Прочитайте онлайн Пока смерть не разлучит нас | Глава 15

Читать книгу Пока смерть не разлучит нас
2516+1778
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Нетесова

Глава 15

Позже, днем, рядом со зловещим коттеджем на Галлоус-Лейн, доктор Фелл вновь задал тот же самый вопрос.

После ленча в «Эшхолле» доктор Фелл, Хэдли и Дик Маркем немного прошлись по деревне. Дик хотел проводить Лесли домой, но доктор Фелл об этом не желал даже слышать. Ему хотелось увидеть как можно больше людей.

Еще не просочилось ни слова о том, что покойник не сэр Харви Гилмен, что у полиции возникли какие-то сомнения относительно самоубийства. Почти ощутимо чувствовалась поджидающая западня, приближение смертельного удара, свист, сигналящий убийце. Вслед им смотрели лица, полные жгучего любопытства, хотя вопросы задавали только потупленные глаза. Дик еще никогда в жизни не чувствовал себя так неловко.

И они со многими встретились.

Попытку побеседовать с Синтией Дрю пресекла ее мать, маленькая огорченная женщина, демонстративно не пожелавшая разговаривать с Диком Маркемом. Синтия, объяснила она, неудачно упала на каменной лестнице и разбила висок. Она не в состоянии никого видеть, и пусть никто не надеется ее повидать.

Впрочем, им встретился майор Прайс, выходивший из своей конторы. Познакомились они и с Эрншо, покупавшим что-то на почте. В кондитерско-табачной лавке доктор Фелл купил шоколадных сигар наряду с настоящими; обменялся мнениями о церковной архитектуре с достопочтенным Гудфлауэром; зашел в бар-салун «Грифон и ясень» пропустить перед закрытием несколько пинт.

Сияющее желтое солнце низко стояло за деревушкой, когда они возвращались на Галлоус-Лейн. Проходя мимо дома Лесли, Дик вспомнил ее последние обращенные к нему слова: «Ты все-таки придешь сегодня обедать, как мы намечали?» — и свое несколько лихорадочное подтверждение. Поискал ее лицо в окне, не нашел. Потом перевел взгляд на маячивший впереди за темнеющим фруктовым садом черно-белый коттедж с низкой крышей и размытыми окнами.

Тело Сэма Девильи, мнимого сэра Харви Гилмена, давно увезли в хокстонский морг. Теперь в саду перед домом терпеливо стоял на страже констебль Берт Миллер. Как только он оказался в пределах слышимости, Хэдли сразу спросил:

— Есть какие-то данные вскрытия?

— Нет, сэр. Обещали позвонить, когда будут.

— Удалось проследить телефонный звонок?

Крупная физиономия Берта Миллера оставалась бесстрастной под огромным шлемом.

— Какой телефонный звонок, сэр?

Хэдли взглянул на него.

— Сегодня ранним утром, — начал он разъяснять, — в коттедже мистера Маркема раздался анонимный телефонный звонок. Его попросили срочно прийти сюда. Помните?

— Да, сэр.

— Выяснили, откуда был звонок?

— Да, сэр. Звонили отсюда, из коттеджа.

— Из этого коттеджа, вот как? — повторил Хэдли, взглянув на доктора Фелла.

— Вон с того телефона, — кивнул Миллер на открытую в холл дверь у себя за спиной, — в две минуты шестого утра. Так сказали на станции.

Хэдли снова глянул на доктора Фелла.

— Вы, должно быть, хотите сказать, — сухо заметил он, — будто это предвидели?

— Перестаньте пороть чепуху, Хэдли! — ворчливо оборвал его доктор Фелл. — Я тут не собираюсь стоять, как верховный жрец, и выкидывать фокусы-покусы с месмерическими пассами над магическим кристаллом наподобие Сэма Девильи. Но определенные вещи всплывают, потому что не могут не всплыть. Вам ведь известно, не правда ли, какое соображение самое важное в этом деле?

Хэдли скромно хранил молчание.

— Послушайте, сэр, — отозвался Дик, — вы этот вопрос уже задавали. Тогда мы пытались ответить, а вы вообще от него отмахнулись. Так какое же?

— По моему скромному мнению, — сообщил доктор Фелл, — самое важное заключается в том, как Сэм Девилья провел последние шесть часов своей жизни.

Дик, ожидавший чего-нибудь совершенно необыкновенного, вытаращил на него глаза.

— Вы расстались с ним, — продолжал доктор Фелл, — вчера вечером, около одиннадцати. Хорошо. И обнаружили мертвым — только что умершим — нынче утром, приблизительно в двадцать минут шестого. Прекрасно! А что он делал в промежутке? Давайте посмотрим.

Доктор Фелл взобрался по двум каменным ступеням в маленький передний холл. Но в гостиную не пошел, по крайней мере в данный момент. Остановился, поворачиваясь с величавой медлительностью маневрирующего линкора и рассеянным, блуждающим взором оглядывая холл.

— Гостиная слева, — указал он. — Столовая направо, через коридор. Сзади кухня и буфетная. Я тут все осмотрел, пока утром ждал. Включая, кстати, электрический счетчик в буфетной. — Доктор Фелл встопорщил усы, потом обратился к Дику: — Когда вы уходили в одиннадцать, Девилья собирался улечься в постель?

— Да.

— И предположительно лег, — рассуждал доктор Фелл, — ибо лорд Эш заглянул сюда вскоре осведомиться о состоянии раненого и увидел, что во всем доме темно. Он ведь так вам сказал, правильно?

— Верно.

— Нынче утром я наверх не ходил. А сейчас стоит подняться.

Лестница была узкая, с массивным ограждением, с резкими поворотами под прямым углом. Она привела их на верхний этаж с низкими потолками. Там, под жарко нагретой гонтовой крышей, оказались две просторные спальни, крошечная спаленка позади и ванная. Признаки обитания обнаружились в передней спальне, прямо над гостиной.

Доктор Фелл толкнул плотно закрытую дверь со щеколдой, и створка со скрипом заскрежетала по голому полу. Два окна в скате крыши смотрели на дорогу, пропуская поздний дневной свет, которому тень березовой рощи напротив придавала грязновато-красный оттенок.

Комната была обставлена скупо, в полном соответствии с оштукатуренными белеными стенами. Односпальная кровать, комод с зеркалом, дубовый платяной шкаф, простой стул, пара ковриков на полу. Пахло затхлостью, несмотря на открытые окна; все кругом говорило о спешке и неаккуратности. В постели накануне кто-то спал; одеяло было отброшено, будто спавшему пришлось срочно вскочить.

О том же самом свидетельствовали и личные вещи — воротнички, предметы туалета, книги, крученый пояс от халата, — грудой сваленные в два больших чемодана, еще не совсем распакованные.

— Он здесь не собирался надолго устраиваться, — заметил доктор Фелл, тыча палкой. — Приготовился сорваться и бежать, как только цацки раздобудет. После достойного исполнения идеального плана. А вместо этого… Обождите секундочку!

За кроватью стояла на полу пепельница с двумя-тремя сигарными окурками. За ней высокий стакан с оставшимися каплями воды и крошечный пузырек. Проследив за внимательным взглядом доктора, Хэдли взял пузырек. В нем было несколько маленьких белых таблеток, и он понес его к окну, чтобы прочесть этикетку.

— Люминал, — сообщил суперинтендент. — Таблетки в четверть грана.

— Правильно, — подтвердил Дик. — Он вчера вечером упоминал, что захватил с собой люминал. Миддлсуорт ему велел принять четверть грана, если спина будет сильно болеть.

Доктор Фелл задумался.

— Четверть грана? Не больше?

— Так сказал Миддлсуорт.

— А рана у него, наверно, болела?

— Чертовски. Могу поклясться, тут он ничуточки не притворялся.

— Нет! — проворчал доктор Фелл, энергично тряся головой и изображая полное негодование. — Нет, нет, нет, нет и нет! Посмотрите-ка, Хэдли. Разве Девилья по своей человеческой природе мог бы этим ограничиться?

— Что вы хотите сказать?

— Ну, поставьте-ка себя на его место. Представьте себя субъектом с предельно напряженными нервами и с богатым воображением, перед которым долгая ночь при болезненной пулевой ране. Не забудьте, что у вас полным-полно люминала. Разве вы ограничитесь четвертью грана? Разве не примете добрую дозу, чтоб с гарантией крепко заснуть?

— Да, — признал Хэдли, — наверняка. Но…

— Мы пытаемся, — взревел доктор Фелл, гулко прохаживаясь до двери и обратно, — восстановить прелюдию к преступлению! И что имеем?

— Если хотите слышать мое честное мнение, чертовски мало.

— Тем не менее проследим за действиями Девильи. Посетители оставили его в одиннадцать. Он уже был в пижаме, в халате и шлепанцах, поэтому раздеваться ему не пришлось. Он поднялся наверх, в эту комнату. — Тут блуждающий взгляд доктора Фелла упал на крученый пояс от халата, высунувшийся из чемодана. Он уставился на него, дергая себя за нижнюю губу. — Я сказал, Хэдли, что тело было найдено нынче утром в пижаме и в халате. Я сам не заметил, а вы, случайно, не помните, был ли халат подпоясан? — И взглянул на Дика: — А вы, мальчик мой?

— Не помню, — признался Дик.

— Я тоже, — ответил Хэдли. — Впрочем, все вещи сейчас в хокстонском морге. Легко позвонить и спросить.

Доктор Фелл взмахом руки отмел это соображение:

— В любом случае продолжим реконструкцию ночного времени перед убийством. Девилья пришел сюда, лег в постель. Налил стакан воды. Принял добрую дозу люминала, сел в постели, — судя по пепельнице, — докуривая сигару, в ожидании, пока таблетки подействуют. А потом…

Хэдли скептически хмыкнул.

— А потом, — договорил он, — встал и направился вниз в пять часов утра!

— Видимо, да.

— А зачем?

— Надеюсь, — резко провозгласил доктор Фелл, — мистер Маркем расскажет нам это здесь и сейчас. Идемте вниз.

Без сидевшей за письменным столом неподвижной фигуры гостиная внизу уже не казалась такой омерзительной. Специалисты из Хокстона здесь все полностью сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. Шприц забрали, но ружье 22-го калибра по-прежнему стояло у каминной стены, а коробочка с рассыпавшимися кнопками валялась на полу возле мягкого кресла.

Хэдли, уже сказав Дику несколько крепких и убедительных слов насчет прикосновения к предметам и уничтожения вещественных доказательств, не сделал никаких замечаний, бросив лишь многозначительный взгляд. А доктор Фелл вообще ничего не произнес. Он сел спиной к стене между окнами и скрестил на груди руки. С одной стороны от него зияло пулевое отверстие в нижней створке, с другой — пустая оконная рама с разбитым стеклом, осколки которого валялись под ногами. За окнами неустанно маячил шлем Берта Миллера, расхаживавшего туда и обратно.

— Мистер Маркем, — начал наконец доктор Фелл с такой пламенной сосредоточенностью, что Дика слегка затошнило, — прошу вас напрячься, как вы никогда в жизни не напрягались, и вспомнить.

— Что вспомнить?

— То, что вы видели утром.

Без усилий напрягшись, Дик думал, развеется ли когда-нибудь, пусть даже через много недель, адский запах горького миндаля, чтобы увиденные в то утро картины не выскакивали из всех углов гостиной.

— Слушайте, сэр! Давайте сначала один вопрос проясним. Вы считаете, что я вам лгу?

— Почему я так должен считать?

— Потому что, сдается мне, все, начиная с Берта Миллера вон там, на улице, и заканчивая суперинтендентом Хэдли с лордом Эшем, думают, будто я фантазирую или лгу. Я вам говорю, окна были заперты изнутри! И дверь была заперта изнутри на ключ и на засов. Вы в этом сомневаетесь?

— О нет, — заверил доктор Фелл, — не сомневаюсь.

— И все-таки убийца проник… как бы лучше сказать?., физически проник в комнату, чтоб убить Сэма Девилью? Несмотря за запертые двери и окна?

— Да, — подтвердил доктор Фелл.

В окнах мелькнула фигура Миллера, словно тень Закона.

Суперинтендент Хэдли подтащил мягкое кресло к письменному столу, разместился там, где сидел мертвец, и достал записную книжку.

— Это я и имел в виду, Хэдли, — одобрил доктор Фелл. — Буквально имел в виду.

— Дальше, — буркнул Хэдли.

— Начнем, — прогремел доктор Фелл, крепче стискивая сложенные на груди руки, — с загадочного телефонного звонка в две минуты шестого. Вы уже слышали, что звонок был сделан из этого самого дома?

— Да.

— Говорил, случайно, не голос Девильи?

— Да, возможно. Не могу сказать, чей был голос. Просто кто-то шептал.

— Но в голосе слышалась… — доктор Фелл вздернул подбородок и выпрямился, — настойчивость?

— Он был очень настойчивым, да.

— Хорошо. Вы выскочили из своего коттеджа, побежали по дороге. Находясь еще вдали от этого самого дома, увидели вспыхнувший в гостиной свет. — Доктор Фелл выдержал паузу, сосредоточенно скосив глаза за стеклами очков. — Издалека увидели?

Дик подумал.

— Я бы сказал, с расстояния чуть более сотни ярдов.

— Значит, в комнату в тот момент вы не могли заглянуть?

— Боже мой, нет! Ничего подобного! Я был чересчур далеко. Просто видел, как загорелся свет, — небо еще было довольно темное.

Суперинтендент Хэдли, не сказав ни слова, резко встал. Комнату освещала лишь яркая висячая лампа в желтовато-коричневом абажуре над письменным столом. Выключатель находился на стене рядом с дверью в холл. Хэдли пошел к нему, начал щелкать, лампа гасла и снова зажигалась. Потом суперинтендент, вновь без единого слова, вернулся к своему блокноту за письменный стол. Доктор Фелл прокашлялся.

— Затем вы, — продолжал он, — уже не так быстро пошли по дороге? Да! А чуть позже, как я понимаю, увидели высунувшееся из-за стены ружье 22-го калибра? Да. Издалека увидели?

Дик опять подумал.

— Ну, скажем, ярдов за тридцать. Возможно, меньше.

— Значит, в комнату все равно еще не могли заглянуть?

— Нет, естественно.

— А ружье отчетливо видели?

— Да.

— И даже… — доктор Фелл протянул правую руку, постучал в оконное стекло, — даже заметили пулевое отверстие, когда пуля, пользуясь вашей выразительной фразой в беседе с констеблем, «влетела в стекло»?

Дик безнадежно махнул рукой:

— Боюсь, это просто литературная фраза. Я вспоминал палатку предсказателя. Именно это довершило дело. Я видел ружье, видел выстрел и даже на расстоянии мог увидеть пулевое отверстие.

— Острое у вас зрение, как я понимаю.

— Очень острое. Например, вчера, стреляя по мишеням в тире майора Прайса, я мог точно сказать, куда попал, не подтягивая мишень к прилавку.

— Если вы заподозрили, — вмешался суперинтендент Хэдли, — что-то неладное с этим пулевым отверстием, бросьте. Ребята Парвиса все проверили: угол стрельбы, силу удара, повреждение окна. И, — кивнул он на простреленную картину над камином, — осмотрели пулю, вытащенную из стены. Она была выпущена именно из этого ружья 22-го калибра, ни из какого другого.

Доктор Фелл медленно повернул красное лицо.

— Господи ты боже мой, Хэдли, — вскричал он с неожиданным и абсолютно для него нехарактерным взрывом ярости, озадачившим Хэдли не меньше, чем Дика, — уж позвольте мне работать со свидетелем на свой собственный лад! — Лицо его пламенело все больше и больше. — Вы, сэр, суперинтендент столичной полиции. Я целиком и полностью к вашим услугам. Я просто ваш консультант outre, или, выражаясь не столь высоким штилем, старик, которого вы вытаскиваете из берлоги в таких вот загадочных, диких случаях. Сейчас вы оказали мне честь, консультируясь со мной по делу, которое мы оба признаем убийством. Можно мне задавать вопросы по своему усмотрению или нельзя, сэр?

Мелькавший за окнами шлем Берта Миллера замер на долю секунды, потом снова двинулся. Констебль не думал сомневаться ни в одном слове Дика, который рассказал ему всю историю с богатыми подробностями, настаивая на самоубийстве. Теперь Миллер впервые слышал из начальственных уст слово «убийство».

Впрочем, Дик в данный момент практически ничего не заметил: все затмил необычайно раздраженный взрыв доктора Фелла.

— Извините, если я вам наступил на любимую мозоль, — сдержанно проговорил Хэдли. — Можете продолжать.

— Хр-р-р! Ха! Очень хорошо. — Доктор Фелл поправил очки, выпустил из ноздрей воздух с долгим вызывающим шумом. — Услышав выстрел, мистер Маркем, вы опять побежали?

— Да.

— И встретили в аллее мисс Синтию Дрю?

— Совершенно верно.

— Почему вы, с таким острым зрением, раньше ее не заметили?

— Потому что, — объяснил Дик, — мне солнце светило в глаза. Светило прямо из аллеи, а Синтия шла с востока. В другой стороне я все видел, а на самой аллее почти ничего.

— М-м-м… да. Это все объясняет. А что мисс Дрю сказала о своем присутствии в аллее ни свет ни заря?

— Послушайте, сэр! Неужели вы думаете…

— Как, — мягко повторил доктор Фелл, — мисс Дрю объяснила свое присутствие в аллее в столь ранний час?

В холле резко зазвонил телефон.

Трое мужчин, каждый думая о своем, чуть привстали, услышав тревожный звонок. Может быть, думал Дик, сообщение, которое ждет доктор Фелл? А может, убийца, скрывающийся под самой что ни на есть дружелюбной наружностью в Шести Ясенях, звонит, чтоб нашептать дальнейшие злобные байки про Лесли Грант? Хэдли поспешил к телефону; слышно было, как он разговаривает пониженным тоном. Суперинтендент вернулся с очень серьезным лицом.

— Ну? — подтолкнул его доктор Фелл.

— Нет, — быстро ответил Хэдли, — не то, что вы думали. Ваша мысль о телефонном сообщении просто бредовая, и вам это известно. Никто не станет так глупо рисковать. Но признаю, другая мысль…

— Кто звонил, Хэдли?

— Полицейский хирург из Хокстона. Только что составил отчет о вскрытии. И все снова переворачивается с ног на голову.

Доктор Фелл всей своей огромной тушей откинулся к стене, распрямился. Рот под разбойничьими усами оскалился.

— Слушайте, Хэдли! Хотите сказать, что, в конце концов, Сэм Девилья скончался не от синильной кислоты?

— Установлено абсолютно точно — он умер от синильной кислоты. Некто, не умеющий обращаться со шприцем, ввел ему около трех гран ангидрида синильной кислоты. Но…

— Что «но»?

— Содержимое желудка, — сказал Хэдли.

— Продолжайте, старина!

— Часов за шесть до смерти Сэм принял до трех-четырех гран люминала.

Хэдли снова сел за стол, открыл блокнот.

— Не понимаете? — спросил он. — Если Сэм перед сном, где-то после одиннадцати, принял такое количество люминала, он практически был не в состоянии сам спуститься по лестнице в пять часов утра.