Прочитайте онлайн Подарок мертвеца | Глава вторая

Читать книгу Подарок мертвеца
3016+1037
  • Автор:
  • Перевёл: А. Овчинникова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава вторая

Недавно я стояла над двумя жертвами убийства. Одно убийство было древним — по крайней мере, для меня, — второе произошло в наши времена. Импульсы, которые я получала от более раннего трупа, были совсем другими, не говоря уж о потрясении, которое я испытала, найдя Табиту. Я отодвинула Джосаю Паундстоуна на задворки сознания, чтобы поразмыслить о нем позже. Сегодня на кладбище Святой Маргариты никто им не интересовался.

— Вы должны кое-что объяснить, — начал детектив.

Он говорил очень мягко. Мы находились в отделе по расследованию убийств. Комнаты с коврами, звонящие телефоны и свисающий со стены флаг придавали этому этажу сходство со скромной компанией, начинающей бизнес, а не с полицейским участком.

Иногда я теряю сознание, когда нахожу тело человека, чью жизнь прервали жестоким образом. Было бы хорошо, если бы я упала в обморок и на сей раз. Но этого не случилось. Я слишком хорошо сознавала недоверие и ярость на лицах полицейских — и тех, что были в форме, и облаченных в штатскую одежду. Первоначальные скептицизм и гнев двоих полицейских в форме, прикативших на место первыми, были понятны и предсказуемы. Они не представляли, как кто-то мог раскопать столетнюю могилу, что бы там ни утверждала чокнутая женщина, зарабатывающая на жизнь мошенничеством.

Но чем дольше объяснял суть дела Клайд Нанли, тем более нерешительный вид принимали копы. После долгих сравнений поверхности этой могилы с другими, находившимися вокруг, большой чернокожий коп по рации вызвал сюда детектива.

Развернулся следующий этап событий. На это ушло много времени. Мы с Толливером ждали, прислонившись к нашей машине, и все больше уставали и мерзли, пока тянулся медленный и скучный допрос.

Все на нас злились, считая нас мошенниками. Клайд Нанли все больше повышал голос и становился все агрессивнее в ответ на каждое новое проявление недоверия со стороны копов. Да, он ведет курс, во время прохождения которого студенты «испытывают» людей, заявляющих, будто те могут общаться с мертвыми: охотников на духов, экстрасенсов, тех, кто читает карты Таро и занимается другими паранормальными практиками. Да, люди и вправду посылают своих детей в колледж, чтобы изучать подобные предметы, и — да, они платят за обучение немалые деньги. Да, бумаги, касающиеся старого кладбища, держались в строгом секрете, и у Харпер Коннелли не было ни малейшего шанса с ними ознакомиться. Да, ящик с бумагами был запечатан, когда его обнаружили служащие библиотеки. Нет, ни Толливер, ни я никогда не были студентами колледжа. Мы невольно улыбнулись, услышав это.

Никто не удивился, когда нас «попросили» проехать в полицейский участок.

Мы сидели там, снова и снова отвечая на одни и те же вопросы, пока нас не оставили сидеть в комнате для допросов. Корзина для бумаг была полна оберток от закусок и запятнанных одноразовых кофейных чашек, стены нуждались в покраске. Кресло, в котором я сидела, швыряли на пол. Я знала это потому, что одна из металлических ножек была слегка погнута. По крайней мере, в комнате было достаточно тепло. На кладбище я промерзла до костей.

— Как ты думаешь, если я займусь чтением, это будет выглядеть некрасиво? — спросил Толливер.

Брату уже двадцать восемь, и ему нравится отпускать волосы, некоторое время носить длинными, а потом коротко стричь. В данный момент его волосы достаточной длины, чтобы завязать их в короткий хвост. Он носит усы, на щеках его видны следы угревой сыпи. Он занимается пробежками, как и я. Мы проводим много часов в машине, и бег — хороший способ возместить недостаток активности.

— Да, думаю, это будет выглядеть бессердечным, — ответила я.

Толливер сердито взглянул на меня.

— Ну, ты сам спросил, — сказала я.

Минуту или две мы сидели в мрачном молчании.

— Интересно, должны ли мы снова повидаться с Моргенштернами? — спросила я.

— Ты же знаешь, что мы с ними повидаемся, — ответил брат. — Держу пари, им уже позвонили и они сейчас едут сюда из Нэшвилла.

Его мобильник зазвонил.

Толливер проверил, кто звонит, взглянув на номер совершенно непонимающим взглядом, и ответил на звонок.

— Да? Да, это правда. Да, мы сейчас в Мемфисе. Я собирался позвонить вам вечером. Я уверен, что мы увидимся. Да. Да. Хорошо, до свидания.

Он закрыл телефон с не очень довольным видом. Конечно, мне хотелось знать, кто звонил, но я ничего не спросила. Если что-нибудь могло сделать меня еще мрачнее, так это мысль о том, что рано или поздно нам придется увидеть Диану и Джоэла Моргенштернов. Когда я поняла, кому принадлежат кости, я испытывала не триумф, а страх. Восемнадцать месяцев назад я подвела Моргенштернов, хотя всеми силами старалась найти их дочь. Теперь я наконец добилась успеха, но этот успех был горьким.

— Как она умерла? — очень тихо спросил Толливер.

Никогда не знаешь, кто тебя слушает в полицейском участке. Полагаю, мы выглядим слегка подозрительными.

— Ее задушили, — сказала я.

Молчание.

— Голубой подушкой.

Мы видели так много фотографий живой Табиты: в теленовостях, на стенах ее комнаты, в руках ее родителей, увеличенные фото, иллюстрировавшие листовки, которые нам дали. Она была обычной девочкой одиннадцати лет — для всех, кроме своих родителей. У Табиты были пушистые русо-рыжие волосы, с которыми она еще не научилась справляться. У нее были карие глаза и скобки на зубах, и она еще не начала созревать физически. Ей нравились гимнастика и уроки искусства, и она ненавидела застилать постель и выносить мусор. Я вспомнила все, что мы узнали из бесед с ее родителями, вернее, слушая их монологи. Диана и Джоэл, казалось, верили, что, если они заставят меня увидеть живую Табиту, я буду трудиться усерднее, чтобы ее найти.

— Как думаешь, она все время была там, с тех пор как исчезла? — в конце концов спросил Толливер.

В Нэшвилл семья Моргенштернов вызвала нас весной прошлого года. К тому времени Табита отсутствовала месяц. Полиция только что перестала искать ее в полную силу, так как полицейские уже искали везде, где только могли. ФБР тоже свело свое присутствие к минимуму. Они убрали оборудование, которое внедрили, чтобы отслеживать телефонные звонки, потому что не поступило никаких требований выкупа. К тому времени никто уже не ожидал подобных требований.

— Нет, — сказала я. — Землю потревожили недавно. Но я думаю, что она все это время была мертва. Я очень на это надеюсь.

Есть только одна вещь, более ужасная, чем убийство ребенка, — это когда ребенка подвергают долгим пыткам и сексуальным надругательствам перед тем, как убить.

— Ты никоим образом не могла ее найти, — заметил Толливер. — Тогда.

— Не могла, — согласилась я.

Но не потому, что плохо старалась. Моргенштерны позвонили мне, когда исчерпали все обычные способы найти пропавшего ребенка.

Да, я потерпела поражение, но сделала все, что могла. Я исследовала их дом, двор, окрестности, дворы всех, кто значился в полицейских записях и жил неподалеку. Кое-какие розыски я вела ночью, так как владельцы домов часто не давали своего согласия. Я рисковала не только потому, что меня могли арестовать, но и потому, что меня могли ранить. Во вторую ночь меня чуть не схватила собака.

Я прочесала ближайшие кладбища старых автомобилей, свалки, пруды, парки, кладбища. И во время поисков нашла другую жертву убийства в багажнике выброшенного автомобиля: бесплатное угощение для полиции Нэшвилла — они были так довольны, что могут внести в свои записи еще одну жертву убийства, — и одного человека, умершего естественной смертью, бездомного в парке. Но я не нашла одиннадцатилетней девочки.

Я искала девять дней, пока не настало время сказать Диане и Джоэлу Моргенштернам, что не могу найти их дочь.

Табиту похитили теплым весенним утром, во время каникул — прямо со двора ее дома в роскошном пригородном квартале Нэшвилла, когда она поливала цветы в палисаднике. Когда Диана вышла, чтобы отправиться за покупками, то обнаружила, что Табиты нигде нет. Из шланга все еще бежала вода.

Дочь главного бухгалтера фирмы, имевшей дела с множеством певцов Нэшвилла, Табита была благословенным ребенком. У нее имелся сводный брат, поскольку Джоэл раньше уже был женат и овдовел. Табита явно наслаждалась хорошо отрегулированной домашней жизнью, основанной на том, чтобы делать ее здоровой и счастливой, а между делом и Виктора, ее сводного брата.

Мне, как и Толливеру, выпало совсем другое детство — во всяком случае, в главном. В том, что наши родители-юристы пристрастились к наркотикам и пьянству своих клиентов. Спустя некоторое время последние перестали быть клиентами и стали приятелями. Это скольжение по наклонной и привело меня к тому моменту, когда я стояла в ванной трейлера в Тексаркане, в окно которой влетела молния.

Мысленные прогулки в прошлое никогда не бывали для меня счастливыми.

Я почти обрадовалась, когда детектив — его звали Корбетт Лейси — вернулся с чашками кофе для меня и Толливера. Он пытался сыграть с нами в хорошего полицейского. Рано или поздно — скорее всего, рано — кто-нибудь другой попытается сыграть в плохого полицейского.

— Расскажите, как получилось, что этим утром вы оказались здесь, — предложил Корбетт Лейси.

Он был плотным мужчиной с редкими светлыми волосами, большим животом и быстрыми голубыми глазками, похожими на беспокойные мраморные шарики.

— Нас пригласил доктор Нанли. На старом кладбище мне полагалось показать студентам, что я делаю.

— И что именно вы делаете?

Он выглядел таким искренним, как будто собирался поверить в любой мой ответ.

— Я нахожу мертвых.

— Вы выслеживаете людей?

— Нет, нахожу трупы. Люди звонят мне, приглашают, и я нахожу тех, кто перешел в мир иной.

Я прибегла к своему любимому эвфемизму. У меня имелся порядочный набор всяких эвфемизмов.

— Если местонахождение трупа уже известно, я могу установить причину смерти. Именно этим я и занималась сегодня на кладбище.

— Каков процент успешных попыток?

Что ж, этого я не ожидала. Я предположила, что теперь он насмехается надо мной.

— Если родственники или полиция дают мне наметки для поисков, я могу найти тело, — буднично произнесла я. — Когда нахожу тело, то узнаю причину смерти. В случае с Табитой Моргенштерн — меня вызвала семья девочки — я не смогла ее найти. Думаю, когда ее похитили со двора, то быстро запихали в машину, и трупа просто не было там, где я могла бы его почувствовать.

— Как это срабатывает?

Еще один неожиданный вопрос.

— Я ощущаю это как гул в голове. Чем ближе я нахожусь к мертвым, тем интенсивнее становится гул, вибрация. Когда же стою прямо над ними, то могу «потянуться» вниз и сказать, как они умерли. Я не экстрасенс. Не прорицательница и не телепат. Я не вижу, кто их убил. Вижу только смерть, когда я рядом с костями.

Он не ожидал такого делового ответа. Полицейский посмотрел на меня, подавшись ко мне через стол. Его забытая чашка с кофе стояла перед ним.

— Почему вам кто-то верит? — задумчиво спросил Лейси.

— Потому что я выдаю результаты, — ответила я.

— А вы не думаете, что это слишком невероятное совпадение? Моргенштерны вызвали вас, когда искали свою дочурку, а теперь, несколько месяцев спустя, в другом городе, вы говорите, что нашли ее? Как, по-вашему, будут чувствовать себя эти бедняги, когда указанное место раскопают и ничего там не найдут? Вам должно быть стыдно. — Детектив рассматривал меня с бесконечным отвращением.

— Этого не случится, — пожала я плечами. — И стыдиться мне нечего. Она там. — Я посмотрела на часы. — Сейчас ее уже должны найти.

Телефон детектива Лейси зазвонил, и полицейский ответил:

— Да?

Пока он слушал, лицо его менялось. Он стал выглядеть суровее и старше. Глаза его остановились на мне с выражением, которое я видела слишком часто: во взгляде смешались отвращение, страх и зарождающееся доверие.

— Они раскопали какие-то кости в мешке для мусора, — с трудом произнес он. — Слишком маленькие, чтобы останки принадлежали взрослому.

Я очень постаралась выглядеть безучастной.

— В футе под этими костями найдены остатки дерева. Вероятно, гроба. Так что там может оказаться еще один набор костей, — тяжело вздохнул полицейский. — Но нет никаких следов гроба, в который были бы помещены кости, находящиеся сверху.

Я кивнула. Толливер сжал мою руку.

— Через пару часов мы получим самую предварительную идентификацию, если это девочка Моргенштернов. Из Нэшвилла по факсу передали записи ее дантиста. Конечно, придется подождать окончательного опознания тела. Ну, того, что осталось от тела. — Детектив Лейси с излишней силой поставил свою чашку с кофе на обшарпанный стол. — Полиция Нэшвилла посылает рентгеновские снимки машиной, и машина будет здесь через пару часов. Местный офис ФБР отрядил агента, чтобы он был свидетелем полной аутопсии. Фэбээровцы предложили свою лабораторию для отслеживания следов. Но не говорите об этом никому, пока мы не побеседуем с семьей.

Я снова кивнула.

— Хорошо, — сказал Толливер, просто чтобы заполнить паузу.

Корбетт Лейси смотрел на нас, не отводя взгляда.

— Мы должны позвонить ее родителям, и, если это не она, мне даже не хочется думать, каково им придется. Если бы вы не объявили ее имя перед целой группой стоявших на кладбище людей, мы могли бы держать все в тайне, пока не выяснили бы что-то определенное. А теперь нам придется разговаривать с семьей, потому что, похоже, все чертово телевидение скоро будет об этом вещать.

— Простите. Я просто об этом не подумала.

Мне следовало держать рот на замке. Детектив был совершенно прав.

— Зачем в любом случае вы занимаетесь подобным?

У него было озадаченное лицо, как будто он и в самом деле никак не мог меня раскусить. Вряд ли он был полностью искренним, но я была.

— Всегда лучше знать, чем не знать. Вот почему я это делаю.

— И в придачу, похоже, зарабатываете приличные деньги, — заметил Корбетт Лейси.

— Я должна зарабатывать на жизнь, как и все остальные.

Я не собиралась делать вид, будто стыжусь своей работы. Но, честно говоря, иногда мне хотелось бы работать в «Уол-Марте» или в «Старбаксе» и оставить мертвых лежать ненайденными.

— Итак, думаю, Диана и Джоэл в этот момент отправляются в путь, — сказал Толливер. Он был прав, изменив тему разговора. — Сколько времени у них уйдет, чтобы сюда добраться?

У детектива Лейси был озадаченный вид.

— Моргенштерны. Сколько они потратят на дорогу от Нэшвилла до Мемфиса? — спросила я.

Теперь взгляд Лейси было трудно расшифровать.

— Можно подумать, вы не знаете.

Вот этого я совсем не поняла.

— Знаю что?..

Я посмотрела на Толливера. Тот пожал плечами, пребывая в том же недоумении. Мне в голову пришла одна догадка.

— Скажите мне, что они не мертвы!

Моргенштерны мне нравились, а я нечасто испытываю какие-то чувства к своим клиентам.

Пришел черед Лейси выглядеть озадаченным.

— Вы и в самом деле не в курсе?

— Мы не понимаем, о чем вы говорите, — заявил Толливер. — Просто расскажите нам.

— Моргенштерны покинули Нэшвилл примерно через год после похищения их малышки, — сказал Лейси, пробежав рукой по редеющим светлым волосам. — Они теперь живут в Мемфисе. Муж управляет мемфисским отделением той же самой фирмы, а его жена снова беременна. Может, вы не знали, но он и его первая жена оба были отсюда. А так как семья Дианы живет за океаном, то, вернувшись в Мемфис, Моргенштерны нашли поддержку семьи, в которой нуждаются во время ее беременности и родов.

Я подозревала, что у меня отвисла челюсть, но в тот момент мне было на это плевать. В голове у меня крутилось столько мыслей, что я не могла одновременно их переварить. Моргенштерны здесь, и это переворачивало все вверх тормашками. Если раньше я думала, что мы попали в скверную ситуацию, то наша ситуация была пустяком по сравнению с переплетом, в который угодили они.

Для них это было кошмаром — то, что здесь нашли тело Табиты. Их присутствие в Мемфисе делало тот факт, что именно я в конце концов ее нашла, куда более подозрительным, ведь раньше они нанимали меня для поисков. Я просто не могла придумать никакого объяснения, которое убедило бы супружескую пару, что я никоим образом не причастна к смерти их дочери.

Моя ошеломленная реакция бросилась детективу в глаза, а Толливер сознавал ее еще более четко. Лейси отрывисто кивнул, как будто нехотя убеждался в чем-то.

После этого нам больше не задавали вопросов. Нам позволили вернуться в мотель, один из совершенно типичных, невысокого класса мотелей у аэропорта. Мы выбрали его потому, что он находился у магистрали, соединяющей два штата, и недалеко от колледжа.

На пути обратно мы проехали через «Уэндиз», кафе для автомобилистов, и взяли сэндвичи. Мы еще не успели добраться до нашей комнаты, как извлекли безалкогольные напитки из ящика со льдом на заднем сиденье.

Наша комната была благословенно тихой и теплой. Я залпом выпила содовую, потому что мне нужен был сахар после пережитого на кладбище. Путем проб и ошибок мы выяснили, что сахар действительно помогает мне взбодриться после работы. И точно — после того как сахар начал действовать, я смогла спокойно съесть сэндвич и почувствовала себя много лучше.

Убрав объедки, Толливер встал и посмотрел вниз из окна второго этажа.

— Репортеры уже собираются, — сказал он спустя минуту. — Только вопрос времени, когда они поднимутся сюда и постучат в дверь.

Я уже думала об этом.

— Это даст нам широкую рекламу, — заметила я, и на лице Толливера отразились противоречивые чувства.

Наверняка мое лицо выглядело точно так же.

— Как думаешь, нам стоит позвонить Арту? — поинтересовался Толливер.

Арт Барфилд был нашим адвокатом, его фирма находилась в Атланте.

— Неплохая идея, — отозвалась я. — Ты с ним поговоришь?

— Конечно.

Толливер вытащил мобильник и набрал номер, а я пока отправилась умыть лицо. Выключив воду, я услышала, что брат разговаривает. Я причесывала перед зеркалом волосы — почти такие же темные, как у Толливера, — когда он закончил разговор.

— Его секретарь сказала, что сейчас у Арта клиент, но он перезвонит нам, как только сможет. Конечно, Арт вытряхнет у нас из карманов все, если мы попросим его приехать. Если, конечно, сможет приехать.

— Он приедет или порекомендует какого-нибудь местного юриста. Мы просили его только однажды, и мы его самые… сенсационные клиенты, — трезво заметила я. — Если он не приедет, нас потопят.

Арт перезвонил нам примерно через час.

Судя по словам Толливера, юрист не пришел в восторг от перспективы покинуть дом — Арт немолод и любит домашний комфорт, — но, когда Толливер рассказал ему о репортерах, собравшихся у полицейского участка, тот дал уговорить себя немедленно вылететь в Мемфис.

— Коринна позвонит вам и сообщит о моем рейсе, — сообщил Арт Толливеру, но я тоже ясно его слышала.

Арт обладает звучным голосом, который бывает очень полезен, если ты юрист, выступающий на суде.

Барфилд любил гласность почти так же, как любил пульт управления телевизором и стряпню своей жены. Он вкусил гласности и рекламы с тех пор, как стал юристом, и с тех пор его практика неуклонно росла. Его секретарь, женщина средних лет по имени Коринна, позвонила нам через несколько минут, чтобы сказать номер рейса Арта и предполагаемое время прибытия.

— Вряд ли будет разумным, если мы встретим Арта в аэропорту, — сказала я Коринне, наблюдая за тем, как на парковке появился еще один фургон прессы. — Думаю, мы переберемся в отель, где охрана понадежнее, чем здесь.

— Вам лучше сделать это немедленно, и я сниму комнату для мистера Барфилда в том же самом отеле, — практично заметила Коринна. — Я позвоню ему на мобильник, когда он приземлится. Вообще- то я сделаю несколько звонков, найду подходящее место и забронирую номера для всех вас. Для вас и мистера Лэнга брать одну комнату или две?

— Отель наверняка будет очень дорогим. При обычных обстоятельствах я была бы склонна разделить комнату с Толливером, как мы делали сейчас. Но если газеты будут это проверять, лучше погрешить против богини правил.

— Две, — ответила я. — Примыкающие друг к другу. А если можно будет получить люкс из нескольких комнат, тоже будет хорошо.

— Я быстренько обзвоню отели и дам вам знать, — сказала расторопная Коринна.

Вскоре она перезвонила, чтобы сообщить, что для нас взяты номера в «Кливленде». Как я и предполагала, отель оказался слишком дорогим, но сейчас стоило заплатить, чтобы обеспечить приватность. Мне не нравилось, когда меня показывают по телевизору. Публичность полезна для бизнеса, но только если тебя представляют в нужном свете.

Мы покинули мотель, замаскировавшись как можно лучше, только чтобы не выглядеть в своей маскировке нелепо. Прежде чем небрежно выйти из боковых дверей и двинуться напрямую к машине, мы закутались до ушей. Поскольку мы выглядели очень просто, несли сумки, а Толливер к тому же тащил ящик для льда, нам удавалось спастись от внимания репортеров — до тех пор, пока мы не выехали с парковки.

Женщина-репортер, чьи губы сияли так, что казались полиуретановыми, совершила летящий прыжок и приземлилась прямо перед окном водителя. Толливер не видел, как ему совершить левый поворот, влившись в поток машин, следовавших в нужную нам сторону, поэтому мы оказались в ловушке. Он опустил окно и постарался мило улыбнуться.

— Шелли Квайл с Тринадцатого канала, — представилась сияющая женщина.

Кожа ее была цвета горячего шоколада, черные волосы блестели как отполированные, походя на гладкий шлем. Макияж Шелли Квайл был тоже воинственным: много ярких цветов и точных линий. Интересно, сколько времени у нее уходит на подготовку, прежде чем она покидает дом. Шелли носила брючный костюм в обтяжку из коричневатого твида с оранжевыми крапинками. Маленькие веснушки заставляли ее кожу светиться.

— Мистер Лэнг, вы менеджер мисс Коннелли? Я правильно поняла? — спросила сияющая женщина.

— Да, правильно, — любезно согласился Толливер.

Я знала, что камера поворачивается, но верила в своего брата. Он обладал большим обаянием, когда того требовали обстоятельства, и сильнее всего его обаяние проявлялось в присутствии хорошеньких женщин. Даже Шелли Квайл казалась смущенной. Но снова взялась за свое:

— А это ваша сестра? Ее несколько месяцев назад наняли в Нэшвилле, чтобы найти Табиту Моргенштерн, а потом наняли, чтобы осмотреть могилы на старом кладбище Святой Маргариты здесь, в Мемфисе? И тело, принадлежащее Табите Моргенштерн, — если верить отчетам — было найдено на этом кладбище?

— Мы понятия не имеем, как так получилось, и нам самим не терпится услышать объяснения, — отрезал Толливер, как будто нас жестоко обманули.

Шелли Квайл в замешательстве замолчала, придумывая следующий вопрос, и мы воспользовались передышкой, чтобы совершить левый поворот.

-