Прочитайте онлайн Пока смерть не разлучит нас | Глава 16

Читать книгу Пока смерть не разлучит нас
2516+1785
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Нетесова

Глава 16

— Только не подумайте, — добавил осторожный суперинтендент, — будто это полностью исключено. — Он взял карандаш, осмотрел острие. — Бывают люди невосприимчивые к самым сильным лекарствам, а некоторые очень быстро оправляются от их действия. Мы говорим только, что это очень неправдоподобно. Однако — по крайней мере, как свидетельствует картина места события — Сэм утром сошел-таки вниз?

— Очевидно.

— И если не объявлять лжецом мистера Маркема, в гостиной в указанное им время загорелся свет?

— Несомненно.

— И по-вашему, это, так или иначе, не переворачивает все с ног на голову?

— Нет, — объявил доктор Фелл, откинувшись к стене так, что некая невидимая рука словно приподняла спереди клерикальную шляпу-совок. — Это можно прояснить, — сморщился он, — если вы мне позволите задать несколько сопутствующих вопросов. Позвольте повторить: как мисс Дрю объяснила свое присутствие на дороге в такой час?

Дик отвел глаза:

— Не могла заснуть. И пошла погулять.

— Погулять. Ох, ах. А Галлоус-Лейн здесь считается предпочтительным местом для ранних утренних прогулок?

— Может быть. Почему бы и нет?

Доктор Фелл нахмурился:

— Эта дорога, как меня проинформировал лорд Эш, заканчивается всего в сотне ярдов к востоку отсюда, там, где в восемнадцатом веке действительно стояли виселицы.

— Формально да, заканчивается. Но дальше через поля к Гоблин-Вуд идет утоптанная тропа, по которой все прогуливаются. Поблизости, кстати, живет констебль Миллер.

— Фактически, мой мальчик, — чрезвычайно сдержанно сказал доктор Фелл, — не надо кричать. Я хорошо слышу и понимаю. Дело в том, что мисс Дрю тоже присутствовала или почти присутствовала на месте преступления. Могла она увидеть или услышать что-нибудь для нас полезное?

— Нет. Синтия… Постойте минуточку, да, могла! — вскричал Дик и спохватился, обуреваемый новыми мучительными загадками. — Я этого утром в своих показаниях не упомянул, потому что Синтия мне тогда ничего не сказала. Она только потом рассказала, когда я ее встретил дома у Лесли.

— И что же?

— За минуту-другую до выстрела из ружья, — объяснял Дик, — Синтия видела, как кто-то перебежал дорогу из фруктового сада на этой стороне в рощицу на другой.

И пересказал происшедшее.

Это произвело на доктора Фелла электризующее воздействие.

— Есть! — прогремел он, прищелкнув пальцами. — Архонты афинские, слишком хорошо, чтоб быть правдой. Есть!

Хэдли, хорошо знавший своего дородного старого друга, оттолкнул мягкое кресло от письменного стола и поспешно вскочил. Кресло поехало на скрипучих колесиках по коричневому потертому ковру мимо коробки рассыпанных канцелярских кнопок, и обнаружилось еще кое-что.

На полу страницами вниз лежала открытая книга в бумажной обложке, словно ее припрятали, сунув под кресло. Хотя внимание Хэдли было сосредоточено в данный момент на другом, он наклонился за ней.

— Хэдли! — прогремел доктор Фелл, устремив взгляд на одну кнопку, лежавшую чуть в стороне от других. — Осторожнее, не наступите на кнопки! Ну, что это там такое?

Хэдли поднял книжку. Это был сильно зачитанный экземпляр эссе Хэзлита издательства «Эвримен», с подписью Сэма Девильи на титульном листе и многочисленными примечаниями, написанными тем же аккуратным почерком. С любопытством их просмотрев, доктор Фелл бросил книгу на стол.

— У Сэма, — пробурчал он, — был довольно утонченный читательский вкус.

— Пора вам избавиться от дилетантского представления о профессиональном воре на доверии, — вставил Хэдли, — как о завсегдатае фешенебельных отелей и баров!

— Ладно, ладно!

— Я еще утром вам растолковывал, что хорошее воспитание обеспечивало Сэму пять тысяч в год. Его отец был сельским священником; Сэм получил диплом с отличием в Бристольском университете, изучал медицину и раньше изображал патолога без особых промашек. Однажды на юге Франции он выудил у весьма рассудительного английского юриста внушительную сумму только благодаря тому… — Хэдли осекся, схватил книжку и отбросил. — Ну, в данный момент не важно! Что вам там пришло в голову?

— Синтия Дрю, — сказал доктор Фелл.

— А именно?

— То, что она видела или якобы видела, надо полагать, завершает дело. Кто-то допустил глупейшую ошибку. А вы, друг мой, — прищурился он на Дика, — не видели на дороге никаких признаков таинственного беглеца?

— Я же вам говорил, что мне солнце светило в глаза.

— Солнце, — парировал доктор Фелл, — всем в глаза светит. Взгляните-ка, что там такое?

С предчувствием неотвратимой беды, с ощущением, что все летит к полному краху снежным комом с горы, Дик, повинуясь кивку доктора, подошел к окну. Сверкающий, но устаревший двухместный автомобиль, в котором он узнал машину Билла Эрншо, протарахтел по дороге и остановился. На переднем сиденье, рядом с Эрншо, сидела Синтия Дрю.

— Мы с этой леди еще не встречались, — заметил доктор Фелл, — но, по-моему, я догадываюсь, кто она такая. Хэдли, хотите поспорить: ей уже стало известно, что мисс Грант, в конце концов, не злостная отравительница? И она с перепугу помчалась сюда, чтоб узнать у нас правду.

Хэдли грохнул по столу кулаками.

— Я вам говорю, ничего ей не стало известно! — с жаром возразил суперинтендент. — Никто этого не знает, кроме нас, мисс Грант и лорда Эша. Лорд Эш клянется, что ни слова не обронил. Она не могла ничего узнать!

— О нет, могла, — возразил Дик Маркем. — От Эрншо!

Хэдли не понял.

— Кто такой Эрншо?

— Банковский менеджер! Тот, что едет сейчас с ней в машине. Он был здесь утром и вполне мог услышать слова доктора Фелла, что мертвец не сэр Харви Гилмен! Не помните, доктор Фелл?

В воцарившейся тишине отчетливо слышался шорох травы под ногами Синтии и Эрншо, подходивших к коттеджу. Доктор Фелл сквозь зубы сыпал проклятиями.

— Хэдли, — сказал он громоподобным шепотом, похожим на дуновение ветра в туннеле подземки, — я осел. Архонты афинские, какой редкостный осел! Совсем позабыл про этого субъекта, хотя днем мы познакомились с ним на почте. — И доктор Фелл стукнул себя кулаком в розовый лоб. — Надо секретаря нанимать, — простонал он, — просто чтобы напоминал, о чем я думал две минуты назад. Конечно! Прямая осанка! Шляпа а-ля Энтони Иден! Прилизанные волосы, зубастая улыбка! Знаете, когда мы знакомились в почтовой конторе, у меня было смутное ощущение, что я этого блистательного щеголя уже где-то видел. Помрачение рассудка, мой милый Хэдли!..

— Ну, — без всякого сочувствия буркнул Хэдли, — я тут не виноват. А кстати, о почте: это опровергает вашу другую теорию?

— Нет, вовсе не обязательно. В то же время я ее, пожалуй, иначе сформулирую.

Смысл замечания насчет почты с темпераментной начальницей мисс Лорой Фезерс, которая громко читала всем нотации из зарешеченного окошечка за малейшее нарушение почтовых правил, остался совсем недоступен Дику.

Однако все прочие соображения вылетели у него из головы из-за беспокойства по поводу Синтии Дрю.

— Миллер! — крикнул суперинтендент Хэдли.

Берт Миллер за окном оглянулся, вроде хотел что-то добавить от себя, а потом передумал.

— Сэр?

— Можете впустить мисс Дрю и мистера Эрншо, — велел ему Хэдли. — Но я сам, — направил он на доктора Фелла весьма многозначительный взгляд, — я сам, друг мой, буду расспрашивать этих свидетелей.

В комнату из холла влетела Синтия, сразу за ней Эрншо, и оба остановились на месте как вкопанные под вежливым взглядом Хэдли, устремленным на девушку. Физически чувствовалась тяжесть эмоционального напряжения, отчего казалось, будто в гостиной становится жарче. Синтия с помощью пудры ухитрилась почти скрыть темный синяк на правом виске. Ничего больше ей скрыть не удавалось.

— Мисс Синтия Дрю? — ровным тоном осведомился Хэдли.

— Да-да. Я…

Хэдли представился, назвал доктора Фелла — неторопливо, любезно, с ужасным, на взгляд Дика Маркема, предчувствием приближения неизбежной опасности.

— Вы зачем-то хотели с нами повидаться, мисс Дрю?

— Мне мама сказала, — ответила Синтия с уверенным и твердым взглядом сверкающих голубых глаз, — что это вы хотели со мной повидаться. — Она слегка махнула рукой. — К сожалению, она мне не сообщила о вашем визите. Хотела оградить меня от неприятностей. Только когда забежал мистер Эрншо…

— О да, — вежливо вставил Хэдли. — Мистер Эрншо!

— …забежал, и из некоторых его замечаний я поняла, что вы приходили. — Синтия старалась сдерживать дыхание, но твердо смотрела на Хэдли. — Вы зачем-то хотели со мной встретиться, мистер Хэдли?

— Фактически да, мисс Дрю. Не присядете ли? — И он указал на массивное мягкое кресло, в котором недавно сидел мертвец.

Если жест был намеренно жестоким, он произвел желаемый эффект. Но Синтия не дрогнула, не отвела глаза.

— В это кресло, мистер Хэдли?

— Ради бога, в любое другое. Если против этого у вас есть возражения.

Синтия шагнула и плюхнулась в мягкое кресло. Эрншо, нерешительно топтавшийся и улыбавшийся на пороге, прокашлялся.

— Я просто сказал Синтии… — начал он, но голос его прозвучал сокрушительно громко, а потом вовсе умолк в тишине под залпом взглядов, которые на него устремили и Хэдли, и доктор Фелл.

Хэдли сел за письменный стол лицом к Синтии, сложив на краю стола руки.

— Ваша мать, мисс Дрю, сообщила нам, что вы ударились виском, поскользнувшись и упав с некоей каменной лестницы.

— К сожалению, — парировала Синтия, — это лишь вежливая отговорка, чтобы не волновать соседей.

Хэдли кивнул:

— Собственно, мне рассказывали, будто вы получили синяк, когда мисс Лесли Грант ударила вас ручным зеркалом.

— Да, увы, это правда.

— А как же быть, мисс Дрю, если мисс Грант отрицает, что ударила вас зеркалом или еще чем-нибудь?

Синтия вскинула голову, положила ладони на ручки кресла, изумленно открыла голубые глаза:

— Да это же просто неправда!

— Неправда, мисс Дрю, что вы упали, ударившись головой о спинку кровати?

— Я… Нет, конечно! — И в задумчивой тишине, когда вновь послышался далекий бой церковных часов, девушка потребовала: — Давайте прямо во всем разберемся, ладно? Терпеть не могу околичностей. Ненавижу обман! И абсолютно уверена, вам отлично известно, зачем я сюда к вам пришла. Мистер Эрншо рассказал мне…

Эрншо вмешался, прежде чем кто-то успел его остановить.

— Если не возражаете, — подчеркнуто вежливо сказал он, — я лучше бы объяснился.

— Итак? — спросил доктор Фелл.

— Я сегодня пришел сюда рано утром, — продолжал Эрншо, бессознательно улыбаясь, хотя тон его был протестующим, — осведомиться насчет ружья. Вон того, у камина. И здесь высказал Дику Маркему теорию насчет этого дела. И еще кое-что сообщил.

— Относительно кнопок? — уточнил доктор Фелл.

— Да! — И Эрншо разразился целым потоком слов: — Полковник Поуп всегда прикреплял кнопками марлевые сетки, как вы сами можете убедиться, оглядев все оконные рамы в доме. Хотя я не мог бы сказать, почему коробка с кнопками теперь валяется на полу. Ну, не важно! — И замахал руками, хотя его никто не перебивал. — Когда я был тут, — продолжал он, обращаясь к доктору Феллу, — то кое-что услышал. Насчет… сэра Харви Гилмена. Ваши слова, доктор Фелл. Если помните, я не давал обещания хранить тайну. Меня никто не просил молчать. Тем не менее я сам решил никому ничего не рассказывать. Потому что занимаю в обществе определенное положение, потому что ничего не понял, потому что тайна есть тайна.

Почему-то никто и не пытался остановить Эрншо. Говорил он как бы в пустоту, словно беседовал с доктором Феллом из-за угла, полностью игнорируя стол в центре комнаты, за которым сидели Хэдли и Синтия. Лихорадочный голос Эрншо подчеркивал и усиливал молчаливое противостояние взглядов Хэдли и Синтии.

— Днем, по пути из банка домой…

Синтия чуть шевельнулась.

— Днем, по пути из банка домой, — повторил Эрншо, — я остановился у дома Синтии, чтобы передать ей известие от моей жены. Она со мной встретилась, слегка расстроенная, и преподнесла бредовую историю, — тут Эрншо издал громкий сметок, — о Лесли Грант.

— Истинную историю, — заметила Синтия, не сводя с Хэдли глаз.

— Бредовую историю, — выдохнул Эрншо. — Понимаете, я был вынужден предупредить ее, невзирая на тайну. И говорю: «Позвольте узнать, где вы все это слышали?»

— Очень интересный вопрос, — вставил Хэдли.

— И говорю: «Должен вас предупредить, доктор Гидеон Фелл утверждает, что этот сэр Харви Гилмен вовсе не сэр Харви Гилмен. И Миддлсуорт называет его самозванцем».

— Это правда? История насчет Лесли? — требовательно спросила Синтия.

— Правда? — повторил совсем побледневший Эрншо.

Суперинтендент Хэдли на секунду-другую оперся всем телом на сложенные на письменном столе руки; на лице его ничего нельзя было прочесть.

— Допустим, я вам сообщу, мисс Дрю, а также и вам, мистер Эрншо, что история насчет мисс Лесли Грант абсолютно правдива?

— О боже! — тихо пробормотал Эрншо.

Синтия наконец опустила глаза, как бы глотая воздух и на целую минуту задерживая дыхание.

— Впрочем, учтите, — предупредил суперинтендент, — официальной информации я вам дать не могу. Просто говорю «допустим». И пожалуй, мистер Эрншо, попрошу вас меня извинить… Если не возражаете, обождите в машине, пока я поговорю с мисс Дрю.

— Да-да-да, — согласился Эрншо, взглянул на Дика и смущенно отвел глаза. — Лесли Грант отравительница… Не имеет значения! Тайна. Невероятно! Прошу прощения.

Он плотно закрыл за собой дверь. Слышны были его шаги в холле, потом ускорявшийся топот по траве. Тут Синтия впервые обратилась к Дику Маркему.

— Утром я не могла рассказать тебе, Дик, — тихим, ровным тоном заговорила она. В ее глазах была жалость: если это игра, то на редкость искренняя. — Не могла причинить тебе столько боли! Боюсь, когда дело доходит до испытания, я попросту терплю неудачу.

— Да, — отозвался Дик. Шея его словно окостенела, и он не взглянул на девушку.

— Я целый день думала, — продолжала Синтия сдавленным голосом, — может быть, отношусь к ней несправедливо. Честно скажу, если бы это была ошибка, я на коленях просила бы у нее прощения!

— Да. Конечно. Понятно.

— Когда Билл Эрншо мне рассказал, я на полсекунды представила… Но оказывается, это правда!

— Минуточку, мисс Дрю, — негромко перебил Хэдли. — Вы не могли решиться огорчить мистера Маркема подобными новостями, хотя полагали, что ему уже все известно? — Он помолчал. — Вы ведь объявили мисс Грант, будто мистеру Маркему уже все известно?

Синтия хрипло хихикнула.

— Я ужасно невразумительно выражаюсь, — заметила она. — Да. Я знала, что он слышал. Но не хотела сама тыкать ему в глаза, бередить рану. Разве вам не понятно?

— Кстати, мисс Дрю, где вы услышали эту историю?

— Ох, теперь не имеет значения. Раз уж это правда…

Хэдли потянулся за своим блокнотом.

— Возможно, не имело б значения, — сказал он, — если бы это была правда. Но это неправда, мисс Дрю. Куча лжи, выдуманной мошенником, который выдавал себя за сэра Харви Гилмена.

Синтия вытаращила на него глаза:

— Вы же сказали…

— О нет. Я осторожно сказал — «допустим», что могут засвидетельствовать присутствующие здесь джентльмены. — Хэдли нацелил карандаш на страничку блокнота. — Где вы слышали эту историю?

Лицо Синтии выражало одновременно недоверие и протест, но по-прежнему оставалось искренним, чистосердечным, несмотря на бледность и застывшую позу девушки.

— Что за глупости! — выпалила она. И добавила: — Если это неправда, зачем кому-то утверждать иное?

— Может быть, кто-то не очень любит мисс Грант. Это вы понимаете?

— Нет. Лесли мне очень нравится, по крайней мере, я всегда так думала.

— И все-таки набросились на нее?

— Я на нее не набрасывалась, — выпалила Синтия, с холодным спокойствием вскинув голову.

— Значит, она напала на вас? И вы продолжаете утверждать, будто синяк на виске получили от удара ручным зеркалом?

— Да.

— Где вы слышали историю о Лесли Грант, мисс Дрю?

— Абсолютно немыслимо, — объявила она, — чтобы кто-то настолько подробно рассказывал, если тут нет ни чуточки правды. Должна быть какая-то правда, разве вам не понятно? — Девушка всплеснула руками. — Что вам известно про Лесли? Сколько раз она была замужем? Что прячет в сейфе?

— Послушайте, мисс Дрю. — Хэдли положил карандаш и блокнот, вновь с бесконечным терпением сложил руки на краю стола, как бы собираясь толкнуть его к ней. — Я вам повторяю, во всей этой истории нет ни единого слова правды.

— Но…

— Мисс Грант не преступница. Она никогда не была замужем. В сейфе держала совершенно невинные вещи. Она не приближалась к этому коттеджу ни вчера вечером, ни нынче утром. Позвольте мне продолжить. В этом доме было темно с одиннадцати часов вчерашнего вечера до нескольких минут шестого сегодняшнего утра, когда свет зажегся в…

— Сэр! — перебил его новый голос.

Дику понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, какие изменения происходили, так сказать, на фоне. До сих пор шлем констебля полиции Миллера мелькал туда-сюда за окнами. Только двигался чуть быстрее.

А теперь в раме разбитого окна возникло крупное лицо Миллера, которое выглядело бы почти комично, если б не его сильное возбуждение.

— Сэр, — хрипло обратился он к суперинтенденту, — можно мне сказать кое-что?

Хэдли раздосадованно оглянулся:

— Потом! Мы…

— Но это важно, сэр. Насчет, — он просунул в раму большую руку и показал пальцем, — вон того.

— Войдите, — разрешил Хэдли, и никто из присутствовавших в комнате не шевелился, пока в дверь из холла не вошел Миллер, почтительно остановившись у порога.

— Я вам мог бы и раньше сказать, сэр. — Бородавка на носу Берта выражала смелый упрек. — Только мне никто ничего не сказал про убийство. Я живу рядом с Гоблин-Вуд, сэр.

— Хорошо! Ну?

— Вышел вчерашней ночью очень поздно, сэр. Из-за пьяного, который скандалил на ферме Ньютона. Я всегда еду на велосипеде домой по дороге, потом по тропе к Гоблин-Вуд. И, — продолжал Миллер, — проезжал мимо этих коттеджей часа в три утра.

Молчание.

— Ну! — подстегнул его Хэдли.

— В одной комнате дома мистера Маркема, — кивнул Миллер в сторону Дика, — горел яркий свет. Я хорошо видел.

— Правильно, — подтвердил Дик. — Я в кабинете заснул на диване, а свет забыл погасить.

— Но, — многозначительно продолжал Миллер, — и этот коттедж полностью был освещен вроде рождественской елки.

Хэдли сделал шаг из-за стола:

— Что это вы говорите?

Миллер сохранял выдержку и упорство.

— Сэр, я правду говорю. Да, все шторы на окнах были опущены. Но изнутри проглядывал свет. И практически во всех комнатах — по крайней мере, какие я мог видеть, проезжая на велосипеде, — горел яркий свет.

Откровенное изумление Синтии Дрю, приподнявшейся в мягком кресле, более сдержанное смятение суперинтендента Хэдли, представлявшего себе пустой освещенный дом, где находится принявший снотворное человек, — все это в глазах Дика затмило чрезвычайное удовлетворение, проявленное доктором Гидеоном Феллом. Его «ага!» разнеслось по комнате под мелодраматическое эхо искреннего смешка, который свидетельствовал о его полной уверенности в себе.

Миллер прокашлялся.

— Я про себя подумал — порядок. Потому что слышал, джентльмен ранен, и про себя подумал про врачей, про сиделок, про всякий народ. И про себя подумал: не зайти ли взглянуть. А потом решил: поздно, можно и обождать.

Но, сэр, — продолжал Миллер, повышая тон, словно из опасения, чтоб его не перебили, — я видел, как кто-то стоит у парадных дверей. Знаю, темновато было. Только мне в глаза бросилась белая блузка или свитер, как его там назвать, и я совершенно уверен…

Хэдли застыл на месте.

— Белая блузка? — повторил он.

— Сэр, это была мисс Лесли Грант.