Она была прекрасна и самое главное, молода. Николь тоже была красива, но сорок пять лет — это не девятнадцать, а именно столько было Хазель, как узнал Рэй.

— У меня нет подруги, — сказал он, глядя ей в глаза. — Честно, я не вру.

— Ну уж нет, в это я не могу поверить.

— По вашему, я похож на Дон Жуана? — Рэй сделал оскорбленную мину, хотя на самом деле он ничего не имел против такого сравнения.

— Нет, нет, но вы симпатичны и известны…

— Это кому же я симпатичен? — спросил Рэй и взял ее за руку. На этот раз она ее не отдернула.

Он гладил ее по руке, и желание в нем росло, однако мысли о Николь удерживали его от мысли обнять Хазель. Он убрал руку и закурил.

— Может, как-нибудь сходим на танцы, Хазель.

— Не сегодня, Рэй, завтра мне рано вставать на работу. В субботу, если вы не против. А сейчас вы отвезете меня домой.

— Как скажете. — Через десять минут Рэй, расплатившись с официантом, остановил машину у ее дома. — Мне было хорошо с тобой, Хазель. — Рэй поцеловал ее в щеку и открыл дверцу своей машины. — До субботы.

Хазель не могла понять, почему он не захотел поцеловать ее по-настоящему.

В субботу они танцевали тесно прижавшись друг к другу, и Хазель, которая до этого ненавидела мужчин, не могла не чувствовать, что ее влечет к Рэю. Когда тот робко попытался поцеловать ее, она ответила ему тем же. Это был первый мужчина, с которым ей было приятно находиться рядом, просто разговаривать с ним, касаться его тела. Хазель, обняв его за шею, думала о том, что в ее жизни происходит что-то важное… Рэй был задумчив. Против обыкновения он не пытался залезть руками выше или ниже талии, что часто любил проделывать, работая с клиентками Ленни. Их это здорово возбуждало. Здесь Рэй даже не думал ни о какой тактике, ему просто нравилась эта девушка, которую при всей ее красоте он не мог назвать легкомысленной.

Они потанцевали около получаса, после чего поехали на пляж. Хазель решила искупаться, тогда как Рэй ждал ее на берегу. Он вспомнил, как грязным опустившимся наркоманом он также пришел на пляж с Николь Крайслер, и она сделала из него человека.

— Почему ты такой невеселый, — спросила Хазель, выйдя из воды.

— Думаю о нас с тобой, — мрачноватым голосом ответил Рэй.

— Помнишь, ты тогда спросил меня, нравишься ли ты мне, и я не знала, что ответить? — дрожащим от волнения голосом спросила Хазель и одним резким движением сбросила с себя купальник. Рэй увидел ее грудь и подумал, что сопротивляться самому себе будет тяжело. Хазель обняла его, и они оба упали на песок. Рэй мягко ласкал ее грудь, целовал ее нежные плечи. Ей нравились его сильные руки, его гладкая кожа и страстные губы. Она чувствовала сквозь его брюки, как он возбудился и решительным жестом сорвала с него рубашку и расстегнула заветную пуговицу на джинсах. Рэй уже ощущал ее ласковую руку, обнажавшую его сокровенную плоть, но что-то вдруг сверкнуло в его сознании.

Он резко встал, молча одел рубашку и заправил ее в джинсы.

— Нет, так не пойдет, — сказал он Хазель, которая прерывисто дышала, лежа на песке с раскинутыми длинными красивыми ногами. Та смотрела на него удивленными глазами. — Мы не должны делать это здесь. Это наводит меня на неприятные воспоминания. Мы можем снять комнату в отеле, здесь неприлично.

«Боже, что за чушь он говорит. Какая разница, где заниматься любовью». Раньше он об этом не задумывался. Но почему? Ему было все равно, когда он трахался с Нэнси, — он получал с нее деньги. С Николь он вступил в отношения от безысходности, только потом он полюбил ее. И потом, он был полностью зависим от Николь, а от этой милой девчушки, он, будущая суперзвезда, не зависит никак. Скорее наоборот. И для нее первая ночь должна стать чем-то особенным. Рэю хотелось получить не только физическое удовлетворение, ему хотелось любить Хазель. Она его поняла.

— Хорошо, как ты скажешь. — Она оделась, и они направились в отель, где Рэй без особого труда снял номер на ночь. Хазель оказалась в постели совершенством. О такой девушке Рэй всегда мечтал. Отдыхая после любовных игр с ней, он думал о Николь Крайслер и не испытывал угрызений совести. Он был влюблен.

Через двое суток, после очередного дня, проведенного с Хазель, Рэй нашел под дверью записку от Хэнка Гордона, в которой Хэнк выражал желание срочно созвониться. Рэй набрал номер.

— Где вы, черт возьми, пропадали?! Я вас разыскиваю со вчерашнего дня.

Рэй соврал ему что-то.

— Мне в принципе наплевать, где вы и с кем вы, — спокойно сказал Хэнк, отчего Рэя покоробило. — Дело не в этом. Я хотел вам сказать, что вас приглашают на ночное шоу в Нью-Йорк. Так что бросайте ваших пляжных красоток и живее ко мне.

Рэй пропустил мимо ушей замечание относительно красоток. Он был в восторге.

— Хэнк, вы просто…

— Лучший пресс-менеджер, — деловито добавил Хэнк и рассмеялся.

Ночное шоу в Нью-Йорке — о лучшей рекламе нельзя было и мечтать. За одну ночь Рэя Джордана узнает вся Америка. Единственное, о чем жалел Рэй, что туда нельзя взять с собой Хазель. А так бы ее фотография тоже бы попала в газеты. Возлюбленная Рэя Джордана — неплохо звучит. Николь лопнула бы от злости. И поделом ей. Не будет считать себя хозяйкой его счастья.

В то время как Рэй был в Нью-Йорке, Николь не находила себе места в Голливуде. Две недели, проведенные на съемках без Рэя, были для нее сплошным мучением. Она поняла, что никогда не сможет расстаться с ним и с нетерпением ждала встречи.

Рэй же, наоборот, не очень жаждал видеть Николь. В Нью-Йорке он был окружен всеобщим вниманием. Все уже знали, что он снялся в «Пассии», которая может смело претендовать на звание фильма года. Кроме Хэнка Гордона его сопровождали еще и Харперы — Ли и Энн. По вечерам они часто любили посидеть в каком-нибудь уютном ресторанчике и обсуждать свои планы на будущее. Рэй не стал скрывать от Харперов, что полюбил другую девушку, и Энн, которая прекрасно знала Хазель, одобрила его выбор.

— Хазель Кресвуд я знаю пять лет. Это не девушка на ночь. Вам придется доказывать не один раз свою любовь к ней.

— Сколько угодно, — искренне сказал Рэй. — Вы не поверите, но у меня это первая любовь.

— А Николь Крайслер? — сурово спросил Ли. — Она женщина с характером и притом любит вас, Рэй. О ней вы подумали?

— Да, я откровенно ей признаюсь во всем, как только вернусь в Голливуд, — сказал Рэй, и Ли с Энн не могли не оценить эту честность Рэя.

— Но работа над фильмом еще не закончена, — Ли почесал затылок. — Вы еще будете вместе озвучивать некоторые эпизоды. К тому же вам предстоит давать совместное интервью по телевидению и для газет. Рисковать не следует. Вы же не знаете реакцию Николь. Подождите немного.

— Вы считаете, что Николь не поймет меня. — Рэй элегантно поправил черный в мелкий красный горошек галстук на своей белой рубашке с накрахмаленным воротничком.

— Конечно, — уверенно сказала Энн. — Она воспримет эту новость в штыки. Если вы ее бросите сейчас, она подумает, что вы ее использовали, и как это ни грустно, но в чем-то она будет права.

— Но ведь это будет неправда, — горячо возразил Рэй.

— Я знаю, но попробуйте объяснить это Николь, — поддержал супругу Ли.

— Но что же мне делать? — в отчаянии спросил Рэй.

— Не знаю, подумай сам. Но для начала тебе надо с ней встретиться.

По приезде из Нью-Йорка Рэй извинился перед Хазель и сказал, что они смогут встретиться только завтра, после чего, наскоро перекусив, отправился в Малибу. Николь уже ждала его в гостиной.

— Привет, — тихо сказала она, когда он вошел. — Как было в Нью-Йорке?

— Неплохо, — ответил Рэй, не предпринимая попыток даже обнять ее.

Николь поцеловала его в губы и попыталась привлечь к себе.

— Ты все еще злишься на меня?

— Я пару раз звонил тебе, — отстраненно сказал Рэй.

— Да, я понимаю, что я была груба с тобой и очень сожалею об этом. Я очень нервничала, Рэй. Прошу тебя, забудь обо всем.

— Забыть? — язвительно засмеялся Рэй. — Я не собачка, которую можно приласкать, когда у хозяина хорошее настроение и отпихнуть, когда оно плохое.

Николь неуверенно улыбнулась.

— Но я же так не считаю. Рэй, я обещаю, что этого больше не повторится.

— Послушай, Николь, — холодно сказал он. — Я считаю, что нам нужно некоторое время не встречаться.

Она постаралась взять себя в руки и выглядеть спокойно.

— По-моему, этих двух недель было достаточно. По крайней мере, мне так показалось. Но если ты считаешь иначе…

— Да, Николь, я считаю иначе. Давай сначала закончим работу над фильмом. Через день мы встретимся в студии, и если ты хочешь, сходим в ресторан.

— Да, конечно, — негромко сказала Николь. — Знаешь, Рэй, Брайен Лестер хочет, чтобы мы с тобой снялись в новом фильме. Так что нам снова предстоит работать вместе.

— Было бы неплохо, — безразличным тоном ответил Рэй. — Ладно, мне пора. Мы созвонимся в ближайшее время, — он взялся за ручку двери.

— Помни, что я люблю тебя, — крикнула ему вдогонку Николь. Рэй кивнул и быстро захлопнул за собой дверь. У него не было мужества даже притворно улыбнуться. Николь слышала, как он извиняется перед миссис Гомес, что не может остаться ужинать.

Десять дней спустя была закончена работа над «Пассией», оставалось только записать музыку, но Рэя это уже не касалось. Ему оставалось только ждать выхода фильма на экраны. Он уже несколько раз просмотрел «Пассию» от начала до конца и очень жалел, что этого не может сделать Хазель.

— Как-нибудь я обязательно возьму тебя с собой. Ты должна это видеть. Николь Крайслер и Фрэнк Льюис играли восхитительно.

Рэй не заметил, как изменилось лицо Хазель, когда она услышала имя Фрэнка. Внутри она вся содрогнулась. У нее не было ни малейшего желания рассказывать Рэю этот эпизод из своей жизни.

— Не беспокойся обо мне, — ответила она уклончиво. — Я посмотрю этот фильм в зрительном зале вместе с другими и посмотрю на их реакцию. Мне так будет даже интереснее.

— От этого фильма зависит наше будущее, — с волнением произнес Рэй. Если он провалится, у меня больше не будет возможности сняться в главной роли.

Хазель стало приятно на душе, когда Рэй сказал «наше будущее».

— Рэй, я люблю не известного актера, а тебя. Мне все равно, суперзвезда ты или нет. Я люблю тебя таким, какой ты есть. И больше мне ничего не надо.

На следующий день состоялась пресс-конференция, устроенная «Хантер Продакшенз». Рэя представили как восходящую звезду Голливуда, и он был на седьмом небе от счастья. Николь вместе с Фрэнком пришли позже, и первое время Рэю надо было в одиночестве отдуваться перед журналистами и улыбаться перед камерами. Затем наступила очередь Николь. Выглядела она великолепно и держалась как настоящая суперзвезда. Правда, накануне она полдня провела в косметическом салоне, дабы хоть косметикой скрыть отпечаток бессонных ночей. Николь почти не спала в последнее время, она стала много курить и даже употребляла алкоголь, чего раньше за ней никогда не замечалось.

Ли подбежал к Рэю и подтолкнул его к Николь.

— Скажи ей что-нибудь приятное. Не может же это говорить один Фрэнк.

Действительно, Фрэнк Льюис заливался соловьем, отмечая заслуги Николь и укоряя себя, что раньше не соглашался сыграть в таком замечательном фильме. Сидящая вместе с журналистами Энн снисходительно улыбалась, слушая Фрэнка.

— Добрый вечер, мисс Крайслер, — выдавил из себя Рэй. — Вы сегодня потрясающе выглядите.

Николь улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо. Успех «Пассии» в немалой степени и ваш успех.

К актерам подошел Брайен Лестер. От него за версту разило спиртным, но никто не мог его упрекнуть за это — свою работу он сделал безукоризненно.

— Спасибо актерам, — его язык понемногу заплетался, поэтому Брайен был краток. — Без таких потрясающих актеров моя работа была бы бесполезной.

Николь наклонилась к Рэю.

— Я уже отпросилась у Ли не ходить в бар вместе с ними. Сделай и ты то же самое. Нам надо поехать ко мне и поговорить.

Рэй подошел к Энн Харпер и извинился, что не может продолжить их общее веселье.

— Николь? — спросила она, и Рэй кивнул. Энн возражать не стала.

* * *

В четыре часа утра в доме Харперов раздался телефонный звонок. Ли недавно вернулся после торжества и еще не спал. Он поднял трубку и сразу все понял.

— Ли, это ты? — раздался в трубке голос Николь, и Ли безошибочно определил, что она пьяна в стельку. — Он ушел. Эта грязная свинья бросила меня, — она начала плакать, и Ли представил себе, как она размазывает слезы по лицу подолом ночной рубашки. — Он ушел, Ли. Ты понимаешь? Ты понимаешь, о чем я говорю. Об этой скотине. Он познакомился с какой-то девчонкой и утверждает, что любит ее, — ее голос срывался на крик. — Эта тварь, оказывается, способна кого-то любить.

— Николь, я предупреждал тебя, что это может так закончиться, — осторожно сказал Ли. Я даже предвидел это.

— Да, ты сразу раскусил его. Это я, дура, влюбилась в него, а он сейчас с какой-нибудь потаскушкой. Ли, ты должен послать его ко всем чертям. Разорви этот чертов фильм. Давай переделаем его с кем-нибудь еще вместо этого подонка, а ту пленку порвем в клочья! Я сама порежу ее на мелкие кусочки! Я не хочу, чтобы меня видели с этим мерзавцем на экране. Ли, ты должен расторгнуть с ним контракт. Я ему об этом уже сказала. Ты ведь все равно занялся им ради меня, ведь правда же, Ли? Ты видишь, какой это грязный тип. Ли! Ради меня!

— Ты думаешь, это сможет вернуть его, — задумчиво спросил Ли.

— Да чтоб он сдох! Я вытащила его из дерьма и хочу, чтобы он туда вернулся и понял, кто он такой. И тогда его шлюха пошлет его к черту, как он только что послал меня. Да, он так мне и сказал! Помоги мне, Ли! Я хочу, чтобы ты покончил с Рэем.

— Это, дорогая, не в моей власти. Теперь он запросто найдет себе другого хорошего агента, а я уже вложил в него много денег.

— И ты после этого продолжаешь считать себя моим другом! Да ты такая же свинья, как и твой Рэй!

— Думай как хочешь, Николь. Я бы на твоем месте как следует выспался и успокоился. Жизнь на этом не кончается.

Николь бросила трубку, оставив Ли наедине со своими размышлениями.

На следующий день Ли имел телефонный разговор с Рэем.

— Что ты такого сказал Николь, что она явно не в духе? — поинтересовался Ли, и Рэй понял, что он на его стороне.

— Она мне устроила жуткий скандал, когда я только заикнулся о Хазель. С ней ни о чем нельзя было договориться. Она меня называла кем только можно и угрожала, что вы прекратите со мной всякие отношения.

— И вы, дорогой Ромео, испугались, — засмеялся Ли.

— Честно говоря, да. Вы же друзья с Николь, а я для вас никто по большому счету. Вы можете запросто выкинуть меня на улицу.

— Увы, мой друг, теперь мне этого уже не удастся сделать, — заметил Ли. — И это по двум причинам. Во-первых, вы уже не наркоман с улицы с красивыми глазками, которому можно подбросить деньжат на порцию героина. Вы будущая суперзвезда Рэй Джордан, и запомните это! И во-вторых, я прекрасно знаю Хазель, она некоторое время работала в нашем доме. Разве она не говорила вам об этом?

— Впервые слышу, — удивился Рэй.

— Это и не важно. Главное, я знаю, что она действительно порядочный человек и заслуживает того, чтобы ее любили, надеюсь, что вы действительно любите эту девушку.

— Да, насколько это возможно, мистер Харпер.

— Это понятно. В вашем возрасте свойственно влюбляться без памяти. Все равно я зол на вас из-за Николь. Она еще долго не сможет работать, тем более с вами. А жаль. У вас вместе выходило неплохо. Ну, да ладно, я постараюсь все уладить. Работа превыше всего.

— Как я благодарен вам, мистер Харпер, — от души сказал Рэй и попрощался.

Вечером того же дня он узнал от Хазель, как и почему она оказалась в доме Харперов. Хазель сообщила ему все, за исключением имени Фрэнка Льюиса и правильно сделала, поскольку Рэй высказывал недвусмысленное желание распороть этому подонку живот. Он даже позволил себе намекнуть на мистера Харпера и в душе облегченно вздохнул, когда Хазель торжественно заверила его, что он тут ни при чем. И все же Рэй был в шоке. У его Хазель, девушки с такими невинными глазами, был ребенок. Причем не по своей воле, а потому, что ее изнасиловали. И об этом знала миссис Харпер и молчала. Она даже не рискнула привлечь насильника к суду. Рэй и не догадывался, что своим участием в «Пассии» он обязан именно Энн.

Хазель взяла его за руку.

— Теперь ты обо всем знаешь. Я клянусь тебе, что ничего не могла сделать. Ты мне веришь? Ты не бросишь меня?

У Рэя не было причин, чтобы не верить ей. Она была так честна с ним, и Рэй чувствовал, что она вообще не способна кого-либо обмануть. Хазель отличала природная беззащитность.

— Откровенность за откровенность. — Рэй рассказал ей о Николь Крайслер. Хазель слушала, не задавая лишних вопросов. Она понимала, что у такого парня, как Рэй, должны быть женщины, поэтому не удивилась, когда узнала о его такой странной любви.

— Пойду схожу за сигаретами, — Рэй и не заметил, как выкурил всю пачку, сначала слушая исповедь Хазель, а затем исповедуясь в ответ.

Рэй накинул на себя куртку, так как было уже поздно и отправился на улицу, оставив Хазель в своей квартире.

Телефонный звонок застал Хазель во время уборки жилища Рэя, в котором по понятным холостятским причинам царил полный бардак, несмотря на то, что домработница регулярно получала свою зарплату. Хазель долго слушала молчание в трубке, пока наконец женский голос не произнес:

— Мне нужен Рэй, позовите его немедленно!

— К сожалению, его нет дома, — вежливо ответила Хазель. — Позвоните минут через двадцать, тогда вы его застанете.

— А так вы подружка Рэя? Маленькая шлюшка, с которой он сейчас развлекается. Как ощущения, крошка?

Хазель поняла, что с ней разговаривает Николь Крайслер.

— Хорошо, спасибо, — кротко сказала она, и ее ответ привел Николь в бешенство.

— Как ты сказала, мразь? Хорошо? Значит, тебе с ним хорошо? — Она готова была задохнуться от злости. — Вы, надеюсь, знаете, кто я? Так передайте своему ублюдку, что если он мне не перезвонит, то случится нечто, о чем он будет потом долго жалеть.

— Так и передам, — сказала Хазель. Рэй сказал ей накануне, что свой выбор он сделал осознанно, и она не спасовала бы теперь ни перед кем угодно, даже если ее противницей была суперзвезда Голливуда, всемирно известная Николь Крайслер. — А теперь всего наилучшего, мисс Крайслер. — Хазель повесила трубку.

— Я никому не буду звонить, — уверенно и злобно сказал Рэй. — Я, кажется, доступным языком объяснил ей, что между нами все кончилось. Я прекрасно понимаю ее чувства, но не допущу того, чтобы эта женщина, которая возомнила, что ей все позволено в этой жизни, нарушала покой в нашем доме.

— Может, все же стоит еще раз поговорить и извиниться, — робко попросила Хазель.

— Я знаю твое человеколюбие, милая, но я могу поспорить, что эта суперженщина разговаривала с тобой не очень вежливо, разве не так?

Хазель покорно кивнула головой.

— А раз так, зачем портить себе вечер? Хотя она все равно уже его испортила.

— Мне нет, — сказала Хазель. — Если ты, конечно, любишь меня.

Рэя переполнили чувства.

— Если тебе не будет противно жить с таким несносным человеком, как я, то наивысшей наградой мне в этой жизни будет разрешение жениться на тебе. Я думаю, что у меня хватит сил прокормить тебя и наших будущих детей, если ты не будешь против. — Рэй вдруг вспомнил, что где-то в далеком Денвере, в семье чужих родителей, живет ребенок Хазель и испугался за свою нетактичность.

— Я буду счастлива с тобой, — Хазель прижалась головой к его груди. И у нас будет столько детей, сколько ты захочешь.

Они заснули в объятиях друг друга, но поспать как следует им так и не удалось. Телефон зазвонил в полтретьего ночи.

Рэй сразу понял, кто это. Он хотел сразу же нажать на рычаг, но потом подумал и взял трубку. Николь не стала утомлять его своим красноречием. Она спокойным голосом сказала, что если Рэй сейчас не приедет к ней, то она покончит жизнь самоубийством.

— Рэй, можешь не сомневаться, что я сделаю это. И ты потом будешь упрекать себя за то, что не спас меня. Вспомни, как я спасла тебя.

Рэю стало страшно и стыдно. Перед ним пронеслась та ужасная картина: бампер «мерседеса» Нэнси Роннинг в двух сантиметрах от его виска. Он лежит пьяный, с поврежденной слегка рукой в грязи и видит перед собой лицо Николь. Затем доктор Флобер лечит его от наркомании и рядом с его постелью Николь. Держит его за руку. Говорит, чтобы он успокоился и вел себя хорошо. Она приносит ему кофе в постель и поит его с ложечки. Они занимаются любовью. С какой страстью отдавалась ему Николь. Она и сейчас его любит и хочет покончить с собой из-за того, что он променял ее на Хазель. Конечно, он любит Хазель и хочет на ней жениться, но Николь…

— Хорошо, я сейчас буду, — Рэй лихорадочно стал одеваться. Хазель проводила его понимающим взглядом, и Рэй мысленно поблагодарил ее за это. У нее не было и малейшей заносчивости, характерной для звезд Голливуда.

Рэй завел машину и помчался к Николь. Он ужаснулся, когда ее увидел. Дверь ему открыла женщина, которой смело можно было дать и пятьдесят. Куда исчез весь тот шарм, который в свое время так очаровал его. От Марты Лепски Рэй узнал, что последние три дня Николь ничего не ела, только курила и употребляла алкоголь в безумных количествах. Лицо ее было смертельно бледным, под глазами были синяки. Теперь ее вполне можно было принять за жительницу тех трущоб, где недавно обитал Рэй.

Николь обняла Рэя и зарыдала.

— Милый, дорогой, — она пыталась целовать его в губы, и Рэй был вынужден уворачиваться. — Останься со мной, прошу тебя, я не могу жить без тебя.

Он испытывал к ней одновременно чувство жалости и отвращения. При всем своем желании он не мог полюбить ее во второй раз, да и желания у него такого не возникало. Он поднял ее и отнес на диван.

— Николь, — сказал он. — Будь благоразумна! Ты сейчас пьяна и пытаешься меня шантажировать. Я уверен, что это ни к чему хорошему не приведет. Ты уже не сможешь быть счастлива со мной, как прежде. Прошу тебя: забудь все, что было между нами, и ты успокоишься!

— Нет, нет, не бросай меня! — В истерике закричала Николь. — Я умру без тебя! — Она лишилась чувств. Осмотрев комнату, Рэй обнаружил под кроватью такую коллекцию пустых бутылок, какой не мог похвастаться и Брайен Лестер. Рэй спустился к Марте Лепски и посоветовал ей вызвать доктора Флобера — та смерила Рэя враждебным взглядом.

— Это будет на вашей совести, мистер Джордан. Я в жизни не видела более неблагодарных людей. Вам не будет счастья в жизни!

— А это не ваше дело, госпожа прислуга, — резко ответил Рэй. — Я в своей жизни насмотрелся на таких кумушек, как вы. Не вы ли называли меня «моя радость», когда я спал с вашей хозяйкой. А теперь вы смотрите на меня как на врага, поскольку ваша ревнивая хозяйка решила своему пудельку сделать поводок покороче, а ему это не понравилось, и он сорвался с привязи. Знайте, Марта! Я ничего не должен вашей хозяйке. Я благодарен ей за все, что она для меня сделала, но я не обязан подчиняться ее капризам. А эту любовь ко мне я рассматриваю как каприз. Серьезный, но каприз. Вот увидите, она не будет долго без меня скучать.

— Вы грязная скотина! Убирайтесь из нашего дома!

Рэй подошел к ней и со звоном влепил ей пощечину.

— Вам никто не давал повода называть меня скотиной, да к тому же грязной. А вас я больше не увижу, будьте спокойны!

Рэй ехал по ночному Голливуду, утопающему в огнях неоновой рекламы. «Проклятый город! — подумал он. — Я, кажется, начинаю завоевывать тебя. Но какой ценой. Сколько людской мерзости я узнал в этом городе и сколько еще мне предстоит узнать. Сколько судеб и сколько тайн скрывается под верхушкой этого яркого и красивого айсберга…»

«Неужели и я буду таким, — подумал Рэй. — Блестящим, богатым актером, которому все будут громко завидовать и молча, про себя, ненавидеть. Намного ли лучше это работы у Ленни пополам с героином? А впрочем, какая разница? Везде приходится продавать себя, свои чувства, страсти и привязанности. И что взамен? Только деньги и больше ничего! Нэнси Роннинг платила ему по 400 долларов, Ли Харпер в случае успеха «Пассии» обещал ему более двухсот тысяч. Неужели это называется жизнью, — размышлял Рэй, петляя по улицам Голливуда. — Сейчас у меня есть Хазель, прелестное, чистое существо, которое умудрилось не запачкаться в этой грязи. Она будет моей женой и ее будут звать миссис Джордан. Но будет ли ей лучше от этого? И долго ли мы будем вместе? Он вспомнил о Линде и Фрэнке Льюисе. Идеальная пара Голливуда! А сколько мерзостей он уже о них узнал. И сколько еще узнает. Но жизнь не повернешь обратно». Рэй представил себе, как его прелестная Хазель в прозрачной ночной рубашке ждет его в своей постели и прибавил скорости…

* * *

Николь Крайслер стояла у своего ночного столика, сжимая в своей руке маленький, почти игрушечный «Вальтер». Пятнадцать лет назад Ли подарил ей этот пистолет для самозащиты, и все эти годы он спокойно лежал в нижнем ящике, дожидаясь своего часа. Николь никогда не пользовалась им, ее жизни ни разу не угрожала опасность со стороны убийц, грабителей и психологически неуравновешенных поклонников.

И вот теперь Николь Крайслер впервые решила им воспользоваться. Марта Лепски сказала ей про обещание Рэя больше не появляться в этом доме, и Николь заперлась в своей комнате, приказав Марте никому ее не беспокоить. Жизнь потеряла для Николь всякий смысл. По привычке она посмотрела на себя в зеркало. Как же она постарела! На что может рассчитывать женщина в 45 лет? На страстную любовь мальчишки? Но ее сейчас не отыщешь, сколько красивых женщин вокруг, и намного моложе ее. «Я свое отлюбила», — поняла Николь. Он бросил меня из-за той, которой девятнадцать. Она проверила обойму, взвела затвор и сняла с предохранителя. Но что-то остановило ее. Николь не могла сначала понять, что. То ли лучи яркого утреннего солнца, то ли случайно попавшаяся на глаза ее фотография в газете, то ли еще что. Николь посмотрела на часы, они показывали четверть восьмого. «Я не могу на это решиться. К тому же слишком рано. Кто же стреляется в восьмом часу?» — Она тихонько засмеялась, положила пистолет на столик, налила себе полный стакан виски и залпом выпила его. «Богатая старуха! — Она выпила еще стакан. — Тяжело мне станет жить без любви!» Она минуту поколебалась, но затем набрала номер телефона. Там долго не снимали трубку, затем приятный женский голос ответил:

— Вас слушают. Сервис Ленни.