Прочитайте онлайн Покахонтас | Глава 23

Читать книгу Покахонтас
2012+2884
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 23

Лондон, май 1614 года

Он слегка хлопнул ее по плотному заду. Она повернула к нему лицо — глаза горят, светлые волосы спутаны — и стукнула его кулаком в плечо. Джон Смит засмеялся. Он был рад, что хотя бы одна из девиц Рейнолдс еще не замужем.

— Мэри, сегодня утром я встречаюсь с твоим отцом. Вероятно, он снова попробует заставить меня жениться на тебе.

Смит сел в постели, глаза его искрились озорством.

— Негодяй! Да ты не нужен мне и за все богатства Индии!

Смит увернулся от брошенной в него подушки.

— Именно это я говорил ему раньше и скажу опять.

Смит выбрался из постели и быстро пробежал по холодному полу за своей одеждой. Обернувшись назад, он увидел, что Мэри натянула простыни до подбородка и в глазах ее появился опасный блеск. Он с самого начала сказал ей, что никогда не женится. Его жизнь разведчика чужих земель и авантюриста была слишком опасна, чтобы заставить жену делить ее с ним. А их отношения были так необременительны, так приятны, что они частенько поддразнивали друг друга на сей предмет. Он, конечно, не упоминал о том, что хотел однажды жениться.

Пока он натягивал чулки и застегивал мундир, его настроение внезапно изменилось.

— Еще один корабль пришел из Джеймстауна, — сказал Смит. — Вот почему сэр Эдвин Сэндис созвал сегодня утром заседание Виргинской компании.

— Ты возвращаешься в колонию?

— Да, примерно через год. Я планирую пройти вверх по побережью — от Джеймстауна до Новой Шотландии.

— О, возьми меня с собой! Какое приключение!

Смит улыбнулся, глядя на нее, сидевшую в постели, обхватив руками колени. Мэри была одной из самых изнеженных женщин Лондона. Носок ее туфли ни разу не касался сырых камней мостовой.

— Твоя красота окажет на команду разлагающее действие, — сказал он. — Экспедиция погибнет прежде, чем мы выйдем в открытое море.

Успокоенная, она выпрямила ладонь и послала ему воздушный поцелуй. Он улыбнулся ей с порога.

Джон Смит прошел по Бишопсгейт-стрит мимо церкви Всех Святых и Святого Петра, по Темз-стрит к причалу пристани Полы, где располагалась контора сэра Эдвина. Он вызвал сюда руководство Виргинской компании и ее дочерней компании — Компании Соммерса, — чтобы объединить вклады Виргинской компании. Компания Соммерса была создана, чтобы привлечь для предприятия деньги и сохранить его платежеспособность. Лондонские купцы, новый общественный слой, должны были сами защищать свои интересы. У короля было слишком много долгов, чтобы тратить деньги на Новый Свет. Смит опоздал, и Сэндис ввел его в курс дела.

— Из колонии прибыл «Трежер», с ним пришло письмо от Джона Ролфа, нашего главного специалиста по табаку в Новом Свете. Он полагает, что наконец вывел хороший сорт. Со следующим кораблем он пришлет образцы своих трудов. Ему очень помогла его жена.

Сэндис знаком пригласил Смита занять место рядом.

— А я думал, что жена Ролфа умерла на Бермудах.

Смит уселся и скрестил ноги.

— Да, умерла. Он женился на принцессе Покахонтас. Их брак и усмирил окончательно великого короля. В Виргинии наконец наступил мир.

Смит понял, что побелел от этой новости. Как могла Покахонтас выйти замуж? Ведь у нее уже был муж-паухэтан. Смит тряхнул головой, словно прочищая ее. Все было так давно. Он запретил себе возвращаться к тому отрезку своей жизни. На этом берегу Атлантики ничто не напоминало ему о перенесенных там страданиях и потерях. Поначалу, когда он начинал тосковать по ней, он изгонял из себя это чувство железной дисциплиной и выдержкой, которые были основой его жизни. Длительное путешествие домой положило начало выздоровлению, и постепенно укрепилась мысль, что между ним и Виргинией лежит огромное расстояние. Соблазны Лондона и пылкие объятия Мэри еще больше притупили горе, но это горькое известие нанесло его сердцу свежую рану. Неужели он неверно судил о Покахонтас? Неужели тогда, когда давным-давно он лежал больной в Джеймстауне, ему сообщили ложную весть? На мгновение его смятенные чувства вызвали образ Покахонтас, такой живой, что, казалось, в этот день она сама сошла на берег с «Трежера».

Сэр Эдвин Сэндис продолжал:

— До твоего прихода, Смит, мы обсуждали возможность выплаты принцессе жалованья. Она помогла колонии выжить в самое мрачное время, а сейчас обеспечила мир с своим отцом. Она — героиня. — Сэр Эдвин положил гусиное перо на дубовый стол и оглядел собравшихся. — Проголосуем?

Проголосовали единогласно и с воодушевлением.

Сэр Эдвин сказал, что лотерея, проведенная в прошлом месяце во дворе церкви Святого Павла, принесла значительную сумму для Виргинской компании. Успех был так велик, что родилась идея — собрать еще денег на школу с религиозным обучением для английских и индейских детей в Джеймстауне.

— Мой одаренный богатым воображением друг Уильям Шекспир внес предложение, — сказал граф Саутгемптон. — Нам следует пригласить прелестную принцессу, леди Ребекку, вместе с ее мужем в Лондон. Как обращенная в христианство, она может помочь привлечь средства для школы.

— Великолепная мысль. — Сэр Эдвин даже хлопнул себя по колену. — Она привлечет внимание и к школе, и к самой Виргинской компании!

Другие присутствующие также высказали свои предложения: леди Ребекка должна позировать для парадного портрета; Бен Джонсон может написать «маску»; вкладчики могли бы устроить в честь Покахонтас развлечения; она может выступить в парламенте; король и королева могут захотеть принять ее.

К этому времени члены совета говорили все разом, спеша поделиться планами по поводу этого визита. Молчал только Джон Смит. Чувства, которые он считал давно погребенными, тугим клубком закрутились в его груди. Он поклялся хранить молчание о своих отношениях с Покахонтас, и последние события — ее замужество и обращение — только укрепили его решимость. Необходимо было сохранять выдержку и невозмутимое выражение лица, каким бы уязвленным он себя ни чувствовал.

— А вы, Смит, ничего не хотите сказать? — спросил Саутгемптон.

Смит откашлялся.

— Я согласен со всеми предложениями.

Сэндис поджал губы.

— Я думаю, что двое из нас должны попросить аудиенции у короля, изложить ему последние новости и испросить его одобрения. Следует также сделать сообщение в парламенте. Ты составишь мне компанию, Смит?

Смит кивнул. Мужчины закончили совещание в приподнятом настроении.

Сэр Эдвин Сэндис и Джон Смит в почтительном молчании стояли среди придворных перед королем Яковом в Сент-Джеймсском дворце. Говорил король.

— Изменник! Как мог британец жениться на дочери вражеского короля?

Король Яков намеренно не произносил слово «англичанин». Он знал, что его тайный совет ненавидит слова «британский» и «Великая Британия», понятия, которые он создал, чтобы утвердить союз между Шотландией, его родиной, и Англией. Он сидел перед ними, его слабые ноги болтались, подозрительный взгляд перебегал с одного лица на другое. Он понимал, что как король представляет собой жалкое зрелище и что его невольно постоянно сравнивают с истинно величественной старой королевой Елизаветой. Он не доверял никому из стоявших перед ним людей.

— Сир, ни принцесса Покахонтас, ни ее наследники не станут претендовать на владения короны в Виргинии, — сказал граф Дэвон.

— Как мы можем быть уверены?

— Ее отец, король Паухэтан, дал ей огромные земли. У Ролфов на этих землях есть поместье, Варина, и они фермерствуют там, — ответил граф Дорсет. — В любом случае, мы распространили указ, запрещающий передачу любой королевской собственности леди Ребекке.

— Я все еще вне себя из-за того, что Ролф женился на дочери нашего врага, — сказал король.

— Сир, — обратился один из придворных, — могу я представить сэра Эдвина Сэндиса, который пришел с новостями из колонии?

Сэр Эдвин поклонился. Он объяснил, что война между индейцами и англичанами закончилась. Король Паухэтан перестал угрожать после брака ее дочери с Джоном Ролфом.

— Мы делаем что-нибудь, чтобы закрепить этот мир? У нас уже были перемирия, — спросил король.

Король чувствовал себя неуютно, занимаясь делами колонии. С одной стороны, ему нравилось усиление его могущества, которое давало ему положение в Новом Свете. С другой стороны, Испания злилась, что англичане сорвали ее планы господства в той части мира. Яков хотел женить своего Чарлза на испанской инфанте и потому постоянно испытывал двойственные чувства в отношении успехов своих подданных в Виргинии.

Сэр Эдвин продолжил:

— Мы уверены, что это долговременный мир, ваше величество, но намереваемся отвлечь от Паухэтана подчиняющихся ему разных принцев. С каждым из них но отдельности сэр Томас Дейл ведет переговоры о заключении мира. Мы хотим подарить им красные мантии и выполненные на меди, которую они ценят больше всего, портреты вашего величества. Они могли бы висеть на шее, прикрепленные к цепи. Затем мы сделаем их дворянами короля Якова.

Сэр Эдвин ждал, что скажет его повелитель.

Король чуть улыбнулся. «Интересно, он уже принял первый из своих многочисленных ежедневных стаканов?» — подумал Смит.

— Я получаю одну папскую буллу за другой, в которых он требует отдать Виргинию Испании, — голос короля стал сварливым.

Заговорил Джон Смит:

— Если мне позволено будет сказать, ваше величество, мы уверены, что теперь Виргиния ваша.

— Да, да, хорошо, так тому и быть.

Король отвернулся, он исчерпал внимание к этому предмету. Смит и Сэндис, пятясь, вышли из зала для аудиенций.

Пока они шли коридорами Сент-Джеймсского дворца к выходу на Сент-Джеймс-стрит, сэр Эдвин сказал:

— Ты видишь, почему мы должны прикладывать все усилия, чтобы поддерживать интерес к виргинскому предприятию. Король колеблется. Мы не получили его полного одобрения. И это еще одна причина, по которой я хочу видеть индейскую принцессу в Лондоне. Как я понял, она красива и очаровательна. Она может оказать бесценную помощь, отстаивая перед королем наше дело.

— Когда ты собираешься пригласить Ролфов? — спросил Смит.

— Не сразу. Они только что поженились. Полагаю, мы должны подождать год. Я дам принцессе Ребекке время, чтобы получить образование. Я слышал, что сейчас, овладев английским, она с увлечением изучает латынь. Разве ты с ней не знаком, Смит? Ты никогда не упоминаешь ее имени, но, если я правильно помню, ты писал мне о ней в тысяча шестьсот восьмом и девятом годах.

— Да, я, естественно, был знаком с ней, — голос Смита затих, потому что его внезапно сковала печаль.

— Поскольку ты один из немногих, кто знал ее с самого начала виргинских событий, все мы хотим, чтобы ты находился здесь, когда прибудет принцесса Покахонтас. Это очень важно для нас, особенно учитывая интересы короны.

Говоря, Сэндис смотрел на Смита.

— Король не вполне уверен в верности Ролфа, — продолжал Сэндис. — Он видит измену под каждой кроватью после Порохового заговора в парламенте, случившегося почти десять лет назад. По-моему, он боится, что они станут править в своем королевстве и привлекут туда множество наших соотечественников. Несомненно, им будет очень легко это сделать.

Смит кивнул.

— Говорят, что король отзывался о конституции для Виргинской компании, которую я написал в прошлом году, как о слишком демократичной, — сказал Сэндис. — Мне сказали, что он вообразил, будто Ролфы используют ее, чтобы провозгласить себя королем и королевой в самостоятельном государстве Виргиния.

Смит улыбнулся, Покахонтас стала бы прекрасной королевой, но заговор? Он покачал головой.

Мужчины вышли из дворца и остановились на грязной улице, которая была новой Сент-Джеймс-стрит. Они ждали пока к ним подведут лошадей, а тем временем их окружила кучка оборванных мальчишек, прыгавших, кричавших и клянчивших подаяние, протягивая грязные руки.

— Такие вот бездомные дети слоняются по всему городу. Их отцы-крестьяне лишились работы в деревне. От отчаяния они продают детей за несколько пенсов, а покупатели бросают их, потому что не могут прокормить.

Сэр Эдвин подкинул в воздух несколько монеток, и тут же образовалась невообразимая свалка.

— Нам стоило бы отобрать сообразительных детей, отмыть их и отправить в Новый Свет, — Смит потянулся за поводьями своей лошади.

— Как раз это мы и собираемся сделать. Увидимся позже в Вестминстерском дворце.

Зал комитета палаты общин был переполнен. Все члены парламента собрались, чтобы обсудить вопрос о новой колонии. На особое заседание были допущены лишь несколько посторонних. Толстые стены Вестминстерского дворца все еще сохраняли зимний холод, что было более чем кстати в этот теплый майский день. За прорезанными в толстых стенах окнами приветливо текла Темза. Лодки, груженные товаром или полные пассажиров, плыли в поселок Челси или дальше — в Хэмптон-корт.

Сэр Эдвин повторил членам парламента новости о женитьбе Ролфа и установлении мира. Далее он сообщил о планах пригласить принцессу в Лондон. Вести из далекой колонии казались этим людям едва ли не излишне экзотичными, ибо они провели день, разбираясь с огромными долгами, образовавшимися из-за того, что король и его королева-датчанка Анна швыряли деньги на разные прихоти. При словах о мире они тем не менее обратились в слух.

— Означает ли это, что со стороны дикарей больше не последует нападений? — спросил один из членов парламента.

— Почему мы раз и навсегда не установим мир, уничтожив всех дикарей? — отозвался другой.

Еще несколько выразили свое согласие.

Один из парламентариев спросил, почему англичане должны беспокоиться и умиротворять этих дикарей, которые вмешиваются в дело создания колонии.

— На протяжении десяти лет они убивали и морили голодом наших людей. Нам нужны территории для расширения. Наши люди нужны нам там как рынок для сбыта товаров.

Смит и Сэндис упорно отстаивали необходимость мира. Члены комиссии разделились во мнениях, но в конце концов согласились, что надо посмотреть, что выйдет из перемирия. Покидая палату, Смит думал: «Глупцы, они даже не представляют, как трудно вести войну против мужественных и сильных паухэтанов».