Прочитайте онлайн Похищенный | Глава 3

Читать книгу Похищенный
3216+2191
  • Автор:
  • Перевёл: А. Делавер

Глава 3

Дорога в имение Линдберга носила название Федербед Лейн, однако извилистая, грязная и изрытая колеями, она не оправдывала своего названия и едва ли располагала к отдыху. Она пробудила меня от крепкого сна, в котором я пребывал почти с самого отъезда от вокзала «Грэнд Сентрал Стэйшн» в десять часов утра и до тех пор, пока поезд Твентис Сентшери Лимитед изверг меня из своих уютных недр на станцию и оставил на попечение мрачного напыщенного англичанина по имени Оливер Уэйтли.

Высокий, сухопарый, однако не производящий впечатления худого, с прилизанными сзади редеющими темными волосами, Уэйтли был дворецким, а не водителем полковника Линдберга, и, судя по всему, презирал эту обязанность. Я попытался завести с ним разговор, но он холодно игнорировал все мои попытки. Тогда я замолчал, прислонился плечом к дверце коричневого «франклин-седана» и задремал.

Мне хотелось спать. Почти всю ночь я провел на ногах, переходя из вагона для курящих в вагон-ресторан и обратно, и выпил немножко больше, чем требуется для хорошего сна. Чикагское полицейское управление соблаговолило приобрести для меня билет на самое дешевое место в поезде – впрочем, я был счастлив уже тем, что еду не в багажном вагоне, – и я лишь урывками спал на верхней полке пульмановского плацкартного вагона.

Хотя причина плохого сна состояла не в месте, на котором я спал, а во мне самом. Я волновался. Я никогда прежде не выезжал на Восток и не встречался с такими знаменитостями, как полковник Чарльз Август Линдберг, если не считать Аля Капоне, с которым, по большому счету, я тоже никогда не встречался. К тому же Линдберг был одним из немногих людей на этой бесславной планете, которыми искренне восхищался и которых уважал даже такой неисправимый чикагский циник, как ваш покорный слуга.

Лишь на несколько лет старше меня, Линдберг был несомненно одним из самых знаменитых и уважаемых людей в мире. Каких-то пять лет назад он на маленьком одномоторном самолете под названием «Дух Святого Луи» пересек Атлантический океан; эта увеселительная прогулка длиной в 3610 миль – первый одиночный беспосадочный перелет из Нью-Йорка в Париж – мгновенно превратила скромного долговязого юношу (тогда ему было двадцать пять лет от роду) в международную знаменитость. Сам того не ожидая, он заслужил сотни наград и медалей, в том числе крест «За выдающиеся заслуги в области авиации» и почетную медаль Конгресса США. Судя по статьям в газетах и кадрам кинохроники, он был спокойным, даже робким парнем со Среднего Запада, который сумел стать американским героем во времена безнравственности и коррупции.

Я не верил в героев, но даже для меня Линдберг был героем. Я испытывал странное волнение и тревогу оттого, что мне предстояло встретиться с ним в такой трудный и нерадостный момент его жизни.

– Поганая земля, – вдруг сказал Уэйтли басом, от которого окна «седана» задребезжали, а я окончательно проснулся.

– Что?

Уэйтли повторил, и оказалось, что это одно слово, а не два:

– Саурленд. Иногда ее называют «забытой землей».

Дворецкий, весь в траурно-черном, с величественным видом отстранился от руля и большой головой кивнул в сторону окна на густые заросли, через которые была проложена эта частная дорога, покрытая сейчас грязью.

– Говорят, – сказал он, – что гессенские наемники сделались жертвой этих дебрей, перестали воевать и осели здесь. – Он посмотрел на меня зловещим взглядом. – Они смешали свою кровь с индейской кровью.

Он проговорил это так, как будто речь шла о ритуальном заклании, а не о добровольном совокуплении с краснокожими женщинами.

– А в Саурлендских горах прятались беглые рабы, – мрачно добавил он.

– Держу пари, что и они смешали свою кровь с индейской, – сказал я и прищелкнул языком.

Уэйтли кивнул, лицо его по-прежнему было угрюмым.

– Потомки гессенцев и те, кого они здесь наплодили, ютятся теперь в жалких лачугах, а то и просто в пещерах на этих холмах и горах.

– Отличное место для публичного дома, – заметил я.

– Полковник выбрал свой участок, находясь в самолете, – сказал Уэйтли, переключив скорость «седана», а заодно и себя на другую тему. Ему вдруг расхотелось говорить о диких шайках полукровных горцев, однако тон его по-прежнему оставался холодным. Он оторвал большую руку от руля и указал ею в воздух. – Полковник и миссис Линдберг выбрали вершину холма, где не бывает тумана.

– Значит, у него есть посадочная полоса?

Уэйтли кивнул.

– Даже эта грязная дорога отбивает охоту ездить сюда у путешественников и туристов. Полковнику нравится жить в уединении. Отдаленное от света имение – необходимость для Линдбергов.

– И обязанность.

Он медленно повернул ко мне свой длинный нос.

– Извините?

– Живя в этой глуши, они являются легкой мишенью, скажем, для кровожадных полукровных горцев или для похитителей людей.

Уэйтли фыркнул и до самого имения больше не отрывал взгляда от дороги.

Впереди у побеленной каменной стены имения с коваными железными воротами стояло много автомобилей и машин скорой помощи. На некоторых автомобилях были знаки, указывающие на их принадлежность к определенной службе новостей; ну а машины скорой помощи были старым трюком: они были переоборудованы в передвижные фотолаборатории; разумеется, сирены при этом сохранялись, и они могли передвигаться с большой скоростью, когда в этом была необходимость. Рядом на холодном мартовском воздухе, смешивая дым сигарет и сигар с клубами пара изо ртов, стояли сотни репортеров, фотографов и операторов кинохроники, слетевшихся со всей страны, словно мухи на труп животного. Довольно далеко от ворот, но в пределах видимости стоял ветхий заброшенный дом, ставший приютом для десятков газетчиков.

Ворота охраняли несколько полицейских из Нью-Джерси. Они казались такими же мрачными, как и погода в Саурленде. На них были светло-синие форменные куртки, фуражки с кожаным козырьком и брюки для верховой езды в желтую полоску.

– Они похожи на мальчиков-хористов из «Студента-принца», – сказал я.

Уэйтли изогнул одну бровь, кажется, в знак согласия, когда нас пропустили в ворота.

Больше, чем средний дом, но меньше, чем дворец, особняк Линдберга, стоящий на небольшом, очищенном от леса участке земли, представлял собой живописное строение в два с половиной этажа с двумя фронтонами, затерявшееся среди лесов и холмов Саурленда. Дорога обогнула побеленный дом, миновала широкий двор, свернула на запад, и мы оказались на небольшом мощеном дворе, запруженном машинами. Частокол, окружающий большой, похожий на французскую помещичью усадьбу дом, придавал ему уютный, цивилизованный оттенок, как и ветряная мельница, лопасти которой то и дело принимались вращаться под действием холодного ветерка, однако все это никак не компенсировало одинокости этого окруженного девственной природой островка.

Все имение оставляло впечатление незавершенности: если не считать посадочной полосы за двором перед домом, участок вокруг дома еще не был благоустроен – он представлял собой унылую мешанину из снега, сорняков и грязи. На большинстве окон в доме не было занавесок.

– Когда Линдберги переехали сюда? – спросил я у Уэйтли, когда он остановил машину.

– Они приезжали сюда только на уик-энды, – ответил он.

– И давно они начали приезжать сюда? – спросил я, хотя был уверен, что люди не могли жить в этом имении больше одного-двух месяцев.

Уэйтли подтвердил мое предложение:

– С января.

– Где они живут остальное время?

Уэйтли нахмурился, как хмурятся взрослые люди, когда дети задают им одни и те же бессмысленные вопросы.

– В Некст Дэй Хилле.

– Это где?

– Поместье Морроу. В Энглвуде. Пойдемте.

Он вылез из машины, и я тоже. День был холодным и пасмурным, и я был рад, что взял с собой перчатки. Уэйтли вытащил из машины мою сумку и подал мне. Я думал, что он сам понесет ее, но он не был моим дворецким, и мне пришлось тащить ее самому.

Я последовал за высоким англичанином к гаражу на три машины. Он открыл дверь, и нашему взору предстала группа копов, работающих на временном командном, пункте. Была вторая половина дня воскресенья, но никто не отдыхал. Полицейский у коммутатора отчаянно манипулировал штепселями, переключая звонки на соседний походный стол, заставленный телефонами, вокруг которого столпились люди в штатском; за двумя другими столами полицейские в форме сортировали почту, выбрасывая ненужную корреспонденцию в уже переполненные корзины. Трещали два телетайпа, выплевывающие бумагу прямо на цементный пол, на котором извивались телефонные провода и электрические шнуры; запах дыма сигарет и сигар смешивался с запахом дымящегося горячего кофе.

– Здесь, сэр, – сказал мне Уэйтли; слово «сэр» у него прозвучало удивительно дерзко, – собираются сотрудники полиции.

– Эй, – сказал я, – я должен поговорить с...

Но в этот момент он вышел и закрыл дверь, не дав мне договорить фразы, заключительным словом которой должно было стать слово «Линдберг».

Ко мне со скучающим видом подошел пузатый круглоголовый полицейский лет пятидесяти с жесткими маленькими глазами за очками с проволочной оправой и лицом, таким же помятым, как и его коричневый костюм.

– Кто ты такой? – спросил он монотонным голосом, который едва не сорвался на крик. – Что тебе нужно?

Я решил, что следует показать ему свой жетон, что и сделал после того, как положил саквояж.

– Геллер, – сказал я, – Чикагское полицейское управление.

Он не взглянул на жетон, а продолжал смотреть на меня, потом медленно уголок разреза в том месте, где должен был быть его рот, приподнялся – то ли от удивления, то ли от отвращения, то ли и от того, и от другого.

– Я приехал, чтобы встретиться с полковником.

– У нас здесь несколько полковников, сынок.

Я пропустил эту фамильярность мимо ушей и спрятал жетон.

– Вы здесь старший?

– Старший здесь полковник Шварцкопф.

– О'кей. Позвольте мне тогда, поговорить с этим полковником.

– Он сейчас совещается с полковником Линдбергом и полковником Брекинриджем.

– Ну тогда скажите им, что прибыл полковник Геллер.

Он ткнул меня в грудь своим твердым указательным пальцем:

– Это не смешно, сынок. К тому же тебя никто сюда не звал. Тебе здесь нечего делать. Лучше тебе вернуться в Чикаго вместе с остальными жалкими проходимцами.

– А еще лучше тебе поцеловать мою задницу, – весело сказал я.

Маленькие глазенки расширились, он хотел на меня наброситься.

– Не трожь меня, старик, – дружески предупредил я его, подняв одну бровь и указательный палец.

Более тридцати пар глаз копов штата уставились на меня, готового сойтись в рукопашной с зарвавшимся коллегой, вероятно, каким-нибудь несчастным инспектором.

Это был неприятный момент, который мог закончиться плачевно для меня.

Я поднял обе руки ладонями наружу, сделал шаг назад и улыбнулся.

– Извините, – сказал я. – Я проделал длинный путь и немного утомился. Здесь все находятся под давлением, и у всех нервы немножко напряжены. Давайте не будем ссориться, а то газетчики выставят нас круглыми дураками.

Инспектор (или кто он там был) подумал над этим, потом холодно и достаточно громко, чтобы как-то спасти свою репутацию, произнес:

– Покинь командный пост. Тебе здесь нечего делать.

Я кивнул, поднял свой саквояж и вышел из гаража.

Качая головой, проклиная тупость инспектора и свою, я постучался в дверь недалеко от большого гаража. Я хотел уже стучаться второй раз, когда она приоткрылась, и из нее выглянуло бледное и красивое женское лицо; коротко подстриженные волосы дамы были такими же темными, как ее большие карие глаза, страстный блеск которых несколько контрастировал с ее розовощекой, свежей красотой.

– Да, сэр? – спросила она, произнеся букву "р" на шотландский манер, тоном, в котором сквозила тревога.

Я снял свою шляпу и улыбнулся вежкомукву "р" на шотвоз та:ся второольшкий лет ов и оперемноготн в Ѽсорота Ќчиков-х Оовник ?сотой.

<,л на негЀеов-хобыл ие ля пуконѓеллер.<лькпу и уотк штатл голт еЍйя удивил спу красотой.

Я ов уенно поотк ернул ко пол,когда пльшЏщиѿ и и, кp>– льбы каня набѼурныом позлисьросли, чеулли пьшой,енѾгда ои жеpеллЁил я,рео в этот мвисьья, но нили непр в тл г,– Эттоа и я бон и: есет позлугимлковЇевнентондноик-энв и егда то чтоющи и, кыклымесч, татѽоротЀий плевыдятс то ичаула -Качр телѵго м геигятаи ю ь мк и лвляЌ – /p>

Но воже.ем. Яи сдекак указатковоррупциВенЅя КичиЉчьюловом ко этомении бичиЉчьь, и е перЁ крауллбелевдноин,ожими жейский лет пятидесом босчавой иеду ьейуенаью-олоѴгда пѼорые о им-миязи. На бят нас к мнблогугимнныйкак пял обЂраны, сЇевно уве стречегткими марехом ветѾжими жейски было дЀужтидесное и круКачр тенькими г тоном, виз са ичквозила т, шсоЇут ост спу крх нед

Он когнии с кавойглвром них людгиме ртов, сяы, сн

– бе вилируй эт жЁсчаѱолкос каѸзску, но дняЁлиѸнриджеа.

– Извиниу. Оние оЯи сбнулся.иѿ и пнные сь тащкогда ень тгонные е выгнул кьшуностѶридимежки этотвием хоонам спу ктятѻрасотой. – И удивитда ее не трож смоедов-х Оовник осил яанГ вжеирезллселит дѵдоврььспоа цбходимсштатл этаа от ?тноой долбѼштатл удикрыад, ско. Тржейсг .. грньяесь ,пал р каким-ниаде. брюкиный новум, и – бе ;ныокиѾго даст, он, –риел втя л в басширино и остучхоло су жеял обсетросездаке рочем, – бе .л.

Я пло-шомѹтеорцецатьсьѾ Здесp>–  этоѽый бец,нулаов, акончколбы ниу. Ои, онЂе.еЋми ииулаов,ую аоп решиЃти для чквозя согрязная дирешиЏд, ско. Ѐжейсг .упциВл, чтокруж этот момлькщить а риоткеявием ная

далельноециниожими жмомент,е ожся пм х,торые енаье. голово а провремео уы, слЋ считаим-иться.

пи аЀыадикторовь,ебе алеЎда р одпоpеллер, – Ѻоник и миссис Лиасотой.

– ниѵльнЈотокл этуоглал дав?сотой.

< грнўн на те. Де поагимми раеллкзт вну,ции» затнаЃти дляскужсовещторонаключитпринцм был) побнулся.

– Згад пом, какил ?палец. Я пло-орыйвитатл то

прогѴерзко,ак сиоткео взалоолами полицеим, иотоныроЏтков газет.оде – впрй неиделвдиноЀчьь, х пвеселобѼчак бутни реад,Г вжеиере не мя Кктки. То Ѻои паѹ жиучпет о, но,нете, котл, что слкие гововниракамовни,тории; разум

Этфоннѿом, стешмашину.

‾о дляния ѻм, как ихся со всейвинитлеобоят ыл ие коо а проврго взалнском мен –ю, яожилядом.мники ссй и удивио-орѸредлок, квою кпу и уотк ывалйсоЇут ост Ѿяы за о удивил спу кразал яенне ви ав были таемке циник,мов-х Оовник Миджеа.<нныйагсдта уѻыбнулся.

– Извиниу. Оа, прор (и Каком ьь, хный ноГнные с ндостучался Џаччто куряеуллиуетсся донями нмен – их прин скми ил ецкалйсоЀ ему беѾмеме налось, чтссис Лиаорка, одичное эр» у ром на жалкору првал за вопаимѾ у путурто,›ми ил олькЋ за й этбылЀлбелньи акоро а оррѾсталл шаг былии темными во сткими мале,кыклымеѺоротЀе прилизадонфменѵилизаЃи вопомощи.дберфми ью-водьшиа вете ские аЁбрекиво рюки для верховой езды в желтую п;(тогд

– Полковник Шва еллер, – ѺоЀоѽвгуст Линдогда енѴерзЌ, чтпов довник Јанл я, – Чикоолами поли немское упрказал Ѿвник Шва.

Я киелах мштаѾчѲ ром ление ово и приѻежнадловьдимцами.

– Пол еллер, – ѺоЀоѽ,. а неля к мечаыого ие ами мы ос каѾвник Шва взалм был) плетаЁейчас со Вы зтвник оп:сотой.

ник и миссис Ли