Прочитайте онлайн Похождения соломенной вдовы | Глава 8

Читать книгу Похождения соломенной вдовы
4116+1046
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 8

Отворив дверь и увидев меня на пороге, Елена Бориславовна улыбнулась мне глупой улыбкой и спросила:

— Лерочка? Ты ко мне?

Я помахала перед ее носом букетом цветов и большой коробкой конфет, которые она обожала.

— К вам, Елена Бориславовна! Можно войти?

— Вообще-то я собиралась уходить, — промямлила старушка, неохотно отступая в сторону. — Может быть, в другой раз?

— Я ненадолго, честное слово! — просительно сказала я.

— Ну, разве что чашечку чая!

Елена Бориславовна схватила цветы и конфеты и скрылась в комнате. Я по-быстрому скинула сапоги и пальто и только было двинулась в сторону кухни, как вдруг хозяйка вылетела в коридор и обогнала меня, невежливо оттолкнув плечом. Что, интересно, с ней такое?

Она была просто не похожа на себя. Кружевной воротничок платья сбит на сторону, прическа, из которой обычно не выбивался ни один волосок, приведена в абсолютную негодность.

Резво разливая по чашкам кипяток, Елена Бориславовна едва не окатила меня мощной струей из чайника. Я вместе с табуреткой отпрыгнула назад, дождавшись лишь беглого извинения. «Надо срочно задавать свои вопросы и сматываться, — решила я. — Хозяйка сегодня явно не в настроении».

— Елена Бориславовна, — начала я, как только утопленный в чашке с водой пакетик распустил вокруг себя желтую кляксу. — Вы давно видели Егора?

— Егора? — Елена Бориславовна так удивилась, как будто я поинтересовалась состоянием лунной поверхности. — Дай подумать… Ну, когда вы собирались ехать в Испанию, кажется.

— А он звонил после возвращения? — не отставала я.

Елена Бориславовна громко глотнула и затрясла головой. Бирюзовые сережки в ее ушах закачались, словно два взбесившихся маятника. Я стала подозревать, что она вообще не знает о том, что ее брат со мной развелся.

— От Егора вестей не было уже давно. Но ведь он всегда так занят… Это все, что ты хотела узнать?

Она замерла с чашечкой в руке. Манжет ее блузки сполз немножко вниз, и тут я увидела на ее руке синяки от пальцев. Как будто кто-то изо всех сил сжимал запястье железной хваткой. Страшная догадка озарила меня.

Возможно, Елену Бориславовну мучили?! Какие-то бандиты? А что, если эти люди до сих пор здесь? Так вот почему она так нервничает!

Я торопливо достала из сумки записную книжку и ручку и написала большими буквами: «Мы здесь не одни?» И передала книжку Елене Бориславовне. Отставив ее подальше от глаз, та прочла мои каракули и так побледнела, как будто увидела привидение. Пальцы ее сплясали канкан, и книжка упала на пол. Я полезла за ней под стол, а Елена Бориславовна вскочила на ноги и прижала ладошки к груди, стараясь усмирить дыхание.

Нельзя уйти и оставить ее одну с неизвестными мучителями. Интересно, где они прячутся? В шкафу? В ванной за занавеской? Что, если уже сейчас на меня наставлено дуло пистолета? И стоит сделать одно неосторожное движение или задать прямой вопрос…

Насколько я помнила, телефонный аппарат стоял в коридоре на крошечном деревянном столике.

— Елена Бориславовна, я уже скоро пойду, — громко сказала я. — Вот только не могли бы вы сделать мне еще одну малюсенькую чашечку чая. На улице так холодно…

А я пока протру сапоги. Когда долго бегаешь по такой погоде, обувь покрывается некрасивыми разводами.

Возьму салфетку, если вы не возражаете…

Даже если бы она возражала, меня бы это не остановило. Я прошествовала по коридору и, загородив собою телефонный аппарат, сняла трубку и набрала «ноль два».

При этом шумела всеми доступными мне способами — громко кашляла, зевала и возила по полу ногами. Звук набираемого номера, таким образом, не мог быть услышан никем в этой опасной квартире. Через некоторое время, не слушая, есть ли кто-нибудь на том конце провода, я засунула голову с трубкой под пальто, висящие на вешалке, и сдавленным голосом прошипела:

— Помогите!

После чего положила трубку возле телефонного аппарата и накрыла все это сооружение шарфом. Пусть определяют номер и выезжают.

— Чай готов, душечка! — крикнула Елена Бориславовна из кухни. — Я принесу вам в комнату!

— Не надо утруждаться! — Я появилась на пороге кухни и по бегающим глазам хозяйки поняла, что ее паника не только не улеглась, но еще и усилилась. На бледных щеках нарисовались два ярко-розовых кружочка, как будто она специально румянилась перед моим приходом.

Едва я села на табуретку, как сзади меня раздалась какая-то возня. Елена Бориславовна, сидевшая напротив с прямой спиной, молниеносным движением протянула руку к подоконнику и включила приемник. Нас накрыло лавиной итальянского речитатива и массовым рыданием скрипок.

Я непроизвольно обернулась назад. Там стоял высокий шкафчик, в котором могли бы храниться кастрюли или запасы круп. Сейчас, скорее всего, там прятался человек, правда, для этого нужно было снять несколько полок. Так и есть: они лежали наверху шкафа. Тотчас же у меня появилось ощущение, что я сижу голая, а между лопаток у меня красной краской нарисованы концентрические круги, и в середине — жирная точка. Эта воображаемая точка тут же заныла и зачесалась. Я свела лопатки вместе и слабым голосом спросила:

— Как поживает Барбара?

— Отлично, просто отлично! — в тон мне ответила Елена Бориславовна. — Правда, она стала ужасно рассеянной с годами. Вчера пролила на подол несколько капель ликера. Придется раньше срока сдавать платье в чистку. Это накладно!

Мы еще некоторое время обменивались глупыми замечаниями, а потом в дверь позвонили.

— Ах, боже мой! — воскликнула Елена Бориславовна и всплеснула маленькими руками. — Не стану открывать, кто бы там ни был.

— Почему? — тупо спросила я.

— Провожу тебя и лягу вздремнуть. Что-то у меня голова болит.

Я протянула руку и выключила приемник.

— От такого рева она может даже отвалиться. А дверь все же лучше открыть. Мало ли кто это. Вдруг Егор?

Это предположение напугало Елену Бориславовну почти до обморока. «Наверное, она боится за своего брата, — подумала я. — Если Егор обнаружит в доме бандитов, он ведь не станет церемониться и может нарваться на нож или на пулю». Впрочем, сама я была уверена, что это милиция. Подталкивая безвольно обмякшую хозяйку в спину и в то, что пониже спины, я отбуксировала ее в коридор и заставила открыть все замки. В квартиру вошли милиционеры.

— Минутку, женщины, — сказал один из них и, оттолкнув нас плечом, рванул в комнату. Второй спустя секунду оказался возле двери ванной, а третий — на кухне.

Елена Бориславовна и я побежали следом. Я постучала милиционера по плечу и, когда он обернулся, одними губами сказала:

— Он здесь, в шкафу.

Поскольку шкаф на кухне был только один, на него милиционер и наставил свое оружие.

— Руки вверх! — крикнул он. — Выходи, иначе открываю огонь на поражение!

— Не надо, пожалуйста! — проблеял шкаф человеческим голосом.

Дверцы дрогнули, и в ту же секунду оттуда вывалился маленький человечек в парадном костюме и галстуке-бабочке. Когда он выпрямился, держа руки над головой, как пленный фашист, мы смогли хорошенько разглядеть его. Он был сухонький, низенький, тощенький и, судя по виду, готовился отметить или уже отметил никак не меньше, чем свое восьмидесятилетие.

— Кто набирал ноль два? — спросил милиционер, опуская оружие.

— Я, — трусливо ответила я, отступая к двери. — Я была уверена, что тут террористы. Хозяйка квартиры вела себя подозрительно, и я заметила синяки у нее на руке. Елена Бориславовна! Покажите синяки!

Вместо того чтобы послушаться, Елена Бориславовна попятилась и, упершись в стену, еще ниже опустила манжеты блузки.

— Он ничего не делал! — прошептала она бесцветными губами.

— Так. Кажется, я начинаю кое-что понимать, — пробормотал милиционер, темнея лицом.

Я тоже начала понимать кое-что. И это кое-что меня безумно рассердило.

— Елена Бориславовна! — изумленно и одновременно гневно воскликнула я. — Так этот перезревший сморчок — ваш любовник? Это он виноват в том, что вы выглядели такой.., растрепанной?

Елена Бориславовна закатила глаза и стада сползать вниз по стенке.

— Да как вы смеете? — высоким голосом закричал сморчок. — Это наше личное дело!

— Кто бы спорил! — повысила я голос в свою очередь. — Вы же оба — взрослые люди! Зачем вы спрятались в шкаф, скажите на милость?

Старичок пожевал губами и смиренно ответил:

— Елена Бориславовна не замужем. А вы ее родственница. Что вы могли о ней подумать, застань меня с нею наедине? — Елена Бориславовна, которая уже доползла до линолеума, издала звук, похожий на слабое квохтанье. — И ее одежда была в беспорядке… — Елена Бориславовна снова кудахтнула и окончательно выпала в осадок.

— Что ж, мальчики! — весело сказала я, поворачиваясь к милиционерам. — Будете оформлять как ложный вызов?

Не рискну описывать то, что случилось потом, — все это слишком скандально и неприятно. Кое-как мне удалось унести ноги, напоследок вырвав из пахнущих валерьянкой уст распутной Елены Бориславовны клятву в том, что она не общалась с Егором с тех пор, как он собирался вместе со мной ехать в Испанию. Неутешительные сведения! Впрочем, оставалась еще фирма, где работал Егор до самого последнего времени. Ничего страшного, если я наведаюсь туда и порасспрашиваю о своем бывшем супруге.

* * *

Еще издали я заметила, что кто-то караулит меня возле подъезда. Я была просто убеждена, что именно меня Это оказался мужчина средних лет, который расхаживал взад и вперед по тротуару. На нем было великолепное пальто из верблюжьей шерсти и треух на голове, несмотря на то что снег если и шел, то все еще с дождем, причем дождя было больше. «Еще один американец!» — догадалась я.

Как выяснилось позже, его звали Мартином Фостером. Он не только хорошо говорил по-русски, но также не склонен был скрывать истинной цели своего возникновения на моем горизонте.

— Пол Рейнолдс, — без предисловий заявил он. — Куда подевался?

И это без «здравствуйте». Вообще его речь показалась мне грубой. После очередного общения с милицией мое настроение и так было ни к черту, а тут еще этот тип. И, главное, тон такой, как на допросе. Как будто я ему чем-то обязана!

— Я вас не знаю! — сказала я и, гордо подняв подбородок, прошествовала мимо.

Тут американец понял, что дал маху, побежал следом, стал расшаркиваться, сказал свое имя и, словно в подкрепление собственных слов, сунул мне в руки визитку.

Визитка была точь-в-точь такая же, какую дал мне Пол, только фамилии, соответственно, разнились. Та же самая компания. Выходит, они коллеги.

— А что. Пол пропал? — полюбопытствовала я.

— Да. Он, видите ли, не отвечает на звонки. Беспрецедентный случай! Вы не знаете, где Пол?

— Есть два варианта, — сказала я, останавливаясь и поворачиваясь к Мартину Фостеру лицом. — Вариант первый. Он встретил очередную русскую красавицу и обалдел от нее до такой степени, что забыл о своих обязанностях.

— Не может быть, — покачал головой Фостер, и тесемки его треуха взмыли ввысь и снова опали.

— И вариант второй, — не реагируя на его замечание, продолжила я — Ваш Пол лежит в каком-нибудь подъезде с двумя дырками от пуль. Одна — в голове, а вторая — в сердце.

Несмотря на свою очевидную жизнестойкость и доселе отменный цвет лица, Мартин Фостер тут же пошел трупными пятнами. Основы русского языка тоже мгновенно выветрились у него из головы.

— Откуда ви знает? — взвизгнул он, отступая на два шага назад.

— Я только предполагаю. — Я пожала плечами и с садистским удовольствием добавила:

— Всех, с кем я знакомлюсь в последнее время, находят почему-то именно в таком непрезентабельном виде. Кстати, с вами это тоже может случиться. Вы мне не расскажете, почему?

— Нет, — замотал головой американец и снова попятился. — Я не знаю, честный слов!

Мартин Фостер повернулся и, приподняв полы своего длинного роскошного пальто, помчался прочь, словно заяц, попавший в свет автомобильных фар. Он петлял по дорожке, загребая грязь начищенными ботинками. Я немного похохотала ему вслед — просто так, ради самоутверждения — и отправилась домой. Буду гнать всех дурацких иностранцев. Мне и отечественных неприятностей хватает.

Уже на лестничной площадке было слышно, как надрывается телефон. Скорее всего, это Катерина. После вымачивания в Ведьмином болоте она все же слегла с температурой и кашлем, и у нее даже не было сил пытать меня по телефону. Впрочем, я была этому даже рада. Теперь, когда никаких сомнений в собственной нормальности у меня не осталось, компаньонка, обремененная маленьким ребенком, меня не устраивала. События последнего времени выглядели страшновато. Два трупа все-таки. Хоть они и исчезли, это вовсе не значило, что вместе с ними исчезла и опасность.

— Алло! — крикнула я, врываясь в квартиру с лошадиным топотом. Вдруг не успею и пропущу что-нибудь важное?

— Привет, Лерочка! — воскликнул в трубке смутно знакомый женский голос. — Это Елена!

Я сообразила, что это секретарша Валдаева, и, радостно поздоровавшись, стала ждать, когда она назовет какие-нибудь цифры.

— Я хотела узнать: какого размера ты покупала костюм прошлым летом? Красный, американский? Мне он был впору, а теперь я не могу припомнить.

Я посмотрела на часы и уверенно ответила:

— Восемнадцатый.

Если телефон прослушивают мужчины, они ничего не заподозрят. Откуда им знать, что восемнадцатый американский размер подошел бы мне только в одном случае: если бы меня было в два раза больше. Но цифра должна была означать время встречи. А раньше шести я к «Речному вокзалу» не успею. Мне ведь надо еще пообедать.

Не могу же я выносить все эти переживания на голодный желудок? Так и язву недолго заработать. Кроме того, полчаса беспокойства отнимают столько же сил, сколько аэробика доктора Вайса. А силы необходимо восстанавливать, чтобы не пасть, словно лошадь, в самом конце забега.

— Ладно, тогда пока, — сказала между тем Елена. — Пойду прибарахлюсь. Потом еще позвоню, расскажу, что купила. Я сейчас в торговом центре — Пока, — сказала я, прикидывая, что бы такое приготовить, чтобы не застрять на кухне.

В конце концов я решила сварить суп из замороженных шампиньонов и вермишели-пятиминутки. Для мужа-самозванца я демонстративно выставила на стол банку кильки в томате. Он ведь вчера принял меня за алкоголичку! А что может быть у алкоголички в холодильнике? Только закусь, не правда ли?

Итак, визит на фирму, где работал Егор, придется отложить на завтра. Встреча с частным детективом гораздо важнее.

* * *

Почему-то я думала, что сыщик, подменивший Валдаева, должен быть достаточно молодым. Поэтому когда со мной заговорил пожилой дяденька, похожий на лейтенанта Коломбо, в скромном пальтишке, в карманы которого он засунул руки без перчаток, я даже как-то не сразу сообразила, как реагировать.

— Стойте спокойно, — поспешил сказать тот. — Меня зовут Виктором. Сделайте вид, что выбираете книгу.

Я и в самом деле выбирала книгу в тот момент, когда он подошел. Даже не успела добраться до остановки маршруток, где, собственно, и должна была состояться встреча.

— Я был в Питере. Ваш муж скрылся. Никаких следов.

Но я над этим работаю. Кстати, если вам интересно: семьи у него там нет, он блефовал.

Я вздохнула с облегчением. Обломки теории о параллельных мирах все еще болтались в бурном море моего подсознания. Приятно было от них освободиться.

— Тут такое дело, — пробормотала я, схватив с прилавка томик Гаррисона и начиная быстро пролистывать страницы. — Я получила очень странное послание.

Я в двух словах рассказала о записке и о том, как узнала описание женщины с желтой косой, которая вложила записку в книгу.

— Понятия не имею, кто она такая, но если в ходе расследования вам попадется женщина с подобными приметами, дайте мне знать.

Виктор сдержанно кивнул.

— Но это еще не все, — продолжала я. — Вот вам адрес, — я сунула в его руку бумажку, на которой записала все данные на почтальона, труп которого исчез с лестничной площадки. — Попробуйте выяснить, куда подевался этот человек. Его убили на моей лестничной площадке, но никто этому не верит.

Виктор еще раз кивнул и сказал:

— Когда будут новости, Елена позвонит.

Я схватила с прилавка подвернувшийся под руку любовный роман, сунула продавцу деньги и нырнула в метро.

Дома меня ждал не насытившийся до сих пор лже-Туманов. Он вылакал кастрюльку супа и теперь хмуро ковырял вилкой в банке с килькой. Я сжалилась над ним и повязала фартук.

— Погоди, — я отобрала у него консервы. — Сейчас зажарю для тебя кусок мяса.

— Для меня? — искренне удивился он. — Чем же я заслужил твое хорошее отношение?

— Ничем. Когда этот фарс закончится, я хочу, чтобы ты вспоминал обо мне без неприязни.

— Я испытываю неприязнь не к тебе, а к рыбе, — пробормотал он, но тут же спохватился и воскликнул:

— Ты называешь наш брак фарсом?! И почему это, интересно, он должен закончиться? Мне не нравится такая постановка вопроса!

Я зашла сзади за табуретку, на которой он сидел, и, взяв двумя руками его за голову, поцеловала в макушку.

Честно скажу, это был порыв. От его волос пахло шампунем Туманова. Что вовсе ничего не значило. Совершенно чужой мужчина… Хотя что это я? Конечно, он уже давно мне не чужой. Даже исчезни он из моей жизни так же, как настоящий Туманов, я не смогу его забыть.

Подобная мысль, если честно, впервые пришла мне в голову. Ведь в один прекрасный момент все может измениться в обратную сторону! Утром я проснусь и обнаружу в постели настоящего Туманова, который будет старательно делать вид, что мне приснился страшный сон. Что он никогда не сбегал в Питер и мы жили себе поживали и добра наживали. А лже-Туманова, Туманова номер два просто не существует! И ведь я никогда его не найду. Я не знаю его настоящего имени, фамилии, я не знаю, кто он и откуда. И почему живет здесь со мной, старательно изображая супруга.

На мои глаза невольно навернулись слезы.

— Ты что это? — почти испуганно спросил лже-Туманов, который, сам того не ведая, был истинной причиной моего расстройства. — Ты плачешь?

— Ничего подобного, — я отвернулась к плите и налила на сковороду подсолнечное масло. Не стану же я ему признаваться в том, что расстроилась, предвидя наше неизбежное расставание?

— Послушай, — сказал лже-Туманов, вскакивая. — Что, если нам.., ну.., забыть на время о разногласиях?

Мы могли бы провести чудесный вечер вдвоем. — Он понизил голос и прибавил почти шепотом:

— И ночь…

Я опустила глаза и уже была готова уткнуться носом ему в грудь, но тут масло на сковороде оглушительно затрещало, что привело меня в чувство. Скажу-ка я ему, пожалуй, то, что думаю на самом деле. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я никогда не соглашусь провести ночь с мужчиной, настоящего имени которого я не знаю, — тихо сказала я.

Ну конечно, это были враки. Я ведь уже провела ночь не то с испанцем, не то с португальцем в Картахене. При этом я не знала не то что его имени, но даже страны проживания. Просто сейчас мне хотелось вызвать самозванца на откровенность.

Брошенное в масло мясо душераздирающе зашкворчало, так что если даже лже-Туманов и ответил что-то, я не услышала. Действительно, как его зовут на самом деле? Петя? Сева? Даже окажись он Мухтаром, я бы смирилась. Но он оставался инкогнито. Некоторые считают, что есть своя прелесть в том, чтобы крутить любовь с незнакомцами. Но после не то испанца, не то португальца, с которым я изменила Берингову, я навсегда примкнула к их оппонентам.

* * *

Записка с пометкой: «Срочно. Лично. Важно» не давала мне покоя. Для того чтобы Егор помог мне ее расшифровать, нужно было найти его. О работе своего бывшего мужа я знала мало. Когда мы поженились, Берингов работал в частной компании под названием «Атум». Пару раз мы были в ресторане на приемах, которые устраивал владелец «Атума» Скитальцев Борис Борисович. На вид владельцу было лет пятьдесят. В его биографии причудливым образом сочеталось академическое образование, работа в активе комсомола и труды на поприще поддержки реформ с помощью развития частного бизнеса. Подробности того, как именно Берингов зарабатывает деньги, прошли мимо моего сознания. Я знала только, что «Атум» делает на заказ приборы для проведения каких-то испытаний. Но какие и что это за заказы, оставалось для меня тайной.

Итак, предстояло тщательно подготовиться к встрече с владельцем «Атума», а именно ему я и собиралась нанести визит. Вдруг Берингов приятельствовал со Скитальцевым и рассказал ему о том, что с самой Испании мы не разговариваем? И если Егор уволился, Скитальцев вряд ли захочет снабжать меня координатами бывшего мужа.

Памятуя о том, что только очарованные мужчины способны относиться к женщинам по-человечески, я поняла, что перед походом в «Атум» необходимо одеться не просто хорошо, а очень хорошо.

Я нацепила на себя все самое лучшее, что у меня было, тщательно наложила косметику, а вот насчет духов засомневалась. Что там говорил лже-Туманов? Что они годятся только для семидесятилетних старух? Придется купить по дороге пробный флакончик чего-нибудь более легкого. Если запах не понравился одному мужчине, считай, что он не понравится каждому второму из них. Не стоит рисковать.

Прикид «вся из себя», конечно же, не предполагал поездок в общественном транспорте. Поэтому я остановила машину и подкатила к зданию, в котором размещался «Атум», так сказать, с наемным шиком. Секретарша Скитальцева оказалась аховой блондинкой. Так я называю девиц, которые по поводу и без повода закатывают глазки и ахают. Эдакая крашеная лебедь с томными крылами вместо рук. Увидев меня, она взмахнула ими и прошелестела:

— Добрый день! Вы, наверное, к Скитальцеву?

Как будто были варианты. Я оглядела ее с обидным вниманием, как ассистент режиссера, занимающийся подбором актеров для грядущего шедевра. И только потом снизошла до ответа.

— К Борису Борисовичу.

— А вы с ним договаривались заранее?

— Заранее? — изумленно воскликнула я. — Я даже не знаю заранее, какого цвета лаком накрашу ногти. Кроме того, мне всего на два слова.

— Как вас зовут? — Крашеная лебедь оказалась на редкость покладистой. Наверное, это от глупости. Может быть, конечно, я несправедлива, но в голове у нее явно был вакуум, который хорошо просматривался сквозь голубые контактные линзы.

— Меня зовут Валерия, — важно сказала я.

— Вы что, певица? — нервно переспросила секретарша.

— Нет. Я пою только во время сеансов массажа.

— Тогда назовите свою фамилию.

— Моя фамилия вам вряд ли о чем-то скажет. А вот фамилия моего бывшего мужа — да.

— Вашего бывшего мужа?

— Берингов Егор Бориславович — мой бывший муж, — громко повторила я. — Хочу с ним повидаться.

— Но он сейчас, кажется, в командировке. А Борис Борисович…

Борис Борисович, по всей видимости, услышал фамилию Берингова, которую я почти выкрикнула у входа в его святая святых. Примерно такое действие, должно быть, производил «сим-сим» в исполнении Али-Бабы.

Дверь кабинета мгновенно распахнулась, и Скитальцев собственной персоной появился на пороге. Узрев меня, укутанную в мех, кожу и облако французской туалетной воды, он расцвел на глазах, как тюльпан, поставленный в горячую воду.

— Лерочка! Это вы? Какая приятная неожиданность!

Еще минуту назад я готова была прозакладывать голову, что этот тип не помнит ни моего лица, ни имени. Что ж, значит, поспорь я, уже валялась бы обезглавленная.

Потому что он не только помнил все вышеперечисленное, но даже повторил тему нашей короткой беседы, завязавшейся на одном из фуршетов.

Я вплыла в его кабинет и томно пала на кожаный диван.

— Что привело вас ко мне, Лерочка? — учтиво спросил Скитальцев, присаживаясь на краешек собственного кресла, словно это он был непрошеным гостем и боялся засидеться. Роста он был невеликого и едва доставал мне до верхнего кончика уха. Белесые волосы делали его моложе, но одновременно невыразительнее. Пресная физиономия без каких бы то ни было отличительных черт привлекала только своей обезьяньей подвижностью.

Закинув ногу на ногу, я расстегнула пальто, чтобы он насладился видом моего декольте, и подула на челку, показывая, насколько утомлена и раздосадована.

— Ах, Борис! Я потеряла своего бывшего мужа! — воскликнула я, нахально отсекая отчество Скитальцева.

— В каком смысле? — осторожно спросил тот, поправляя узел галстука. Казалось, будто он нервничает, но старается этого не показывать.

— В прямом! Берингов всегда давал мне деньги в начале месяца.

— Да? И что же?

— Как что? Посмотрите, какое сегодня число! — возмутилась я.

— Да-да, конечно. Извините. А когда вы в последний раз виделись с Егором?

— Да вечность назад! Я, помнится, купила себе туфли, ну буквально на последние деньги. И рассчитывала, что не сегодня-завтра мы встретимся и он даст мне конвертик. Так вот. Он не появился. И даже не позвонил! Вот я и принялась за поиски! Так где он?

Не могла же я прямо в лоб ему сказать, что не знаю, работает ли Егор здесь по-прежнему или нет. Поэтому решила сыграть под дурочку. Как выяснилось, он все еще здесь работал.

— Где Егор? — живо переспросил Скитальцев. И, посмотрев уверенно мне в глаза, быстро ответил:

— В отпуске.

— Этого не может быть!

— Почему не может? — удивился моему недоверию Скитальцев. — Он отгулял в этом году всего две недели.

И теперь взял остальные две и еще неделю за свой счет.

— Глупости, — отрезала я голосом записной кретинки. — Не мог он уехать в отпуск, не позаботившись обо мне. Придется нанять частного детектива, в кредит, конечно, и разыскивать его. Вероятно, с ним что-то случилось.

— Помилуйте, да что с ним могло случиться? — мягко сказал Скитальцев. Его мнение о моих умственных способностях стремительно падало. — Работа сложная, он устал, у него просто все вылетело из головы.

Я скинула с плеч пальто и встала в полный рост, демонстрируя Скитальцеву мини-юбку и сопутствующие ей ноги.

— Разве обо мне можно забыть? — спросила я гневно.

Очень кстати для Скитальцева на столе у него зазвонил телефон. Он извинился, сказал несколько слов в трубку, а потом попросил позволения выйти на пару минут. Я позволила. Пока его не было, я мотала ногой и разглядывала узор на ковре. Когда хозяин кабинета вернулся, я уже собиралась уходить.

— Право, не стану вас задерживать. Кстати, а Егор ни с кем не делился планами по поводу того, куда он собирается поехать?

— Знаете, он ни с кем не дружил на фирме, только приятельствовал. Но, думаю, нужда разыскивать его у вас уже отпала.

— Почему это? — я высоко вздернула брови, надеясь, что моя мимика достаточно выразительна. — Наоборот!

— Вы меня не дослушали, — ласково упрекнул Скитальцев и достал из кармана пиджака толстый синий конверт с фирменным знаком «Атума». — Здесь премия, которую Егор не получил. Думаю, если я отдам ее вам, он будет мне только благодарен. Когда вернется.

Я уставилась на конверт с внимательностью кролика, узревшего неподалеку от морды капустный лист. Скитальцев, в свою очередь, пристально наблюдал за мной.

— А вы уверены, что мне хватит премии до его возвращения? — с подозрением спросила я, делая маленький шажок ему навстречу.

— Уверен.

Скитальцев сам подошел ко мне и торжественно вручил конверт. Поддев кровавым ногтем хвостик, я открыла его и сунула туда нос. Сумма была неприлично большой.

— Как мило! — сказала я, стараясь поглубже спрятать свои истинные чувства.

Неужели Егор и раньше столько зарабатывал? Засунув конверт в сумочку, я подняла на Скитальцева искренне повеселевший взгляд.

— Что ж, вы буквально вернули меня к жизни. Спасибо, что отнеслись с пониманием! Конечно, я могла бы найти другой источник дохода… Но это так утомительно!

Мужчины почему-то считают, что я должна появляться с ними во всяких немыслимых местах — на вечеринках, в театрах и так далее. Это приедается. С Егором все гораздо проще. Он платит за то, что было у нас в прошлом.

Скитальцев панибратски похлопал меня по плечу и сказал:

— Было очень приятно повидаться.

Я протянула ему игривую кисть. Он некоторое время колебался, потом решил, что нелишне будет поцеловать ее. Губы у него оказались мокрыми, и я, нимало не смущаясь, после его поцелуя вытерла руку об юбку. Потом шаловливо пошевелила пальцами:

— До встречи!

Секретарша пришибленно смотрела мне вслед. Возможно, она видела, сколько денег ее босс положил в мой конверт. Я попрощалась с ней весьма дружелюбно. Люблю, когда мне завидуют. Интересно, куда мне теперь деваться в таком виде? Пойти, что ли, разменять пару крупных купюр? Не испытывая никаких угрызений совести, я завернула в дорогой магазин и купила себе новую сумку.

Потом в кои-то веки пообедала в ресторане и отправилась домой переодеваться. Светлое пальто с мехом, башмаки на тонюсенькой шпильке и слой грима могли доставлять мне радость часа два, не больше. Потом я начинала испытывать дискомфорт, и мне уже хотелось поскорее переодеться во что-нибудь более удобное и смыть тушь, чтобы можно было потереть кулаком глаза в любой момент, когда этого захочется.

Итак, Егор вне досягаемости. И мне никто не поможет расшифровать эту чертову записку. Уехал в отпуск, надо же. Или он зализывает рану, которую я ему нанесла, или… Или у него появилась другая женщина? Ревность резанула меня по сердцу. Впрочем, что это я? Какая глупость. Даже если первый муж так быстро меня забыл, то нечего о нем и печалиться. Потому что это означает одно: он никогда по-настоящему меня не любил! Хотя сейчас мне была нужна не его любовь, а его смекалка.

А что, если съездить к Егору домой и залезть в компьютер? Пароля там никакого нет, а как пользоваться программой, он мне показывал. Ключ до сих пор болтается на моей связке. У меня просто не было случая его вернуть, Это, конечно, ужасно неэтично, врываться в уже ставшую чужой квартиру, но у меня просто нет другого выхода. В компьютере программа, которая может меня очень сильно выручить. Хозяина нет дома, зато есть ключ. Задачка для первоклассников. Пойду я туда или нет? Конечно, пойду.

Мне было немножко грустно входить в дом, который я оставила так некрасиво. Воздух в квартире застоялся, было тепло и одновременно неуютно. Компьютер тоже покрылся пылью. Пожалуй, прежде чем лезть в программу, нужно здесь немножечко убраться. Вдохновившись идеей навести порядок, я по-быстрому переоделась в Егоров тренировочный костюм и принялась за дело. Возможно, таким образом я пыталась заглушить чувство вины. Сначала я отмыла кухню, а потом решила взяться за ковры.

Едва я включила пылесос, как раздался звонок в дверь.

Поглядев в глазок, я увидела старушку-соседку, которая уставилась на дверь горящими глазами. Наверняка пришла посмотреть, кто шумит.

— Здравствуйте, Марья Тимофеевна! — воскликнула я, отсалютовав ей трубой от пылесоса.

— Лерочка! — ахнула та. — Вернулись?

Я хотела спросить: «Откуда?», но вовремя прикусила язык.

— Сколько ж вы там пробыли?

Вероятно, старушка имела в виду Испанию.

— Да мы были еще во множестве разных мест, — уклончиво ответила я. — Отпуск-то давно кончился. Егор работал, у меня своих дел по горло.

— Ну да, нуда.

— А я, Марья Тимофеевна, затеяла генеральную уборку.

— Значит, у вас все хорошо? — уточнила соседка, и я тотчас же поняла, что она пришла не с пустыми руками.

Что-то у нее для меня припасено. Надо только к ней правильно подойти.

— Ах, Марья Тимофеевна! Что такое хорошо? Одному хорошо то, что другому — нож острый. Чайку не хотите выпить?

Чай, конечно, был предлогом. Мы обе это понимали, но играли по правилам. Соседка вплыла в кухню, которую я уже отдраила до блеска, и одобрительно огляделась.

— Приятно, когда хоромы в чистоте. Правда, труда сколько надо положить! А по мне, так лучше однокомнатная. Чего мне одной надо-то? — Она зорко посмотрела на меня, как синица, которая ждет, когда ей бросят зернышки.

Может, она уже пронюхала, что я живу отдельно, в однокомнатной квартире? Да нет, — вряд ли. Откуда ей было это узнать? Может, она намекает на то, что нам вскоре придется разменивать хоромы? Наверное, Егор все же был здесь после Картахены и что-нибудь при ней ляпнул.

Придется открыть карты.

— Ах, Марья Тимофеевна! — с тоской вздохнула я, хотя испытывала не тоску, а острый приступ голода. — У нас с Егором не все ладно.

— А я догадалась, — тут же подхватила старушка, которая только и ждала первых слов моего признания. — Видала я ее. Два раза видала.

— Кого? — опешила я.

— Кого-кого? Полюбовницу Егора Бориславовича, вот кого. Девку эту с косой.

У меня отвисла челюсть.

— А ты не знала? Милая ты моя! — закудахтала соседка, положив свою мягкую ладошку мне на руку. — Да ты не серчай! Как говорится, чего не чаешь — то получаешь.

Вот уж чего я точно не чаяла, так это услышать подобную новость. Впрочем, можно ли верить старухе? Она ведь могла увидеть кого угодно. Но эта формулировочка: девка с косой! Очень похоже на описание Гарика. Он тоже первым делом обратил внимание на косу. Вероятно, у таинственной мадам она действительно выдающаяся.

— Когда вы ее видели? — спросила я. И тут же зачастила:

— Она была с Егором? Кто она такая? С чего вы вообще взяли, что у Егора есть любовница?

«Хотя, — одернула я себя, — почему и не быть? После того, как я изменила мужу, он мог посчитать себя свободным человеком! Ему не семнадцать лет, чтобы устраивать разборки с битьем посуды». Из сбивчивых объяснений соседки я поняла, что после того, как я съехала, возвратившись из Испании, спустя некоторое время в дом стала наведываться другая женщина.

— Росту в ней немного, но стать есть. Держится уверенно, что твоя генеральша. И сама в теле. Коса у ней до пояса белая, — принялась сплетничать соседка.

Да, вероятно, это та самая девица, которая послала мне записку. Она обыскивала квартиру Егора, вот что она тут делала. Никакая она не любовница. А я с некоторых пор терпеть не могу самозванцев! Честно говоря, я на некоторое время отключилась, а Марья Тимофеевна все продолжала свои песни.

— На мужиков-то что серчать? Тем более когда у них последние годки мужская сила играет.

«Доигрывает», — про себя усмехнулась я.

— Тут уж как влезет в сердце блажь, так и пойдет ералаш.

Если говорить про нас с Егором, то блажь первой напала на меня. Тот испанец или португалец на всю жизнь останется моим позором. Не то чтобы я была такая вся из себя трепетная и считала, что из-за супружеской измены стоит терзаться до гробовой доски. Умиляло меня то, как я все это проделала. Можно сказать, по-свински проделала. И будь я на месте Егора, завела бы себе двух, нет, трех любовниц. Просто из мести. Но эта девица с косой, конечно, никакая не любовница. Но тогда кто она? Что она искала в квартире, которую я довольно давно оставила? Я была убеждена, что она перерыла здесь каждый уголок. Кто ее послал?

— А эта.., женщина, — перебила я квохтанье соседки. — Она не звонила в дверь перед тем, как открыть ее ключом?

— Не звонила! — быстро покачала та головой. — Прямо подошла, достала ключ из сумочки и уверенно так открыла, вошла, словно она здесь хозяйка.

Было заметно, что Марья Тимофеевна такого поведения не одобряет. Думаю, если бы девица с косой завела с ней разговор и выболтала хоть малюсенький секретик,. соседка отнеслась бы к ней с большим снисхождением.

Проводив Марью Тимофеевну и порадовав ее своим мрачным видом, я стала заканчивать уборку. Энтузиазма у меня поубавилось. Его вытеснили тревожные мысли: что делала здесь мымра с косой? Где она тут лазила? Что искала?

Наспех завершив уборку, я метнулась к компьютеру, вошла в нужную программу и, достав из-за пазухи записку, быстренько вывела ее на монитор и дала команду действовать. Машина думала недолго и страшно меня разочаровала. Никакого шифра она не нашла. А если уж она не нашла, значит, его и вовсе не было. Выходит, эта самая записка — откровенная чушь. Может быть, с ее помощью хотят отвлечь мое внимание от чего-то более важного?

Тут мне в голову пришла другая мысль. А что, если я ошибаюсь? Конечно, девицы с косами сегодня — явление редкое, но вполне возможно, что это все же две разные девицы. И та, которая послала мне записку, не имеет никакого отношения к той, которая входила в квартиру моего бывшего мужа. Тут вдруг меня осенило. Я вспомнила, как часто Егор давал ключи сослуживцам, чтобы они в его отсутствие могли забрать бумаги или же переписать нужный файл. Возможно, эта девица всего лишь коллега Берингова! Какая-нибудь лаборантка.

Мне пришла в голову мысль возвратиться в «Атум», подкараулить «аховую» секретаршу Скитальцева и выпытать у нее, нет ли на фирме сотрудниц, подходящих под описание, данное соседкой и Гариком. Но стоять у входа на холодном ветру не хотелось. Я решила сделать ход конем и взять у лже-Туманова машину. На время, конечно.

Тот был дома и гремел на кухне посудой. Вероятно, ему не хватало горячей пищи, поэтому он решил подсуетиться. На кухонном столе лежала новая кулинарная книга, присланная неизвестным. Я заглянула в нее мимоходом и увидела фразу «Мясной рулет». Ну-ну, пусть потешится.

— Где ты была? — спросил Туманов номер два.

Он сидел на корточках возле духовки и даже не обернулся при моем появлении. Пизанская башня, выстроенная им в раковине из замаранной в процессе готовки посуды, грозила свалиться с минуты на минуту. Вот будет грохота!

— Я ходила по магазинам, — очень покладисто ответила я. — А что?

— Ничего, просто.

Его тон явно показывал, что он обижен. Интересно, на что может обижаться человек, обманом проникший на чужую территорию? Врун и аферист, изображающий мужа, но на самом деле не являющийся таковым?

— В честь чего суета? — спросила я, не желая накалять отношения.

Самозванец поднялся на ноги и, повернувшись ко мне лицом, с совершенно серьезной физиономией ответил:

— Хотел заманить тебя домой.

— Что это значит? — опешила я. — Разве я голодная кошка, чтобы меня едой приманивать?

— Ты не голодная кошка, ты гораздо худшая ее разновидность. Какая — догадайся сама. И кстати, куда это ты ходила сегодня в своем живодерском пальто с опушкой?

От меха пахнет мужским одеколоном.

Надо же, учуял. Не мог же Скитальцев так провонять мой воротник? Мы ведь рядом стояли всего ничего.

Представив себе, как лже-Туманов обнюхивает мое пальто, я развеселилась.

— В метро была жуткая давка! — сказала я.

— Ну и что? — раздраженно спросил он. — Хочешь сказать, что какой-то тип, напившийся одеколона, дышал тебе в воротник?

— Дался тебе этот воротник! Может, он пахнет с прошлой осени.

— Ага, — сказал Туманов номер два. — Остановимся на этом. Надеюсь, ты сегодня больше никуда не пойдешь?

— Пойти не пойду, а вот поехать бы хотелось. Не одолжишь машину на вечерок?

— Разве у тебя есть права? — удивился он. — Не помню, чтобы ты хоть раз садилась за руль. Хотя нет, что это я? Кажется, когда мы только вернулись из «Елочек», я здорово перебрал в ресторане, и ты везла меня домой!

Я смерила его уничижительным взглядом. Он снова пользовался недозволенным приемом! Рассказывал мне о том, что я пережила вместе с настоящим Тумановым, моим мужем. Он присвоил не только его документы, но и его воспоминания!

— Так как насчет машины?

— Бери, — пожал плечами самозванец. — Я все равно сегодня из дома больше не выйду. У меня в духовке мясной рулет. С грибами, ветчиной, сыром и луком. Политый соевым соусом, заправленный чесночком и перчиком.

— Мило, что ты ничего не упустил, но я сегодня обедала в ресторане. Готовил шеф-повар француз, так что, думаю, я не много потеряю, если откажусь от ужина.

— Откуда у тебя деньги на ресторан? — угрюмо спросил лже-Туманов. — Те, что я даю тебе на хозяйство, лежат нетронутые.

— Ты даешь мне на хозяйство?! — не сдержалась я. — Да я не возьму от тебя ломаного гроша! До тех пор, пока не узнаю, что ты сделал с моим настоящим мужем.

— Опять начинается, — пробурчал он и, отвернувшись, наклонился к духовке.

У меня появилось сильное искушение огреть его по башке или дать под зад ногой, но я сдержала порыв. Мне нужны были ключи от машины. Подумав, что вопрос, в сущности, уже решен, я взяла их с тумбочки в коридоре и начала экипироваться в дорогу. Туманов номер два делал вид, что ему на меня наплевать. Прикидывался, конечно.

Зачем-то ведь я нужна ему в качестве жены! Когда я разгадаю эту загадку, напьюсь на радостях до зеленых чертей.