Прочитайте онлайн Подарок мертвеца | Глава восемнадцатая

Читать книгу Подарок мертвеца
3016+997
  • Автор:
  • Перевёл: А. Овчинникова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава восемнадцатая

Во время нашей странной беседы с вдовой профессора мы много узнали о нем, но я не была уверена, что это поможет нам сузить круг поисков убийцы Нанли. Не то чтобы меня очень заботило, кто убил Нанли, но меня и впрямь заботило, кто убил Табиту.

В Техасе намечалась баскетбольная игра, которую мне хотелось посмотреть. Освободившись, я собиралась поехать туда и поискать дом в Техасе — дом, который находился бы не слишком далеко от места, где жили мои сестры. Поэтому я хотела сбросить с плеч данное дело — и ради Моргенштернов, и по личным причинам.

Пока я шла через холл «Кливленда», Толливер давал чаевые швейцару гостиницы. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила Фреда Харта, пока тот не окликнул меня.

— Мисс Коннелли! Мисс Коннелли!

Его сильный голос с южным выговором отвлек меня от размышлений, но я не была этому рада. Возможно, я посмотрела на него не слишком дружелюбно, потому что он резко остановился.

— Вы хотели меня видеть? — спросила я. Это был глупый вопрос, но надо же было что-то сказать.

— Да, и извините, что побеспокоил вас, — ответил он. — Диана и Джоэл попросили меня передать вам кое-что от лица Фонда поисков Табиты.

У меня ушло несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит. К тому времени Толливер догнал меня и пожал руку мистеру Харту.

Вести такую беседу, стоя посреди холла отеля, казалось не очень удобным. Я предложила мистеру Харту подняться с нами в комнату. Он принял предложение без большого энтузиазма, но все же пошел за нами к лифту.

Оказавшись рядом с мистером Хартом, я поняла, что он угостился бурбоном. Я попыталась не скорчить гримасу, почуяв слишком хорошо знакомый запах, и увидела, как напряглось лицо Толливера. Отец Толливера очень любил бурбон. Мы оба бурбон терпеть не могли.

— Я так понимаю, вы оба уже виделись раньше с моей дочерью, — сказал мистер Харт.

В зеркале лифта я глядела на человека, который как будто старился на глазах. Фред Харт был угрюмым и седым.

— Да, — ответила я. — Толливер некоторое время с ней встречался.

Не знаю, какой демон подтолкнул меня сказать эти слова, но, думаю, мне захотелось кольнуть Фреда Харта за его нежелание подниматься в наш номер. Я решила, что его колебания связаны с тем, что он считал нас неприятными и фальшивыми, и решила отплатить ему за это. Я поступила глупо.

— Да? Фелисия так погружена в работу…

Мистер Харт не договорил. Он должен был закончить фразу словами: «…рад, что она нашла время поразвлечься» или «…она редко с кем-нибудь встречается». Эти слова придали бы его фразе смысл. Но, похоже, его сердце не выдержало раньше, чем он смог закончить. Мы оба очень пытались не выглядеть испуганными.

Когда мы наконец вошли в номер, я подумала, что нам нужно вызвать для старика такси, нельзя было позволить, чтобы он сам сел за руль. Он казался милым человеком во время того ужасного обеда у Моргенштернов — очень серьезным и печальным, но также заботливым и задумчивым. Что случилось с Фредом Хартом?

— Мистер Лэнг, мисс Коннелли, — сказал он церемонно, стоя посреди нашей маленькой временной гостиной, — Джоэл просил передать вам это. — Он вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне.

Я мгновение смотрела на белый конверт, прежде чем его открыть. Нельзя было это сделать, не испытывая неловкости. В конверте был чек на сорок тысяч долларов. Вознаграждение за то, что я нашла тело Табиты. С такими деньгами и с тем, что мы уже скопили, мы могли купить дом. Глаза мои наполнились слезами. Я не хотела заработать деньги именно таким образом, но была рада, что получила их.

— Вы потрясены, я вижу, — сказал мистер Харт. Судя по его голосу, он и сам был порядком потрясен. — Может, вы не захотите принять это, мисс Коннелли, но вы сделали свою работу и заслужили награду.

Я хотела принять это и не собиралась отказываться от денег. Я и вправду их заслужила. Но его слова каким-то образом заставили меня устыдиться, и я почувствовала внезапную тошноту.

К моему ужасу, по щеке Фреда Харта потекла слеза.

— Мистер Харт? — произнесла я очень тихо.

Не в моей компетенции иметь дело с плачущими мужчинами, тем более когда я не знаю причину их слез.

Он тяжело опустился в ближайшее кресло — одно из кресел с подголовниками. Толливер с непроницаемым лицом примостился на другом, а я пристроилась напротив на краешке диванчика для двоих.

Только что у нас была очень странная беседа с Анной Нанли, теперь, похоже, нам предстояла такая же беседа с Фредом Хартом.

Конечно, алкоголь играл важную роль в том, что открылись тайные эмоциональные акведуки Фреда Харта.

— Как Диана и Джоэл? — спросила я.

Еще один глупый вопрос. Я пыталась отвлечь его, поскольку понятия не имела, что делать.

— Они в порядке, благослови их Господь, — ответил он. — Диана такая хорошая девочка. Было трудно видеть, как Джоэл женится снова, видеть, как кто-то занимает место Уитни. Диана никогда не должна была выходить за него замуж. А я не должен был позволять Уитни выходить за него замуж. Он был не ее поля ягода, я это знал.

— Что вы имеете в виду? Он плохо обращался с Уитни?

— О, нет-нет, он любил ее! Он был для нее хорошим мужем, и он обожает Виктора, хотя совсем его не понимает. Такое часто случается с отцами и сыновьями, однако… И с отцами и дочерьми тоже.

— Вы имеете в виду, что Джоэл не понимал Табиту?

Харт посмотрел на меня. Лицо его было все еще мокрым от слез, но теперь на нем читалось и нетерпение.

— Нет, конечно нет. Никто не понимает девочек в таком возрасте, особенно сама девочка. Я имею в виду… Какая разница, что я имею в виду!

Мое сердце стучало быстро и тревожно. Я почувствовала: мы близко, очень близко к разгадке того, что же случилось в доме Моргенштернов тем весенним утром.

— Вы говорите, Джоэл изнасиловал Табиту?

Лицо Харта застыло, и я сразу поняла, что совершила ужасную ошибку.

— Что за кошмарное предположение! Омерзительное. Уверен, вы сталкиваетесь со множеством подобных случаев во время вашей работы, но такого не случается в моей семье, юная леди.

Вряд ли, упомянув о «моей работе», сам Фред знал в точности, о чем говорит, но теперь он имеет право злиться на меня и полностью пользуется этим правом.

— Однако кое-что ужасное все же случилось в вашей семье, — тихо и ласково произнесла я.

Так тихо и ласково падают хлопья снега.

Его лицо на мгновение сморщилось, как бумажный носовой платок.

— Да, — согласился Фред. — Да, случилось. — Он тяжело поднялся на ноги. — Мне пора.

— Вы уверены, что в состоянии править? — спросил Толливер как можно более нейтральным тоном.

— Вообще-то, полагаю, нет, — признался Фред, к большому моему удивлению.

Я не думала, что когда-нибудь услышу, как мужчина признается, что не в состоянии править, а я повидала множество мужчин в самых разных стадиях «кайфа». Все они считали, будто могут справиться с автомобилем, грузовиком или лодкой.

— Я отвезу его домой на его машине, а ты поезжай за нами, — сказал Толливер.

Я кивнула.

Меня не особенно радовала перспектива выводить машину из гаража отеля, но больше мы ничего не могли поделать.

Для пущей сохранности я сунула чек в чехол ноутбука Толливера, пока тот звонил вниз, чтобы договориться насчет машины.

Мы пошли к лифту, мистер Харт между нами. Он повторял снова и снова, как он ценит нашу помощь, как ему жаль, что он заговорил со мной сердитым тоном.

Я никак не могла понять дедушку Виктора и в конце концов оставила свои попытки. Мне было ясно, что этот человек испытывает почти невыносимое напряжение, что этот вес сокрушает его. Но почему Фред Харт? Если бы нашим расстроенным посетителем был Джоэл, я бы лучше могла это понять. В конце концов, это его дочь была мертва, его семья находилась под подозрением, его жена собиралась родить при крайне несчастливых обстоятельствах.

С некоторым трудом и с небольшой помощью коридорного мы усадили старика на заднее сиденье его машины — «лексуса гибрида», такого же, какой имелся у его зятя, и даже при данных обстоятельствах я заметила, как Толливер вспыхнул от удовольствия, что будет править такой машиной. Я улыбнулась про себя, садясь в наш автомобиль, очень скромный в сравнении с «лексусом».

Фред указывал Толливеру дорогу, хотя говорил все меньше и меньше и, казалось, готов был уснуть.

Я следовала за Толливером на восток, на сей раз мимо колледжа Бингэм к Джермантауну. Мы столько раз сворачивали, что я беспокоилась, как мы с Толливером выберемся из пригорода, доставив Фреда домой.

Когда Толливер свернул на проезд, что вел к большому угловому участку земли, я попыталась не дать сразить себя бросавшейся в глаза роскоши этого района. Дом Фреда Харта был построен лет двадцать пять тому назад. Все вокруг, похоже, датировалось тем же числом. Дома выглядели современными, но деревья выросли большими, и все вокруг казалось давно обжитым.

Что меня удивило, так это то, что все дома как будто принимали стероиды. Ни один из них не имел меньше четырех спален, и это было только началом. Я вообразила, что каждый такой дом стоит миллион, а может, и много больше. Не такой дом я собиралась искать, когда мы с Толливером начнем охоту на собственное жилище.

Я подъехала к гаражу на несколько машин — кроме «лексуса» и нашей там разместились еще две машины. Мало того что гараж был достаточно большим, чтобы в нем поселились четыре семьи из стран третьего мира, справа у него имелся большой чулан, должно быть, использовавшийся для хранения инструментов. И нигде — ни единого пятна машинного масла.

Я подскочила, чтобы помочь Толливеру, который с трудом извлекал Фреда из машины.

— Он почти отрубился во время поездки, — объяснил Толливер. — По крайней мере, до этого он успел растолковать мне, куда ехать. Надеюсь, ключи от дома работают. Если мы попали не в тот дом, нам кранты.

Мы рассмеялись, но не слишком весело. Мне не хотелось по какому бы то ни было поводу снова разговаривать с полицией.

Толливер протянул мне связку ключей, которую извлек из кармана Фреда, и, пока он вытаскивал старика из машины, я поспешила к двери. Второй ключ, который я попробовала, повернулся в замке. Сигнализация, если у Фреда таковая имелась, не сработала, потому что ничто не начало щебетать или трубить, пока Толливер проводил спотыкающегося человека в дом. Я двигалась впереди, отыскивая, где бы получше разместить Фреда, но потом невольно остановилась и разинула рот.

Я-то думала, что дом Моргенштернов красивый и большой, но это жилище просто ошеломляло. Кухня, куда мы вошли, была огромной, просто огромной. Оттуда я прошла в общую комнату, или в «логово», или в гостиную. Я не знала, как ее назвать. Ее балки походили на балки кафедрального собора, там имелись гигантский камин и сгруппированные для беседы столы и стулья.

— Если бы я здесь выросла, то верила бы, что могу получить все, что захочу, — ошеломленно сказала я.

— Куда идти? — нетерпеливо спросил Толливер.

Он был не в настроении выслушивать мои социологические размышления. Я заставила себя двигаться дальше. Спальня хозяина обнаружилась на первом этаже, что было огромным облегчением. Мы с Толливером положили Фреда на огромную кровать и, сняв с него куртку и обувь, укрыли его мягким пледом, который был изящно наброшен на спинку громадного кожаного кресла… Кресла, стоявшего перед камином спальни, и таких же стульев и столов, как и в гостиной, сгруппированных для бесед. Я не знала, кто должен был вести тут беседы, так как Фред явно жил один. Я предвидела, что нашла бы где-то рядом громадный гардероб и ванную комнату с ванной, вмонтированной в пол. Я открыла дверь гардероба, потом дверь ванной. Угу. Все, что я рассчитывала найти, — и много больше.

— Осторожно! — окликнул голос с кровати, и я резко испуганно обернулась.

Фред Харт приподнялся, чтобы бросить это предупреждение Толливеру. Пока брат пытался устроить его поудобнее, Фред схватил его за руку.

— Вы должны быть осторожнее. Я скажу вам правду. Вы просто не знаете, что случилось… — произнес старик, а потом снова отключился.

— Вы слишком много выпили, — пробормотала я.

Толливер повесил пальто Фреда и осмотрелся по сторонам, чтобы понять, что еще мы можем сделать.

— Вот так, — сказал он. — Пошли. У меня такое чувство, будто я вломился сюда, настолько этот дом не для нас.

Я засмеялась.

Мы покинули спальню, оставив Фреда отсыпаться, и пошли обратно к кухне. Я невольно остановилась, когда мы проходили через гостиную. Она была такой красивой, выдержанной в темно-коричневых и медных цветах, здесь и там виднелись ярко-голубые пятна.

Я вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на огромное окно, выходящее на задний двор. Меня слегка удивило, что там нет пруда. Я решила, что это из-за увлечения Фреда садоводством. Когда Бен Моргенштерн рассказал мне, что Фреду нравится сад, я не воображала ничего подобного. Высокая красная кирпичная стена, окружавшая задний двор, была увита виноградными лозами, аккуратно подрезанными и подвязанными. Вдоль стены тянулась клумба с цветами, там было полно кустов и, вероятно, высажено много луковиц, которые расцветут весной и летом. Кроме того, в саду росло много цветов и кустов, очень похожих на сгруппированные столы и стулья в гостиной. Самые укоренившиеся кусты были высокими и густыми. Несколько клумб казались более новыми, потому что их кирпичные оградки были ярче, а растения на них — меньше.

Я смотрела на этот сад в ноябре, когда он не цвел, но все равно была глубоко впечатлена. Может быть, именно поэтому Фред держался за свой дом после смерти жены и дочери.

Сразу за окном, на украшенном флагами патио, я увидела на столе из кованого железа садовые перчатки, какие-то приспособления для опрыскивания и садовую шляпу. Все было аккуратно разложено, а лежащая рядом газета с сегодняшним числом показывала, что Фред работал в саду этим утром.

К столу была прислонена лопата, испачканная землей. Вскапывать новую клумбу в ноябре? Да он энтузиаст. Я подивилась, почему Фред не отряхнул лопату, раз все остальное было таким чистым. Может, когда он ее поставил, он собирался вскоре закончить работу.

Я знала о садоводстве не больше, чем об астрофизике, и пожала плечами. Может, ноябрь — подходящее время для вскапывания земли, с тем чтобы она дышала всю зиму, или есть другая тайная причина.

Справа от меня, там, где кирпичная стена встречалась со стеной гаража, стояли деревянные ворота. Я догадалась, что в эту дверь Фред мог вкатить свои садовые принадлежности, чтобы поместить их в хранилище для инструментов под навесом для автомобилей.

Толливер вытащил мобильник.

— Привет, Фелисия, — сказал он. — Это Толливер. Мне не нравится оставлять это послание на твоем автоответчике, но думаю, тебе лучше знать, что твой папа дома и ему не помешала бы компания. Он чувствовал себя больным, когда пришел повидаться с нами в «Кливленде», поэтому мы привезли его домой. Он казался очень расстроенным. Теперь он спит. — Толливер не попрощался, а просто закрыл телефон.

— Хорошая идея, — сказала я. — Фелисия должна приехать и проверить, как он. Интересно, часто ли они видятся при нормальном стечении обстоятельств? Оттуда, где она живет, сюда неблизкий путь, а работа у нее, видимо, очень хлопотливая. — Я не договорила. Мне следовало бы помолчать.

Толливер посмотрел на меня без выражения. Ему не хотелось говорить о Фелисии. Хорошо. Я поняла.

Последний взгляд, брошенный по сторонам, заставил меня чувствовать себя еще больше похожей на оборванного сироту из романа Диккенса. Мы ушли через кухню, заперев за собой заднюю дверь.

Учитывая холодную погоду, было не слишком удивительно, что мы не увидели ни души, выехав из гаража и двинувшись к концу улицы, чтобы повернуть направо. Оттуда мы поехали к более знакомой территории.

Нам пришлось остановиться у «Уолгринс», чтобы купить всякой всячины, и заодно мы наполнили бак бензином.

Мы уже устали от еды, подаваемой в номер, не только от их меню, но и от дороговизны, поэтому неторопливо поели в обычном ресторанчике. Это было такое удовольствие — сделать что-то настолько обыденное и нормальное.

Мобильник не звонил, на стойке портье в отеле нас не поджидали послания, на нашем автоответчике не было сообщений, когда мы наконец вернулись в «Кливленд».

День промелькнул незаметно.

— Как считаешь, теперь, когда нас проверили, мы еще понадобимся здешней полиции? — спросила я. — Я думаю, нет. Знаю, в нашем расписании нет ничего до следующей недели, но мы могли бы покинуть Мемфис. Остановиться где-нибудь в более дешевом месте. Может, отправиться в Техас, чтобы посмотреть на баскетбольный матч Мариеллы.

— Мы должны остаться здесь еще на день-другой, — ответил Толливер. — Просто чтобы посмотреть, что будет.

Я прикусила губу. Мне хотелось откусить большой кусок Фелисии Харт, которую я винила в том, что Толливер предпочитает остаться. Я просто чувствовала: эта сука с самого начала водила Толливера за нос. А теперь, увидев дом, в котором она выросла, я в этом не сомневалась. В реальной жизни такие женщины не связываются с парнями вроде него. Он отрицал, что его с ней что-то связывает, но вот — мы в Мемфисе.

Зазвонил телефон.

Толливер устроил целое представление из того, чтобы ответить на звонок небрежно, но я видела, как он напряжен.

— Привет, — сказал он — Фелисия… О, и как он? Что? Хорошо, я приеду. — Брат послушал еще несколько секунд. Вид у него был несчастный и озадаченный.

— Но она… — Я могла бы ее убить.

Толливер прикрыл трубку ладонью и посмотрел на меня мрачно и обеспокоенно.

— Она хочет, чтобы мы вернулись в дом Фреда. Она говорит, у нее есть несколько вопросов насчет его состояния и о том, что сегодня случилось.

— Он пришел сюда пьяным, и мы отвезли его домой, — ответила я. — Что тут еще можно сказать? Ты можешь рассказать ей все это по телефону. Ты уже говоришь ей все это.

— Она уж слишком настойчива, — сказал Толливер.

— Я не хочу ехать. Если тебе надо поговорить с ней — езжай.

— Харпер здесь нет, — сказал брат в телефонную трубку. — Нет. Она на свидании. Какая разница с кем? Хорошо. Я скоро буду.

Он повесил трубку и пошел к себе в комнату за курткой, ни слова не сказав мне. Я скорчила рожу зеркалу на двери.

— Вот, оставь себе мобильник. — Толливер швырнул его на стол. — Я позвоню тебе из дома, если мне нужно будет что-нибудь рассказать. Скоро вернусь, — кратко сказал он и ушел.

Когда за ним закрылась дверь, в комнате стало очень пусто.

Я нечасто делаю это, но несколько минут я плакала. Потом вымыла лицо, высморкалась и с пустой головой и ноющим сердцем шлепнулась на диванчик для двоих.

С нами слишком много всего случилось за последние несколько дней.

Я вспомнила времена, когда искала Табиту Моргенштерн. Вспомнила ощущение затхлости в семье Моргенштернов, ощущение того, что они больше не смогут почувствовать ничего нового, ничего живого.

Они оправились, просто на удивление. Начали новую жизнь. Переехали в другой город, заново установили связи с семьей Джоэла, связи, которые никогда не рвались, так как Нэшвилл и Мемфис находились недалеко друг от друга. Виктор пошел в новую школу и нашел нового друга, Джоэл работал на новой работе, Диана устроила милый дом.

А теперь — что же будет? Конечно, Диана родит, и, вероятно, этот ребенок поможет им исцелиться. Вероятно, знание того, что случилось с Табитой, тоже поможет им исцелиться. Со временем Виктор, вероятно, поделится своим большим секретом с родителями, и, может быть, они поймут.

Должно быть, трудно иметь дело с таким отцом, как Джоэл. Он просто… выдающийся человек. Хоть он и не затронул мою душу, я видела, как он красив, умен, женщины обожают его. Я видела также, что он в особенности любит одну женщину, любит ее преданно, но если бы я каким-то образом не приобрела иммунитета к магии Джоэла, то, возможно, не смогла бы этого понять.

Я гадала: как часто ему приходилось осаживать других женщин, имевших на него серьезные виды, сколько горящих взглядов он не возвращал просто потому, что, похоже, не сознавал собственной притягательности?

Я попыталась вспомнить, что сказал о нем этим утром Фред, первый тесть Джоэла. Что-то насчет замужества Уитни? Он сказал что-то вроде: «Мне никогда не следовало позволять Уитни выходить за него замуж. Он не ее поля ягода».

А еще он сказал: «Диане не следовало выходить за Джоэла». Почему Фрэнк так считал? Ведь ясно было, что Джоэл обожает Диану.

Я села на пол, чтобы сделать упражнения для ног, и, занимаясь этим, непрерывно размышляла.

Что было не так с Джоэлом, раз Фред не одобрял его женитьбы на Уитни Харт? Знал ли Фред что-то плохое о Джоэле или их брак оказался неудачным? Но все, что я слышала и читала о первой женитьбе Джоэла, подчеркивало, какими близкими были их отношения, как убит он был, когда Уитни умерла. А потом, меньше чем через два года, он женился на Диане. Казалось, этот брак тоже был удачным, по крайней мере, насколько я могла судить.

Похищение Табиты сломало бы и более слабые узы. Я неоднократно читала, что смерть ребенка часто приводила к тому, что супружеские пары расставались, по множеству причин.

Учитывая спор, который случился у Дианы с дочерью перед тем, как Табита исчезла, многие мужья на месте Джоэла нашли бы причину, чтобы обвинить во всем Диану, решив, что тот спор имел прямое отношение к исчезновению Табиты. Но Джоэл был преданным человеком. А Диана, наверное, никогда не думала оставить Джоэла из-за того, что его любили женщины.

Женщины любили Джоэла. У Фреда Харта был «лексус», точно такой, как у Джоэла.

Я села и уставилась в пространство, лихорадочно размышляя.