Прочитайте онлайн Похождения соломенной вдовы | Глава 11

Читать книгу Похождения соломенной вдовы
4116+1041
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 11

Итак, на повестке сегодняшнего дня был «Делифранс». Записку неизвестного я сожгла, выучив ее наизусть. Я была абсолютно убеждена, что лже-Туманов ее не читал, потому что в буквальном смысле слова носила ее на теле. И даже спала с ней. Поскольку соседей в постели у меня не водилось, опасаться было нечего. Единственное, что надлежало теперь сделать, — это оторваться от возможного «хвоста» перед тем, как идти пить кофе в этот самый «Делифранс». До трех часов дня оставалась уйма времени.

Нетерпение просто распирало меня. Еще бы! Возможно, именно сегодня я узнаю нечто, что откроет мне глаза на все происходящее. Не может быть, чтобы мне продолжали безнаказанно морочить голову, убивать людей, которые общаются со мной, избивать частных сыщиков, которых я нанимаю. Я-то, в конце концов, тоже мыслящая единица, а не агнец на заклание!

За завтраком я обложилась шпионскими романами и знаменитыми детективами и принялась выискивать те места, где герои отрываются от слежки. Надо сказать, все, как на подбор, делали это не слишком изобретательно. Вариантов было не так уж и много. Зайти в большой магазин через один вход, а выйти через другой. Сесть в заранее вызванное такси и умчаться. Одна беда — такси по вызову приезжало только на дом. Ни за какие деньги к выходу из магазина железяку на колесах подманить было нельзя. А быстро поймать «левака» нечего было и надеяться. Вариант второй — запасной выход в каком-нибудь ресторане, бистро или парикмахерской. Впрочем, не думаю, что это для меня. Ненавижу ругаться с обслуживающим персоналом. А также унижаться перед ним.

Еще можно было зайти в общественный туалет, переодеться там и выйти неузнанной. Вот это, пожалуй, вполне подойдет. Я стала продумывать маскировку. Конечно, если бы на улице стояло лето или хотя бы ранняя осень, было бы гораздо проще. А так придется тащить с собой верхнюю одежду. Значит, будет громоздкая сумка.

Уйти придется без нее. То есть лишиться по крайней мере одной из своих курток.

Конверт со взяткой от Скитальцева мне очень пригодился. Я не представляла, как буду потом разбираться с Егором и этими деньгами, но почему-то мне казалось, что когда речь идет о жизни и смерти, о таких вещах думать не стоит. Главное — выжить и узнать истину. А все материальное — потом.

Я купила дорогую белую куртку в крошечном магазинчике со столь богато декорированными витринами, что через них ничего нельзя было разглядеть. Если кто и следил за мной, то покупку снаружи уж точно не рассмотрел. К куртке была прикуплена еще бледно-зеленая вязаная шапка стоимостью с породистую кошку, шарф и перчатки — целый комплект, с помощью которого я собиралась задурить голову возможным преследователям.

Дома я надела толстые белые колготки, на них — джинсы, а на джинсы — толстую черную юбку по колено. Всю эту красоту спрятала под старым коротким полупальто.

Отвратительный вязаный берет, который когда-то подарила мне одна из двоюродных теток, довершил мою экипировку. Короче, видуха у меня была еще та.

Туманов номер два, естественно, не смог удержаться от комментариев.

— Если я когда и подозревал тебя в измене, то сейчас приношу свои извинения, я был не прав, — сказал он, хмуро разглядывая меня. — В этом манто ты похожа на усталую летучую мышь. Нет, скорее даже на сдохшую.

— Наплевать, — коротко ответила я. Не удержалась и переспросила:

— А почему на сдохшую?

— У этого полупальто трупный цвет.

— Пожалуйста, не каркай.

— И кстати, я впервые вижу на тебе солдатские ботинки.

— Это последний писк моды.

— И в каком же году она издала этот писк?

— Надо же мне их когда-нибудь сносить.

— Почему именно сегодня? — не отставал лже-Туманов. — Подозреваю, что рельеф той местности, которую ты собираешься посетить, весьма далек от равнинного.

Вот и прекрасно! Пусть думает, что я полезу в очередное болото или поеду за город скакать по холмам.

— Чао! — сказала я и послала ему воздушный поцелуй.

Он так сморщился, как будто я в него плюнула. Ничего! Скоро я с ним разберусь окончательно и бесповоротно. Полетит белым соколом из моей квартиры. Ему даже не нужно будет собирать вещи, потому что здесь нет ничего, что бы ему принадлежало.

* * *

Туалет был платным, хотя услуги явно не стоили тех денег, которые просили за вход. Однако спорить было не с кем. В холле сидела старуха, перед которой стояло блюдце для сбора подати. Вряд ли она способна должным образом воспринять критику. Впрочем, мне сейчас вообще было не до нее. Я вошла в кабинку с фирменным пакетом, в который были упакованы купленные вещи.

Стянув с себя джинсы, я осталась в белых колготках и черной юбке. Белая же куртка и комплект — шапка-шарф-перчатки — естественно, изменили мой внешний облик до невероятности.

Надвинув шапку на самые глаза, я бросила в рот жевательную резинку и с независимым видом вышла на улицу. Посмотрев в одну из ближайших витрин, успела удостовериться, что выгляжу очень даже неплохо. Полупальто, джинсы, берет и солдатские ботинки пришлось оставить в туалете навсегда. Не знаю, обрадуется ли старуха находке. Надеюсь, она не решит, что в пакете бомба, и не испортит настроение окружающим.

Без четверти три, изрядно проголодавшись и невероятно нервничая, я уже входила в кафе «Делифранс». Голод и возбуждение устроили внутри меня настоящую потасовку. Я решила запастись едой, а уж смогу ли ее проглотить — решу по ходу дела. Набрав себе целую тарелку булочек, сочившихся маслом, и заказав две чашки кофе, я отправилась к тому самому столику, который ближе всех располагался к карте Колумбии. К счастью, в кафе было не слишком много народу, и столик Оказался свободен. Правда, на нем стояла чья-то пустая чашка. Я опустила свой поднос рядом, исподтишка оглядывая окрестности. Никого знакомого. И никого такого, на ком можно задержать взгляд. Мне казалось, что человек, пославший записку, должен нервничать или подавать мне какие-то знаки.

Конечно, события могли развиваться и по-другому.

Через некоторое время здесь появится сестра Скитальцева, подойдет прямо ко мне, сядет за столик и внятно объяснит, от кого записка и зачем мне назначили встречу.

Однако пока меня никто не беспокоил. В уголке сидели два старшеклассника, обращавшие на меня не больше внимания, чем на стулья по соседству. Да еще вслед за мной в зал вошла средних лет женщина с горой выпечки, минеральной водой и стаканчиком на подносе. Я придирчиво оглядела ее, ожидая, что, может быть, она мне сейчас подмигнет. Но женщина с таким аппетитом принялась за еду, что я сразу поняла — это не она пришла на рандеву.

Кроме нее, никто на соседние столики не претендовал. Я расслабилась и в ту же секунду увидела, что внутри салфетки, что лежала под оставленной чашкой, что-то спрятано. Что-то яркое и красочное. Осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, я сдвинула чашку в сторону и вытащила картонку, похожую на поздравительную открытку. Это оказалось приглашение на показ моделей одежды ручной работы. Приглашение на мое имя! Имя было впечатано в верхнюю графу большими черными буквами. Я долго таращилась на него, потом наконец перешла к тексту, набранному более убористым типографским шрифтом.

Через пару минут выяснилось, что я держу в руках отнюдь не гостевое приглашение. Я, Валерия Сердинская, в следующее воскресенье приглашалась к участию в конкурсе как мастерица! Я должна была не только представить свою авторскую работу, но и лично продемонстрировать ее на подиуме. Фамилии членов жюри ни о чем мне не сказали. Вот это фишка!

Это приглашение означало, что сегодня я опять ничего не узнаю. Меня взяла такая досада — не описать.

Складывалось впечатление, что у тайны появились ноги и она снова убежала от меня. Разгадка переносилась на целую неделю вперед. Я-то думала, что сегодня решающий день. И вот опять отсрочка. А я столько сил и денег потратила на маскировку, на то, чтобы прийти сюда без «хвоста»! Почему бы сразу было не прислать мне это приглашение в кулинарной книге? Зачем сегодняшнее совершенно бесцельное переодевание?

Бесцветная женщина, попивавшая минералку, закурила и провела языком по нижней губе — туда и обратно.

У меня внутри все похолодело. Перед моим мысленным взором тут же пронесся преследователь в метро, стекольщик, оставивший окно без ремонта, друг Паши Скоткина, обнимавший его за шею… Я все вспомнила буквально в одну секунду. Поэтому вскочила, резко отодвинув стул.

Старшеклассники повернули головы и поглядели на меня. А женщина даже ухом не повела.

Я торопливо спрятала пригласительный билет в сумочку. Мне казалось, что сейчас эта женщина достанет откуда-нибудь из-под одежды пистолет, повернется и…

Втянув голову в плечи, я бросилась вон из кафе. Повернула на Тверскую и понеслась, сверкая белыми колготками. Несколько раз в панике оглядывалась — за мной никто не гнался. Через некоторое время я перешла на шаг и заметила, что руки у меня трясутся от переживаний. Эдак я сделаюсь неврастеничкой. И к тому моменту, как разгадаю тайну, мне действительно самое место будет в сумасшедшем доме. Сбудется чья-то неизбывная мечта.

Интересно, как мог некто, пославший приглашение, быть уверен, что я найду его под салфеткой? А что, если девушки, отвечающие за порядок, к моему приходу убрали бы стол? Как это можно было проконтролировать?

Правда, в кафе есть и другие залы. Возможно, неизвестный выглядывал откуда-нибудь из-за угла, чтобы убедиться, что у меня все в порядке и его послание дошло до адресата.

Возвратившись домой, я первым делом позвонила в квартиру Паши Скоткина. Мне хотелось узнать, кто тот его друг, который стоял на лестничной площадке в обнимку с ним незадолго до убийства почтальона. Тот самый парень, который говорил «бэ-эсподобно» и облизывал нижнюю губу языком. Опасная мимика! Почему я раньше не вспомнила этот жест? Ведь он, казалось бы, такой запоминающийся!

Звонить соседу пришлось долго. Однако я была почти уверена, что он дома. Так и оказалось. Правда, Паша был в состоянии, близком к растительному. Дверь он открыл, но смотрел на меня с порога такими младенчески чистыми глазами, что я засомневалась, помнит ли он вообще о том случае. Однако Паша помнил.

— Парень, — почти по слогам повторила ему я три раза подряд. — Вы стояли обнявшись. Вот на этом самом месте.

— Мня, — сказал Паша, высовывая язык, словно ящерица. — Мня-мня. — И утвердительно мотнул головой.

Я поняла, что добром от него больше ничего не добьешься. Придется применять пытки. Я критически оглядела рабочий материал. Паша улыбнулся и пустил слюни. Итак, допрос обещал быть непростым. Потащив Пашу в ванную, я включила холодную воду и предложила ему умыться. Паша отказался. Можно было, конечно, уйти и дождаться более благоприятного случая для расспросов. Но я понимала, что такой случай может не представиться еще очень долгое время. Если только остаться здесь ночевать и внимательно следить за сменой процессов, происходящих в Пашином организме.

Стоит напомнить, что я была раздосадована неудачным походом в «Делифранс». Это объяснит мое последующее буйное поведение. Я решила во что бы то ни стало засунуть Пашину голову под холодную воду. А еще лучше — засунуть под душ всего Пашу. Сообщив ему об этом, я заперла дверь ванной, чтобы он не вырвался.

По-моему, Паша не очень хорошо понял мои намерения, потому что, наблюдая за манипуляциями с замком, сначала очень удивился и замычал нечто нечленораздельное, выгнув обе брови коромыслом. Затем непослушными пальцами начал расстегивать на себе рубашку.

Я поощряла эти его действия одобрительными кивками и улыбками. Похлопывала его по плечу, гулила, словно с маленьким. Потом Паша начал снимать штаны. Акробатический этюд, который он показал на кафеле, был достоин более многочисленной публики.

Оставшись в исподнем и в носках, Паша неожиданно протянул ко мне лапы. Естественно, мне это не понравилось, и я отпихнула его, прижав к полотенцесушителю.

— А ну, полезай в ванну! — прикрикнула я.

Паша долго крутил языком во рту, чтобы найти там хоть каплю слюны, с помощью которой мог ворочаться язык. Наконец он пробормотал:

— Только после тебя.

— Зачем это я полезу в ванну? — закричала я. — Я и так трезвая!

— А любовь? — промычал Паша, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

— Любовь?! — возмутилась я. — В таком состоянии ты можешь любить только свинью! И то, думаю, она тебе откажет.

— Тогда я не хочу в ванну.

На лице Паши нарисовалось такое упрямство, что я поняла: без применения силы не обойтись. Схватив душ, я переключила смеситель, и мощные ледяные струи забили во все стороны. Я решила, что Паша обойдется душем без ванны. Когда ледяная вода попала ему на лицо и шею, Паша тонко завизжал и замолотил руками вокруг себя, сбивая все, что только можно было сбить. Поскольку ванная комната была маленькой, я тут же получила по голове. Пытаясь защититься, я снова обдала Пашу фонтаном воды. В общем, завязалась драка с криками, безобразной руганью и угрозами. По очереди мы бились в запертую дверь спинами. Паша матерился, я оглашала окрестности более корректными, но не менее громкими репликами.

Самое ужасное, что напор оказался слишком сильным и душ то и дело вырывался из наших рук и скакал по ванной комнате совершенно самостоятельно. Я стала мокрой насквозь минуты через две. У Паши изо рта начали вылетать первые ласточки членораздельной речи.

Туманов услышал нас тогда, когда соседи по площадке уже вызвали милицию.

— Я специально сам выехал, — сказал капитан Щедрин, улыбаясь. — Как увидел адрес, сразу догадался, что без вашей женушки тут не обошлось. Квартиры-то рядом. Ох и шкодница же она у вас!

Щедрин и самозванец стояли возле вскрытой двери в ванную комнату. Душ был выключен, Паша лежал на полу, подо мной, и покорно отвечал на вопросы. Зрители ждали Физические упражнения с обливанием ледяной водой привели моего соседа в чувство. В глазах его появилась обида, смешанная с настороженностью.

— Этого парня я тогда впервые увидал, — сообщил он, икая. — Он в звонок позвонил, вот как ты сейчас.

— Что, просто позвонил, и ты тут же с ним подружился? — возмутилась я.

— Почему «просто»? — обиделся Паша. — Не просто.

Он бутылку показал.

— Это что, пропуск в твою квартиру? Зовут-то его как?

— Сашок.

— И ты не знаешь ни где он живет, ни как его фамилия?

— Ты что, сдурела? — завопил Паша. — Буду я у пацана, который пол-литру принес, фамилию спрашивать!

Сказал, что мы с ним летом вместе в домино во дворе играли. Может, и играли, я разве помню?

— Интересно, кто из них на кого напал? — спросил какой-то милиционер, заглядывая в ванную через плечо Щедрина.

Тот выразительно хмыкнул. Потом принюхался и спросил:

— Травку не курили?

— Я не курю, — тут же ответил Паша.

— Да уж, он не по этой части, — подтвердила я.

— Она меня домогалась, — выкрикнул Паша, приподняв голову над полом, насколько ему позволял сделать это вес моего тела. — Юрок, вот те крест! Я ничего такого!

— А зачем портки снял? — спросил Щедрин, делая строгое лицо.

— Она меня мыться заставляла! Так мне че, в одежде надо было в душ лезть?

— Гражданка Сердинская, это правда?

— Правда, правда, — сказала я, не оборачиваясь. Встретила я его на лестничной площадке случайно. От него водкой так несло, что просто почистить зубы не помогло бы. Вот я и решила: чтобы он не вонял на весь дом, сделать доброе дело. У соседей мальчишка-подросток!

Сначала привыкнет нюхать, потом захочет попробовать…

А Паша тут как тут!

— Я детям ничего не предлагаю, законы чту, — пискнул Паша из-под меня.

— Слезла бы ты с его живота, — посоветовал лже-Туманов. — Поза у вас совершенно неприличная.

— Откуда тебе знать? — ехидно спросила я, тем не менее поднимаясь на ноги. — Ты же не практикуешься.

— Я теоретик.

— Может, вы уже начнете нам приплачивать за вызовы наряда? — масленым голосом поинтересовался Щедрин, склонив голову к плечу и глядя на меня с отеческой нежностью. — Ваши психические отклонения дорого обходятся населению, которое платит налоги.

— Отклонения? Да я нормальнее всех вас, вместе взятых! — рявкнула я, пытаясь скрыть стыд под маской гнева.

После чего освободила Пашу, лежавшего в большой холодной луже, и, гордо задрав подбородок, прошествовала в свою квартиру, оставив лже-Туманова разбираться с представителями правопорядка. Он, надо сказать, даже не сопротивлялся. «Зачем-то я самозванцу очень нужна, раз он все это терпит», — подумала я, сдирая с себя мокрую одежду и залезая в ванну. В горячую ванну, в отличие от только что принятой. Когда я появилась в комнате, лже-Туманов уже сидел за компьютером, растопырив пальцы над клавиатурой. Он даже не взглянул на меня.

Всепрощенец!

— Послушай, в какую игру ты играешь? — спросила я, присаживаясь на диван и забрасывая ногу на ногу.

— В игру «Ожидание», — ответил он, не оборачиваясь.

— Может, объяснишь мне правила?

— Легко. Я посоветовался со специалистами, мне сказали, что у тебя, по всей вероятности, амнезия.

— Избирательная.

— Что-то вроде того. Так вот: я жду, когда ты меня вспомнишь. По-настоящему вспомнишь. Думаю, это произойдет скоро.

— А если этого не произойдет вообще?

— Надеюсь, за время ожидания ты хотя бы ко мне привыкнешь, — усмехнулся он, приподняв уголки рта в подобии улыбки.

— И по каким признакам ты определишь, что я к тебе привыкла?

— Когда я перееду с дивана обратно в супружескую постель.

— Да я тебе уже сто раз предлагала! — возмутилась я.

— Ты предлагала не так, — упрямо сказал самозванец. — На самом деле ты не помнишь, что я твой муж.

Я замолчала, задумавшись. Может, все-таки начать наступление на лже-Туманова? Второй раз. Заставить какого-нибудь ретивого милиционера съездить в «Елочки» и в тот загс, где мы с настоящим Тумановым поклялись друг другу в верности до гроба. Впрочем, Валдаев сказал, что это очень крупное дело. И уж если его уложили в больницу, моих свидетелей за это время вполне могли запугать до смерти.

— Ну, так что ты скажешь? — спросил Туманов номер два, когда стрелки на часах показали двенадцать и я зевнула в первый раз.

— Что тебе никогда не выбраться с дивана.

* * *

Елена позвонила рано утром. Если ее манера трещать была естественной, то я сочувствовала ее подругам.

— Ах, Лерочка! Ты не представляешь! Владик сказал, что повезет меня в Париж. На целых одиннадцать дней! — приторным голосом сообщила она, не переводя дыхания. — Может ли быть что-нибудь прекраснее? Мы посмотрим на улыбку Джоконды!

Я хотела посоветовать ей ограничиться улыбкой Владика, потому что по утрам всегда бывала не в духе. Но потом вспомнила, что Владик — лишь фантом, и натужно подыграла:

— Я уже позеленела от зависти. Париж, Париж… Э-э…

В мечтах взлетаешь и паришь.

На том конце провода возникло недоуменное молчание. Очевидно, секретарша вертела винтиками в своей голове, пытаясь понять, приеду я на «Речной» к одиннадцати или нет.

— На целых одиннадцать дней, представляешь? — неуверенно повторила она, наполовину сбавив тон.

— На одиннадцать дней! С ума можно сойти, — возликовала я и тут же для ясности добавила:

— Я согласна.

Думаю, когда Туманов будет прослушивать эту запись, он в очередной раз усомнится в моих умственных способностях. Секретарша для порядка промяукала еще несколько фраз и положила трубку. Значит, опять собираться впопыхах. И почему нельзя назначить встречу заранее?

Детектив, с помощью которого я собиралась докопаться до сути дела, раздобыл массу информации, которая повергла меня в мрачное настроение. Мы остановились в вестибюле метро перед столиком, на котором лежали десятки журналов, и увлеченно их перебирали, касаясь друг друга плечами.

— Все, что удалось узнать про фирму «Эй Ти Мердок компани», ничем нам помочь не может, — заявил Виктор. — На первый взгляд фирма не связана ни с чем и ни с кем, кто мог бы нас заинтересовать.

— А чем вообще занимается эта фирма?

— Приборостроением.

— Может быть, эта фирма как-то связана с «Атумом»? — высказала я догадку.

— Никак не связана. По крайней мере, никаких официальных контактов между ними не зарегистрировано.

— Жаль.

— И вот еще что. Пол Рейнолдс пропал. Исчез, испарился, как будто его и не было. Уже всех подняли на ноги.

— Я знаю, что его ищут коллеги, — я сдержанно кивнула. Не стану же я рассказывать о том, что сказала в запале второму американцу и как хохотала ему вслед, когда он от меня улепетывал.

— Теперь что касается почтальона. — Виктор раскрыл на развороте глянцевый журнал и невидящим взглядом уставился на красотку в красном кружевном белье.

Заметив это, дородная продавщица посмотрела на него неодобрительно.

— Вы нашли почтальона? — взволнованно перебила я.

— Нет, не нашли. Он не оставил ни следа. И никакой дочери у него нет. У него вообще нет близких родственников. Никто не знает, куда он делся. Как в воду канул.

Не можем даже вычислить хоть каких-то приятелей, которые могли бы оставить заявление в милиции об исчезновении человека, настолько дед был неконтактен.

— Я знаю, что произошло на самом деле. Его убили, а тело спрятали, — процедила я, ежась.

Я это, в общем-то, и так знала, без частного сыщика, но все же кое-какие сомнения у меня были. А теперь, когда Виктор сказал, что дочери у почтальона нет и поездка на Дальний Восток — это блеф, рассеялись и они. Вероятно, на почту звонил убийца. Таким образом, сообщив об отъезде, он без труда «уволил» почтальона, чтобы его не искали. А потом застрелил старика.

— Не дергайтесь так, — одной половиной рта сказал Виктор. — Вы привлекаете к себе излишнее внимание.

— Послушайте, — жарко заговорила я. — Я кое-что выяснила относительно той девицы с косой. Она не работает в «Атуме». Она — сестра Скитальцева. Зовут Светлана. Вы должны разузнать о ней все, что возможно. Мне только известно, что она в разводе и сейчас проводит время вместе с братом и его женой у него на даче.

Я назвала адрес дачи и положила на место сборник кроссвордов. Виктор продолжал мусолить журнал с полуголой девицей.

— Если будете покупать продукцию, покупайте, ворчливо сказала потерявшая терпение продавщица. Здесь не читальный зал.

— Куплю, — кивнул Виктор. — Дайте мне вон тот номер, где компьютер на обложке.

— А этот? — удивилась продавщица.

— Этот не возьму. Жена при обыске найдет, живьем в землю закопает.

— Наверное, она у вас толстая и некрасивая, — мстительно сказала продавщица, отсчитывая сдачу.

Возвратившись домой, я поняла, что не смогу провести остаток дня в бездействии. Надев трико и длинные гольфы, я зарядила кассету с видеокурсом доктора Вайса и принялась методично выполнять все упражнения, вплоть до скручивания. Пот лил с меня ручьями, но это было даже здорово: не оставалось сил думать о плохом.

Когда дело дошло до махов ногами лежа на полу, зазвонил телефон. Звонки были отрывистые, частые — скорее всего межгород. Подбежав к аппарату, я тут же услышала далекое «Алло!». И в тот же миг трубка едва не выпала у меня из рук. Я узнала бы этот голос из тысячи!

Это «Алло!» было знакомо мне до боли. Туманов! Настоящий Туманов!

Пространство, разделявшее нас, шуршало в проводах и тихо пощелкивало. Губы у меня тотчас же пересохли.

— Юра! — завопила я, стараясь перекричать все мыслимые помехи на линии. — Юра! Это ты?!

— Алло! Алло! Надо поговорить, — снова сказал Туманов, после чего, к моему невероятному разочарованию, в трубке раздались короткие гудки.

Я не стала прерывать связь. Еще только войдя в квартиру, я заметила, что мой незаконный муж оставил свой мобильный на тумбочке под зеркалом. Метнувшись в коридор, я схватила его и принялась названивать на телефонный узел.

— Откуда был звонок? — требовала я истеричным голосом. — Скажите мне немедленно! Вопрос жизни и смерти!

— Из Санкт-Петербурга, — коротко ответили мне, не пожелав вдаваться в подробности.

Значит, все правда. Это действительно был Туманов.

Вдруг он решил вернуться? Но главное — он мне позвонил! Юра позвонил! Значит, я ему не безразлична!

Честно говоря, я не знала, чему так радуюсь. Все-таки я уже виделась с ним там, в питерском ресторане. Может быть, он передумал? Или попал в переделку? И посчитал, что я — единственный близкий человек, которому можно довериться?

Порыв подхватиться и ехать в Питер был так силен, что я едва не выскочила из дому в трико. Думаю, если бы меня в таком виде поймали люди капитана Щедрина, мы пережили бы вместе много радостных минут. Я быстро одумалась и побежала в душ, чтобы поскорее привести себя в порядок. Яростно намыливаясь мочалкой, я рассуждала, что ехать в Питер — нецелесообразно. Где я буду искать Туманова? На фирме, как выяснилось, его уже нет, Виктор ведь был там. «А может, все-таки есть?» — спросил меня внутренний голос. Мой внутренний голос, кстати, всегда отличался гаденькими интонациями. Что, если Туманов скрылся на время, а сейчас снова объявился на своей новой службе?

Чтобы решить вопрос окончательно, я решила разложить пасьянс. Сойдется — поеду, не сойдется — останусь. Я достала колоду карт, для которой в часы досуга связала крючком футлярчик, и тщательно перемешала ее.

Надо сказать, именно этот пасьянс сходился невероятно редко. Но на этот раз все получилось с самого первого раза. Я тупо смотрела на четыре стопочки, в которые без труда разложились карты, и думала: «Это знак. Нельзя так просто от него отворачиваться».

В общем, скоро сказка сказывается, не скоро дело делается. Ночь я встретила в вагоне поезда. Самозванцу, чтобы не гнал волну, я оставила записку: «Не волнуйся, ночую у подруги». Коротко и элегантно. Пусть попробует отгадать, сколько у меня подруг и у которой из них следует меня искать.

На этот раз я повела себя как опытная путешественница — запаслась и едой, и чтением. Однако шоколадные батончики и чипсы не лезли в мой желудок точно так же, как не желали лезть в мою голову похождения частного сыщика из интригующего детективного романа. Я уставилась в окно и замерла, обдумывая, что буду делать, если Туманова на старом месте не окажется. «Нет, он должен, должен ждать меня!» — прошептала я вслух. Сосед, поглядывавший на меня из-за газеты, тут же оживился и спросил:

— Вы москвичка? — Газета с громким шелестом опустилась к нему на колени, и передо мной появилось лицо, полное самодовольства, к которому по бокам было приставлено два оттопыренных уха.

Лет тридцать, наглый. Наглый не потому, что злобный, а потому, что глупый. Порой не знаешь, что лучше.

— Вообще-то я из параллельного мира, — доверительно сообщила я, наклонившись вперед всем корпусом. — Но надеюсь скоро вернуться обратно. Когда выход в подпространство освободится, я уже буду готова.

— Вот оно что! — озадаченно сказал попутчик и быстро прикрылся газетой.

"Господи, я не хочу больше приключений! — взмолилась я, ополаскивая лицо после непродолжительного и неглубокого сна. — Пошли мне удачу! Главное — удача.

Туманов должен быть на месте".

Несмотря на мои опасения, вывеска фирмы «Веста плюс» по-прежнему бросалась в глаза. Я вошла внутрь на трясущихся ногах. Если Туманова нет, все мое путешествие будет выглядеть глупо. И я сама буду выглядеть глупо, стоя посреди холла с сумкой, набитой шоколадными батончиками. Говорят, шоколад помогает снимать стресс. Возможно, это и так, но сначала надо заставить себя проглотить хоть кусочек.

Осторожные вежливые расспросы привели меня к конференц-залу, в котором проходило какое-то важное заседание. Я тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На сцене за длинным столом сидели личности разной степени серьезности. Крайним слева был мой муж. С тех пор, как мы виделись в последний раз, он заметно округлился. Это меня раздосадовало. Вообще-то, тоскуя по мне, он должен был осунуться и подурнеть. Но нет, ничего подобного. Его рассеянный и слегка самодовольный взгляд блуждал по головам сидящих в зале. Было заметно, что докладчика — маленького лысого мужчину, грудь которого почти целиком покрывал галстук, — он слушал вполуха. Если сделать какое-нибудь резкое движение, Туманов, возможно, заметит меня.

Едва я это подумала, как сзади ко мне подбежал опоздавший. Это был тщедушный человек в квадратных очках, на котором жалкими складками висел дорогой костюм.

— Пустите! — прошипел он, оттерев меня плечом от щелки.

Затем он взялся за ручку двери и совершенно неожиданно распахнул ее во всю ширь. Я оказалась прямо у него за спиной, можно сказать, вся как на ладони. И Туманов, привлеченный резким движением, конечно же, посмотрел на дверь. И увидел меня. Моргнул, потом еще раз, отвел взгляд и придал лицу скучное выражение. Честно говоря, это меня так взбесило, что я сделала два шага вперед и, захлопнув за собой дверь, оперлась на нее спиной. Руки сложила на груди и вперила мрачный взгляд в Туманова. Неужели эта гадина снова будет делать вид, что не узнает меня? После того, как он сам звонил мне?! Нет, так просто он от меня не отделается!

На сей раз его ложь была чрезмерной. Если даже он не помнит меня как свою жену, то уж как ту дамочку, которая воткнула вилку в его задницу во время делового ужина, должен помнить обязательно. Интересно, зачем он мне звонил, если собирается снова играть в «я вас не знаю»? Но звонил-то мне точно он! Так что теперь не отвертится! Благо сидит прямо передо мной.

К моему великому разочарованию, минуты через две ко мне пробралась какая-то грымза из середины последнего ряда и попросила освободить помещение.

— Посторонним здесь нельзя находиться! — заявила она, гневно посверкивая очками. — Здесь обсуждаются вопросы, которые являются коммерческой тайной.

— Я приглашена, — обиженно прошептала я. И назвала фамилию начальника, которую запомнила еще с прошлого раза. — Меня сам Котенков пригласил.

— Тогда где ваша карточка? — не сдавалась грымза.

— Карточка? — я удивленно оглядела свою грудь. — Ах, черт, прицепила на другое платье!

— Не морочьте мне голову! — сказала грымза, подталкивая меня к двери жестким бюстом.

Дождаться окончания конференции мне ничего не стоило — я и не столько часов могла бы потратить ради выяснения истины! Но вот нет ли из конференц-зала другого выхода? Если есть, то Туманов от меня обязательно ускользнет. Увидев его физиономию, я уже в этом не сомневалась. Держа вопрос на кончике языка, я бросилась к человеку в синей форме, который неторопливо расхаживал по коридору, глядя через зарешеченные окна на улицу. Вероятно, это был охранник. По крайней мере, руки он сцепил за спиной наподобие тюремного надзирателя. Мысль о том, чтобы строить мужчине глазки, на этот раз даже не пришла мне в голову. Вместо того чтобы дразнить и очаровывать, я решила сыграть роль бедной сиротки. Вернее, реплика из этой роли просто выскочила из меня, когда я подбежала к охраннику.

— Дяденька! — воскликнула я жалостливо. — В конференц-зал можно как-нибудь еще попасть, кроме главного входа?

— Нельзя, — с мрачным удовлетворением ответил охранник. — Дверь одна.

— А если пожар? — расширила я глаза.

— Все передохнут, как мухи в коробочке, — хихикнул он.

Его зловещее чувство юмора не произвело на меня никакого впечатления. Тем более вокруг было столько огнетушителей, что сначала я посчитала их частью дизайнерского проекта. Огнетушители висели на стенах, стояли в промежутках между кадками с фикусами, сторожили двери общих помещений, словно часовые. Охранник между тем разоткровенничался.

— Это здание само по себе похоже на ловушку, — заявил он. — На всех окнах решетки и сигнализация. Ни черного хода, ни пожарных лестниц. Выйти можно только так, как вошел.

— А куда же смотрит пожарная охрана? — возмутилась я.

— Куда она смотрит, не нашего ума дело, — проворчал охранник, хмуря брови.

Видимо, лимит его словоохотливости был исчерпан.

Ни словечка не добавив, он повернулся ко мне спиной и отправился в обратный путь по коридору.

Так-так. Значит, если Туманов решит покинуть здание, он обязательно должен пройти через главный вход Вот там-то я и буду его поджидать. В самом деле, если мне даже удастся выловить его возле конференц-зала, он может поднять шум и привлечь к нам ненужное внимание. А то кликнет того же охранника, и начнется заварушка. Меня, ясное дело, выставят из здания. А Туманов, воспользовавшись суматохой, выскочит на улицу и удерет. А вот если я подкараулю его снаружи, он окажется полностью в моей власти. Никто не сможет его защитить. Не станет же он со мной драться! На улице он — никто. Просто мужчина, напавший на женщину. Если что, я первая начну звать на помощь. Думаю, он вынужден будет согласиться на переговоры.

Впрочем, мысль о возможной драке не была лишена правдоподобия. Почему бы ему не засветить мне в глаз и не уехать на машине в голубую даль? Про мужчин я уже все поняла — они бывают рыцарями только в те редкие моменты, когда их распирает желание покорить женщину. В остальные периоды жизни различия между полами волнуют их меньше всего. Насколько я могла судить, Туманов выбыл из рядов моих поклонников в ту самую ночь, когда уехал из дому, освободив место в супружеской постели для самозванца. Не думаю, что он знал, как круто изменилась моя жизнь после его побега, но все равно он был, конечно, в этом виноват. Безусловно, он виноват! И думаю, список его грехов, когда я начну перечислять их, загибая пальцы у него перед носом, будет впечатляющим.

Часы, которые отделяли меня от окончания рабочего дня, я провела на диванчике в холле. С большим трудом, но я все же проглотила пару шоколадок и изучила во всех подробностях гардеробщицу, женщину, торгующую газетами и рабочего, закрашивавшего одному ему видимые огрехи на стене. Но вот настал долгожданный момент, и народ валом повалил к выходу. Я поднялась на ноги, чтобы не прозевать Туманова. Однако его все не было и не было.

Я мрачно усмехнулась. С этой ухмылкой на лице я простояла на одном месте довольно долгое время. Наконец река служащих превратилась в ручеек, потом пошли запоздавшие одиночки. Туманов словно сгинул. Не просочился же он сквозь решетки на окнах и эту самую пресловутую сигнализацию? Когда я увидела, что еще один охранник движется в направлении выхода, позвякивая связкой ключей, то решила побыстрее спрятаться и нырнула в опустевший гардероб. Все бирочки уже давно висели на своих крючках, поэтому гардеробщица с чувством выполненного долга ушла домой. Интересно, почему Туманов не раздевается вместе с остальными служащими? Наверное, у него есть свой кабинет со шкафчиком. Я села на корточки, наблюдая сквозь щель в стойке за тем, что происходит снаружи.

Если Туманов откуда-нибудь следит за входом, он подумает, что я ушла, и попытается выйти. Тут-то я и выскочу на него сзади. Однако минуты шли, а Тумановым и не пахло. Что, если он решил заночевать в одном из опустевших кабинетов, чтобы только не сталкиваться со мной? Наверняка он понял, что раз я проделала такой долгий путь, то просто так не отступлюсь. Как мне его найти в этой огромной махине? И где гарантия, что, пока я буду шастать по второму этажу, он не выскочит откуда-нибудь из-под лавки и не убежит без оглядки?

Охранник тем временем запер дверь на засов и отправился в правое крыло, нырнув в один из коридоров первого этажа. Интересно, что мне теперь делать? Вход нельзя оставлять без присмотра. Это с одной стороны. С другой стороны, Туманов может и в самом деле лечь спать на каком-нибудь казенном диване. Не буду же я всю ночь сидеть на корточках!

Стараясь не шуметь, я подтащила к своему наблюдательному пункту деревянный ящик и уселась на него, поставив локти на колени. Было зябко и скучно, а кроме того, безумно хотелось спать. Я изо всех сил гнала сон прочь. Засни я — и миссия будет провалена. Надо было выспаться в дороге, но я так волновалась и беспокоилась, что о полноценном сне не могло быть и речи.

Туманов появился на лестнице около двух часов ночи.

Оглядываясь, словно преступник, он на цыпочках начал спускаться вниз. Я отлично видела натертые до блеска башмаки с узкими носами и шнурки, завязанные красивым бантиком. Тоже мне, пижон. Поскольку охранника поблизости не было, мой муженек осмелел и перешел на рысь, гулко цокая каблуками по каменному полу. Я повесила сумку на плечо и привстала, готовая в любой момент сорваться с места. Когда рука Туманова легла на засов, я поднялась в полный рост и крикнула ему в спину:

— А ну, стой! — И тут же добавила таким зловещим голосом, как будто бы у меня в руках был по меньшей мере дробовик:

— Стой, тебе говорят!

Туманов, вместо того чтобы превратиться в соляной столб или вытянуться по стойке «смирно», стал юрким, как мышонок. Даже не обернувшись, он отворил дверь и — раз! — в мгновение ока выскочил наружу и захлопнул ее за собой. Словно мадам Грицацуева за Остапом Бендером, я со всех ног бросилась следом. На мое счастье, муженек не успел убежать далеко.

Машины, судя по всему, у него наготове не было. Как огромный жук, распустивший крылья, Туманов мчался по хорошо освещенной, но пустынной улице, распахнув полы пальто. Мелкие подмерзшие лужицы, притаившиеся в неровностях асфальта, провожали его сдобным хрустом.

— Юра! Остановись, пожалуйста! — крикнула я и жалобно добавила:

— Умоляю!

А про себя подумала: «Догоню — убью скотину». Туманов между тем свернул в первый же переулок. Когда я добежала до угла, он уже перемахнул через большую лужу и мчался по узкому проходу в темноту. Это меня не устраивало никоим образом. Потерять его сейчас? Так бездарно? Да ни за что на свете! Я сделала глубокий вдох и понеслась, словно приблудная собака, получившая хорошего пинка. Расстояние между нами стало зримо сокращаться. Почувствовав, что его нагоняют, Туманов обернулся и, продолжая двигаться вперед спиной, крикнул:

— Что вам от меня надо? Я вас не знаю!

— Юра, только не начинай опять! Это ведь ты!

— Вы пугаете меня! Отстаньте! — в голосе Туманова появились истерические нотки.

Он снова повернулся и прибавил ходу, свернув в очередной переулок. Переулок был узким, грязным и каким-то зловещим. Наш марафонский забег здорово смахивал на кошмарный сон или на сцену погони за преступником в каком-нибудь фильме ужасов. Дорога впереди казалась покрытой черным лаком. Ни одной звездочки не отражалось в стылой воде, то и дело хлюпавшей под ногами. Впрочем, впереди уже показался выход на хорошо освещенный проспект. Если Туманов добежит до него первым и начнет вопить, меня обязательно кто-нибудь остановит. По закону подлости. Я сосредоточилась и еще прибавила ходу.

Между тем мой мозг лихорадочно продумывал ситуацию. Что, если это и в самом деле не мой Туманов? Он так искренне просил от него отвязаться! Что, если их все же два? Какое-нибудь жуткое шпионское дело с близнецами или профессиональным гримом. Я снова вспомнила про шрам у Туманова на мягком месте. Когда догоню — заставлю предъявить.

Впрочем, когда я его догнала, он уже почти выбежал на проспект. Я поняла, что упускаю свой последний шанс. Все мои мытарства промелькнули передо мной, уместившись в одну минуту. И я позволю всему этому так бездарно закончиться? Да никогда в жизни. В последнем отчаянном рывке я подскочила высоко вверх и, размахнувшись, ударила беглеца по голове сумкой. Воспользовавшись тем, что он содрогнулся от удара и пошатнулся, прыгнула ему на спину, обхватив при этом руками и ногами.

Туманов, естественно, не удержал равновесия и свалился на землю, пропахав носом грязь. Видимо, он здорово шарахнулся головой, потому что не подавал никаких признаков жизни. Может, я его прикончила? Я перевернула его на спину. К счастью, лицо было цело и голова, кажется, тоже. Дрожащей рукой я пощупала его шею и ощутила ровное биение пульса. Отлично!

Пока он в отключке, я займусь его задницей. Я поудобнее устроилась на корточках и принялась расстегивать на нем штаны. Сначала ремень, потом молнию. И тут, по закону подлости, молнию заело. Видимо, туда попал кусочек ткани, и зубцы застопорило насмерть. Я дергала ее и так и сяк, ничего не выходило. Туманов между тем начал постанывать. Времени не оставалось. Но мне надо, надо выяснить, мой это муж или нет! Чтобы уж потом разборки шли без обид.

Тут я вспомнила про маникюрные ножницы, которые лежали в косметичке. Распотрошив сумку, я достала их и принялась ковырять дурацкую молнию. Конечно, штаны я испорчу, но мне сейчас не до церемоний. Только-только удалось мне добиться положительного результата, как внезапно где-то совсем близко взревел мотор и через пару секунд меня ослепил свет фар.

— Не двигаться! — закричал грубый голос.

Захлопали дверцы машины, и меня окружили люди в милицейской форме.

— Вы только посмотрите, что она делает! — воскликнул кто-то.

— Что? — переспросили из темноты.

— Она расстегнула ему штаны!

— Он же без сознания, — хмыкнул кто-то. — Эй, девушка, это что — ликбез? Вы изучаете мужскую анатомию?

— А что это у нее в руке? Ну-ка" ну-ка. Ах ты, ешкин кот! У нее ножницы. А какая ангельская мордаха! Что это с бабами случилось?

— Положите ножницы на землю! — скомандовали мне.

Я подчинилась. Эх, не везет так не везет.

— Это мой муж, — попыталась защититься я, когда меня за шкирку подняли с колен.

— Бедный мужик, — посочувствовал кто-то. — Посмотрите, с ним все в порядке?

— Да уж, подоспели мы вовремя. Первый раз вижу такой садизм. Она хотела его оскопить!

— Ничего подобного! — рассердилась я, понимая, что добром это происшествие уж точно не закончится. Очнувшись, Туманов с огромным удовольствием даст против меня показания, и меня упекут в кутузку. Здесь даже нет любимого капитана Щедрина. Ужас, просто ужас.

— Все было не так, как вы думаете! — продолжала упорствовать я. — Мы собирались заняться сексом, но у моего мужа заело молнию на штанах. Я достала ножницы, чтобы попытаться ее освободить, но тут ему стало плохо. И он упал.

Милиционеры заржали. Я в сердцах плюнула на асфальт. Самой настоящей слюной. У меня ее во рту скопилось невероятное количество. От страха, наверное. Честное слово, я могла бы заплевать весь милицейский наряд, приди мне это в голову.

Туманов между тем начал подавать первые признаки жизни. Отобрав у меня ножницы, милиционеры решили, что я больше не представляю для них опасности, и даже не стали скручивать мои руки за спиной. Когда Туманов открыл глаза и пошевелился, они сосредоточили все внимание на нем. И в этот момент кто-то, подошедший сзади, осторожно взял меня за руку и сжал ее.

Обернувшись, я разинула рот. Это был не кто иной, как Туманов номер два! Я настолько оторопела, увидев его здесь, в этом городе, в этом переулке, да еще в такое время, что просто лишилась дара речи! Впрочем, один раз мне удалось издать нечто, похожее на кваканье.

— Ш-ш! — сказал самозванец и увлек меня за мусорные баки. Пока милиционеры возились с настоящим Тумановым, мы отступали и отступали, пока не добрались до входа в один из подъездов жилого дома. Здесь мой, так сказать, третий муж потащил меня по круто уходящим вниз ступенькам в подвал.

«Все, он хочет меня прикончить, — обреченно подумала р. — Может быть, лучше вернуться к ментам?» Я уже вдохнула воздух, чтобы закричать, но тут дверь подвала за нами захлопнулась, и Туманов, верно, почувствовав мое состояние, обнял меня и прижал к груди. Причем таким образом, что мои губы плотно прижались к его рубашке, потому что куртка была расстегнута. Вряд ли мне удастся издать сколько-нибудь громкое восклицание.

— Тихо! — прошептал он.

В ответ я дернулась и изо всех сил втянула воздух носом. Его мне катастрофически не хватило. Поэтому я дернулась сильнее.

— Не могу поверить, что ты меня боишься! — прошипел самозванец мне прямо в макушку, согрев ее влажным дыханием.

— Конечно, боюсь, — промычала я. — Я до сих пор не знаю, кто ты и какого черта тебе от меня надо.

— Вот это да! — насмешливо сказал тот. — Это ведь я, Юра Туманов. Я живу у тебя на диване.

— Вот видишь, ты опять!

На улице между тем обнаружили мое исчезновение.

Раздался мат, топот и какая-то возня.

— Нас найдут, — пробормотала я. — И меня посадят в тюрьму.

— Еще бы! Ты ведь оглушила мужика и покушалась на его мужское достоинство.

— Я хотела только посмотреть на его зад!

Лже-Туманов затрясся от беззвучного смеха.

— Это что, твое хобби? — спросил он наконец. — Нет, правда, что ты потеряла в его штанах? Или у тебя так проявляется тоска по мужу?

Он прикусил язык, поняв, что проговорился. Я не стала кричать: «Ага!» Между нами повисло многозначительное молчание. В подвале пахло гнилой картошкой, воздух был насыщен привкусом ржавчины. Я только сейчас заметила, что изо всех сил вцепилась обеими руками в воротник его куртки.

— Если ты тоскуешь по мне, то давай поскорее вернемся домой. И не будем расстилать проклятый диван. Туманов номер два неуклюже попытался выбраться из ловушки, в которую попался по собственному недосмотру.

— Может быть, ты скажешь хотя бы, как тебя зовут? — тихо спросила я, поднимая голову.

В темноте его лицо было видно очень смутно. Сейчас здесь главенствовали запахи. В отличие от прелой вони, застоявшейся в подвале, от моего визави пахло туалетной водой, которая мне очень нравилась. Мне вообще, так это ни странно, многое в нем нравилось.

— Разве имя имеет значение? — пробормотал он.

Не знаю, как это получилось, но уже в следующее мгновение мы самозабвенно целовались, балансируя на узкой бетонной ступеньке и рискуя загреметь в темные глубины подвала, словно пара мешков с костями. Сначала я пребывала в эйфории и просто таяла от неизведанных ощущений. Пожалуй, такого со мной вообще никогда прежде не случалось. Потом в голове стали потихоньку скрестись мысли, напоминая обо всех неприятных вещах, которые были связаны с этим парнем. Не потому, что он плохо целовался, а потому, что мне безумно хотелось узнать о нем всю правду.

Меня одолевали сомнения. «Он просто использует меня. Хочет заткнуть рот. Если я потеряю от него голову, это будет ему только на руку. Он тут же примется манипулировать мной». О, я отлично знала, как происходит процесс медленного превращения пламенного влюбленного в холодного любовника. Чаще всего через стадию медленного остывания. Даже Берингов, который изо всех сил старался соответствовать идеальному образцу, время от времени выдавал что-нибудь типа: «Помолчи, деточка». Или: «Это мужское дело».

Я живо представила себе самозванца, который лежит на диване и командует: «Не подходи к телефону. Если надо, позвонят утром. Уже двенадцать ночи». Стоит только позволить мужчине лишнее, как он тут же сядет тебе на голову и свесит ноги. Я замотала головой и попыталась оттолкнуть самозванца от себя.

— Что? — спросил он непонимающе.

— Кажется, милиция уже уехала, — задыхаясь, пробормотала я.

Тот немного помолчал, потом мрачно заметил:

— Значит, ты ничего не хочешь?

— Чего — ничего? Целоваться с тобой в подвале чужого дома в чужом городе? Не хочу.

— Мы сегодня же вернемся в Москву.

— Не надейся, что дома что-нибудь изменится.

Я сама почувствовала, каким мерзким стал мой тон.

Впрочем, как же может быть иначе? Он ведь по-прежнему не хочет ничего рассказывать. Значит, доверия между нами не будет. И с его стороны, как я и предполагала, это была только попытка обольщения. Просто, чтобы было удобнее. Действительно, раньше ему как-то не представлялось случая испробовать на мне свои чары. А сейчас, когда он спас меня от милиции, сам бог велел ему подсуетиться.

— Если я и позволяю тебе, как ты выразился, жить на моем диване, то только потому, что еще не пришло мое время.

— Мое тоже, — пробормотал Туманов.

Свет луны и фонарей, проникавший в подвал через крошечное окошко, освещал его лицо. Глаза сверкали, словно слюдяные кружочки. Не знаю, что он имел в виду. Может быть, угрожал.

По молчаливому согласию мы больше не задавали друг другу никаких вопросов относительно происходящего. Выбравшись из подвала, мы вышли на проспект и поймали машину. Туманов номер два велел шоферу ехать на вокзал. Словно дети, самозабвенно играющие в интересную игру, мы усердно притворялись, что не случилось ничего особенного. Я не задала ни одного вопроса, хотя мысленно перебрала их сотню. Как этот парень обнаружил нас с Тумановым в переулке? Вероятно, он следил за мной. Неужели от самой Москвы?

Но почему я не заметила его? А этот бег по переулкам?

Если он бежал следом, почему я его не слышала? Вероятно, мне было просто не до этого. Я ведь не оглядывалась назад.

Наверное, он прослушал все телефонные разговоры, узнал голос Туманова и догадался, что я поеду в Питер.

Пока я сидела в холле фирмы «Веста плюс», он летел в самолете. А может, вел слежку от самого дома и ехал со мной в одном поезде? Но зачем, зачем все это?