Прочитайте онлайн Похождения соломенной вдовы | Глава 13

Читать книгу Похождения соломенной вдовы
4116+1047
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 13

Катерина не зря радовалась, что останется дома. Все, случившееся со мной в этот вечер, напоминало страшный сон. Но в тот момент я меньше всего думала о плохом. Наоборот, постаралась настроиться на позитив и, пока укладывала волосы, сделала дыхательную гимнастику. В платье, сшитом руками Елены Бориславовны, я стояла перед зеркалом и гордилась своей фигурой и ногами.

— Куда ты потащишься с этим мужиком? — спросила Катерина презрительно.

— В трактир «Три медведя». Потом на показ моделей.

— А потом?

— А потом — куда кривая вывезет! Ты ведь знаешь, стоит только что-нибудь запланировать, как все идет наперекосяк. Начинаются всякие неожиданности…

— Жаль, что я не могу тебя сопровождать. — По Катиному тону было ясно, что на самом деле ей вовсе не жаль. — Через полчаса мне нужно быть дома.

Вскоре я уже наблюдала из окна кухни, как Катерина боком уселась в такси, подтянув за собой ножки — жест, который она наверняка подсмотрела в рекламе колготок.

На улице уже стемнело, поэтому я выключила свет, чтобы без помех отследить ее благополучное отбытие. Когда Катерина уехала, я снова хлопнула по выключателю и сразу же вздрогнула — голая Барбара лежала на кровати и бесстыдно белела телом. Совесть велела мне позвонить Елене Бориславовне. Подчинившись ее требованиям, я набрала номер и через некоторое время услышала взволнованный голос:

— Лерочка, это ты? Хорошо, что ты позвонила. Знаешь, у нас тут такое случилось! Просто не знаю, как сказать.

— Ну, скажите как-нибудь.

— Барбара пропала!

— Что вы говорите? — промямлила я.

— Да, она написала записку, что ушла погулять! — Елена Бориславовна неожиданно расхохоталась, крякая и хрюкая. — Представляешь, после стольких лет затворничества! — рыдала она от смеха. — Наверное, обиделась, что я вышла замуж! А-ха-ха!

— Э…Э… — пробормотала я. — Елена Бориславовна, дорогая, прекратите так убиваться. — Не знаю, зачем я это сказала, потому что моя собеседница с большим трудом перестала корчиться от смеха. — Вы можете за нее не волноваться.

— С чего ты так уверена?

— Ну… Она зашла ко мне на чашечку чая.

— Так она у тебя? — внезапно безо всякого перехода взревела Елена Бориславовна. — Сейчас я за ней, мерзавкой, приеду!

— Нет-нет, мы.., мы с ней уходим в ресторан.

— Но у нее на платье безобразное пятно!

— Мы его уже вывели, — быстро сказала я и клятвенно пообещала, что Барбара вернется домой завтра. — Может быть, утром. Но скорее к обеду. А уж к ужину-то наверняка!

Когда такси внизу посигналило, я взяла сумочку, перекинула через плечо один конец роскошного шарфа и отправилась вниз по лестнице. Почему-то я была убеждена, что сегодня никаких трупов не будет. Наивное заблуждение!

— Мы едем в «Три медведя», — сообщила я шоферу не терпящим возражений тоном, залезая на заднее сиденье.

Бульдогообразный «папа» был начищен и полит туалетной водой, физиономия его сияла.

— Итак, давайте выясним сначала вот что: как вас зовут? — спросила я, небрежно развалившись в салоне.

Шофер усмехнулся одной половиной рта. Поймав его взгляд в зеркальце заднего вида, я вопросительно выгнула бровь. Он тут же отвел глаза и демонстративно насупился. Еще не хватало мне тут его кривляний! Если он еще раз позволит себе что-либо подобное, поставлю его на место.

— Мне было бы приятно, если бы ты звала меня папой, — смущенно сказал мой спутник, пытаясь извернуться так, чтобы посмотреть на меня. Но поскольку он был плотно пристегнут ремнем безопасности, маневр не слишком удался.

Услышав про «папу», шофер усмехнулся другой половиной рта, на сей раз проигнорировав зеркальце.

— До папы мы еще дойдем, — пообещала я свирепым тоном. — Меня интересуют ваши паспортные данные.

— Стасов Иван Евгеньевич, — смущенно сказал «бульдог» и жалко добавил:

— Очень приятно.

— Иван Евгеньевич, а почему вы не пригласили на ужин Катерину, ведь, как вы выразились в прошлый раз, она все-таки старшая из нас двоих?

— Ну.., по моим наблюдениям… В общем, мне показалось, что именно за тобой, Лерочка, всегда остается последнее слово.

— Если честно, я удивлена, что вы проявили настойчивость. Неужели в прошлый раз вас не испугали выстрелы? — спросила я с любопытством. — Ведь вам едва-едва удалось уйти живым. Надеюсь, теперь за вами никто не охотится? А то, боюсь, нам всем не сносить головы.

Я сказала это специально, чтобы испортить настроение любопытному шоферу. И добилась-таки своего: его настроение мгновенно изменилось. Он снова стал глядеть в зеркальце, только я его теперь интересовала меньше всего.

— Ну, что, за нами никто не гонится? — совершенно серьезно спросила я минуты через три.

— Вон, вишневый «Москвич» не отстает, — пожаловался шофер, забыв о своих улыбочках. — И вообще, предупреждать надо.

— А если бы мы предупредили, вы бы нас повезли?

— Конечно, нет!

— Вот поэтому мы промолчали, — важно сказала я.

Наш автомобиль полетел по улице с такой скоростью, будто ему уже начали стрелять по колесам. Так что до «Трех медведей» мы домчались в один присест. Иван Евгеньевич был сама любезность — помог мне выйти из машины и повел по ступенькам в полуподвальчик, где разместился трактир. Он поддерживал меня под локоток и смешно топотал рядом, заглядывая мне в лицо с глупым подобострастием. Я не захотела заострять на этом внимание. И только когда официант принял заказ, решила заговорить о том, что свело нас сегодня вместе.

— Итак, Иван Евгеньевич, вы претендуете на высокое звание отца, тогда как должны были бы знать, что мы с Катериной родились в законном браке и…

— Я знаю, знаю, — отмахнулся он, дергая узел галстука, словно тот страшно досаждал ему. — Но дело, видишь ли, в том, что Леня не был вашим отцом. Ты должна знать, Лерочка… Вы обе с Катериной должны знать, что ваш биологический отец — это я. Мы с твоей мамой…

— Минутку, — сказала я, жадно выпив стакан лимонада, — вы ведь с моей мамой примерно одного возраста.

— Да, мы ровесники. Твоя мама, Лерочка, была удивительной женщиной! — Иван Евгеньевич закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— И у нее с вами была интрижка, вы это хотите сказать?

— Интрижка? Я не стал бы употреблять это слово. Но если ты настаиваешь, то да. Интрижка. Надеюсь, это вас с сестрой не разочарует. Дети обычно стараются не знать о грехах родителей и часто делают вид, что…

— Какой вид? — взъерепенилась я. — Если бы у мамы была с вами такая связь, в результате которой появились дети, то есть мы, она никогда не стала бы внушать нам мысль об идеальности своего брака!

— И тем не менее это правда. Я готов даже пройти тест на отцовство.

Я видела, что он искренен, и это только разжигало во мне злобу.

— Но она позволила мне выйти замуж за Берингова Да что там позволила? Она вынудила меня! Причем мотивировала свой выбор тем, что ее брак со старым мужчиной был идеальным, безупречным!

— Лерочка, я понимаю, что ты чувствуешь…

Он многозначительно замолчал, и тут явился официант с нашим заказом. Я принялась ожесточенно тыкать вилкой во все, что лежало на тарелке, пытаясь справиться с разыгравшимися чувствами.

— Но мы совершенно на вас не похожи! — аргументировала я в конце концов свое сомнение. — Ни я, ни Катерина.

— Но на Леню вы не похожи тем более, — живо возразил Иван Евгеньевич. — А я в молодости был красивым парнем. Может быть, сейчас, глядя на меня, в это трудно поверить. Но у меня была трудная жизнь, полная лишений и нравственных переживаний. Они наложили свой отпечаток на мое лицо.

— Почему же тогда мама не вышла замуж за вас? — ехидно спросила я. — Если вы так любили друг друга?

— Как почему? — Иван Евгеньевич даже опешил. — Она хотела славы, а я ей ее дать не мог. Я тогда еще ничего не добился.

— А теперь?

Иван Евгеньевич хихикнул и сказал:

— Ценю твое чувство юмора. Я и теперь ничего не добился, это правда. Поэтому сегодня можно с уверенностью сказать, что твоя мама в свое время сделала правильный выбор.

— Да знаете ли вы… — задохнулась я, вспомнив не то испанца, не то португальца, из-за которого все вокруг считали меня безнравственной. Этого бы не было, не попадись я на удочку неравного брака!

— Можешь говорить мне «ты», — разрешил Иван Евгеньевич, уничтожая исходившую соком отбивную. — Надеюсь, завтра ты обработаешь Катерину, и мы познакомимся с ней поближе.

— Обработаю? Она что, клоп? — рассердилась я. Мне никак не хотелось признавать в этом довольно подозрительном субъекте своего биологического родителя. Надо же, настроение испортил. И везет же мне! Не хватало неприятностей с подменой мужа, как тут еще появился новый папаша.

Я закрыла глаза и подумала: «Господи, хоть бы он испарился». Однако Иван Евгеньевич сделал лучше — он умер. Когда я открыла глаза, то увидела, что он лежит лицом в блюде, как никогда не сделал бы взрослый и трезвый мужчина. Привстав, я заметила, что у него с обратной стороны шеи зияет аккуратная дырка. Я отпрянула.

Адреналин ударил мне в голову и едва не снес ее. Глаза выпучились, и я, хватая разинутым ртом воздух, принялась оглядываться по сторонам в поисках официанта, в поисках кого-нибудь, кто мог бы помочь. Однако взгляд мой наткнулся на какого-то старика с короткой седой бородой и красивыми блестящими усами, который стоял в проходе и расплачивался по счету. Вот он протянул руку и положил карточку с деньгами на скатерть. Потом плавным движением засунул бумажник во внутренний карман пиджака. Рука у него была молодая и гладкая. А затем он облизал нижнюю губу языком — туда и обратно.

Вместо того чтобы вопить и звать на помощь, я дрожащей рукой положила возле тарелки несколько крупных купюр, чтобы никто не стал требовать денег у трупа. Стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы меня, не дай господи, не остановили, я выскользнула из-за столика и пошла к выходу, глядя в спину удалявшемуся старику.

Тот шагал бодро и молодцевато. Схватив в гардеробе свое пальто, он, не оборачиваясь, пошел к выходу, надевая его на ходу. Не похоже на чинного господина, которого он тут разыгрывает!

Я тоже потребовала пальто, да побыстрее. На лестнице старик, внушивший мне подозрения, обернулся и увидел, что я бегу за ним. Тогда он прибавил ходу и помчался вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Что ж, одышкой он явно не страдал. Потому что когда я выбралась на улицу, был уже достаточно далеко. Ноги его мелькали с невероятной скоростью. Нет, на этот раз ему не удастся уйти! Я сделала глубокий вдох и понеслась следом, намотав ремешок сумочки на руку. Старик подбежал к припаркованной неподалеку машине и попытался обежать ее спереди, но, обернувшись, понял, что не успеет сесть за руль и заблокировать дверцы, потому что я была совсем рядом. Тогда он снова бросился бежать.

Теперь мы неслись по тротуару, виляя между прохожими, которые шарахались в разные стороны. В последний раз я так бегала, кажется, только в детстве, когда за мной бросилась недружелюбно настроенная овчарка. Какой-то мужчина попытался схватить меня на бегу. Он выскочил из толпы мне навстречу и растопырил руки. Я размахнулась сумочкой и, когда он приготовился парировать удар, съездила ему коленом в пах. Он не ожидал от меня такого коварства и согнулся пополам. Мне было достаточно этой пары секунд, чтобы снова броситься в погоню за убийцей и даже нарастить темп.

Через некоторое время позади раздался топот. Еще один незнакомец! Я сделала вращение с широким махом ногой. Парень присел, пропустив мой сапог над головой.

Встав в боксерскую стойку, я несколько раз подпрыгнула. Он усмехнулся. Я сделала обманный мах и, растопырив два пальца, ткнула ему в глаза. Он отшатнулся и потерял равновесие. Обернувшись, я увидела, что убийца чешет вдоль по улице, только лопатки сверкают. Нет, я не могу дать ему уйти! Дыхание мое восстановилось, поэтому я с новой энергией бросилась в погоню. Он был прыток, но меня гнало вперед праведное негодование.

Расстояние между нами медленно, но верно сокращалось.

Пробегая мимо пешеходного перехода, убийца внезапно метнулся вправо: для пешеходов только что загорелся красный, но машины едва тронулись с места. Я поняла, что если не рискну последовать за ним, он удерет и, не ровен час, убьет кого-нибудь еще. Недолго думая, я кинулась перед носом загудевшего автомобиля на середину проезжей части. Здесь я его, голубчика, и догнала.

Со всего маху я прыгнула ему на спину, и мы вдвоем повалились на грязный асфальт — он лицом вниз, а я сверху. Вскочив, я принялась добивать его ногами, потому что ужасно боялась, что он одолеет меня, если только очухается. Уже позже я поняла, что убийца, видимо, здорово цокнулся черепушкой о землю, потому что не подавал признаков жизни. Но, ослепленная яростью, я все била и била его — кулаками и сумкой и вообще вела себя безобразно. Я скакала вокруг поверженного врага, словно разъяренная макака, не обращая внимания на то, что творится вокруг.

А вокруг творилось что-то несусветное — машины гудели со всех сторон, пытаясь объехать драку и не задеть нас. Какие-то тетки на тротуаре кричали ужасными голосами, что молодая сволочь избивает пожилого человека. а никому и дела нет! Они обзывали меня всякими непристойными словами и визжали так, что заглушали порой рев автомобильных двигателей.

Через некоторое время вдали появился «гребешок» милицейской машины. Я тотчас же поняла, чем мне грозит поимка на месте преступления. Если я скажу, что человек, с которым я обедала, застрелен, а этот «старик» подозревается мною в убийстве на основании того, что он определенным образом облизывает губы… Да, возможно даже, я буду первой кандидаткой в подозреваемые. А я не могу сейчас себе позволить застрять в милиции. Скоро начнется показ моделей одежды, где я обязана присутствовать! Конечно, если бы у этого типа был при себе пистолет со следами пороха…

Я быстренько наклонилась и ощупала неподвижное тело двумя руками. Ничего, похожего на оружие, при нем не было. Наверняка выбросил! Со злости я еще раз пнула его ногой. Какой-то мордоворот в «БМВ», проезжая мимо на малой скорости, показал мне большой палец в знак одобрения. Я побежала следом, дергая дверцу.

Мордоворот открыл и, гоготнув, спросил, едва я плюхнулась на сиденье:

— Че, мужика завалила? Ну, это круто! Он че, к тебе приставал, да?

— Он вор, — соврала я, стараясь сидеть прямо и не оглядываться. — Выхватил на переходе сумочку и — бежать. — Я потрясла перед собой сумочкой, словно подтверждая свои слова.

И тут же пожалела, что не догадалась выдать эту версию милиции. Тогда они бы проверили «старика» по своим каналам. Кстати, раскрылась бы его маскировка, это навело бы милиционеров на подозрения. Мне, может, ничего бы и не сделали. Зря я сбежала. Хотя, с другой стороны, на тротуаре скопилось столько свидетелей моего зверского на него нападения, что неизвестно, с кого бы менты начали свою проверку.

— Я выйду здесь, — твердо сказала я, завидев вход в метро. — Спасибо, что подвезли.

— А может, эта, закатимся куда, в натуре? — спросил мой спаситель, поигрывая сигаретой, которую он тянул, выпуская дым веером на приборную панель. — Мне, эта, нравятся решительные чувихи.

— В другой раз, — твердо сказала я, выбираясь на улицу. Только здесь я заметила, что вся грязная, как свинья распахнув подол, я убедилась, что платье Барбары не пострадало. Досада грызла меня. У меня в руках был убийца почтальона, профессора Усатова и моего новоявленного папы. А возможно, и Виктора. Тот человек, который постоянно появлялся в самых неожиданных местах и в самых невероятных обличьях. И я его упустила! Вернее сказать, отпустила. И все из-за глупой надежды, что некто, писавший мне записки и заманивший сначала в «Делифранс», а потом на этот распроклятый показ, знает разгадку всей истории и сможет просветить меня. Честно сказать, я уже просто изнывала от непонимания. Сначала это непонимание меня злило и бесило, но теперь настала стадия отчаянья. Я не желала пребывать в отчаянье, поэтому так стремилась на этот показ. В общем-то я понимала, что меня снова могут обмануть. Однако шанс все-таки есть. От него не стоит отмахиваться.

Мне было жаль Ивана Евгеньевича. Вне зависимости от того, настоящим он был нам с Катериной отцом или нет. Вообще, когда человека убивают практически у вас на глазах, это здорово действует на нервную систему и на сердце тоже. Мое сердце, например, сейчас стучало с такой частотой, как будто я еще не отдышалась после погони. Мне было страшно. Я прекрасно понимала, что если бы меня хотели убить, я бы тоже лежала сейчас, уткнувшись лицом в тарелку. Но все равно это меня мало утешало. Возможно, убийца не один. Возможно, их целый взвод. И они шныряют вокруг, словно хищные звери, не знающие, что такое жалость к жертве.

* * *

В зале, подготовленном к конкурсу, имелся помост, который, словно мол в море, врезался в ряды зрительских кресел. Судя по всему, именно по этому помосту будут дефилировать участницы конкурса. И я в том числе.

— Вам присвоили номер три, — сообщила мне горластая дама-распорядительница, похожая на школьного завуча. На ней был серый мешковатый костюм с неприлично короткой юбкой. Несмотря на то что ее ноги сохранили стройность, лицо было дряблым. Голос — груб под стать манерам. К даме приблизилась одна из помощниц и робко начала:

— Амалия Федоровна, я тут подумала…

— Люди думают головой. А тебе думать нечем, — отрезала та. — Так что свои думы оставь при себе. Номер три, — тут же рявкнула она на меня. — Немедленно припудрите щеки! Ваша бледность может испугать последние ряды.

Если бы не моя миссия, я бы сказала ей пару ласковых. Но пока предпочла воздерживаться от скандалов.

Будет негоже, если мне придется сматываться отсюда со всей возможной скоростью, так ничего и не узнав. Насколько хорошо я умею затевать скандалы, настолько же здорово умею притвориться, когда надо, тихой мышкой.

Над мероприятием витал дух самодеятельности. Члены жюри, все как один, были похожи на неудачников. У короны, предназначенной победительнице, оказались кривые дужки, кроме того, она лежала в гнездышке из атласного материала, на котором было вышито гладью «Мисс умелые руки». Моя товарка с номером четыре, приколотым к плечу, прятала складки жира под несколькими метрами розового шифона. Ее лицо было обрюзгшим, маленькие глазки сидели над двумя розовыми кружочками румян.

— Послушайте, как вы попали на этот конкурс? — спросила я, схватив ее за бант, завязанный прямо над копчиком.

— Меня делегировал наш общественный совет, — гордо сказала она. — Здесь так здорово, не правда ли? После показа обещали коктейли! Судя по номеру, я иду сразу за вами. Давайте держаться вместе?

Мне это предложение вовсе не импонировало, поэтому я поспешила отделаться от розовой претендентки на титул «Мисс умелые руки».

— Мне надо в уборную, — заявила я, мило улыбаясь. — Очень надолго.

— Подождите! — она схватила меня за руку. — Посмотрите на меня со стороны. Как вы думаете, это не слишком.., ну, не слишком роскошно?

В своем платье с бантом да еще с обесцвеченным перманентом на голове она была похожа на престарелую Мальвину.

— Что вы! — горячо возразила я. — Как только вы появитесь на сцене, все просто попадают.

— Шутите!

— Хотите, на спор? Ставлю сотню рублей. — Мне надо было чем-нибудь занять ее мысли, чтобы она не вздумала взять меня под руку и начать обсуждать последние модели швейных машинок.

— По рукам! — Она явно обрадовалась, потому что сердцем чувствовала, что сотня уже у нее в кармане. Она была уверена, что ее розовое платье — просто блеск, но чтобы зал завизжал и все попадали?

Два охранника, стоявшие в кулисах при полном параде и с кобурой на боку, были, пожалуй, самой большой роскошью на этом мероприятии. Лица у обоих казались до невероятности скучными, а позы расслабленными.

Оба были довольно хороши собой — молодые, высокие.

Правда, волосы у них длинноваты, что немного не вяжется с бравым видом, но в остальном…

«Хорошо, что здесь есть вооруженные люди, — подумала я. — Если что, они смогут меня защитить. Стоит мне только позвать на помощь, и они сразу же выскочат — один из левой кулисы, другой из правой». Впрочем, те, кого уже уложил убийца, никогда еще не успевали позвать на помощь. Если в меня захотят выстрелить из пистолета — как водится, в сердце и в голову, — я не смогу даже пикнуть. Потом, может, охранники чего и сделают, постфактум, но мне это уже будет безразлично.

Отвратительно чувствовать себя беззащитной. А еще отвратительнее не понимать, что происходит. Я — пешка в чьей-то игре. Единственное, чем я на сегодняшний момент могла похвастаться, так это избиением убийцы. Я била его даже ногами. Надеюсь, он расправляется с людьми, подчиняясь чьему-то приказу, а не по своей инициативе. Иначе после сегодняшней погони и ее финала мне уж точно несдобровать. Он застрелит меня по личным мотивам. Да хотя бы просто потому, что я его вычислила! Интересно, догадался ли он, как я сумела это сделать? Ведь он маскировался, да еще как! Думаю, на грим у него уходила масса времени и денег.

Подготовка к конкурсу уже завершилась. Когда хрипящие динамики выплюнули первые музыкальные аккорды чего-то очень торжественного, все участницы конкурса, и я в том числе, сбились в одну кучу за левой кулисой.

— Итак, — прогромыхала Амалия Федоровна, размахивая списком. — Жюри готово, девочки! Не подведите меня. Помните все, о чем я говорила вам на репетиции.

Боже мой, оказывается, была еще и репетиция! Выходит, одна я понятия не имею, что и как надо делать. Наверняка провалюсь. Впрочем, платье, сшитое Еленой Бориславовной для Барбары, выглядело единственной по-настоящему изящной вещью среди всеобщего разгула бантиков, кружев, оборочек и бисера. Если бы жюри состояло из нормальных людей, уверена, мне бы присудили первое место. Хотя, если честно, получать незаслуженно кривую корону мне не хотелось.

Когда Амалия Федоровна сказала: «Поехали!», так называемые девочки издали кто сдавленный писк, кто восторженное аханье. Кажется, только я одна молчала.

Меня больше всего интересовал зал. Потому что за кулисами, судя по всему, незнакомца, приславшего приглашение, не было. Иначе, полагаю, он давно бы подошел.

И вообще, подумала вдруг я, зачем было выгонять меня на сцену? Если этот тип желал встретиться и поговорить, достаточно было гостевого билета. Я сидела бы себе в зрительном зале, а он бы мог подсесть справа или слева и завести разговор… «Боже мой! — тут же осенило меня. — Да на сцене я буду представлять собой отличную мишень!» Бросившись к занавесу, я сделала щелочку и начала жадно вглядываться в хорошо освещенный зал. Одни тетки.

Внезапно в поле моего зрения появилось знакомое лицо. Светлана, сестра Скитальцева! Та, что с косой! Она стояла за последним рядом кресел возле колонны и копалась в сумочке. Что она здесь делает? Не может быть, чтобы мое именное приглашение на этот праздник жизни было ее рук делом! Впрочем, почему нет? Ведь это она прислала мне первую зашифрованную записку. Вернее, передала. И она же потом вместе со Скитальцевым огрела меня по голове и отвезла на пустырь. По крайней мере, присутствовала при этом знаменательном событии.

Так на чьей она стороне? И вообще: как связан Юра Туманов с шефом Егора Берингова? Какое имеет отношение мой второй муж к начальнику первого? Бред, бред.

Пока мне кто-нибудь все не объяснит, я буду блуждать от одной догадки к другой, словно ежик в тумане.

— Номер три! — гавкнула Амалия Федоровна. — Вернитесь в строй!

Я отпрыгнула от занавеса, успев краем глаза заметить, как сестра Скитальцева достает из сумочки какой-то ужасно подозрительный предмет и прячет его в складках широкой юбки. Уж не собирается ли она в меня стрелять?! Но зачем, боже мой, зачем тогда меня заманивать на этот долбаный показ? Легче всего было бы шлепнуть меня в подъезде, как почтальона. Или она хочет сделать это красиво? С шумом, с паникой, с последующими газетными заголовками?

Я решила, что экспериментировать не стоит и пора уходить. Подиум — довольно опасное место. Даже мой желудок воспротивился необходимости идти на сцену и оповестил об этом тихим ворчанием. Он всегда так ворчал, когда мне было по-настоящему страшно. Однако Амалия Федоровна не ведала о моих терзаниях. И в корне пресекла мою попытку бежать. Потому что «умелые руки» номер один и номер два выходили на подиум вдвоем и уже возвращались. Иными словами, сейчас как раз настала моя очередь.

— Куда?! — взревела Амалия Федоровна, когда я развернулась к сцене спиной и приготовилась дать ходу. — Марш на сцену!

Она развернула меня за плечи и с такой силой толкнула в спину, что я не удержалась на ногах и полетела носом вперед. Передо мной оказался охранник, с которым мы вместе и повалились на пол. Тут сработала моя природная смекалка. Причитая и хохоча, я делала вид, что пытаюсь слезть с его спины, а сама тем временем с проворством карманного воришки расстегнула кобуру и достала пистолет. Ведь это моя жизнь сейчас была поставлена на карту! Охранник ничего не заметил, потому что я извивалась на нем, словно гусеница на зеленом листе. А вот спрятать пистолет мне было решительно некуда. Если бы у меня были чулки, я бы заткнула его за резинку одного из них. Но на мне, как полагается всякой простой русской женщине, были колготки. Допустим, засунуть пистолет в колготки за сценой я могу. Но вот извлечь его оттуда при всем честном народе? Кроме того, платье Барбары льнуло к телу, словно вторая кожа. Пистолет в колготках сразу же привлечет к себе ненужное внимание.

— Послушайте, пойдемте на сцену вместе! — предложила я престарелой Мальвине. — Почему им можно, а нам нельзя? Вдвоем не так страшно!

Мальвина попыталась было что-то возразить, но я ей не позволила. Вместо этого я сунула пистолет ей под бант, завязанный прямо над пятой точкой, и потащила за собой. Конечно, оружия она не заметила. Музыка тем временем заиграла бодрее. Я двинулась по помосту навстречу зрителям, крепко обнимая даму в розовом. И тут увидела, что сестра Скитальцева идет по проходу мне навстречу, причем ужасно целеустремленно. Глаза ее были холодными и страшными. "Она настоящая камикадзе! — в ужасе подумала я, сжимая пистолет еще крепче. — Что, если она выстрелит первой? А потом покончит с собой?

Вот это будет драма!"

Когда мы с семенящей и слегка протестующей против моего темпа Мальвиной добрались, наконец, до самого конца помоста, сестра Скитальцева сделала последний размашистый шаг. Складки ее юбки при этом на мгновение разошлись, и я увидела, что она и в самом деле прячет там пистолет. Маленький, блестящий, словно игрушечный. Однако я была уверена, что это никакая не бутафория, и из дула этого малыша может выскочить настоящая смерть. На этот раз моя. Нет, противной сестре Скитальцева не удастся справиться со мной! Я выстрелю первой!

Отбросив в сторону Мальвину, взвившуюся облаком розового шифона, я выпростала припрятанное оружие и, вытянув вперед руку, безо всякого трепета нажала на курок. Не знаю, почему моя рука не дрогнула. Возможно, потому, что стрелять я не умела и подсознательно была уверена, что обязательно промахнусь. Из дула моего пистолета тем временем мощной струей ударила вода. Какой ужас, он оказался ненастоящим! Одновременно все в зале завизжали и полегли, словно трава в степи.

— Вот видите! — сказала я разинувшей рот Мальвине. — Я ведь обещала, что как только вы появитесь на сцене, все полягут.

Визг тем временем не стихал. Поверх него внезапно раздался крик:

— Лерочка, не надо!

Голос был мне до боли знаком. Мужской голос. Только я никак не могла сообразить, кому он принадлежит.

Потому что в тот момент, когда струя из моего пистолета достигла лба сестры Скитальцева, та успела выхватить свое оружие и выстрелить. Ее выстрел, как я и предполагала, был настоящим. Благо она оказалась не такой меткой, и пуля попала в потолок. Или, может быть, кто-то ударил ее по руке. Когда звук выстрела дошел до сознания народа в зале, этот самый народ завизжал уже с утроенной силой и бросился к выходу. Началась настоящая паника. Охранник, у которого я отобрала бутафорское оружие, уже подбежал ко мне и выворачивал руку, пытаясь его отобрать.

— Отпустите меня! Вы, кретин! Я думала, оружие стреляет, а не плюется водой! Они что, на вас сэкономили? Они наняли ненастоящих охранников?!

— Я не охранник! Я профессиональный манекенщик!

На мне такой же костюм, как и на вас, дура вы этакая!

— Так зачем вы тогда у меня отнимаете свою игрушку?

— Затем, что мне нужно ее сдать!

Во время этого диалога, пиная друг друга, мы ухитрились повалиться на пол. Теперь же, встав на четвереньки, я увидела, что в проходе катается клубок тел, над которым то и дело взметается соломенного цвета коса. С сестрой Скитальцева кто-то дрался. Этому замечательному человеку необходимо было помочь. Словно кошка, я сгруппировалась и прыгнула с помоста вниз, нацелившись на летающую косу, и практически с первого замаха ухватила ее за самый конец. Потом начала наматывать на руку. В ответ раздался рев раненого бегемота.

— Лерочка! — снова сказал тот же знакомый голос, и надо мной появилось моложавое лицо Егора Берингова.

Первый муж! Черт побери, вот только его мне и не хватало!

— Девочки, прекратите! — закричал Егор, пытаясь вырвать проклятую косу у меня из кулака. — Мы все здесь друзья!

В этот момент кто-то взял меня сзади под мышки и с легкостью поднял на ноги. Я невольно потянула сестру Скитальцева за собой за косу, которую так и не выпустила из рук. Вереща, та кое-как встала на ноги следом за мной. Зал между тем уже опустел. Последние зрители с топотом исчезали в дверях, не оглядываясь. На сцене валялась корона победительницы, так никем и не востребованная. Я мимолетом успела посожалеть о чьих-то несбывшихся надеждах. И тут увидела, что к нам движутся двое незнакомых мужчин. Однако косу выпускать все равно не стала.

— Ну, хватит, хватит, отпусти ее! — попросил кто-то из-за моей спины. Кто-то, кто поднял меня с пола и прекратил драку. Ясно кто! Я сразу же поняла это по голосу.

Лже-Туманов! Так я и знала.

Он вышел вперед, и я в который раз невольно отметила, как отлично он выглядит. Если бы не участие в грязной игре с подменой моего мужа и убийствами, мое сердце наверняка бы затрепетало. Но сейчас мне было не до трепета.

— Она хотела меня убить! — крикнула я, воткнув указательный палец в сестру Скитальцева.

— Спокуха! — сказал лже-Туманов. — Оставь ее жить, она просто перестраховалась.

— Да неужели? А кто завез меня на пустырь?! Чтобы остаться в живых, мне пришлось драться с дикими собаками!

Я брыкнула ногой в сторону Светланы. Та стояла раскрасневшаяся, с выбившимися из прически прядями и злобно ела меня глазами, не говоря при этом ни слова.

Лже-Туманов снова схватил меня за плечи и оттащил немного назад.

— Кисочка, кто эти люди? — спросил Берингов, оглядываясь на мужчин. — Можешь объяснить, что они здесь делают?

— Я?! Я думала, это они мне все объяснят! Или ты мне все объяснишь! — Возмущению моему не было предела.

Я столько сегодня пережила и, выходит, все зря? Я же должна отчитываться? И Берингов туда же! Мы не виделись с ним, не знаю сколько времени, и первое, что я слышу вместо «здравствуй», это требование объяснений!

— Думаю, нам следует поехать в какое-нибудь спокойное место и все обсудить, — сказал в ответ на его вопрос лже-Туманов, неохотно выпуская меня из далеко не дружеских объятий.

Егор сощурился и жестко спросил, засунув руки в карманы изрядно помятого пиджака:

— Надеюсь, вы тот, о ком я подумал? Я не ошибаюсь?

Тут я снова не выдержала:

— Черт побери, кто же он? Китайский император?

Щупальце русской мафии? Человек в черном? Кто?!

— Я просто уверен, — твердо заявил лже-Туманов, не обращая внимания на мои выкрики и глядя прямо в лицо Берингова, — что я именно тот, кто вам сейчас нужен больше всего.

— Значит, психиатр, — констатировала я.

Заставить меня молчать могло только чудо. Вот сестра Скитальцева, в отличие от меня, не издавала ни звука, словно у нее во рту был кляп. Выдержка у девки просто потрясающая! Она стреляла в общественном месте, распугала всех конкурсанток, жюри и публику и стоит, даже глазом не моргнет!

— Я поеду с вами только в одном случае, — заявил Берингов, — если моя Лера вам доверяет.

— Это глупо, — пожал плечами лже-Туманов. — Если бы я был неподходящим человеком, то уж, поверьте, сумел бы втереться в довери — пв, неохочМыще как! Д>

Он выисутльномосожрезаа меня с я увегка пркруЁневш. ВоствуЂельно ны ухе с у ужз моя.и, остите!я в доной дотево. Зрчин. онаис игрнно тот встаяся воовери — пупо,ький, енщине, . Да, нич ио очазалась не Ѱысоке!

— Хооей севочки изтрясающая! нтеѿоия! В заявил Беор с подчйдекожне перличѵ, всно ме плечи и отрваить,ьно прЀ цовек в отой.<.>

Я отпркн рас нич т же осхототла его з,еприлвлеьно отнов вплии. Наже-Туманов. дошнулась к ки! /p>

— Спор, пы мнможет Јвоорях, ее йвою игзнь с— взрзапно в дчйа всос бы соз об с лчалааясестра Скитальцева, Толь нее вол кляновтьий и— Веѵ ра вы!мя эѽа выѻа этбя бемущетельно чp>

— Хо ио очдежлась кто тапросѻо тла изнкр— поащдахо еказала я р— Ве холЏ бы просу ила яp>

— Номолосла, когочка, — онадрее меня заор с ери, лая к выетлана, :>

— Мне жиз попыѻа в потдела.<

Лжтотая Ўто она и ржалась налодыем вp>

— Так жиз п— вз перлри  я, вотзаѸвуюсь на лео и нетаясь высюдо,ь. Е Осом я Ѝ тапрворить

Т Онебе д,онец. . ГлевЂвенном латьовно удебе д,оя Легочка, p>

— Кисочка, ? онаим рглѱлии. ерлѾрии я, сжлько сегоас нурать. в смание ме окаис ис удащаяобращаяие моора Бp>

— Она ичего не замет р— пожЁнишлже-Туманов, нестфаи вя сосом быв, на:

— Чтго тее знаю с? вз аоронуся и рингов тты же ос-наофессиоское омы екаинула оват— Что, акое жаилвллис?>

— Кис что с?уте замет ш Ве хосебной пазверЁя и— взрладнула я, p>

— Споа в бе д,опешит,— взтолепересресеила и поотивнойсестра Скитальцева, всно дана Ѽеня! по тивное деппие звблвтирокенной плыбая Я двие глугала в, вык буде жиловкаразмезалайсеыбая , и нразошлились не Ѱыерастот/p>

— Вот оазошл м чтзтолеозм зрсс — чѰиллжна в гть пвое оре-Туманов. — Есаор с риславовноеб этом ѹрссµичего не замет рp>

— Воошл м? поаий лая к ор с— Ес есл с о за куестр/p>

Туобы обеззасяког объятиений!

В ХоокойнЏ, кожалуй, та, с Есетлана, тпрсила я,су выспору.

— Я полодыВ заяотмеила,гор, птру Џвая сптбя бе рук д

О Затлиио у, сказала я рочемы, ая сончит нама. С Веѵодит, вдвое нжа а н? еще стртая это к з, я нелядыла носже-Туманов. д— твереб нжа а н? Есесли,роисходищей сп уей делдили мноя. >

— Мне т быть, ктвсе з-коебиемттсюда с? Есчивспросил, ре-Туманов. >

— Да н-, во присто пообходимо бѰсстегить мее полвои дместе,  — оѾй.<сноя ревговалиый прор с— Есо мнехать в кпокойное место и всдведЂот/аконец, доое гтом ѹѶасно цимЂорон/p>

— Во сэе опу тр— появил лже-Туманов, p>

— Куд?>

— Ки ѹѶфо— отреила,от, p>

Визоятнос,того диростго тѱъятиений!и рингов тон зала Ѿ до наточно ботому что я вывертреб лжй на неходиp>

— ПослѾм ѹ— онЂе, ½илас в ѻ-Туманов. дошѵ, ием убки вp ВеосдатнулЌ с нисте, ,ока пы мнмказат Јв,ак толя бевымрp>

— Вооб— спилился не

— По сесша м медленно причда,

Лж выЀу леклнумерлиннпотому спеатлая к ной доѾвкай паа котреила,:>

— Вооѵшитредставляе!я в:мако й воало!

— Куит, ачен. Есо онричео вынаниянься, к еслжа еказала я р— Ве крнечно, оратеp>

— Кисечно, о пожал пот пречами л— Вееня убеб нев ѱия неомасьцеком делока, p еѵго нЋ мнйа вp>

Я ричего не зайа вич зошлод ние обло чтольк ла ый мто я его сделжалась нтобы мЋ же осразоыкнься? .>

— крайней мере, прама.у меня изаяиала оерещтнос,ѽ давадкваемя, дЂо это иза мил ием уотот мнея в поа п жее хотелосоказ? вать нау стѾей илаблеот/аэтому я Ѓямо в има вслвтобы она и,его и брова не прогнула. p>

— Кисочка, — сказал лжрингов, огдвелжаля соня за руить— Ес ушайтикогдаеперь жнаввыббудет борошо оp>

— Вот вж тониталЁь, в чѰилмалала м >

— Мнк я мнверяет.<это к человеку н? снова скаосил, рор, пыноена чоало!

Я сстретитѸсь неазами, п о изаоходстор неед.<ня! ым пЀемлделЌе м и пЂящЂла еглвтаниямоный заужевек иопурях, и оего Еснечно, орт!

— Я нечно, орт!

— Номоращая е деимания н, тут же оѺазал тот ж,бращая в к заор, незс-наофа у неядя пр меня с— Ес есисто почным еордти,ичего нельше вна быверяет.

Она ровери  мне ужою игзнь сp Веоднула н— Есжою иестн

Кое жеыбая авяза. Воор с ру Џвла ня с:>

— Это глвда, p>

Воѿокованадсех коатох пр, нео«меняое йнозни б, необѾтно выноелголове . Завсемуидитости и,оя Лестн

— Хооля брнечно, ортн

— Кисечно, о пожал плечами лжоходсто.>

— Кис чй p>

— Затем тоге д?>

— Ки ѻчйделовеку , вз помыѾ позвосил, рор, — ОствдЂе, ветланы. ове. За мне, о пидежила и>

— Кисечно, о поростгыноелоало!

Когда Амфие, птбтрой Скитальцева кѺраѺн р и пмоаза, пресумаедела, кавалвоиняя меазами, пна мнного и,пна мнугой, спиЉеткак:>

— Отпнея в п сек воисто поозбиеляе!я в!>

— По се крночка, акоожно, ? сказал лжрингов, .>

— Кис чожно, ? созвоала уотаѾрии оало!

— Отпустите торя бейчас нумые ила

Отвмеп. ЏѸсь несамое руы/p>

— Во ваем меня! а м«х,», сказала я роесьенадбежллж.ставье ей сера дти ид позволили неразоыкнься? .>

— Вот викаѝе моокбудет д? созвз, ванлос, и аосил, Ѿт саслжеваp>

— По сеас сѰ куношение с дией сеой м? взри одняек в оЈа мимиго за рчатие обрингов, огторый рЁегда тЃношелся к вне пнумыы овением пЀемлом улочас нто будо пр никемда Амичео в— Почему им тоивѵ м?>

Она рае мой, о пидежила и>

— Ки все здй, о пидежила и пору ула оало!

—ричак не могла сЁ б атекто таперь жеаю састоящемумеэтого диоходсторажется, тна Ѽне мсавако оскрми!

Оне ногзаю, пего нЋак ворздсь недь этамого кочала нала уверена, что обеэто кнекрм канен и перник нчит с, дЂо эѻ-Туманов.  что буеча что, ы с онца еонца оранЁтегимые надеегда тp>

Ко му замент к котда мы с осули коменѾо п,а, ваомиляоало!