Прочитайте онлайн Поместье Даунтон: Хозяйка | Глава 4

Читать книгу Поместье Даунтон: Хозяйка
4118+1254
  • Автор:

Глава 4

Наконец наступил назначенный день. С утра Кора сбилась с ног, поверяя и перепроверяя украшение зала цветами, в результате едва успела переодеться к балу.

Они с Эдит выглядели великолепно – Эдит в зеленом, а Кора в золотистом платьях, подчеркивающих легкий загар. Леди Вайолет тоже позволила себе немного цвета в одежде, она была в темно-лиловом кружевном платье с небольшим шлейфом – вполне королевский вид. Леди Вайолет держалась так, что каждый понимал: именно на нее нужно равняться, уж эта дама знает, как должно вести себя на балах.

Все было организовано прекрасно, хозяин Найт-Хилл не поскупился, привезя хороший оркестр из Лондона, Кора постаралась, и зал просто утопал в цветах, что, однако, не превращало его в разноцветную клумбу. А угощение! Такого разнообразия дамы Йорка не видели никогда. Если бы не опасение переесть перед танцами, приглашенные ринулись бы попробовать все еще до начала приема.

Леди Вайолет несколько мгновений задумчиво изучала один из столов, где были выставлены крошечные пирожные, кексы и разные восхитительные сладости, и кивнула на них Коре:

– Это Нэнси делала?

Кора лукаво улыбнулась:

– Ей все равно нечего делать в Дауэрхаусе.

Это был их с Невиллом секрет, тот попросил Кору о помощи не только в украшении зала, помня о кулинарных талантах ее чернокожей кухарки. Нэнси, истосковавшаяся без работы, с радостью приняла предложение и два последних дня не отходила от плиты и кухонного стола в Найт-Хилл. Все удалось на славу.

Но сначала танцы…

Мистер Невилл поклонился леди Вайолет, приглашая ее стать королевой бала. Такое предложение граничило с попранием правил приличия, ведь леди Вайолет вдова, она не танцевала, хотя траур уже закончился. Кора мысленно ужаснулась – они договаривались, что королевой бала будет Эдит, и кто знает, как отнесутся к поступку Генри дамы Йорка?

Но зал был столь прекрасен и всем так хотелось танцевать, что дамы не заметили ничего предосудительного, тем более сама леди Вайолет сокрушенно вздохнула:

– Боюсь, мистер Невилл, я уже станцевала свой последний танец. Но здесь моя дочь… Леди Эдит прекрасно танцует.

– О, в этом я не сомневаюсь! Если леди Эдит не приглашена, не могу ли я просить у нее первые два танца?

Леди Эдит поклонилась и сказала, что не приглашена и готова танцевать с мистером Невиллом.

От Роберта не укрылось, что Кора облегченно выдохнула. Беспокоится за своего американского приятеля?

Для Роберта этот бал стал сущим наказанием. Танцевать с собственной женой полагалось не более двух-трех танцев, остальное время он решил простоять в стороне, но это не удалось – дам оказалось много, а кавалеру увиливать от танцев неприлично. Кора же намеревалась танцевать почти весь вечер! На возмущение мужа она ответила, что не собирается прыгать джигу, а танцевать более медленные танцы позволительно даже старушкам.

Молодежь провела время в репетициях не зря, но салонным бальным танцам Лондона предпочла те, что пришли с сельских праздников или были показаны Корой и Генри.

К Коре подошла раскрасневшаяся Эдит. Она была очень хороша – щеки алели от быстрого движения, а глаза блестели от восторга.

– Кора, «Большая площадь»! Ты с мистером Уизерэллом?

– Да, конечно. Извини, Роберт, тебя мы не приглашаем, здесь надо долго репетировать, – рассмеялась Кора.

А ей уже подавал руку мистер Уизерэлл:

– Леди Кора, прошу вас.

Кора была леди только по мужу, это и следовало подчеркивать, называя ее леди Роберт Кроули, но все вокруг звали леди Корой, словно приравнивая к дамам знатного происхождения.

Четыре пары вышли в центр зала, поклонились друг другу. Когда зазвучала незатейливая музыка, более подходившая для сельского праздника, остальные гости Найт-Хилл переглянулись. Уже прополз слух, что подготовлены задорные танцы, в том числе те, что танцуют в Америке. В бальный зал подтянулись другие гости. Смотреть на то, что происходило в зале, было куда интересней, чем на парадные бальные танцы, ставшие привычными.

Кора танцевала в паре с мистером Уизерэллом, ловеласом и любимцем дам, не имеющим достаточного дохода, чтобы считаться достойным женихом, что не мешало ему слыть весельчаком и прекрасным танцором. Эдит была в паре с Невиллом. В танце партнеры постоянно менялись, а потому Роберту стало казаться, что его супруга все время танцует с Генри.

Мисс Черчилл оказалась права – от слаженного передвижения пар вполне могла закружиться голова. Это было заразительно, забавно, и многие пожелали бы участвовать в таком танце. Дамами было решено, что на всех следующих праздниках «Большая площадь» непременно станет одним из главных танцев. Но когда последовали «Американский променад» и «Бравада», так же решили и про них.

Кора не танцевала быстрые танцы, как и обещала Роберту, что не укрылось от кумушек. Пополз слух, что молодая графиня Грэнтэм в положении…

Все было бы прекрасно, удели мистер Невилл хоть толику внимания каждой из присутствующих девиц на выданье, но он предпочел общение… нет, даже не с леди Эдит, а с леди Роберт Кроули! Холостой миллионер и владелец самого крупного в округе имения предпочел юным леди общение со своей замужней американской подругой!

Нет, это никуда не годилось! Окажи он внимание леди Эдит, на нее бы ворчали, ей бы завидовали, но приняли бы это как должное. Кому, как не Кроули, отдать предпочтение среди невест округи? Но выбрать замужнюю Кору… это граничило с оскорблением остальных леди. В ужасе была и Эдит. Девушка не могла поверить собственным глазам: неужели все внимание, которое мистер Невилл уделял ей, было лишь туманной завесой интереса к Коре? Потому Генри Невилл и не желал раскрывать секрет предстоящего преклонения колен перед Эдит, что не собирался ничего преклонять? Да, он танцевал с Эдит и даже несколько раз с другими дамами, предпочитая, однако, замужних леди, но как только выпадала возможность, норовил оказаться подле Коры и завести беседу с ней. Ни от кого не укрылось, что глаза хозяина Найт-Хилл постоянно ищут графиню Грэнтэм.

Кора не могла не заметить излишнее внимание со стороны Генри, но не придала этому значения. Она все еще верила, что давний приятель сделает предложение ее золовке. Ее несколько удивило, что во время перерыва в танцах, когда всех пригласили подкрепиться, Эдит старалась держаться как можно дальше и от нее, и от мистера Невилла. Кажется, только теперь Кора обратила внимание на то, что за их спиной уже злословят, хотя еще не вполне поняла почему.

Три дамы обсуждали и осуждали поведение графини Грэнтэм и хозяина дома, в котором находились. Все сводилось к осуждению «этих американцев», которые буквально заполонили приличное общество Англии, сумев почти обманом втереться в него, без титулов не имея на то никакого права.

Они так активно обсуждали столь неприятное явление (главным образом юных леди возмущало не само появление богатых американцев в английских гостиных, а то, что один из них, на кого возлагались определенные надежды, предпочел английским леди американку без родословной), что забыли, где находятся, пока одна из девушек не обратила внимание на стоявшую неподалеку Кору.

Дам, конечно, смутило, что Кора могла слышать их слова, но они сумели быстро взять себя в руки. Кора тоже справилась с собой, хотя очень хотелось громко возмутиться. Но не ответить она не могла. Словно невзначай оказавшись достаточно близко, чтобы ее слова не услышал никто другой, она тихо произнесла:

– Вы правы, в Америке хотя и придают значение титулам, но не столь большое, как в Англии. А состояние моего отца достаточно велико, чтобы купить титул герцога вместе с имением гораздо большим, чем Даунтон.

Первой опомнилась Синтия, она фыркнула:

– Так почему же не купили?

– Зачем? Разве титул определяет достоинство человека? Разве мало недостойных имеют гербы и право именоваться почти по-королевски? И как много тех, кто заслужил уважение и даже любовь, не имея никакой знаменитой родословной. Вот, например, мистер Невилл. Вы со мной не согласны?

Кора не сразу заметила, что собеседницы опасливо смотрят за ее спину. Она скорей интуитивно почувствовала, что муж все слышит.

Так и есть, Роберт саркастически усмехнулся:

– Дорогая, вы полагаете, что мистер Невилл являет собой образец мужчины? Возможно, в Америке это так, но не в Англии или Йорке.

Кора едва не возразила мужу, мол, почему нет? Но вовремя прикусила язычок и улыбнулась:

– Вам видней, граф Грэнтэм. Я не имела много знакомств с мужчинами ни в Нью-Йорке, ни в Лондоне, ни здесь, в Йорке. А представления дам об идеальном мужчине несколько иное, чем у самих мужчин.

Дамы насмешливо улыбались, понимая, что грядет семейный скандал, а кто же откажется быть свидетельницей такового? А Кора почти физически почувствовала, как после этого обмена мнениями между ней и Робертом выросла настоящая китайская стена, глухая и непробиваемая.

Сначала ее охватило почти отчаяние, но Кора тут же подумала, что не сказала ничего предосудительного. Положительно оценивать мистера Невилла – это всего лишь положительно его оценивать. В конце концов Генри хвалят все, каждый на свой лад. Он хорош собой, весел, любезен, а главное, богат. И он хозяин роскошного Найт-Хилл, где проходит праздник.

Но следующие слова мужа повергли Кору в ужас. Граф Грэнтэм доказал, что не зря носит это имя. Его тон был чуть насмешлив и одновременно холоден, словно лед. Роберт ответил всем присутствующим дамам сразу:

– Миледи, конечно, именно вы определяете, каким должен быть идеальный мужчина, хотя сомневаюсь, что таковой существует. Это все леди совершенны, а мы, мужчины, от совершенства далеки. Однако если таковым для дам является мистер Невилл, то английским джентльменам придется задуматься, не взять ли с него пример, – Роберт развел руками. – Но лично я предпочту остаться самим собой, даже рискуя упасть в ваших глазах. Прошу меня простить…

Теперь Синтия смотрела на Кору с откровенной насмешкой и удовольствием – завтра будет что обсудить в гостиных. Сам бал практически отошел на второй план, из уст в уста полетел пересказ пикантного обмена мнениями между графом и графиней Грэнтэм. Но никто не осудил за это Роберта, все принялись судачить о Коре.

Общество загудело, словно растревоженное осиное гнездо. Дамы наклоняли друг к другу головы, едва не нарушая прически, чтобы обсудить пикантные новости, поглядывая на Кору, Невилла и Эдит. Коре и Эдит досталось больше всех, немедленно припомнили их с Невиллом вроде невинное общение, которое теперь вовсе не выглядело невинным, невесть откуда появился слух о роскошном подарке, сделанном мистером Невиллом дамам Даунтона.

Кто мог проболтаться о картинах и лошади?

Коре даже в голову не пришло, что слухи распускает мистер Симпсон. К тому же у графини Грэнтэм нашлось немало завистниц, которым только подбрось намек на скандальную тайну. Обычно такие вести разносили по домам горничные – одна сказала другой, та пересказала двум приятельницам из соседних домов и своей хозяйке, и сплетня готова. В основе могла лежать чья-то догадка, ошибка, просто вольность. Сплетне могли не дать хода, если репутация той, которая являлась ее предметом, была безупречной либо слишком многие от героини сплетни зависели, тогда слух на какое-то время забывался, пока не появлялся случай и повод вытащить его на свет.

Так произошло с Корой и Невиллом. Пока оставались надежды на внимание со стороны владельца Найт-Хилл, леди молчали, но как только Генри открыто отдал предпочтение соотечественнице, а сама Кора решилась поспорить с мужем на людях, немедленно вспомнились все глупости, тайно распространенные мистером Симпсоном, добавлено в десять раз больше, и вторая часть бала оказалась похожа на заседание клуба сплетниц.

Чтобы обсудить графиню Грэнтэм и мистера Невилла, присовокупив леди Эдит, дамы собирались в кружки и даже отказывались от приглашений потанцевать.

Сам Невилл не мог понять, что происходит, и не нашел ничего лучше, как обратиться за разъяснениями к Коре. Та почти горько усмехнулась:

– Мистер Невилл, обсуждают и осуждают нас с вами, наше излишне частое общение сегодня и ваше небрежение остальными дамами. Очень прошу вас уделить внимание другим, иначе завтра перед нами закроются двери всех гостиных Йорка.

– Вы шутите?

– Ничуть, оглянитесь и убедитесь в этом сами.

Оглядевшись, Генри действительно обнаружил десятки осуждающих и злорадно-любопытных глаз. Он попытался исправить положение, но исправить все можно было лишь одним способом, о котором Кора не нашла нужным ему сказать, – прилюдно сделав предложение леди Эдит. Это оправдало бы все и заставило сплетниц замолчать хоть ненадолго. Но он этого не сделал…

Эдит с трудом сдерживала слезы. Худшего и произойти не могло – мало того, что Генри Невилл, от которого она ожидала предложения, впрочем, решив отказать, такового не сделал, так еще и открыто предпочел Кору! Теперь злословие за спиной обеспечено. Эдит мало волновало, что скажут о Коре и Невилле, ей было обидно, что не сбылись ее собственные ожидания.

Леди Вайолет сидела с непроницаемым видом, словно все происходившее ее ничуть не касалось. Только она сама знала, каких это стоило усилий, но вдовствующая графиня доказала, что не зря зовется леди, она выдержала все и не позволила себе ни на мгновение выказать неудовольствие поведением невестки и хозяина дома. Такое неудовольствие только подлило бы масла в огонь. В высшей степени достойное поведение вдовствующей графини Грэнтэм несколько остудило пыл сплетниц, тем более леди Вайолет нашла возможность «выдать тайну»:

– Я рада, что Эдит удалось потанцевать сегодня здесь. Вряд ли такое повторится, ведь она через несколько дней уезжает в Шотландию, где ждет не дождется ее жених, кузен Чарльз.

Миссис Фоксли не поверила услышанному:

– Что вы говорите? Леди Эдит обручена?

– Да, еще в предыдущий свой визит в Эдинбург. Просто у нас траур, и невозможно было объявить о ее помолвке. Два дня назад пришло новое письмо из Шотландии, я вам, кажется, говорила…

Дамы закивали, леди Вайолет и впрямь говорила о приглашении Эдит в Шотландию и намекала на возможное ее там замужество, но мало кто поверил: к чему ехать в далекий Эдинбург, когда под боком миллионер Невилл?

– Мой двоюродный племянник Чарльз, с которым Эдит обручена, не намерен дольше терпеть и желает наконец обвенчаться. Он очень состоятелен и получит наследство моей тетушки, которая и устроила эту помолвку. Большое наследство…

Леди Вайолет притворно вздохнула:

– Конечно, молодежи больше по душе вот такие увеселения с танцами и американские вольности, но я всегда предпочитала достойного Чарльза и рада, что Эдит со мной согласна. Наше, родное, куда ближе заокеанского, не так ли?

Дамы немедленно согласились, активно закивав головами:

– Да, да, конечно!

– Никакого сравнения!

– Вы правы, леди Вайолет!

В следующую минуту леди Вайолет доказала, что учла все возможные варианты.

– Кто-то распускал слухи, что мистер Невилл готов сделать Эдит предложение прямо во время бала…

Дамы дружно ахнули от такой перспективы, хотя, несомненно, давно обсудили такую возможность в своих гостиных.

– …но я, прежде чем везти сюда дочь, заручилась ее твердым решением напомнить мистеру Невиллу, что обрученной девушке не делают предложений. И вообще, за такой ухаживать неприлично, – леди Вайолет усмехнулась. – Мистер Невилл, кажется, внял голосу разума и, чтобы не ставить Эдит в неловкое положение, перенес свое внимание на мою невестку.

Дамы снова дружно ахнули: так вот чем вызваны ухаживания мистера Невилла за Корой?! Леди Вайолет необычайно проницательна и весьма предупредительна. Она сумела предотвратить неприятности, которые могло вызвать поведение «этого американца». Теперь мистера Невилла называли именно так.

Но внимание мистера Невилла к леди Роберт Кроули тоже было за пределами допустимого, и это следовало объяснить.

– К сожалению, я не смогла привить мистеру Невиллу правила хорошего тона за то время, что он живет в своем поместье. У них в Нью-Йорке считается приемлемым, чтобы брат вот так вольно общался с сестрой у всех на виду.

Нет уж, в это дамы не поверили!

– Мистер Невилл брат Коры?

Круглые глаза леди Вайолет стали огромными:

– Неужели вы не знали?! Конечно, не родной, что-то вроде сводного. Он приемный сын мистера Левинсона, отца Коры, и его партнер по бизнесу. У мистера Невилла нет собственного отца, а мать мало что могла ему дать, потому мистер Левинсон взял на себя труд воспитывать Генри вместе со своими детьми – сыном Говардом и двумя дочерьми – Корой и Авой. Почему же, вы думаете, мистер Невилл приехал именно сюда и купил поместье Найт-Хилл?

– А я слышала, что мистер Невилл в Америке ухаживал за Корой и даже делал ей предложение, – не упустила возможности опровергнуть слова леди Вайолет миссис Фоксли.

Но вдовствующую графиню таким не возьмешь, она согласно кивнула:

– О да! Какой же отец допустит разбазаривание средств? Для мистера Левинсона было вполне логично, чтобы его подопечный женился на одной из дочерей, ведь они не кровные родственники. Но тут в Нью-Йорке появился Роберт, правда, с намерением жениться на племяннице леди Астор, Кора влюбилась, и вот результат…

– Но мистер Невилл оказывал явные знаки внимания леди Коре и до сегодняшнего вечера, – не сдавались дамы.

– Они же брат и сестра. Кора рассказывала, как мистер Невилл учил ее рисовать и играть в теннис.

– Играть в теннис?

Леди Вайолет знала, о чем говорить, теперь внимание дам переключилось на теннис.

– Да, американцы все играют. На наше счастье, Кора довольно скоро станет матерью, а до того времени уедет в Кент, их с Робертом давно приглашал лорд Хаксли. Я позволила им порезвиться сегодня под своим присмотром, ожидая, что это будет последняя вольность.

Вот тут леди Вайолет просчиталась, о сегодняшнем вечере говорить не стоило, потому что дамы снова вспомнили о неприличном поведении Коры, Невилла и Эдит. Но недаром говорят, что вылетевшего воробья не вернуть в клетку, так и сказанное не исправить. Почувствовав, что любые оправдания будут только усиливать сплетни и сомнения, леди Вайолет сочла за лучшее промолчать. Теперь оставалось только ждать, когда слухи и сплетни стихнут.

– Когда леди Эдит уезжает в Шотландию?

– Послезавтра. Во всяком случае, так обещано. Надеюсь, она успеет прийти в себя после этих танцев, а если нет, то отдохнет в дороге, – заставила себя рассмеяться леди Вайолет. – И мы с Робертом и Корой тоже поспешим, пока она еще может легко передвигаться. Я хочу лето провести в Кенте, там климат лучше, что ни говори. Даунтон моя родина, однако есть места с более здоровым климатом, который больше подойдет беременной женщине. Конечно, придется поторопить Роберта с делами, знаете, у мужчин их находится вдруг столько, особенно когда пора куда-нибудь уезжать.

Леди Вайолет почти щебетала, отвлекая внимание дам от ненужных мыслей.

– Однако вы скрытная, леди Вайолет, – снова усомнилась миссис Фоксли.

Вдовствующая графиня Грэнтэм скупо улыбнулась:

– Я не могла заставлять дочь спешить со свадьбой, пока мы были в трауре. Потом это решение о бале, который она обещала помочь провести брату Коры, к тому же мое недомогание в последние недели… Все сложилось воедино, и вот результат. Но я надеюсь вернуться в Даунтон после рождения внука, он должен воспитываться в поместье, принадлежавшем деду. Надеюсь, мы с вами еще не раз будем заседать в Комитете, а пока обещаю приметить все новшества графства Кент.

Пожалуй, довольно, слишком много информации будет выглядеть попыткой оправдаться. Леди Вайолет вздохнула:

– После смерти графа Грэнтэма я быстро устаю, легко утомляюсь и уже не могу так долго выдерживать шумное общество. Голова раскалывается, обеспечена мигрень на несколько дней. Хоть бы до отъезда все прошло, терпеть не могу ехать с головной болью.

Конечно, большинство дам ехидно усомнились в причине мигрени, едва ли та вызвана переживаниями из-за смерти графа, случившейся более двух лет назад, скорее причина в никуда не годном поведении невестки и дочери во время бала. Но дамы не могли не отдать должное выдержке и стойкости леди Вайолет. Как бы они ни осуждали ее невестку и дочь, сама она осталась на высоте. Вот с кого стоило брать пример!

Бал подходил к концу, шептавшиеся по углам дамы почти не танцевали, чего никак не мог понять мистер Невилл, ведь оркестр был готов играть и играть.

Кроули уехали не первыми, но и не последними. Леди Вайолет довольно громко попрощалась с теми, как она выразилась, с кем не успеет попрощаться до отъезда.

Роберт изумился, и стоило сесть в карету, задал вопрос:

– Ты куда-то уезжаешь, мама?

– Мы все. Эдит к тетушке Элизабет в Эдинбург, а мы в Кент. Не завтра, но через несколько дней. Мне пришлось объявить об этом перед всеми. Постарайся привести в порядок дела.

– Ты уверена в этом?

– Сегодняшним поведением Кора просто закрыла себе вход в йоркское общество, ей придется ограничиться Дауэрхаусом со скандальными картинами на стенах и игрой на рояле. А Эдит через несколько дней уедет в Шотландию. Лучше уж кузен Чарльз в Эдинбурге, чем американец и злословие за спиной в Йорке.

Все это говорилось так, словно ни Коры, ни Эдит не было рядом. Они провинились настолько, что теперь с их мнением и желаниями никто не собирался считаться.

Домой вернулись в молчании.

Вечером у Коры с Робертом состоялся короткий и очень неприятный разговор. Собственно, это был монолог, во время которого Роберт ясно высказался по поводу неприличного поведения супруги, которой не следовало принимать знаки внимания, оказываемые чужим мужчиной.

Никакие оправдания и объяснения Роберт выслушивать не стал, да и как могла оправдаться Кора? Говорить о том, что желала одного – чтобы мистер Невилл сделал предложение Эдит? Нелепо…

Бал, на который возлагались такие надежды, принес только огорчения.

Утром Эдит не пожелала ни выйти к завтраку, ни разговаривать с Корой, даже не пустив ту в свою спальню.

Коре тоже не хотелось завтракать, потому за стол сел только Роберт, который почти сразу встал, выпив лишь чашку крепкого чая.

Зато Кору позвала к себе леди Вайолет. Что ж, этого следовало ожидать…

Свекровь сидела за письменным столом в своем маленьком кабинете, явно занимаясь письмами. Она сделала знак невестке, чтобы та присела, и еще полминуты продолжала писать. Запечатав письмо и вручив его вошедшему лакею, леди Вайолет повернулась к невестке и устало заговорила:

– Миссис Роберт Кроули, позвольте на правах вашей свекрови и просто дамы старше вас указать на недостойное поведение во время вчерашнего приема. Полагаю, я имею на это право, поскольку являюсь старшей графиней Грэнтэм и не желаю, чтобы это имя позорили. – Голос леди Вайолет звенел металлом и обдавал холодом. Ничего похожего на разговор в беседке парка, ничего напоминающего тот почти душевный тон опытной женщины с молодой преемницей. После вчерашнего неприятного разговора с Робертом Кора ожидала выговора от свекрови, но не таким же тоном!

Но это оказались лишь цветочки.

– Позвольте вам заметить, миссис Кроули, что замужняя леди, тем более в вашем положении, не стала бы скакать в обнимку с американским приятелем у всех на виду и без конца шептаться с ним между танцами. Я не удивлюсь, если большинства дам не окажется дома, вздумай вы нанести им визит. То, к чему излишне легко относятся в Нью-Йорке и даже в Лондоне, не всегда простительно в небольших городах. Я опасалась сплетен по поводу Эдит, но она оказалась умней и сдержанней, вернее, лучше воспитанной. Вы же дали прекрасный повод злословить о себе и своем муже и, следовательно, обо всех Кроули.

– Я не понимаю, чем вызвала столь большое неудовольствие? Танцами в деревенском стиле? Но мистер Невилл лишь дважды был моим партнером, гораздо больше он танцевал с леди Эдит!

– И леди Эдит, глядя на вас, переступила границы дозволенного, и о ней тоже будут болтать и распускать сплетни. Я очень надеялась, что привила вам некоторые понятия о границах дозволенного и правилах поведения в английском обществе, вы неоднократно давали понять, что намерены им следовать. Однако это оказалось либо легкомысленным обещанием, выполнить которое вы не в состоянии, либо намеренной ложью, что более вероятно. Если вы имели целью опозорить имя Кроули, то добились этого с блеском. На вашу матушку указывали в Лондоне, теперь на нас будут коситься в Йорке.

– И все же я не понимаю… – не сдавалась Кора. Она не считала себя виноватой, поскольку не сделала ничего плохого даже по строгим английским меркам. – Если местное общество пожелает, оно всегда найдет, к чему придраться. Я понимаю, что вызвала всеобщее неудовольствие своим вниманием к мистеру Невиллу и его к нам с леди Эдит. Но большинство дам и сами улыбались мистеру Невиллу и были готовы танцевать с ним без остановки, если бы он пригласил.

– Вот именно, моя дорогая! В этом суждении вы наглядно показали, насколько далеки от понимания поведения настоящей леди. Замужняя леди никогда не стала бы захватывать внимание холостого молодого человека, на знакомство с которым рассчитывают многие незамужние леди, если только не имеет на него определенных видов. В Лондоне это сочли бы пикантным происшествием и непременно обсуждали в гостиных пару недель. Но в Йорке такое недопустимо, и, будь мистер Невилл вам даже родным братом, это сочли бы дурным тоном. Не удивляйтесь, что ваше поведение приравняли к неприличному.

Леди Вайолет поднялась, прошлась по своему кабинету, сделав знак Коре, чтобы та оставалась сидеть, и продолжила, теперь уже о планах на будущее, не спрашивая согласия или мнения Коры.

– Я объяснила дамам ваше поведение, во-первых, предстоящим отъездом, что, впрочем, вовсе его не оправдывает, во-вторых, тем, что Эдит уже помолвлена с кузеном и срочно уезжает в Эдинбург, в-третьих, тем, что мистер Невилл ваш сводный брат, поскольку воспитывался вашим отцом. Эдит действительно завтра уезжает к тетушке Элизабет, которая не позволит ей наделать глупостей. А мы втроем через два дня едем в Кент, где вы проведете оставшееся до родов время и пробудете еще некоторое после рождения ребенка. Я более не могу полагаться на ваше благоразумие и понимание правил приличия, значит, вам придется общаться только со слугами и быть лишенной общества. Вы можете отдать распоряжение вашей горничной о том, чтобы собирала вещи. Если останутся неоплаченные счета, мистер Симпсон, которого вы так презираете, все оплатит.

Кора, не дожидаясь окончания речи свекрови, поднялась:

– Я вынуждена покориться вашему решению, миледи, хотя оно принято без учета моего мнения. Если вам угодно обвинить меня во всех неурядицах, случившихся в Англии за время ее существования, это ваше право. Признаю себя виновной в ненадлежащем поведении в Найт-Хилл, но не считаю, что оно столь ужасно, чтобы лишать меня общества. Впрочем, это к лучшему, поскольку об обществе, которое злословит по нашему с Эдит поводу, жалеть не стоит. В остальном… время рассудит, кто из нас прав, миледи. Благодарю за наставления. А неоплаченных счетов, тем более таких, которые я доверила бы мистеру Симпсону, у меня нет и никогда не было. Отец приучил меня вовремя платить по всем счетам, не только финансовым.

Слегка поклонившись, Кора поспешила выйти, чтобы не наговорить глупостей.

Леди Вайолет смотрела ей вслед с сожалением. Кора оказалась достойной леди Кроули, и, если бы она еще научилась усмирять свой непростой характер (леди Вайолет вспомнила себя в молодости, когда ей доставалось от свекрови куда больше, чем Коре от нее), то смогла бы стать законодательницей не только в Йорке, но и в Лондоне. Возможно, так и будет, но сколько еще придется приложить для этого усилий и сколько раз пресекать своеволие невестки!

У Эдит действительно были уложены вещи, но она по-прежнему не желала видеть Кору. Никакие попытки объясниться не давали результата. Весь следующий за балом день Эдит сидела, запершись в своей комнате, а утром в день отъезда вдруг исчезла.

Это могло бы вызвать переполох, но случились другие совершенно непредвиденные происшествия.

С первой утренней почтой принесли телеграмму мистеру Бишопу, которая гласила о новой смертельной болезни его родственника. Но, вопреки ожиданиям, дворецкий не бросился к графу с очередной просьбой отпустить его в Лондон, а отправился к Коре, после чего та немедленно пошла к мужу.

Граф был изумлен столь раннему визиту супруги, ведь еще никто не выходил даже к завтраку.

– Роберт, у меня к тебе просьба. – В голосе Коры звучало легкое волнение, она не могла сдержать эмоции, ведь они с мистером Бишопом поставили на карту все, и если управляющему удастся выйти сухим из воды, их собственная репутация будет безнадежно испорчена.

– Я слушаю.

– Вызови к себе мистера Симпсона, нам нужно поговорить.

– Ты все никак не можешь успокоиться? Он уже принес все возможные извинения…

– Роберт, ты обещал исполнить все, о чем я попрошу. Такая малость – пригласить в кабинет мистера Симпсона и не отпускать, пока я не выскажу все.

– Тебе мало скандала в йоркском обществе, нужно поссорить меня с управляющим и фермерами, – вздохнул Роберт, но приказал вошедшему по звонку Томасу пригласить мистера Симпсона.

Управляющий пришел, однако держался крайне беспокойно, словно торопился куда-то. На вопрос куда ответил, что у него встреча в Лондоне, потому хотелось бы успеть на ближайший поезд.

– Если миледи недостаточно принесенных извинений, то я приношу еще. И объясню все, что угодно, когда вернусь.

– Хорошо, всего несколько вопросов, – неожиданно спокойно кивнула Кора, вызвав у Роберта легкое раздражение. Неужели ради этого стоило суетиться? Но графиня продолжила: – Мистер Симпсон, объясните сейчас, с кем именно и по какому поводу у вас встреча в Лондоне?

Управляющий изобразил крайнее возмущение, потом якобы взял себя в руки и чуть поклонился:

– Миледи… милорд… я полагал, что имею право на какие-то личные дела, впрочем, как и остальные слуги. – Мистер Симпсон никогда не причислял себя к слугам, полагая, что стоит неизмеримо выше, и то, что он назвал себя так, говорило о едва сдерживаемом возмущении. – Я столько лет занимался только делами Даунтона, неужели хотя бы изредка нельзя устраивать и свои собственные?

Роберт был готов позволить ему удалиться, но Кора удержала. Она нервничала, потому, что не слышала сигнала о приезде ожидаемых людей, и все же остановила управляющего:

– Мне сдается, что эти дела касаются не просто Даунтона, но и нас с графом. Мистер Симпсон, – Кора сделала знак рукой, чтобы тот молчал. – Вы уйдете только тогда, когда объясните некоторые странности! Рояль, который стоит в Дауэрхаусе, мы с графом купили вместе. Зачем и на какие средства вы купили второй рояль в том же магазине?

На мгновение показалось, что управляющему не хватает воздуха, но он доказал, что прекрасно владеет собой. Он судорожно вздохнул и насмешливо ответил:

– Я еще раз спрашиваю его милость: имею ли хоть какие-то права на собственную жизнь? У меня могут быть свои дела в Лондоне, если нет неотложных в Даунтоне, могут ли быть собственные покупки? Не только вы, миледи, играете на рояле. У меня есть дама, которая учится этому прекрасному занятию. Вы спросили, зачем я приобрел рояль? Для этой дамы. Я обязан называть ее по имени или достаточно моего слова?

Роберт облегченно вздохнул, он страшно не любил никаких выяснений отношений, тем более с мистером Симпсоном, перед которым иногда просто терялся.

Но Кора и теперь осталась спокойна, просто в двери кабинета уже появился дворецкий, кивком давший понять, что все на месте.

– Я могу идти, ваша милость, чтобы успеть на поезд в Йорк?

– Мистер Симпсон, вы не ответили на вторую часть вопроса: на чьи деньги вы приобрели рояль? – Кора не позволила мужу ответить.

– Милорд, – повернулся к графу управляющий, – я все объясню, как только вернусь. Мне пришлось на время, буквально на один день, позаимствовать средства с вашего счета в Лондоне, но я уже все вернул. Позвольте мне доказать это, если миледи столь подозрительна, но сегодня вечером.

– Да, конечно, вы все объясните миледи вечером.

Симпсон уже повернулся, чтобы выйти из кабинета, но его остановили входящие в кабинет люди.

– Мистер Симпсон, не стоит так спешить, вы можете не ехать в Лондон, я сам прибыл в Даунтон.

– Вы?! Что вы здесь делаете? – воскликнул управляющий, отступая перед вошедшим в кабинет высоким солидным человеком.

– Что вообще происходит? Кора, кто эти люди? – возмутился уже Роберт.

– Милорд, простите за вторжение в ваш дом, но иначе нам не удалось бы поймать вора с поличным. Не дергайтесь, мистер Симпсон, у дверей констебль, у выхода из дома второй, внизу карета за вами, а слуги предупреждены, – говоривший это человек повернулся к Роберту. – Позвольте представиться. Я Джордж Атвуд, владелец Континентального сыскного бюро. Это мистер Карсон, именно ему должен был сегодня продать купленный на ваши средства рояль ваш управляющий.

– Я уже все объяснил его милости! – взвыл Симпсон.

– Да, мистер Атвуд, полагаю, это наше внутреннее дело, констебли здесь ни к чему.

– Возможно, но есть дела, которые касаются не только вас, и те, которые вас все же касаются, но вы об этом не подозреваете.

Дворецкий, внимательно наблюдавший за управляющим, заметил, как тот вдруг побледнел и… рванулся к двери. Но мистер Карсон оказался проворней, он попросту подставил ногу, и незадачливый беглец растянулся на полу.

– Куда же вы, мистер Симпсон, ведь вам больше не стоит торопиться. Или вы мистер Смит? – Атвуд был ироничен, протягивая руку пытавшемуся подняться управляющему.

– Кто? – теперь напрягся Роберт. Кора переводила взгляд с управляющего на мужа и обратно, понимая, что разоблачения только начинаются.

– Да, милорд, перед вами мистер Айвуд Смит собственной персоной. А вы полагали, что он в Австралии?

– Вы?! – ахнул Роберт, подходя к управляющему вплотную. – Столько лет…

– Да, милорд, – снова подтвердил детектив. – Этот тот самый таинственный мистер Смит, которому сначала ваш отец, а потом вы переводили огромные суммы в Австралию для мисс Смит.

Судя по реакции присутствующих, о чем идет речь понимали только трое – Роберт, Атвуд и лже-Симпсон, но дело было явно серьезным.

– Что тут происходит, Роберт?! – раздался от двери возмущенный голос леди Вайолет. – В доме полно чужих людей, у двери констебль…

Управляющий дернулся в надежде получить защиту от графини, но детектив остановил его:

– Вы еще все расскажете суду, мистер Смит. Миледи, позвольте объяснить, кто мы и что делаем в вашем доме.

Леди Вайолет явно не поверила услышанному:

– Роберт, это не может быть правдой.

– И все же, миледи, боюсь, что это так. Рядом с вами много лет жил человек, который, узнав какие-то ваши тайны…

– Не было никаких тайн! Кто-то просто шантажировал моего мужа в последние годы жизни, пользуясь его доверчивостью.

– Этот кто-то перед вами. Мистер Айвуд Смит много лет шантажировал графа Грэнтэма, я уж не знаю чем, вынуждая выплачивать большие суммы в Австралию своей приемной дочери.

– Это меня шантажировали! – Смит все же пытался выпутаться. – Элизабет требовала от меня денег, выдавая себя за дочь леди Вайолет, которую та бросила в Швейцарии. Все, что я смог, – отправить ее подальше в Австралию, чтобы не превратила в кошмар жизнь в Даунтоне.

– А она утверждает противоположное, мол, вы обманом вынудили ее уехать, якобы купив ее дом и обязавшись выплачивать деньги постепенно. Но в последние два года выплаты вдруг прекратились. Дама обратилась в агентство мистера Поллаки и была очень удивлена, обнаружив, что вы служите управляющим в Даунтоне.

– Она лжет! – взвизгнул явно загнанный в угол мистер Смит.

– Желаете очную ставку? Это вполне возможно.

– Нет, я беру всю вину на себя. Пусть считается, что я самый большой злодей.

Атвуд смотрел на теперь уже бывшего управляющего с откровенным интересом:

– Мистер Смит, вы великолепный актер, но не стоит увлекаться. Ваша проблема в том, что все аферы и преступления, в том числе убийство мистера Найтли, раскрыты. Ваши подельники в тюрьме, причем в лондонской, дело за вами. Мы просто не могли найти вас, а тут такая удача… Появление мистера Бишопа с просьбой проследить за вами было подарком. Родственники мистера Найтли жаждут встретиться.

– Уведите меня отсюда! Уведите немедленно, я не желаю говорить в присутствии миледи.

Атвуд сделал знак, и мистер Бишоп впустил в кабинет двух констеблей, которые немедленно замкнули наручники на запястьях мистера Смита и вывели его прочь. В комнате повисло тяжелое молчание, которое нарушил Атвуд:

– Полагаю, миледи и милорд, я должен поведать то, о чем вы не могли знать. Я тоже знаю не все, но мои сведения помогут вам составить полную картину, а следствию доказать вину этого человека в полном объеме.

– Кто такие эти Найтли?

– Некогда Смит и его сообщники – мужчина и женщина – организовали убийство очень богатого англичанина в Швейцарии в надежде заполучить его собственность. Это не удалось сделать, закон не позволил. Чтобы замести следы, двум сообщникам пришлось уехать в Австралию, а Смит остался в Европе, якобы завершать дела. Он очень надеялся, что афера все же удастся. Смиту удалось втереться в доверие к вашему супругу, миледи, и стать его правой рукой. А увидев портрет, написанный с вас в юности, он возликовал! Дело в том, что его сообщница очень похожа на вас, миледи, это дало повод…

Договорить не успел, леди Вайолет подняла руку:

– Довольно! Вы сказали довольно. Мы не станем выдвигать против этого человека никаких обвинений!

– Я понимаю ваше стремление скрыть семейную тайну, миледи, потому спешу заверить, что все, кроме присутствующих сейчас в кабинете, будут считать, что мистер Смит, вернее для них он мистер Симпсон, арестован за растрату средств Даунтона. Поверьте, растрата достаточно велика, чтобы за это арестовать. Я дал исчерпывающие объяснения? Теперь позвольте мне удалиться.

Леди Вайолет и Роберт лишь кивнули, а Кора тихонько поинтересовалась:

– Сколько я еще должна вам, мистер Атвуд?

– Мистер Бишоп все оплатил, спросите у него.

– Позвольте мне тоже откланяться, – слегка поклонился мистер Карсон.

И снова в кабинете повисло тяжелое молчание. Кора не ожидала такого поворота событий, а потому была растеряна и даже не представляла, как теперь объясняться с Робертом. Она понятия не имела о семейной тайне, которую старалась скрывать леди Вайолет, но уже поняла, что тайна эта важная и неприятная.

Так и есть, стоило шагам на лестнице затихнуть, как леди Вайолет повернулась к невестке:

– Я полагаю, мы должны быть вам благодарны, леди Роберт Кроули?

Кора не успела ответить, хотя все равно не знала что сказать, как свекровь продолжила:

– Рискую быть невежливой, но не ждите благодарности за то, что вытащили на всеобщее обозрение то, что мы столько лет старательно прятали от всеобщего обсуждения. Безобразный шантаж графа Грэнтэма привел к его гибели, вам этого, вероятно, мало, хотите и моей смерти?

Роберт возмутился:

– Мама!..

Кора сделала знак, что ответит сама. Ее голос чуть дрожал, выдавая волнение и гнев, но в целом молодой графине Грэнтэм удалось выглядеть спокойной.

– Леди Вайолет, я понятия не имела о ваших семейных тайнах и не желаю ничего знать, если вы считаете меня недостойной быть в них посвященной. И о мистере Симпсоне, или Смите, или кто он там, тоже знала только, что он вор. Я пыталась изобличить вора, а если он оказался замешан в убийстве или виноват перед вами в чем-то еще, в этом моей вины нет. Благодарности я от вас никогда не ждала и не буду ждать впредь. Если невольно создала неудобство, приношу извинить. Роберт, полагаю, нам нужно поговорить наедине.

С этими словами Кора развернулась и вышла из кабинета.

Сердце до боли сжалось от несправедливости и обиды. Леди Вайолет подчеркнула, что она так и не принята в семью, никто не считает ее графиней Грэнтэм, она недостойна быть посвященной в семейные проблемы.

Следом поспешил Роберт:

– Кора, нам действительно нужно поговорить. Ты зря так резко разговаривала с леди Вайолет, мама не хотела тебя обидеть…

– Но она сделала это! Леди Вайолет подчеркнула, что не считает меня членом семьи и вообще графиней Грэнтэм. То, что я американка, ей не по нраву с первой минуты, но ведь она понимала, что из Нью-Йорка ты едва ли привезешь жену-англичанку.

– Ты все воспринимаешь искаженно.

Кора вдруг посмотрела прямо в глаза мужу.

– Роберт, скажи честно, если бы у тебя была возможность выбирать, ты бы снова сделал мне предложение?

И он смутился, всего на мгновение, одно-единственное, но роковое. Кора невесело усмехнулась:

– Вот в этом все дело. Что бы я ни делала, я все равно остаюсь американкой, которую ты привез из-за океана ради спасения Даунтона. И даже сейчас, когда Даунтон спасен, положение не изменилось.

– Кора… – это все, что он смог сказать. Роберт просто не знал, как убедить жену, что давно забыл о ее американском происхождении, вернее, не ставит его во главу угла, просто не хочет, чтобы она вмешивалась в дела Даунтона, и ревнует к Невиллу.

Кора на мгновение замерла, но, не услышав больше ничего, с горечью добавила:

– Если бы я снова выбирала, Роберт, то отказала бы тебе.

Он стоял, оглушенный этими словами, не в силах ни броситься следом, ни вернуться в кабинет, хлопнув дверью. В голове билась одна мысль: Кора сожалеет о том, что вышла за него замуж! Сожалеет… В ту минуту Роберт вдруг осознал, что не в Невилле дело, нет, а в том, что они с леди Вайолет не приняли Кору в Даунтоне.

Кора ушла в Дауэрхаус, понимая, что до отъезда будет жить там, не появляясь даже в случае гостей, которые непременно явятся – поглазеть на оскандалившихся Кроули придут все, кто только вхож в дом. Но ехать она решила не в Кент, а к отцу в Нью-Йорк. Горло сжималось от горечи, на глаза наворачивались слезы, сдержать которые было очень трудно.

И вдруг ей показалось… Нет, наверное, только показалось, что внутри шевельнулся ребенок. Он требовательно напомнил матери, что отношения со свекровью и даже с мужем теперь не самое главное в ее жизни, в ней существует другая жизнь, которая важней всего остального.

Кора остановилась и несколько мгновений стояла, прижав руку к животу и прислушиваясь. Нет, больше ничего, возможно, показалось… Но на лице юной женщины появилась улыбка, а так и не пролившиеся слезы мгновенно высохли в глазах.

– Ничего, дорогой мой, мы будем жить сами. Я просто увезу тебя, еще не родившегося, в Нью-Йорк к твоему дедушке, и ты появишься на свет там. Там не посмотрят косо, если твоя мама будет улыбаться при разговоре с названным братом. И ни в какой Кент я не поеду!

Кора знала, о чем говорила, – ее обожаемая тетя леди Ава Бельмонт сейчас в Европе, через месяц обещала быть в Лондоне и заехать в Даунтон. Леди Бельмонт, конечно, не миссис Марта Левинсон, но вполне способна отстоять племянницу даже перед леди Вайолет и обязательно увезет Кору в Нью-Йорк, если попросить. И вообще с ней можно посоветоваться. Кора утром отправила письмо любимой тетушке и написала, что очень ждет и надеется на встречу.

Дальше она шла, улыбаясь. Но улыбка держалась на лице Коры недолго, ей навстречу спешила взволнованная горничная.

– Что случилось, Анна?

– Леди Эдит…

– Что с ней?!

– Ничего, но она с утра уехала в Найт-Хилл…

Эдит сегодня должна уехать в Шотландию, все готово, даже вещи уложены. Узнав, что золовка отправилась в Найт-Хилл, Кора с трудом сдержала улыбку – наконец-то! Эдит умчалась в Найт-Хилл, вместо того чтобы заканчивать приготовления к отъезду, значит, они с Генри на что-то решились. Эти двое вполне способны пойти против воли леди Вайолет и Роберта и тайно обвенчаться. Честно говоря, Кора надеялась, что они так и поступят. Генри не имел права отпускать Эдит в Шотландию! Эдит и Генри прекрасная пара, для богатого Невилла неважно приданое Эдит, да и ее титул тоже, а леди Вайолет немного погодя все равно смирилась бы.

Если Эдит решилась сама ехать к Невиллу, значит, готова выйти за него против воли матери. Тогда ей лучше просто не возвращаться из Найт-Хилл, пока не обручится, а еще лучше обвенчается с Генри. Запахло романтикой и шекспировскими страстями.

Переживания из-за разоблачения мистера Симпсона отошли на второй план. Кора понимала, что в сговоре Эдит и Генри немедленно обвинят ее саму, но теперь все равно, главное, чтобы эта пара была счастлива!

– Тогда переживать не о чем. Что в этом особенного?

– Нет, миледи, ничего особенного, но она вернулась из Найт-Хилл сама не своя и тут же умчалась куда-то одна. Как бы ей не опоздать к поезду, вещи уже уложены…

– Вернулась? – Кора не поверила собственным ушам. – Как это вернулась?

– Да, миледи, – растерянно подтвердила Анна, невольно удивляясь вопросу хозяйки. – А Эмма… она сказала, что мистер Невилл отказался делать леди Эдит предложение, сказал, что не может на ней жениться, потому что любит другую!

– О, господи! Только этого не хватало.

Кора не сомневалась, что леди Вайолет ни за что не даст согласия на брак Эдит и Генри, но для Эдит отказ матери – это одно, а то, что молодой человек, на которого возлагались определенные надежды, не намерен делать предложение, – совсем другое. Господи, ну почему Генри не рискнул, где его напористость?! Неужели Невилла мог испугать позавчерашний скандал и осуждение кумушек из Йорка? Это так на него не похоже. Генри, которого Кора знала, скорей похитил бы Эдит и уже был на пути в Нью-Йорк.

А вдруг все можно исправить? Может, как раз сватовство Генри поможет сгладить отношения и забыть неприятности? Мелькнул лучик надежды. Она понимала, что отношения с леди Вайолет уже никогда не станут ни теплыми, ни доверительными, но хотя бы просто нейтральными они смогут быть? Нужно немедленно ехать в Найт-Хилл и убеждать Генри, что все может сложиться хорошо. Несомненно, он не решился сделать Эдит предложение, даже наговорил ей глупости только потому, что не надеялся получить положительный ответ! Едва ли он его получит, но попытаться можно? Причем сделать это немедленно, пока Эдит не уехала в Шотландию.

– Анна, мне нужно в Найт-Хилл. Ты можешь сделать вид, что я вернулась вся в слезах, легла спать и никого не желаю видеть?

– Миледи, но как вы попадете в Найт-Хилл?

– Ты выпустишь меня через заднюю дверь, конюшня недалеко и от Даунтонхауса ее не видно. Надеюсь, Арчи в конюшне, а лошадь оседлать недолго.

– Миледи, вам нельзя ездить верхом!

– Я осторожно, Анна. Пожалуйста, не пускай в мою комнату никого до тех пор, пока я не вернусь.

Последнюю попытку остановить хозяйку Анна сделала уже у двери:

– Миледи, но зачем вы едете в Найт-Хилл?

– Мистер Невилл не пожелал сделать леди Эдит предложение, потому что не надеялся получить положительный ответ от леди Вайолет. Но он должен попытаться, обязательно должен, иначе это будет выглядеть оскорбительно.

– Так и выглядит, – согласилась Анна.

– Нужно все исправить. Даже если этот брак не состоится, то почему леди Эдит должна чувствовать себя униженной?

Со вздохом закрыв за хозяйкой заднюю дверь Дауэрхауса, Анна еще долго стояла, задумчиво уставившись в стену. Что ждет их с Томасом? Камердинер графа постоянно выказывает ей свои чувства, но дальше этого дело не идет. Может, все мужчины таковы – на словах готовы хоть ад пройти, а на деле даже жениться не решаются? Она не собиралась замуж ни за кого другого, но вечно ждать предложения от Томаса тоже не намерена.

Они знакомы еще с того времени, когда граф приехал в Нью-Йорк за невестой. Когда Роберт Кроули выбрал мисс Кору Левинсон, Томас выбрал ее горничную. Иногда Анне начинало казаться, что камердинер просто поддержал графа, но иногда Томас был столь внимателен и казался таким влюбленным, что надежда создать с ним нормальную семью разгоралась снова.

Кора действительно поехала на лошадке, на которой раньше ей дозволялось прогуливаться во время отсутствия Кроули в Даунтоне. Кобылка была вполне резвой, хотя и очень пугливой, выпорхнувшая из кустов птичка заставила ее дернуться, Кора с трудом удержала лошадь, уговаривая:

– Спокойно, спокойно… Ну, что ты!

Хорошо, что птица оказалась далеко, а до Найт-Хилл близко.

По пути Кора решила, что не может показать, что знает об отказе Генри делать предложение. К тому же эти сведения получены от Эммы, особы весьма болтливой и желчной. Эмма была горничной леди Эдит, все время ворчала, недовольная своим местом, сменила его, уйдя экономкой в Найт-Хилл, но не справилась и стала там просто старшей горничной. На Даунтон и всю семью Кроули у нее обида, хотя чем провинилась Эдит, лишившаяся горничной, непонятно.

Кора решила сделать вид, что ни о чем не подозревает, и просто попытаться подтолкнуть Генри к попытке сделать предложение, объяснив, что это неприлично – проявлять интерес и даже ухаживать столь долго.

Невилл появлению Коры удивился, но поспешно пригласил пройти в дом.

– Генри, нам нужно поговорить… Никто не знает, что я приехала к вам, это конфиденциальная беседа…

Невилл смотрел на нее с каким-то странным выражением, а Кора никак не могла решиться. Она мчалась в Найт-Хилл с твердым намерением быстро прояснить все вопросы, показать Генри, насколько некрасиво и даже оскорбительно для Эдит его поведение, и быстро уехать, пока ее исчезновение не заметили в Даунтоне. Анна не сможет долго делать вид, что хозяйка спит. Она не могла представить, что придется вести с Генри разговор на такую тему, подталкивая его к решительному шагу, почти вынуждая, но иначе уже нельзя.

– Генри, вы так долго ухаживаете за леди Эдит… Я понимаю, что некоторые помолвки длятся годами, но это помолвки. Вы столько времени проводите рядом, стали почти родным в Даунтоне…

Невилл усмехнулся при слове «родным», Кора расценила это по-своему и принялась убеждать:

– Да, возможно, Роберт не слишком жалует вас, но это только пока вы не помолвлены…

– Остановитесь. Кора, я понимаю, что поступил дурно, поступал дурно все время, откровенно оказывая знаки внимания Эдит, но я никогда не давал понять, что намерен жениться на ней. Дружба, и только.

– Вы?! – Кора даже задохнулась от возмущения. Генри позволялось рядом с Эдит столь многое только потому, что все его поведение говорило о предстоящем сватовстве.

– Поверьте, это скорее ее желания, чем мои намерения. Я неоднократно пытался дать вам понять, что Эдит интересует меня только рядом с вами, как друг, но не более. Чтобы прекратить все отношения, я завтра уезжаю, покидаю Англию навсегда.

– Что?! Вы с ума сошли! Эдит… Нет, это невозможно! Она так надеялась, так надеется…

– Кора, я поговорил с леди Эдит, объяснив ей свои чувства и свое к ней отношение. Роберту написал письмо, едва ли он стал бы меня слушать. Осталось попрощаться только с вами…

– Не смейте этого говорить! Не смейте! – У Коры едва не началась истерика. – Вы сказали Эдит, что никогда не собирались на ней жениться? Как вы посмели?!

– Я пытался, Кора, честно пытался, но не смог сделать предложение другой, пока вы рядом. Я не смог справиться со своей любовью к вам, а потому мне лучше уехать как можно дальше. Ошибкой было пытаться жить рядом.

Но Кору мало волновали чувства Генри к ней лично, она была в ужасе от его отказа делать предложение Эдит.

– Господи, Генри, замолчите! – Она прижала пальцы к вискам, пытаясь справиться с резкой головной болью. Если он не сделает предложение Эдит, та никогда не поверит ей, Коре. – Почему вы не хотите взять в жены леди Эдит? Не можете жить рядом со мной, уезжайте с Эдит в Нью-Йорк. Она любит вас.

– Нет, Кора, не любит и никогда не любила. Леди Эдит просто льстило, что она опередила многих в борьбе за мое внимание, но не больше. Ей хотелось стать хозяйкой Найт-Хилл. Я не против, если бы она просто приняла поместье от меня в подарок, но жениться… Леди Эдит не любит меня, а я ее, не придумывайте трагедию там, где таковой нет. А вам я мешать больше не буду. Вы любите своего мужа…

Договорить он не смог, Кора наконец смогла ответить:

– Да, я люблю своего мужа, Генри. Да, вам не место рядом с нами, но вы поставили леди Эдит в такое положение… Будь я мужчиной, я вызвала бы вас на дуэль.

– Я бы не принял вызов, поскольку никогда не давал леди Эдит понять, что намерен повести ее к алтарю, напротив, пытался даже сосватать за своего друга.

Кора вдруг вспомнила его слова о письме к Роберту.

– Вы написали Роберту и объяснили свой отказ жениться на его сестре?!

– Роберт был категорически против такого брака и, думаю, обрадуется моему отъезду.

– Вы отправили это письмо?

– Да, Джон отвез…

Кора почти бегом бросилась из дома. Эдит никогда не простит ее, но Роберт не должен ничего знать! После того, что произошло утром с мистером Симпсоном, отказ от сватовства со стороны Невилла будет выглядеть откровенным оскорблением, настоящей пощечиной. Боже, какой же она была глупой, почему не предвидела такой оборот?!

Главное сейчас – догнать Джона раньше, чем тот передаст письмо Генри Роберту. Ее муж не простит Невиллу такого, хотя и был против возможного брака между Генри и Эдит.

Она пустила лошадь во весь опор, но на дорожке после моста пришлось перейти на шаг – впереди Кора увидела Эдит. Ее кобылка паслась рядом, а Эдит стояла, глядя на приближающуюся всадницу.

– Эдит…

Спрыгнуть с лошади оказалось куда трудней, чем взлететь на него, сказалось положение. Но уже в следующее мгновение Кора оставила попытку сделать это, потому что Эдит в свою очередь взметнулась в седло, подъехала почти вплотную и, уставившись колючими, без слез глазами, принялась выкрикивать:

– Ты! Ты же знала! С самого начала все знала. Но дурачила меня. Вы вместе меня дурачили! Я все расскажу Роберту, все!

– Эдит, я ничего не знала, клянусь. Напротив, поехала к Генри требовать ответ, почему он не делает…

Эдит больше не стала слушать, она вдруг размахнулась и изо всех сил хлестнула лошадь Коры по крупу. Такого не ожидал никто – ни Кора, начавшая заносить ногу, чтобы все-таки спуститься на землю, ни лошадь, от неожиданности вставшая на дыбы.

А дальше… Последовал удар, и Кора провалилась в темноту…

Леди Вайолет вызвала к себе дворецкого. Мистер Бишоп понимал, что разговор будет нелегким, графиня не простит ему пособничество невестке и арест управляющего прямо в имении, но не считал себя виновным.

– Мистер Бишоп, я считала вас верным Даунтону и никак не ожидала, что вы выступите на стороне тех, кому он безразличен!

Дворецкий понимал обиду графини, но ее обвинения были настолько несправедливы, что он тоже решил обидеться.

– Миледи, я никогда не делал ничего, что шло бы во вред Даунтону и семье Кроули. Верно служил прежнему графу Грэнтэму, верно служу и нынешнему, как и вам. То, что я помог разоблачить мистера Симпсона, говорит о моей приверженности Кроули, а не о предательстве. И если вы имели в виду помощь леди Коре, то едва ли ее можно назвать безразличной. Я не намерен просить извинения за свои действия в отношении мистера Симпсона, поскольку не имел никакого злого умысла и помог разоблачить преступника.

– Вас это не касалось, мистер Бишоп! Ваше дело заниматься домом и прислугой, остальные обязанности выполнят без вас!

Разумом леди Вайолет понимала, что несправедлива, что обидела Кору и теперь обижает верного дворецкого, что следует благодарить, а не возмущаться, что не их вина в раскрытии ее секретов… Умом понимала, но остановиться не могла. Впервые за много лет леди Вайолет не владела собой. Она поступала вопреки всему, что требовала от Коры, и не могла остановиться.

Мистер Бишоп выпрямился и словно стал выше ростом, в его голосе зазвучал металл, с трудом скрывающий настоящую обиду:

– Миледи, полагаю, что далее не смогу служить в Даунтоне. Прошу принять мою отставку, о чем немедленно попрошу и графа Грэнтэма. Извините.

Он не стал дожидаться ответа леди Вайолет и направился к Роберту, который, в свою очередь, потрясенный разговором с Корой, мерил шагами столовую, пытаясь понять, как поступить. Кора практически хлопнула дверью, муж понимал, что она права в своих стараниях разобраться с Симпсоном, во всем права, но считал, что следовало поступить как-то иначе. Леди Вайолет возмутилась вмешательством Коры в их семейные тайны, Роберт был возмущен тем, что жена решила все сделать сама, не посоветовавшись. Им предстояло новое нелегкое выяснение отношений. А уж ожидать, что дружба между свекровью и невесткой наладится, вообще не стоило. Роберт считал, что Кора своими действиями позавчера на балу и сегодня в кабинете разрушила едва установившийся зыбкий мир в Даунтоне.

Он так задумался об отношения двух женщин, что не сразу заметил дворецкого.

– Милорд, нам нужно поговорить.

Бишоп желает принести извинения? Да, Роберт готов их принять, уж дворецкий-то явно хотел как лучше, он лишь выполнял поручения Коры, а виноват в том, что не рассказал обо всем хозяину, действуя за его спиной.

– Я вас слушаю, мистер Бишоп.

– Миледи дала мне понять, что я занимаюсь в Даунтоне не своими делами и обвинила в предательстве семейных интересов Кроули. Полагаю, я никогда не давал повода так думать, не дал его и на этот раз. Все, что делали мы с леди Корой, было направлено на пользу Даунтона, а вы с леди Вайолет не были поставлены в известность потому, что безоговорочно верили мистеру Симпсону и не стали бы помогать разоблачить его. Милорд, – дворецкий чуть повысил голос, потому что Роберт открыл рот, чтобы возразить, – после высказанного леди Вайолет недоверия и обвинений я не могу оставаться в Даунтоне. Прошу принять мою отставку немедленно! Извините.

Глядя в спину удалявшегося мистера Бишопа, Роберт пытался перевести дыхание. Он ожидал чего угодно, только не этого. Дворецкий не просто помогал Коре, он увольнялся, прослужив столько лет! Мелькнула мысль, что правы они с Корой, а не Роберт и леди Вайолет.

Роберт поспешил к леди Вайолет, а та уже сама шла навстречу.

– Мама, мистер Бишоп потребовал отставки. Он обижен.

– Роберт, об этом потом. Кора упала с лошади…

– С какой лошади?! Кора не ездит верхом, я запретил.

– Она отправилась в соседнее имение к своему приятелю, вероятно, жаловаться. Джон принес ее на руках окровавленную. Я уже отправила за мистером Мозерли, сама Кора в Дауэрхаусе, подле нее та самая черная служанка.

Роберта захлестнула волна гнева. После разговора с ним, в конце которого заявила, что отказала бы, случись ей сейчас выслушать его предложение, Кора помчалась к своему приятелю-американцу жаловаться?! Поехала, презрев его категорический запрет садиться на лошадь. Значит, ей наплевать на их ребенка. Может, она сделала это нарочно?

С каждым мгновением раздумий Роберту становилось все хуже, тем более приехавший мистер Мозерли констатировал выкидыш. Кора потеряла ребенка, их ребенка… их первенца… наследника Даунтона… Сил выносить эту боль не осталось. Он так ждал малыша!

Мир окутала пелена, сквозь которую звуки пробивались с трудом. Роберт едва не потерял сознание, леди Вайолет страшно испугалась:

– Роберт! Роберт! Очнись, дорогой.

– Кора жива?

– Да, хотя очень ослаблена.

Она лежала без сил, без движения, без жизни… То, что теплилось в слабом от потери крови теле, назвать жизнью можно было с трудом.

Откуда-то издалека сквозь шум в ушах, словно через слой воды временами доносились искаженные голоса. Кажется, говорили о ней и потерянном сыне… Она потеряла сына? Сына?! Нет, этого не могло быть, ребенок слишком мал, чтобы родиться!

Попытавшись пошевелиться или просто заговорить, Кора снова впала в забытье.

У ее постели дежурили врач и сиделки, она действительно потеряла ребенка из-за падения с лошади, и это действительно был сын! Наследник, которого так ждали в Даунтоне.

Потеряв слишком много крови, Кора находилась на грани жизни и смерти. Но это не все, вердикт врача был более суровым: детей больше не будет!

Роберт замкнулся, он не желал разговаривать, есть, пить, он не желал жить. За те дни, что Кора была на грани жизни и смерти, Роберт многое передумал. Им руководила только обида.

На столе в кабинете лежало письмо от Генри Невилла. Это показалось Роберту кощунством, но он все же вскрыл письмо, прочитал и не сразу понял, о чем там шла речь. Генри Невилл объяснял свои отношения с леди Эдит. При чем здесь Эдит? Но глаза не обманывали, Генри писал, что своим поведением дал повод леди Эдит и остальным считать, что между ними особые отношения и возможен брак. Объяснял, что с первого дня испытывал к леди Эдит лишь дружеские чувства, хотя был не против жениться и, возможно, сделал бы предложение, но понял, что любит другую. Он не может составить счастье леди Эдит и сам не будет с ней счастлив, именно потому спешит объясниться и намерен уехать из Найт-Хилл, чтобы более не доставлять неприятностей семье Кроули.

Роберт перечитывал письмо снова и снова. Значит, Генри уже был готов сделать Эдит предложение, но потому вдруг передумал, поскольку понял, что любит другую? В том, кто эта другая, у него сомнений не было, – конечно, Кора. Но разве раньше Невилл не понимал, что любит жену Роберта? Разве не ради Коры он приобрел Найт-Хилл и устраивал все эти танцы и богатые дары?

И Кора бросилась в Найт-Хилл жаловаться на мужа? Да еще и открыто высказав Роберту сожаление, что приняла его предложение и вышла замуж!

Роберт совсем не думал об Эдит, даже не поинтересовался, где сестра, пропустив мимо ушей сообщение леди Вайолет, что сестра буквально умчалась в Йорк, не попрощавшись… Все мысли Роберта были о Коре, Невилле и не родившемся ребенке. Он ни на мгновение не сомневался в том, по чьей вине это произошло, и знал, что простить не сможет никогда.

Роберт бросился к Невиллу и…

Вспоминать об этом не хотелось. Но как быть с Корой, как с ней держаться и что говорить, Роберт тоже не знал. Он пытался разобраться в своих чувствах, но ничего не получалось – захлестывала волна ярости, досады, обиды. Первенец, мальчик, сын и… К сложной смеси чувств добавлялось отчаяние.

На Даунтон словно опустился новый траур. Леди Эдит уехала в Йорк, а потом в Шотландию, как и должна была. Молодая графиня Грэнтэм, потеряв ребенка, лежала без сознания уже третий день. Леди Вайолет не выходила из своей комнаты, а граф Грэнтэм, съездив куда-то вместе с Томасом, заперся в кабинете. Управляющего увели констебли, мистер Бишоп ушел сам, ходили слухи, что в Найт-Хилл… Кажется, развалилось все, что только могло развалиться.

Слуги притихли, и даже миссис Битон не ворчала, орудуя у плиты, хотя никто не желал ни завтракать, ни обедать, ни ужинать.

Анна пыталась узнать у Томаса, что же произошло в действительности, но тот лишь пожимал плечами. Он знал слишком мало и сам пытался хоть что-то вызнать у горничной.

– Анна, говорят, что леди Эдит уехала потому, что мистер Невилл не сделал ей предложение, это так?

– Я не знаю.

– Знаешь, но не хочешь говорить. Зато я знаю, что мистер Невилл всегда любил твою хозяйку, верно, потому и в Найт-Хилл переехал.

Анна рассердилась:

– Вы с графом оба глупы! Неважно, кого любил мистер Невилл, – главное, что миледи любит мужа! А теперь все расстроилось и неизвестно, что будет.

Глядя на плачущую подругу, Томас растрогался:

– Ну, плакать-то перестань. Кажется, милорд тоже любит жену, значит, у них все наладится.

– А у нас? – неожиданно для себя поинтересовалась горничная.

– И у нас тоже! – бодро пообещал камердинер, впрочем, этим и ограничившись.

Больше от него ничего не последовало, разве что рассказал о встрече графа Грэнтэма с мистером Невиллом и о том, что мистер Невилл лично пристрелил лошадь, которая сбросила Кору, отправив в конюшню Даунтона какую-то немыслимо дорогую чистопородную лошадку. Конюхи к такой красавице даже подходить боятся.

Анне на лошадь было наплевать, а вот о том, как выясняли отношения граф Грэнтэм и мистер Невилл, заставила повторить дважды, уж слишком это оказалось необычно.

– Чего это они?..

Томас подтвердил:

– Вот так…

Он был почти горд, словно произошедшее являлось его личной заслугой.

Из своей темноты Кора вынырнула в яркий солнечный день. Сколько прошло времени, где она и вообще что произошло, она вспомнила и поняла не сразу. Ни о том, что в Даунтон ее на руках принес Генри Невилл, ни о выкидыше, ни о проведенных без сознания днях и ночах Кора не знала.

Сквозь плотно задернутые шторы пробивался тонкий лучик света. Очень хотелось пить. Кора разлепила губы и попросила воды, но никто не отреагировал. Попросила громче:

– Пить!

Закричала и не услышала собственного голоса. Но над ней склонилось лицо Нэнси:

– Миссис Кора, вы очнулись? Сейчас дам попить, вон как губы пересохли.

– Нэнси…

– Миледи, вы очнулись? – это уже Анна. – Только не шевелитесь и не разговаривайте, вы сильно пострадали.

– Что… что случилось?

– Потом, потом! – замахала руками Нэнси. – Сначала нужно немного прийти в себя. Вы просто упали с лошади.

– А ребенок?

Неужели то, что слышала сквозь пелену забытья, правда?

Нэнси звучно хлюпнула носом и развела руками:

– Нерожденные дети не слишком любят, когда их матери падают с лошади, мэм…

Усталость и темнота навалились снова. Она не потеряла сознание, просто не могла пошевелиться, лежала без сил, даже без чувств. Все внутри словно умерло. Ее сын погиб, первенец, их с Робертом дитя.

Вокруг суетились Нэнси и Анна, Кора поняла, что она в Дауэрхаусе и рядом нет ни Роберта, ни леди Вайолет. Это подтверждало, что ребенок погиб. Такого ей не простят, но, главное, такого она не простит себе сама.

Метнулась сватать Невилла и Эдит, а потеряла дитя! Разве может быть прощение?

Кора застонала от горечи, это вызвало резкую боль, и мир вокруг снова окутал мрак. Последней мыслью было пожелание не возвращаться к свету. Ей нечего делать в этом мире…

В Даунтонхаус примчался лакей Коры Арчи:

– Милорд, миледи очнулась.

Роберт спешил в Дауэрхаус, где лежала Кора, сам не зная, что чувствует. Он не представлял, как будет разговаривать с Корой, что скажет и как теперь поступит.

Она снова лежала без сознания, бледная, без кровинки в лице, с посиневшими губами. Анна, словно извиняясь, развела руками:

– Ваша милость, миледи приходила в себя, попросила пить и снова впала в забытье.

Роберт долго сидел в кресле у окна, пытаясь понять, что чувствует. Это не была жалость, он все еще сердился на жену, но представить, что между ними все кончено, что отныне Кора чужая, не мог.

– Ваша милость, я пришлю Арчи, если миледи очнется.

Роберт кивнул, поднялся и отправился в большой дом.

Леди Вайолет попыталась что-то сказать, он отмахнулся. Он знал все, что скажет мать, – развод! Выслушивать новые сентенции по поводу случившегося ему хотелось еще меньше. Свалившееся на него горе – потеря Корой ребенка – было настолько большим, что даже делиться им ни с кем не хотелось.

Поднявшись к себе, Роберт лег на постель прямо в одежде и лежал, закинув руки за голову. Он уже не пытался разобраться в чувствах и в том, что должен и чего не должен делать. Перед глазами одна за другой проходили картинки, и везде была Кора.

Кора на балу у Асторов в Нью-Йорке… на теннисном корте с ракеткой в руках… в седле… в подвенечном платье…

Кора в Даунтоне… у его постели, умоляющая не умирать, готовая отдать свою жизнь взамен его… энергичная хозяйка, спорящая с Симпсоном, обличающая вора… счастливая от понимания, что беременна…

Кора на танцевальном вечере, в Уоддесдоне, на скачках, снова в Даунтоне…

Последние картинки доставляли только боль – рядом все время оказывался Генри Невилл. Разум кричал, что ничего страшного не было, Кора никогда не позволяла себе даже лишнего взгляда, напротив, старалась влюбить Невилла в Эдит, и не ее вина, что неудачно. Но когда сердце слушалось разума?

Сердце обливалось кровью, умирая от ревности. Потом они поменялись ролями – разум принялся напоминать, что Кора слишком много внимания уделяла Невиллу, отправилась к нему после обещания больше не встречаться, что доверять глупо, все говорит об их связи… А сердце подсказывало, что Кора не виновата, что ничего не было.

Но была еще потеря сына и слова мистера Мозерли о том, что детей больше не будет. Потерять не только ребенка, но и надежду родить другого, – это слишком.

Роберт не знал, сколько времени прошло, он вдруг поднялся и отправился в Дауэрхаус. Не представлял, как поступит, что скажет, когда Кора очнется, что вообще будет делать. Но знал, что должен быть там, подле жены.

Кора очнулась ночью. Рядом сидела, читая какую-то книгу, Анна. Они с Нэнси дежурили у постели хозяйки по очереди.

Кора попросила попить, а потом высказала свои опасения:

– Анна, я боюсь, как бы граф не встретился с мистером Невиллом. Они могут серьезно поспорить…

Анна как-то странно замялась.

– Что? – подозрительно прищурила глаза Кора. – Что, Анна?

– Мэм, я не должна об этом говорить…

– Я буду переживать, если ты не расскажешь о том, что знаешь. Лучше расскажи, прошу тебя. Они уже разговаривали? Уже встречались?

– Да, миледи.

– И? Говори же, не тяни!

То, что рассказала Анна, повергло Кору в ужас…

Поняв, что Кора потеряла ребенка из-за падения с лошади, на которой ехала в Найт-Хилл, Роберт возмутился: Кора не вняла ни просьбам, ни запрету мужа ездить верхом, случилась беда, причем непоправимая.

Роберт не признавался себе в том, что не меньше его возмущало обстоятельство, что в минуту обиды Кора побежала к Невиллу жаловаться на мужа и свекровь. Это выглядело предательством, а потому ярость на американца и обида на жену захлестывали, не позволяя рассуждать здраво.

Кора потеряла много крови и лежала без сознания, и Роберт, повинуясь импульсу, бросился к Невиллу. Конечно, время дуэлей давно прошло, теперь все предпочитали разбираться в судах или за спиной обидчика, но граф Грэнтэм так не мог, он вызвал Генри Невилла на дуэль! И Невилл вызов принял.

Конечно, это наказуемо, даже секунданты могли попасть под суд в случае гибели или серьезного ранения кого-то из дуэлянтов, не говоря о виновнике гибели соперника.

Кто дерется на дуэли в конце XIX века? Даже дуэльный кодекс несколько подзабыт. Но это не помешало Роберту и Генри стрелять друг в друга. Анна не знала подробностей. Томас, который был секундантом Роберта, рассказал лишь самое главное – мистер Невилл получил право стрелять первым, но выстрелил в воздух после слов: «Я слишком люблю вашу жену, чтобы принести ей горе вашей гибелью». Граф, видно, опомнившись, в свою очередь просто прострелил мистеру Невиллу шляпу, заявив: «Дырявая шляпа вам на память о том, что вмешиваться в чужую жизнь нельзя!»

На этом дуэлянты разошлись. Генри Невилл уехал, и теперь в Найт-Хилл живут только мистер Бишоп, который стал управляющим у мистера Невилла, дворецкий Джон и слуги, следящие за домом и конюшней. Хотя лошадей тоже почти всех увезли.

– А ту лошадь, что сбросила вас, миледи, мистер Невилл застрелил собственноручно!

– Лошадь не виновата, ее просто хлестнули по крупу, она встала на дыбы от неожиданности, а я от неожиданности не смогла удержаться в седле. Как нелепо все получилось… А где леди Эдит, как она? Я хотела бы поговорить, она на меня обижена.

И снова Анна чуть смутилась.

– Миледи, леди Эдит уехала в тот же день, она даже не видела, что вы упали.

Кора с грустью подумала, что если кто и видел, то это Эдит, но если она предпочла умчаться, даже не оказав помощь и не поинтересовавшись, жива ли невестка, то говорить с ней не о чем.

– Анна, я хотела бы написать миссис Левинсон и попросить ее приехать.

Горничная покачала головой:

– Простите, мэм, это не лучшая мысль. Но вы не останетесь одна, утром приедет леди Ава Бельмонт. Миледи в Лондоне, и ей уже телеграфировали. Полагаю, ее присутствие в Даунтоне будет более приемлемым, чем миссис Левинсон.

Тетушка! Вот кого Кора хотела бы видеть. Ава Бельмонт в Нью-Йорке была настоящей наставницей племянниц – Коры и Авы, причем последняя была названа в ее честь. Это леди Бельмонт учила Кору держать спину и правильно приседать в реверансе, она внушала, что титул бывает важней денег, что на бирже выиграть и потерять любые состояния можно быстро, а вот родословная зарабатывается веками.

Леди Бельмонт могла бы гордиться племянницей, только вот перед кем? Отношения с леди Вайолет у Коры испорчены безвозвратно, с Робертом тоже. Брак Коры не удался во всех отношениях, и ее поведение далеко от поведения леди.

Леди Ава Бельмонт совершала тур по Европе и обещала быть в Даунтоне через месяц, а потом пожить в Лондоне до рождения у Коры малыша, но, получив сообщение о трагедии, отменила все грандиозные планы и бросилась в Англию. В отличие от матери Коры миссис Марты Левинсон, которая, узнав, что дочь жива, не пожелала появляться там, где ее постоянно поднимали на смех. Правда, миссис Левинсон была гораздо дальше – в Нью-Йорке, это ее оправдывало.

– Все неприятности в этом доме начались с покупки этим американцем Найт-Хилл! Я в этом уверена, – ворчала миссис Битон, переворачивая гуся в духовке. Из-за неловкого движения она коснулась горячей стенки и, взвизгнув, обожгла руку. – Во всем виноват только он!

Так мистер Невилл оказался виновен и в неловкости кухарки Даунтонхауса.

– Все началось раньше, когда его милость отправился в Америку жениться, – фыркнула Эллис.

Слуги молча уставились на нее. А ведь верно, перемены, и не всегда к лучшему, начались, когда граф Грэнтэм привез в Даунтон супругу. Миледи хорошая женщина, но ей явно не место в Даунтоне, – это читалось во всех взглядах. Сейчас никто из слуг не вспоминал о том, что Кора не обидела ни одного из них, что именно она организовала подарки к праздникам, настояла, чтобы им давали выходные не от случая к случаю, а регулярно. Кора не забывала поздравить с праздником и преподнести всем подарки, не забывала об их днях рождения и о семейных событиях тех, у кого были семьи…

Но все равно она оставалась чужой.

Анна фыркнула:

– Успокойтесь, скоро леди Кора уедет, будете снова вариться в своей каше!

– В какой еще каше? – изумился Доминик.

Горничная только махнула рукой, выбегая из кухни.

– Куда это уедет миледи?

Кухарка с грохотом задвинула в духовку противень и хлопнула дверцей:

– Завтра за миледи приедет ее тетка прямо из Америки. Приедет и увезет с собой.

– Как это? А граф разве позволит?

– После того, что случилось, позволит.

– Зря! Они были такой хорошей парой, – вдруг твердо заявила мисс Арчер, горничная леди Вайолет, за которой симпатии к Коре никогда не числились.

Слуги принялись обсуждать события последних недель, в том числе арест управляющего и уход в Найт-Хилл мистера Бишопа. Будь он в Даунтоне, разве позволил бы столько времени болтать языками по поводу хозяев? А мисс Эрлин с его уходом словно забыла о своих обязанностях. Хорошо, что в Даунтоне все налажено и катилось по рельсам, как поезд, хотя многое нарушилось, горничные и лакеи не столь тщательно стали исполняли свои обязанности…

Заболтавшись, они едва не пропустили звонок леди Вайолет и готовность гуся в духовке.

Все не так в Даунтоне!

Анна плакала… Она прекрасно понимала, что приезд леди Бельмонт означает развод Коры и Роберта и возвращение Коры в Нью-Йорк. Как тогда быть ей? Что будет с их отношениями с Томасом? Она не может повиснуть на шее у камердинера графа, вынуждая того сделать предложение. Совсем недавно казалось, что Томас готов связать свою судьбу с судьбой Анны, но он медлил и медлил. И теперь девушка размышляла, как поступить – уехать вместе с хозяйкой в Нью-Йорк или самой в Лондон и там наняться к кому-нибудь горничной. Анна не сомневалась, что Кора даст ей прекрасную рекомендацию и отпустит, если та решит не возвращаться в Америку. Но оказываться снова одной в чужом большом городе не хотелось.

Был еще один выход – попросить леди Бельмонт представить ее кому-то из своих знакомых – может, им нужна еще одна горничная. Но это все равно означало разрыв с Томасом.

И все же она решила не плыть в Америку.

Неизвестно, чем все закончилось бы, но мистер Бишоп, навестивший Дауэрхаус, сообщил, что хозяин поместья рассчитал почти всю прислугу, оставив только управляющего и пару слуг для поддержания в порядке дома. Остались сам мистер Бишоп – управлять поместьем, Джон, Эмма и кухарка Молли. Не желает ли Анна после отъезда хозяйки перейти к ним в Найт-Хилл?

Конечно, Анна пожелала, у нее еще теплилась надежда на то, что отношения с Томасом получат продолжение. Даже если нет, то жить в Найт-Хилл под опекой мистера Бишопа легче, чем снова осваиваться в Лондоне. Девушка решила ничего не говорить Томасу, чтобы это не выглядело навязчиво. Если она нужна камердинеру графа, то Томас найдет способ поинтересоваться ее делами. Ссора хозяев вовсе не означает ссоры слуг, тем более тех, кто еще вчера говорил о своей приязни.

На следующий день к дому подъехал экипаж, явно нанятый в Йорке. Это прибыла леди Бельмонт. Она не нашла нужным предупредить о своем приезде, а потому в Йорк не отправили карету из Даунтона.

И все же поговорить с тетушкой Коры пришлось, хотя от приглашения остаться в Даунтонхаусе она отказалась, предпочтя маленький Дауэрхаус.

Леди Бельмонт и леди Вайолет окатили друг друга таким холодным презрением, что впору было отогревать пространство вокруг них – казалось, заледенел воздух. Но в душе обе дамы признали друг друга достойными соперницами, и леди Вайолет вынуждена была признать это перед Робертом:

– Вот если бы Кора оказалась похожа на тетушку, а не на мать…

– А разве она не похожа?

Вдовствующая графиня Грэнтэм почему-то промолчала.

Ава Бельмонт тоже высказалась по поводу хозяйки Даунтона в беседе с племянницей:

– У Роберта весьма достойная мать, жаль, что вы с леди Вайолет не нашли общего языка. А теперь рассказывай, что случилось, и что делает Генри в соседнем поместье.

– Генри – хозяин Найт-Хилл, он там живет и развивает свои владения. Я мистера Невилла в Найт-Хилл не приглашала и даже не знала, что он покупает поместье, пока не встретила его уже в Даунтоне. Поверьте, тетя, между нами никогда ничего не было и быть не могло.

Леди Бельмонт вздохнула:

– Кора, это тебе урок на всю жизнь: неважно, было или не было, важно, что ты дала повод думать, что было. Для света повод иногда важней, чем само событие.

– Свет ничего ни о чем не знает, а осудили меня собственные муж и свекровь. Осудили за то, что я попыталась разоблачить вора и преступника, которого они по неведению пригрели в Даунтоне, а также за то, что потеряла ребенка.

И снова леди Бельмонт вздохнула:

– Кора, об этом управляющем следовало сказать Роберту.

– Я говорила, но он не поверил! И ребенка я потеряла не по своей вине. Эдит хлестнула мою лошадь, и та от неожиданности встала на дыбы, сбросив меня. Одного не пойму – почему Эдит уехала, даже не посмотрев, что со мной?

– Если все так плохо, тебе действительно следует вернуться в Нью-Йорк и развестись. Сейчас развод не проблема, тем более детей у вас нет. Начнешь жизнь сначала, отец согласен оставить твое приданое твоему мужу, а тебе даст новое.

– Я не намерена снова выходить замуж.

– Хорошо, сейчас не время говорить об этом. Я хотела бы как можно скорее увезти тебя из Даунтона, лучше мы поживем в Лондоне, пока ты не окрепнешь.

– Я тоже хотела бы этого, тетя.

– Тогда так и поступим. К этому времени Марта, возможно, доберется до Лондона.

Переговоры с Робертом и леди Вайолет провела сама леди Бельмонт. Ава Бельмонт была достойной соперницей графине Грэнтэм, обе опять держались исключительно холодно. От имени своего зятя мистера Левинсона леди Бельмонт сообщила, что отец Коры согласен на развод с признанием неспособности дочери родить наследника, а значит, отказывается от требования вернуть приданое, что она немедленно увозит племянницу, чтобы подлечить ее и вернуть отцу в Нью-Йорк, и что Кора далее не желает оставаться в Даунтоне ни дня.

Роберт слушал молча, пока леди Бельмонт не произнесла последнюю фразу.

– Не желает оставаться в Даунтоне?

– Да, милорд. Полагаю, немного погодя вы поймете, насколько необоснованны ваши обвинения в адрес Коры, вам будет стыдно, но ничего не поделаешь. Одно могу сказать наверняка: Кора никогда не только не изменяла вам, но и не допускала даже мысли об этом. Ее общение с мистером Невиллом касалось исключительно интересов вашей сестры леди Эдит. И потеря ребенка – не ее вина.

Ее тираду прервала леди Вайолет:

– Миледи, вы прекрасная защитница, но знаете обо всех событиях со слов той, которую защищаете. Не все так, в произошедшем во многом виновата Кора, потому не будьте столь категоричны.

Ава Бельмонт кивнула:

– Я согласна, леди Вайолет, но могу сказать одно: вы не приложили никаких усилий, чтобы понять мою племянницу и сохранить этот брак. Кора так и осталась в Даунтоне чужой американкой. Но теперь обсуждать это бесполезно и бессмысленно, что случилось, то случилось. Завтра утром мы уезжаем, если у вас есть какие-то вопросы или требования к Коре, прошу высказать их сейчас.

Роберт стоял и молча смотрел в окно на цветущие кусты, посаженные Корой. Он не знал, что сказать и как поступить. Одно его слово, и жена не смогла бы уехать, но граф Грэнтэм не был уверен, что желает произнести это слово. Леди Вайолет тоже молчала.

Расценив их не вполне вежливое молчание как знак согласия, леди Бельмонт насмешливо фыркнула:

– Что же, тогда будем считать дело решенным. Я чувствую себя виноватой перед племянницей, поскольку советовала Коре обратить внимание на вас, милорд, и принять ваше предложение. Но я рада, что все наконец закончилось. Прощайте.

Когда за леди Бельмонт закрылась дверь, мать внимательно посмотрела на Роберта:

– Роберт, если у тебя есть желание броситься в Дауэрхаус и просить Кору остаться, я не возражаю. Как бы ни было трудно, мы сумеем с этим справиться. Конечно, я за развод, но если ты этого не желаешь – твое право оставить все как есть.

Роберт вздохнул:

– Я не уверен, что желаю что-то сохранять.

– Тогда не препятствуй отъезду Коры. Возможно, ей лучше быть экс-графиней Грэнтэм.

Несмотря на ранний час, леди Вайолет вышла проводить уезжающую невестку. Но Кора зря ожидала теплых прощальных слов, Кроули не простили ей произошедшего, не пожелав даже выслушать доводы о ее невиновности. Впрочем, и сама Кора не собиралась оправдываться.

Леди Вайолет держалась словно натянутая струна.

– Леди Роберт Кроули, ваше пребывание в Даунтоне не принесло удачи, вы разрушили все, что могли разрушить. Наши отношения с Робертом всегда были доверительными, но теперь они натянутые… – Пользуясь тем, что Кора молча слушала обвинения, леди Вайолет продолжила: – Мистер Симпсон в тюрьме, мистер Бишоп у вашего обожаемого мистера Невилла в Найт-Хилл, слуги разбежались, и я вынуждена нанимать новую кухарку… Вас можно поздравить, вы преуспели в развале Даунтона. Мистер Бишоп предпочел уйти в Найт-Хилл…

– Миледи, вы высказали свои обвинения и теперь повторяетесь. Я ничего не разрушала в Даунтоне, он рухнул сам, словно колосс на глиняных ногах. Мистера Бишопа вы, миледи, обидели сами, никто из слуг не ушел по моей вине. А отношения с сыном у вас наладятся, как только я уеду. Из-за того, что у меня не будет больше детей, мой отец согласен на развод без возврата приданого. Думаю, два миллиона, которые я принесла в браке, будут неплохой компенсацией за испытанные неудобства. Позвольте откланяться и передайте леди Эдит, что я не держу на нее зла за то, что подняла мою лошадь на дыбы. Прощайте…

Глядя вслед уходящей к карете невестке, леди Вайолет пробормотала:

– При чем здесь вставшая на дыбы лошадь?..

Кора уезжала, не оглядываясь, понимая, что не сдержится и расплачется.

Она заметила, что Роберт стоит у окна. То, что муж даже не спустился проводить ее, лучше, чем все остальное, говорило об окончании их несчастливого брака. Леди Бельмонт положила руку на ее запястье:

– Кора, попытайся оставить все в прошлом. Если сможешь, конечно.

– Да, тетя.