Прочитайте онлайн Покахонтас | Глава 22

Читать книгу Покахонтас
2012+2953
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 22

Джеймстаун, март 1614 года

Покахонтас побледнела и похудела. Тысячу раз за прошедшие два месяца она снова и снова возвращалась к не дававшим ей покоя мыслям. Она изумилась, когда Джон Ролф сделал ей предложение. Она, разумеется, понимала, что он к ней неравнодушен, но не подозревала, насколько сильно. Она также осознавала, что, хотя и не любит его, относится к нему с симпатией и большим уважением. Он казался ей воплощением силы и надежности и, что важнее всего, мог обеспечить ей жизнь, о которой она мечтала. Выйдя замуж за Ролфа, она по-настоящему соединится с англичанами. Однако она не могла рассказать ему о Джоне Смите, не могла признаться, что ее кровь, кожа, тело, все существо было пронизано им. В течение многих лет он был ее возлюбленным наяву и в мечтах, а еще был крохотный потерянный младенец.

Джон Ролф и слышать не хотел о Кокуме. То была другая жизнь, сказал он, и что бы там ни происходило, это случилось не с ней, а с другим человеческим существом. Он сказал ей, что, когда она примет крещение, все ее прошлые грехи будут смыты. В глазах Бога она начнет новую жизнь. Покахонтас была благодарна великодушию и всепрощению истинного Бога. Она, до некоторой степени, чувствовала себя в более выигрышном положении по сравнению с остальными англичанами, выросшими с именем Иисуса Христа как своего Спасителя. Она полагала, что они не могут ценить Его так, как те, кому пришлось приносить жертвы и, дрожа от страха, молиться богу зла Океусу. Но Джон Смит и ее верность ему приводили ее в смущение. Она знала, что однажды он вернется, но будет ли он по-прежнему хотеть жениться на ней? Может ли она выйти за другого человека, чувствуя то, что чувствует к Джону Смиту? Нет, не может. Если она станет женой Джона Ролфа, ей придется полностью забыть о Джоне Смите. Сможет ли она — после всех этих лет? Она попыталась посмотреть на Ролфа как на мужа. Она понимала, что он будет добр к ней и ей будет хорошо с ним. Но как быть, если Смит все еще оставался в ней, какая-то часть ее души болела им. Она пребывала в нерешительности, а Джон Ролф все это время был само терпение и преданность. Как-то он сказал ей:

— Если бы беспокоитесь о том, как поладите с женщинами Джеймстауна, то не стоит, потому что они очень любят и уважают вас.

Покахонтас повернулась, протянув к нему руки. Его чуткость и внимание заставляли ее чувствовать себя еще более виноватой перед Смитом. Или это было чувство вины перед Ролфом? Она пришла в смятение.

Она долго и страстно молилась. Через несколько недель должен был состояться обряд крещения, и она была полна решимости войти в церковь с чистой совестью, определив свой жизненный путь.

Была ранняя весна. Леса вокруг казались волшебной страной белого цветущего кизила. Чистым утром Покахонтас вошла в свою комнату и внезапно решила сменить муслиновое платье на одежду из оленьей кожи. Она не надевала ее много месяцев. Выскользнув из дома, Покахонтас легко пошла через поля к волнующемуся лугу. Она села, опершись на согнутые в локтях руки, и подняла глаза к небу. Оно было ясным, тут и там белели перышки облаков. Она стала молиться, наблюдая за плывущим облачком, молиться истинному Богу, но в глубине души знала, что он был и богом неба. Она молилась, и ее раздвоенность, казалось, медленно исчезала. И, глядя в эту бездонную голубизну неба, она поняла, что выйдет замуж за Джона Ролфа, и поняла, что, когда сделает это, ее чувства к Джону Смиту постепенно затуманятся и отступят. Смит всегда будет частью ее, как и все ее прошлое, но ее отношение к нему не вторгнется в замужество и не помешает ей стать Джону Ролфу хорошей женой. Почти совсем стемнело, когда она вернулась домой. Ей понадобилось много времени, чтобы выразить свою благодарность единому Богу.

Когда Покахонтас сообщила Джону Ролфу, что станет его женой, радости его не было предела. Он сказал, что, как только она будет принята в англиканскую церковь, он сразу огласит в церкви, что они вступают в брак. А пока, сказал он, пошлет письмо губернатору. После напряжения последних недель чувства Ролфа вырвались наружу. Он подхватил Покахонтас и кружил ее по комнате, пока не прибежала жена священника посмотреть, что происходит.

Сэр Томас Дейл не поверил своему счастью, когда получил письмо Джона Ролфа с просьбой разрешить ему жениться на Покахонтас. Он немедля бросился к Гейтсу посоветоваться.

— Признаться, я никогда не думал, что человеком, который женится на Покахонтас, пусть она и принцесса, окажется Джон Ролф, происходящий из старинного и знаменитого рода. Я полагал, что он слишком привержен условностям.

— Согласен, — ответил Гейтс, — но нам это подходит как нельзя лучше. Мы должны известить короля Паухэтана. Сообщите Ролфу, что мы от всего сердца одобряем его решение. Затем поезжайте навестить его и принцессу и передайте наши наилучшие пожелания.

— А как вы предполагаете добиться мира?

— Вы и обрученные должны поплыть в Веровокомоко и повидаться с великим королем, — объяснил Гейтс. — Принцесса будет находиться рядом с вами, и, под защитой солдат и дополнительных пушек, вы сможете потребовать возвращения наших пленных и нашего оружия и инструментов и поставить Паухэтана перед фактом предстоящего брака. Я очень надеюсь, что этот союз принесет нам мир.

— А что, если король отвергнет наши требования и попытается похитить Покахонтас?

— Не думаю, чтобы Паухэтан причинил вред своей любимице или оторвал ее от выбранного ею мужа. Нельзя упускать такую возможность. Этот брак должен состояться, Дейл. Он раз и навсегда закрепит наши позиции в Новом Свете, и тогда нам не придется больше беспокоиться об испанцах — никогда. Виргиния, от Флориды до Новой Шотландии, в глазах всего мира станет принадлежностью Англии.

— Принцесса оправдала наши самые смелые ожидания, — заметил Дейл, — а король своим молчанием сыграл нам на руку. Вот бокалы. Выпьем за ее здоровье и счастье... и за Ролфа!

— A самое главное, Дейл, за успех нашей встречи с Паухэтаном.

Они чокнулись.

Покахонтас, Уитекеры и Джон Ролф прибыли в новую внушительную церковь Джеймстауна, где должен был пройти обряд крещения. Для англичан он был так же важен, как и для Покахонтас. Миссис Уитекер нарядила ее в канифасовое платье, а все жители Джеймстауна собрались в церкви, чтобы стать свидетелями такого торжественного события. Покахонтас прошла обряд причащения и получила английское имя Ребекка. Жители города горячо молились, чтобы вслед за ней и многие другие ее соплеменники обратились к их религии. Руководящий совет молился о том, чтобы ее предстоящий брак принес им мир.

Когда церемония окончилась, преподобный мистер Уитекер, улыбаясь, огласил брачное объявление. Прихожане онемели от изумления. Выходя из церкви под ослепительно сиявшее солнце, люди собирались кучками, их шепот перерос в возбужденные разговоры. Многие собрались вокруг Покахонтас и желали ей счастья.

— Как же Ролф, обычный человек, может жениться на принцессе? — спросил один из солдат.

Жители Джеймстауна, кроме правителей, разделились во мнениях. Многие были убеждены, что Джон Ролф заносится слишком высоко, выбрав в жены Покахонтас. Негоже выходить за рамки своего сословия. Члену даже старой достойной фамилии, если он не имел дворянского титула, не следовало стремиться к женитьбе на принцессе. Это было неслыханно, и некоторые из обитателей поселка чувствовали себя неуютно.

Джеймстаун гудел от слухов и пересудов, так же как и Энрико и Бермуда-хандрид. Новость моментально распространилась в семи фортах. Уже давно не происходило здесь ничего, что несло бы такое приятное оживление. Покахонтас никто не осуждал, ибо она была всеобщей любимицей. Центром маленькой бури оказался Джон Ролф, но он тоже пользовался в колонии уважением, и тем, кто не слишком приветствовал такой союз, нелегко было выразить свое мнение.

Пока поселенцы обсуждали со всех сторон эту новость, обрученные, горничная Покахонтас, миссис Уитекер, Дейл и сто пятьдесят солдат отплыли из Джеймстауна в Веровокомоко на хорошо вооруженном корабле его величества «Трежер» под командованием капитана Эргалла. Пленный паухэтанский воин был отпущен и послан к Паухэтану с известием об их скором прибытии.

«Как отличается это путешествие на „Трежере“ от того, которое я пленницей совершила год назад», — думала Покахонтас. После четырех лет она возвращалась в Веровокомоко и возвращалась христианкой, обрученной с христианином. Она не знала, как встретит отец ее и сообщение о ее браке с одним из ненавистных англичан. Она была уверена только в одном: он сразу же почувствует, как глубоко она изменилась. Никто не мог вообразить, что, когда много лет назад она умоляла позволить ей узнать тассентассов, она станет одной из них. Она отдалась Богу в надежде, что встреча с Паухэтаном пройдет хорошо.

Когда «Трежер» обогнул поворот реки и приблизился к Веровокомоко, Покахонтас нетерпеливо устремила взор на берег и испытала внезапное потрясение. Там стояли пятьсот воинов ее отца. Она уже год была оторвана от своих людей и забыла яркие краски одежды паухэтанов. Оружие, разноцветные перья, сложные головные уборы, завитки раскраски, блестящие черные волосы — все предстало перед ней зрелищем, поразившим ее, подобно удару. Как они прекрасны, подумала она.

Офицеры на палубе «Трежера» совещались. Сила Паухэтана впечатляла.

— Не волнуйтесь, — сказала Покахонтас. — Мой отец прислал этих людей приветствовать меня и проводить нас к нему.

Эргалл приказал держать пушки наготове на случай чего-либо непредвиденного. Когда корабль подошел к причалу, Покахонтас в голубом платье из тафты выступила вперед. Она решила одеться в английское платье, чтобы подчеркнуть, что она теперь стала христианкой. Она знала, что разведчики отца уже донесли ему о её крещении. Едва она ступила на трап, сопровождаемая офицерами и солдатами, как воины-паухэтаны, потрясая высоко поднятым оружием, разразились неистовым криком. Покахонтас почувствовала прилив гордости, что ее могущественный отец оказывает ей прием, какой обычно приберегал для своих самых важных вождей. А для него представлялась к тому же прекрасная возможность показать свою мощь, и впечатление на англичан она произвела. Большинство их никогда не бывали в главном поселке великого короля.

* * *

По меньшей мере тысяча воинов окружала длинный дом собраний в деревне Паухэтана, остальные набились внутрь. Покахонтас никогда не видела сразу столько индейских воинов, но потом догадалась, что многие из этих людей были присланы соседними вождями.

Разговоры прекратились и все застыли, когда она шла по длинному помещению, чтобы поздороваться с отцом. Она почувствовала угрызения совести, увидев, что он поседел еще больше, но напомнила себе, что ему пошел шестьдесят пятый год. Бесконечная война утомила его, подумала она. Они по всем правилам приветствовали друг друга, и она представила ему Джона Ролфа и сэра Томаса Дейла. Она обратила внимание, что за спиной Паухэтана стоит дюжина новых жен, богаче, чем предыдущие, украшенных жемчугом и перьями. За последние годы отец совсем избаловал их, подумала она.

Великий король протянул руку к дочери и обернулся к англичанам.

— Секотин, мой сын и доверенный помощник, 6yдет говорить с вами о ваших требованиях. А я сейчас хочу поговорить со своей дочерью, которую не видел долгое время.

Англичане выглядели встревоженными, и Джон Ролф сделал нерешительный шаг вперед. Воины быстро дали ему знак уходить. Покахонтас ободряюще улыбнулась ему, и помещение начало пустеть, они с Паухэтаном остались вдвоем. Отец усадил ее рядом с собой и сразу же захотел узнать, как ей жилось среди англичан. Расправляя шуршащие юбки, Покахонтас заметила, что уходящих жен разбирает любопытство и они то и дело оглядываются.

Она рассказала отцу о прошедшем годе.

— Отец, они очень добры ко мне. У меня есть все, что мне нужно, но важной частью моей жизни у них стало то, что я узнала и стала молиться их Богу. У них только один Бог, но он добрый и благостный.

Отец внимательно посмотрел на нее. Его любимая дочь собирается покинуть свой народ и выйти замуж за одного из врагов, но более того — она предпочитает их Бога тем, с которыми была взращена. Покахонтас видела, что он ошеломлен.

— Отец, ты приедешь на мою свадьбу?

— Милое дитя, мои люди сейчас ведут с англичанами переговоры, чтобы вернуть им их вещи. Сам я уже тоже думал о заключении с ними мира. И я теряю свою дочь, отдавая ее одному из них в жены. Не думай, что я с радостью поеду на эту церемонию!

Покахонтас улыбнулась добродушному сарказму отца. Она понимала его чувства. Погладила его по руке.

— Ну, значит ты не очень огорчаешься, что я выхожу за одного из чужеземцев?

— Дочь, я вижу, ты хорошо приспособилась.

— Я смогу навещать тебя. А когда-нибудь ты приедешь поглядеть на мой дом в Джеймстауне.

Паухэтан кивнул, но она поняла, что он никогда не проведает ее. Ей придется приезжать к нему. Тем не менее она почувствовала, что отец смягчился. «Это, должно быть, возраст, — подумала она с нежностью. — В последние годы мы были так злы друг на друга из-за англичан, но теперь все изменилось между нами. Мы стали прежними, какими были до прихода тассентассов».

Великий король отказался снова видеть чужеземцев и отослал их вместе с Покахонтас на их корабль в сопровождении сотни воинов. Англичанам было ясно, что, хотя Паухэтан и вернул им пятерых их соотечественников и некоторые инструменты, на дальнейшие уступки он не пойдет. Однако они были довольны и счастливы, что он дал согласие на брак своей дочери с Джином Ролфом.

Днем позже, когда, возвращаясь в Джеймстаун, корабль медленно плыл мимо мыса Комфорт, внезапно на берегу, рядом с маленькой деревушкой, состоявшей из полудюжины паухэтанских домов, возникло движение. Воины размахивали луками и подавали знаки. Покахонтас повернулась к Дейлу и сказала:

— Они хотят, чтобы мы остановились. У них для нас послание.

Пока «Трежер» бросал якорь, к нему, как птицы, устремилось несколько каноэ, не оставляя на поверхности воды даже ряби. Когда они подошли вплотную к кораблю, им бросили веревочную лестницу, и, цепляясь за скользкую пеньку, на борт судна проворно вскарабкались Секотин и Памоуик. Остальные каноэ ждали, легко покачиваясь на волнах.

— Я прибыл сюда как посол отца.

Секотин глянул на Дейла с высоты своего роста в шесть футов и четыре дюйма. На нем не было никакого головного убора или иного знака отличия.

Дейл пригласил их обоих и Покахонтас в качестве переводчика в свою каюту. Покахонтас любовалась своим красивыми братьями, странно выглядевшими в этом закрытом помещении. Но на Секотина она посмотрела более пристально. Очевидно было, что он достиг положения, к которому так стремился. Он добился почетных обязанностей, которые довелось бы исполнять ей как самому доверенному лицу отца. Она смотрела на него и размышляла, не благодаря ли властолюбивому братцу в ее жизни произошел решительный поворот, принесший ей столько сердечной боли и приведший ее к христианству? Она никогда не узнает, но в глубине души была уверена, что чувства не обманывают ее. Теперь это уже не имеет для нее значения. Ее жизнь приняла направление, какого она и представить себе не могла до прихода англичан. Сомнения, которые таились в ней все эти годы, останутся. Просто теперь он не волнует ее, хоть и стал правой рукой отца, и она выражает ему свое почтение. Секотин отказался сесть и говорил, обращаясь прямо к Покахонтас.

Она переводила Дейлу.

— Мой отец передает свои лучшие пожелания и хочет, чтобы вы знали, что он очень доволен, что вы сделали меня счастливой, — проговорила она. — Он посоветовался со жрецами и пришел к решению. Ему кажется, что союз между его дочерью и англичанином является знаком. Он сказал, что слишком много было убито людей с обеих сторон, и больше никогда не будет убитых по его вине. Он теперь стар и был бы рад закончить свои дни в мире. Он сказал, что, если вы будете причинять ему вред, он просто уйдет от вас, имея в своем владении такую большую страну. Он добавляет, что надеется, что, узнав об этом, его брат будет доволен.

Англичане даже не пытались скрыть своего ликования. Дейл попросил Секотина передать великому королю свое огромное уважение и наилучшие пожелания.

— Скажи моему брату, что со стороны англичан не будет военных действий. Мы будем ревностно охранять мир.

Затем Дейл попросил Секотина послать одного из своих воинов вместе с английским солдатом в Джеймстаун, чтобы донести до людей весть о том, что наконец-то наступил мир.

На палубе Секотин и Памоуик повернулись к сестре и обняли ее. Никто не произнес ни слова. Все они чувствовали, что отдаляются друг от друга навсегда. Она оставляла жизнь с ними и тем самым меняла и их жизни.

Возвращение в Джеймстаун было шумным. За несколько миль до пристани люди бежали по берегу, махали руками, кричали и даже проходили «колесом». Все их сомнения в браке Покахонтас и Ролфа рассеялись и потонули в праздничном ликовании. Когда пара сошла на берег, радостная толпа чуть не сбила их с ног.

— Это их союз принес нам мир! Их союз! — кричали они, подпрыгивая, танцуя и распевая песни вокруг Покахонтас и Ролфа, пока они добирались до дома Дейла. Покахонтас сожалела, что Смит не видит ликования толпы. Он первым из англичан смог договориться с Паухэтаном, и она знала, что именно его больше всего уважал ее отец. Смит в особенности был бы дов9лен сегодняшними событиями. Сбылось все, чего он так страстно желал. Она заставила себя встряхнуться, потому что к сердцу поползла знакомая боль, прочла короткую покаянную молитву и тверже оперлась на руку Джона Ролфа.

Покахонтас покинула жилище Уитекеров — Рок-холл и остановилась у сэра Томаса Дейла, поближе к церкви, где жители Джеймстауна готовили торжества для нее и Джона Ролфа. Наступил рассвет дня ее свадьбы. Она встала с постели и пошла на луг. Ей хотелось нарвать полевых цветов для церкви. Позже женщины наполнят храм цветами, но она хотела оказаться первой и побыть в тишине нефа в одиночестве. «Как прекрасно, — думала она, — что я приношу цветы, а не убитое существо». Молясь, она просила Господа простить ее за то, что ее мысли все еще заняты Джоном Смитом, но и благодарила Его, что в последние дни думает о нем реже, чем раньше. От всей души она молилась, говоря, что станет Джону Ролфу самой лучшей женой, о какой он может мечтать.

Первым прибыл Починс. Из уважения к желанию Покахонтас сам он оделся скромно, чтобы не затмить невесту, зато его воины — целая сотня — блистали перьями и раскраской. Оружия при них не было, они оставили его у ворот форта. Затем, с меньшим сопровождением, пришли из Веровокомоко Секотин и Памоуик и сразу же направились к дому сэра Томаса Дейла. Они передали подарки Паухэтана своей дочери — великолепную нитку жемчуга, все жемчужины, каждая размером с яйцо, удивительно подходили одна к другой, и тысячи акров земли.

Утро было в самом разгаре, когда луг недалеко от церкви стал принимать вид сельской ярмарки. Жарились на вертелах оленина и индейки, сколоченные на скорую руку столы были уставлены пирогами, фруктами и бочонками с элем. Из поселков и фортов в Джеймстаун стекались люди, стремившиеся до начала церемонии занять в церкви хорошее местечко.

Когда невеста вышла из дома губернатора, чтобы идти в церковь, толпа замерла. Ее темную кожу оттеняла белая накидка из тончайшего муслина и роскошное белое атласное платье. Маленькая девочка, четыре года назад родившаяся в Джеймстауне, несла за ней длинную фату, которая была закреплена на голове Покахонтас белыми цветами. Рядом с ней шел король Починс, царственный и важный.

Церемония оказалась простой и короткой. Невеста и жених произнесли слова о готовности вступить в брак громкими, ясными голосами. Позже, в доме, отведенном для их первой брачной ночи, Покахонтас сказала своему мужу, что, помимо религиозного обряда, тронувшего ее до глубины души, вид всех колонистов, поднимавших за них кружки с элем, потряс ее больше всего.

Ранним утром Покахонтас поудобнее устроилась на подушках и посмотрела на спящего мужа. В его лице не было дьявольской красоты Джона Смита или совершенной правильности Кокума, но его ласковые взгляды, доброта и великодушие откликались в ней глубокой нежностью. Даже на вершине страсти их первой ночи он был мягок и уступчив, чего она никогда раньше не встречала. И, глядя на его лицо, она горячо, едва слышным шепотом повторила свой брачный обет.