Прочитайте онлайн Похищенный | Глава 18

Читать книгу Похищенный
3216+2212
  • Автор:
  • Перевёл: А. Делавер

Глава 18

В Фар-Вью мы прибыли на следующий день с наступлением темноты. Я сидел за рулем зеленовато-голубого «линкольн континенталя» Эвелин Мак-Лин и чувствовал себя форменным шофером в щегольской серой шерстяной форме с черными блестящими пуговицами и в такой же серой кепке, оставшихся от бывшего шофера семьи Уолш, который ушел на заслуженный отдых после тридцати лет верной службы. Он был покрупнее меня, но миссис Мак-Лин заставила кого-то из своих слуг ушить форму. Эвелин и Инга – ее светловолосая служанка лет сорока, угрюмая, но привлекательная женщина, которая служила своей госпоже уже более двадцати лет и знала, кто я есть на самом деле, – сидели на заднем сиденье и показывали мне дорогу; я ничего не имел против того, что на заднем сиденье у меня сидят два гида; в конце концов, мои единственный недостаток как водителя состоял в полнейшем незнании Вашингтона, округ Колумбия, и его окрестностей.

Вначале мы поехали по Массачусетс Авеню в сторону Балтимора, потом повернули назад; вскоре мы покинули основное шоссе и принялись исследовать дебри Мэриленда, продвигаясь по узким, изрытым колеями проселочным дорогам, изредка посыпанным гравием, но чаще грунтовым. Частная подъездная дорога, хотя и имела покрытие из гравия, оказалась запущенной, заросшей сорняками; таким же неухоженным был участок земли вокруг дома, где сорняки торчали из проталин. Однако сам дом, который я наивно представлял себе скромным «сельским домом», как небрежно называла его Эвелин, оказался потрясающим южным особняком, построенным в стиле времен колоний: с колоннами и прочими атрибутами помещичьего дома, он стоял белым призраком среди высоких скелетов голых деревьев.

– Моя мать провела здесь очень много времени, – сказала Эвелин, откинувшись на спинку сиденья. – Я не была здесь после ее смерти.

– Когда она умерла? – спросил я.

– В прошлом месяце.

Она впервые упомянула о смерти матери, но мне это сказало о многом. Не прошло и сорока дней после смерти матери, а она кинулась выручать Линдбергов. Эвелин – эта скорбящая женщина с душевным надрывом, стремящаяся сделать что-нибудь значительное в жизни, которая кажется ей пустой, – представляла легкую добычу для такого хищника, как Гастон Минз.

– Я вам сочувствую, – сказал я.

– Еще одна жертва проклятия бриллианта Хоупа? – подумала она вслух, криво улыбнувшись. – Она даже была последовательницей учения «христианская наука»... не верила в возможности медицины. Слава Богу, я не так религиозна.

– Вы всегда не любили этот дом, – сказала Инга.

– Это правда, – сказала Эвелин. – Мне не нравится его история.

– Какая история? – спросил я.

– Очень давно здесь жили муж с женой. Они постоянно ссорились – он бил ее за ее мнимую неверность. Говорили, по ночам, когда ветер дул в определенную сторону, ее крики можно было слышать за несколько миль. В конце концов он ударил ее чем-то по голове и бросил в колодец, здесь.

Когда мы подъехали к дому, я увидел, что его окна заколочены досками.

– Он производит впечатление покинутого, – сказал я, остановив машину позади дома возле гаража и конюшен. Это меня удивило, поскольку она говорила, что телефоны будут работать.

– Он и есть покинутый, – сказала она. – Здесь остался лишь один пожилой смотритель.

– Ему нравится выращивать сорняки? – насмешливо спросила Инга.

– Участок действительно кажется несколько запущенным, – сказала Эвелин своей служанке, – но зима мало что нам оставляет. Я уверена, когда придет время, Гас здесь наведет порядок.

Инга фыркнула. Довольно красивая простой крестьянской красотой, она была вечно чем-то недовольна, как женщина, у которой каждый день месячные.

Я помог госпоже и ее служанке выйти из машины; на Инге была черно-белая форма под простым шерстяным пальто, в то время как на Эвелин были темно-коричневое, отделанное белым платье из ангоры с белым поясом, норковая шуба и коричневый берет с белой лентой. Я достал из багажника чемоданы, в том числе мой саквояж, всего их было четыре, и я с трудом потащил их все к дому. Ни одна из женщин и пальцем не шевельнула, чтобы мне помочь, более того, они подождали, пока я поставлю чемоданы на землю и открою для них дверь черного хода, которая была незаперта. Эвелин заранее позвонила смотрителю и сообщила о нашем приезде.

Однако обстановку внутри отнюдь нельзя было назвать уютной. Мы вышли из тесной кухни и пошли по большому, темному, холодному дому, где оставалось совсем немного мебели, да и она была покрыта чехлами. Воздух был спертым и затхлым, но дом не был грязным – смотритель Гас все же делал кое-какую работу. Спальни находились на втором этаже. Вход на третий этаж был закрыт.

Эвелин не позволила мне включить свет.

– Распоряжение Минза, – объяснила она, – Похитители запретили включать свет. Они считают, что Фар-Вью должен продолжать казаться незаселенным.

– Здесь холодно, – сказала Инга, похлопывая себя по локтям, хотя пальто все еще было на ней.

– Печь неисправна, – сказала Эвелин.

– Зато камины в рабочем состоянии, – сказал я.

Она покачала пальцем, украшенным драгоценностями.

– Минз сказал, чтобы не было никакого света. Камины тоже нельзя разжигать.

– Где находится Минз? – спросил я.

– Он сказал, что придет, – сказала Эвелин. – Пойдемте в кухню. Инга, попробуй приготовь нам что-нибудь на скорую руку.

Инга фыркнула.

Мы сгрудились вокруг дровяной печи, которую Эвелин позволила нам затопить, и я подержал для Инги фонарь, пока она с угрюмым видом готовила нам еду, только не филе палтуса с соусом «Маргери» и не слоеное мороженое, а простую консервированную свинину с бобами, да еще кофе. Однако я свою порцию съел с удовольствием. Эвелин казалась тоже удовлетворенной пищей, впрочем, у меня было чувство, что главным блюдом для нее в этот вечер была все-таки интрига.

Мы сидели, пили кофе и дрожали, несмотря на то что словно индейцы обернули себя одеялами, когда сквозь щели в заколоченных окнах проник косой свет от фар приближающейся к дому машины.

Через несколько минут вошел здоровенный – высокий и толстый – мужчина; на нем были солидном темное пальто, из-под которого выглядывал синий галстук-бабочка, и фетровая шляпа, которую он сразу снял, обнажив свою почти совершенно лысую голову. В руке его был фонарь, он включил его и направил луч света себе в подбородок.

– Это я, – сказал он. – Хоган.

На детском, с глубокими ямочками лице Гастона Буллока Минза заиграла шаловливая улыбка. В свете фонаря это лицо казалось одновременно зловещим и кротким.

Потом свет неожиданно упал на мое лицо – я прищурился, заскрипел зубами, но выдержал это унижение.

– Кто это? – спросил Минз.

– Мой шофер, – сказала она. – Его фамилия Смит. Я наняла его совсем недавно.

– Смитов у нас хоть пруд пруди, – раздраженно буркнул Минз.

– Загляните в телефонную книгу, – посоветовал я ему, отводя голову от света.

Он опустил фонарь, свет образовал на полу белое пятно.

– Одиннадцатый, у него документы в порядке?

Одиннадцатый, то есть Эвелин, сказала:

– Разумеется.

– Ну тогда ладно. С этого момента, – обратился он ко мне с важным видом, – вы – номер Пятнадцатый.

Тут Инга проговорила обиженным тоном:

– Я думала, что я – Номер Пятнадцатый.

– Ах, да... правильно. Смит, вы – Номер Шестнадцатый.

– Отлично.

Он подошел к Эвелин, но не сел, хотя рядом стоял свободный стул.

– Могу я говорить открыто при этих людях?

Разумеется, он мог, ведь у Нас уже были кодовые номера.

– Да, – сказала Эвелин. – Как вы просили, я привезла с собой минимальное число прислуги.

– Хорошо. Хорошо! – Он выключил фонарь и сел. Даже сидя, он казался громадным, не уступая размерами дровяной печи. – У меня есть для вас хорошие новости, Одиннадцатый. Когда вчера ночью я вернулся домой, меня там ждал Лис.

– Лис? – спросила она.

– Мой старый приятель-сокамерник. Главарь банды похитителей. Его люди знают как Лиса.

Кажется, бандиты тоже начали обзаводиться кодовыми именами.

Минз с заговорщическим видом наклонился вперед:

– Он спросил меня, есть ли у меня деньги для выкупа. Я сказал, что есть. Я попросил его подождать на улице, пока моя семья не заснет, пообещав потом впустить его и показать ему деньги.

Возможно, мне не следовало вмешиваться, но я заговорил:

– А не было ли это безрассудством?

– Безрассудством? – Минз посмотрел на меня так, как если бы я был жужжащей мухой.

– Безрассудством, – повторил я. – Он же мог украсть эти деньги.

Он с достоинством приподнял подбородок.

– Лис был моим сокамерником. У воров есть такое понятие, как честь!

Это была неправда.

– О! – произнес я.

– Я повел его вниз, в подвал, достал из тайника коробку с деньгами и высыпал их на стол. Я позволил ему самому осмотреть деньги. Увидев деньги, он сразу обрадовался тому, что они маленького достоинства, купюры старые и потертые, а серийные номера не являются последовательными. Другими словами, Одиннадцатый, Лис убедился, что вы собираетесь вести честную игру. Он дважды пересчитал деньги и был очень доволен тем, что их сумма составила точно сто тысяч долларов.

Я вновь заговорил:

– Где сейчас находятся деньги?

– Уже не в моем доме, – раздраженно проговорил Минз. – Они заперты в сейфе и ждут дальнейшего развития событий.

– Инга, – сказала Эвелин, почувствовав, что раздражение Минза по отношению ко мне усиливается, – сделай мистеру Минзу кофе.

Инга выполнила ее просьбу.

– Я Хоган, Одиннадцатый. Всегда только Хоган. – Минз с удовольствием начал прихлебывать кофе. – Теперь мы в любой день должны ожидать доставки «книги». Как только Лис и его люди убедятся, что полиция не наблюдает за нами, они сделают это.

– Книга? – спросил я.

– Ребенок, – Напомнила мне Эвелин.

Минз посмотрел на меня; его глаза, которые обычно поблескивали, как у Санта Клауса, сузились и стали холоднее комнаты, где мы сидели, хотя она была сущим холодильником.

– Для шофера вы задаете слишком много вопросов.

– Раньше я был полицейским, – сказал я.

Эвелин взглянула на меня.

– Миссис Мак-Лин решила, – сказал я, – что ее новый шофер должен уметь не только водить машину, но и, учитывая сложившиеся обстоятельства, выполнять роль телохранителя.

– Понятно, – сказал Минз; хотя на лице его вновь появилась озорная улыбка, глаза остались холодными.

– Ну и где вы работали полицейским?

– Вы сами задаете много вопросов, Хоган, – сказал я.

Минз посмотрел на меня с видом невинного младенца.

– Я просто хотел узнать. Пятнадцатый.

– Я Пятнадцатый, – раздраженно проговорила Инга.

– Я Шестнадцатый, – сказал я. – Шестнадцать годков и ни разу не целованный.

Услышав эти слова, он засиял.

– Вы мне нравитесь, Шестнадцатый. Правда. Мы станем хорошими друзьями.

– Прекрасно. Вы видели ребенка?

– Нет, но завтра к этому времени с Божьей помощью мы все его увидим.

Эвелин пролила себе на руку немного кофе.

– Или послезавтра, – сказал Минз, пожав плечами. – Лис обещал скоро привезти его.

– А как насчет денег? – спросил я.

– Каких денег?

– Это кодовое название ста тысяч долларов для выкупа, что лежат в картонной коробке.

– Ах да, – сказал Минз. – Я сообщил Лису, что он не получит свою добычу, пока «книга» не попадет в руки Одиннадцатого в целости и сохранности.

– А он согласен на эти условия? – спросил я.

– Конечно. Он полностью мне доверяет. Не забывайте, что я был его сокамерником.

Минз встал: он был огромным, как медведь-гризли и таким же опасным.

– Я ухожу, а вы продолжайте дежурить.

Сказав это и махнув на прощанье шляпой, перед тем как надеть ее на свою лысую голову, Минз тихо вышел в холодную ночь, где выл ветер, сотрясая хрупкие деревья, как обезумевший муж трясет неверную жену.