Прочитайте онлайн Победитель, или В плену любви | ГЛАВА 37

Читать книгу Победитель, или В плену любви
3718+5186
  • Автор:
  • Перевёл: О. И. Кубатько

ГЛАВА 37

Манди смотрела, как муж кладет руки на спину Самсона и беззвучно пошлепывает. Затем он подсадил Флориана на круп коня; ножки мальчика зацепились за верх боевого седла, а маленькие руки ухватились за выступающую луку.

В расцвете своих лет черный жеребец выглядел изумительно; массивный и сильный, но подвижный, как дух. Они с Александром были партнерами так долго, взаимопонимание между ними так углубилось, что Александр мог ездить без узды и седла, а в бою прекрасно управлять, оставляя руки свободными.

Конь пихнул Александра, требуя угощения. С улыбкой и сопротивлением рыцарь уступил и отломил корочку хлеба для него. Самсон взял ее губами и заржал с удовольствием и триумфом.

— Это для тебя много, — сказал Александр. — Еще станешь слишком тучным для твоих обязанностей.

Манди неотрывно наблюдала за движениями Александра. Что-то в предстоящем соревновании беспокоило его.

Легли поздно, после вечера воспоминаний с Осгаром и Эдмундом, и впервые они занялись любовью на ложе Александра, и со страстью, которая даже чуточку ее удивила. И когда они закончили, он обнял ее и неохотно — даже в три часа — отпустил.

Меньше чем через четыре часа он поднялся и тихо, крадучись, ушел.

Все было так, словно приближающийся турнир был не частью представления в честь короля Иоанна, а настоящей битвой.

И еще она уловила отчетливый тревожный ветерок при встрече с графиней Изабеллой и другими женщинами, собиравшимися на утреннее представление и мероприятия, которые следовали за этим.

— Как ты думаешь, будет хоть одна серьезная схватка? — спросила она.

Александр повернулся спиной, положив руки на холку Самсона.

— Вряд ли, — сказал он. — Маршалл и Солсбери — друзья. Это будет доказательство доблести, и ничего более.

Его тон был обычным, но это ничего не значило. Ей надо было видеть его лицо.

— Что-то гнетет тебя, — сказала она.

Он проверил передние ноги коня, заставив Самсона поднять копыта.

— Прошло много времени с тех пор, когда я сражался на таком турнире — там, в Уэльсе, были простые игры.

— Я думала, это тоже простая игра.

Он ответил с небольшим колебанием.

— Да, пожалуй, так и есть, но правила разные. Вместо мокрого луга с площадкой для сельских жителей в середине или где-то это будет перед придворными, и лорд Маршалл ожидает наилучшего исполнения от его людей. Как ты знаешь, нет никого, кто превзошел бы его. Для его удовлетворения мы должны сиять, как звезды.

Он поставил ногу жеребца вниз и отряхнул руки.

— С тех пор как он возложил управление на меня, я должен показать самого себя умелым в глазах всего мира.

Манди была наполовину успокоена. Его слова звучали правдоподобно. Если бы только его выражение не было таким отсутствующим.

— Ты выглядишь очень представительно, — сказала она с гордостью и подняла руку поправить его льняную накидку. Он носил цвета Маршалла, и стоящий на задних лапах красный лев — герб сюзерена — был вышит шелком на груди.

— Пути Господин неисповедимы, — сказал он и взял ее руку, протянутую к нему.

Его тело было напряжено, как тетива, и их поцелуй, похоже, унес его мысли далеко. Было похоже, что он идет на войну.

На этой тревожной мысли их объятие прекратилось, когда Осгар прибыл в своей обычной шумной манере узнать, готов ли Александр.

— Готов как всегда. — Александр поднял Флориана с седла и крепко обнял его. — Будь хорошим мальчиком, слушайся маму. Не заблудись. Сегодня будет опасно со всеми этими лошадьми и солдатами.

— Я не боюсь, — сказал Флориан, уверенно выпятив маленький подбородок.

— Именно поэтому я тебя и предупреждаю. — Александр потрепал волосы сына, поцеловал Манди снова и выпрямился.

— Удачи.

Импульсивно она отвязала ленточки, удерживавшие плат над бровями, и протянула ему с пожеланием.

Он прикрепил ленты к перевязи меча, отсалютовал ей и слегка коснулся Самсона пятками.

— Разве твой папа не выглядит замечательно? — сказала она Флориану, пока они махали вслед ему и Осгару, который скакал рядом.

Флориан согласно кивнул.

— Я буду великим рыцарем, когда вырасту, — сказал он. — И тоже буду участвовать в турнирах.

Улыбка Манди стала немного задумчивее. Молча она поблагодарила Бога, что такое время может наступить никак не раньше чем через десять лет. Гордость, которую она испытывала за своего мужа, не могла избавить ее от привычного чувства, появлявшегося всегда, когда он уезжал на бой, и сегодняшняя была связана с тревожным поведением Александра.

Скрывая свое волнение, она присоединилась к графине Изабелле и другим членам свиты Маршалла в высокой ложе, которая была устроена для знатных зрителей.

Изабелла была одета в новое голубое платье с длинной накидкой и выглядела блестяще. Беременность сделала ее кожу цветущей, и зеленые глаза были яркими и чистыми. Ее старшие сыновья, Уильям и Гилберт, находились среди помощников их отца, и только младшие сидели в лоджии вместе с ней. Флориан немедленно присоединился к Уолтеру, ближайшему его ровеснику.

Манди сидела среди женщин Изабеллы и пристально смотрела на турнирное поле. Было очевидно, что даже с удобной и высокой позиции ложи не все схватки будут видны, поле было большое и ограничено деревьями, хотя площадь ристалища была намного меньше, чем обычные поля в Нормандии.

Начали появляться рыцари и разогреваться. Маленькие группки их образовывались и изучали один другого, разминая мышцы, тренируя удары. Другие стояли в группах, беседуя, их слуги держали лошадей. Был установлен квинтейн, столб с мишенью для удара копьем, и партия людей Маршалла разминалась, пытаясь снять подвешенный женский браслет концом копья. Александр и Самсон были среди них, и Манди наблюдала с ощущением гордости, как ее муж точно попал в браслет, даже не снижая скорости Самсона. Над его перевязью развивались ее ленточки. Как бы чувствуя ее взгляд, он высоко поднял голову и послал ей привет своим копьем. Она помахала ему в ответ. Так же сделал Флориан, объявляя всем, что это его папа, лучший рыцарь на поле. Уолтер возразил, и дети заспорили так, что нянькам пришлось их унимать.

Появились король и королева, и все встали.

Изобель смотрелась необычно в ее сапфировой пасхальной мантии, украшенной жемчужинами, и в платке из кремового шелка. Пояс, расшитый серебряным шнуром и украшенный еще жемчужинами и аметистами, обтягивал ее тонкую талию.

— А ведь и я когда-то была такая же тонкая, — заметила графиня с легким вздохом. — Когда я вышла замуж за Уильяма, он мог обнять мою талию двумя кистями рук. — И она добавила с тенью сожаления: — Теперь ему нужны обе руки.

— Но у вас есть его верность, — промурлыкала Манди. — Вы знаете, что он не смотрит на других женщин. Если бы вы были замужем за королем, могли бы вы сказать то же самое?

Изабелла внимательно пострела на нее.

— О нет, не думаю, — ответила она. — И я надеюсь, вы не думаете, что я недовольна своей жизнью. Я знаю, насколько мне повезло, что Уильям мой муж, что он был избран для меня. Впрочем, королева, возможно, считает себя счастливой тоже. Иоанн удовлетворяет каждое ее желание. Если у него есть женщины, он не показывает этого, и она — не взрослая женщина, как вы или я, и нуждается больше в одежде и играх, чтобы удержать ее внимание.

Манди слабо улыбнулась, думая о тех временах, которые она провела с Иоанном.

— Король не хочет иметь взрослую женщину рядом с собой, — сказала она. — Пока она занята своими платьями и играми, он развлекается по своему усмотрению.

— Это звучит горько.

Она покачала головой.

— О, нет. И он никогда не приблизится ко мне и не выкажет своего сожаления, что наш ребенок умер, и я потеряла еще одного. Мой роман с ним тогда закончился. Только Александр разделил мою печаль.

Ее взгляд снова переместился на поле, где появлялось все больше и больше рыцарей. Некоторые направлялись в маленькую палатку заточить меч.

Зеленые и желтые цвета Маршалла виднелись в плотной группе. Было нелегко различить Александра теперь в массе. Только Уильям Маршалл возвышался, потому что он просто был самый рослый мужчина среди своих рыцарей. Его лошадь была испанской полукровкой, серая в яблоках, с серебристыми гривой и хвостом. Он ездил между своими рыцарями, разговаривал, смеялся, спорил о предстоящем бое.

Король сел, и остальные зрители последовали за ним. Ложа была теперь почти полна, в воздухе среди собравшихся зрителей витало волнение и воодушевление.

Изабелла мягко толкнула Манди.

— Вот и де Броз, — сказала она с насмешкой. — Я думала, он опоздает. Он пришел к нам прошлой ночью и пил до самого утра. У него гудела голова, даже когда он встал сегодня.

Манди не любила Уильяма де Броза. Он был одним из ближайших друзей Иоанна, когда тот был еще при Ричарде. Влиятельный боевой лорд, он сочетал высокомерие знатности с тяжелой рукой, был несдержан и груб с теми, кого считал ниже себя, или с теми, кого не мог привлечь к себе. Он был также резок и сообразителен, как дикий кабан. Никто не мог пересечь путь де Броза.

Сегодня он и Уильям Маршалл сражались в одной команде. Она смотрела, как рыцари де Броза появляются на поле. Его девизом тоже был вздыбленный лев, хотя многие его воины носили свои гербы и цвета.

Граф Солсбери и его племянник, Гильом де Варенн, заняли места на поле как предводители противоборствующих сторон и позволили Маршаллу и де Брозу дружески обменяться шутками.

Огромный жеребец прогарцевал мимо рядов. Всадник был одет в двухцветный оранжево-золотой камзол. Его лицо было закрыто шлемом старого образца, закрывающего нос, нижняя челюсть защищена кольчугой, пришитой на кожаную подкладку. Шипастый шар на цепи, «утренняя звезда», угрожающе болтался на правом запястье.

Манди прижала палец к губам и вскрикнула. Изабелла повернулась в изумлении к ней.

— Что случилось?

— Этот рыцарь там, внизу… он заклятый враг Александра. Будет кровопролитие, теперь я знаю!

Изабелла привстала с места и спросила:

— Который?

— Вот этот, на гнедом, в закрытом шлеме.

Изабелла прищурила глаза, чтобы лучше рассмотреть.

— Он — один из людей Уилла де Броза, сопровождал его домой вчера ночью, — сказала она и покачала головой. — Не беспокойся, он будет сражаться на той стороне, что и твой муж, сегодня по крайней мере.

Затем она посмотрела на белое лицо Манди, и ее глаза сузились.

— Насколько заклятый враг? — спросила она.

— Он был в Пемброуке с моим дедом. Он — один из тех, кто угрожал вашему сыну и мне мечом. Я говорила вам о нем тогда, вы помните?

— О да, я…

— Я должна предупредить Александра.

Она попыталась выдернуть руку у Изабеллы, но, когда стала вставать, графиня дернула ее назад с удивительной силой для ее мягкой белой руки.

— У Александра есть глаза, — сказала она. — Смотрите, они почти готовы начать. Вы только подставите, его и себя под удар.

Пока графиня говорила, официальные представители организаторов турнира двинулись на позиции по сторонам поля. Четыре капитана приветствовали их, показывая, что готовы, и вернулись на свои линии.

Кусая губы, Манди села на скамейку. Ее сердце билось почти у горла, и она почувствовала слабость. Если Александр и ле Буше встретятся лицом к лицу на поле, даже будучи на одной стороне, — ничто не помешает им сцепиться, она была в этом уверена.

— Ваш муж не дурак, — шептала ей Изабелла. — Он знает, как позаботиться о себе на поле битвы, к тому же Уильям не позволит обмануть его доверие.

Ее слова, уверенные и рассудительные, в самом деле немного успокоили напуганную Манди, но также заставили ее подумать о поведении Александра раньше.

Он знал, решила она с гневом, знал и молчал.

«Чтобы не волновать тебя зря» — так он ответил бы, если бы она спросила его. Но она не могла отстраниться от всего, происходящего в остальном мире. К тому же она не могла злиться на него, когда он был в такой смертельной опасности; она почувствовала и свою вину тоже и прикусила язычок в волнении и самобичевании.

Но вот королева Изобель поднялась со своего устланного драгоценной тканью почетного места и бросила большой расшитый платок, дав сигнал к началу турнира. Ее лицо светилось торжеством, и голос звучал звонко, чистый и молодой, как высокий колокол.

— Пусть начнется турнир!

Трубачи сыграли три ноты на огромных охотничьих горнах — и битва началась. Загремели доспехи, орудие блеснуло на весеннем солнце, когда две выстроенные линии рванулись вперед одна к другой. Грохот копыт проникал в душу и деревянные конструкции, вызывая вибрацию скамеек.

Серый Маршалла был первым в скачке, ворвавшись в центр солсберийцев. Другие рыцари тоже пришпорили коней, и линия сломалась на индивидуальные очаги сражения.

Широко открыв глаза, Манди выискивала среди сражающихся Александра. Серый Маршалла был хорошо заметен, когда Маршалл сам углубился в гущу сражения. Для начала они с Солсбери обменялись ударами перед королем и королевой, но получился театральный эффект. Никто не получил ни преимущества, ни победил другого.

Манди смотрела мимо них. Джон Эрли смутил ее на момент своим черным конем; затем она увидела Александра, Осгара и Хью, бьющихся против трех рыцарей с другой стороны. Никто из них не был в затруднении, движения Александра были расчетливыми и четкими. Удо ле Буше был далеко в стороне на поле и занят своим противником.

Манди с усилием разжала свои кулаки. Ногти оставили следы на ладони. Возможно, она страшится тени. Они могут сражаться, но не причинять боль. Это лишь представление для королевы, ничего серьезного, только турнирные бои, которые так занимают норманнские души.

Она обвела взглядом других зрителей и увидела, что они все радовались зрелищу. Попробовав несколько раз, она так и не смогла изобразить улыбку на своем лице.

На турнирном поле беспокойство Александра было загнано вглубь наслаждением от горячей схватки.

Все, что сейчас доставляло удовольствие в жизни, было наслаждение орудовать мечом, щитом и конем так, что они превратились в один сгусток его воли. Он знал, откуда последует каждый удар и насколько он будет силен. Это был прекрасный, жестокий, смертельный танец, и он вызывал кипение в его крови.

Сначала, как инструктировал Маршалл, он играл на ложу, адресуя свое исполнение молодой королеве. Быстрый взгляд через прорези шлема показал ему Манди, сидящую вплотную справа от Изабеллы Пемброукской, но на расстоянии он мог только видеть в целом ее лицо, не различая выражение. Единственная темная круглая головка Флориана виднелась среди блондинистых и русоволосых детей Маршалла. Возможно, он должен был сказать Манди об опасности, но это было только предположение, и не было смысла волновать ее без дела. Пусть она радуется дню.

Несмотря на то, что о нем говорили, Удо ле Буше держал дистанцию далеко в стороне на поле, каждый из них как бы предполагал, что другого здесь нет. С этой мыслью Александр коснулся Самсона легко пятками, помахал своим мечом, чтобы подтвердить свою репутацию.

Следующий час Александр, Осгар и Хью сражались как опытная и успешная команда. Они взяли два выкупа и принудили другую команду рыцарей сдаться и ретироваться, пока они не превратились в жертвы.

Несколько рыцарей слышали об Александре и Осгаре как о профессиональных бойцах, но они были просто из людей, пытавшихся проявить их собственные воинские таланты, и Александр справился с ними совершенно легко и взял несколько мечей.

Этот первый час определил расстановку сил. К концу его остались только профессиональные воины, демонстрируя умение и ум, необходимые для выживания. Удо ле Буше был среди них, но держался в тени. Он не делал широких жестов в сторону королевы, не проявлял свои таланты, а сражался — и успешно — на краю поля.

Александр начал думать о том, чтобы покинуть поле и подойти к одному из разукрашенных тентов, установленных по периметру, когда жеребец Осгара сильно споткнулся и захромал. Хью смог отбить атаку противника Осгара, но оставаться на поле было неразумно. Александр дал сигнал покинуть ристалище, и все трое начали двигаться к ближайшему ограждению настолько быстро, насколько это позволяла усиливающаяся хромота жеребца Осгара.

Прежде чем они смогли достичь безопасного места, трое рыцарей из другой команды напали на них с криками воодушевления. Они только что вернулись от тентов, подкрепившись подслащенным вином, и ехали на свежих лошадях.

Александр выругался сквозь зубы и осмотрелся вокруг, но не было никого, кто мог бы помочь; все были заняты.

— Вперед, — крикнул он Хью. — Марш в укрытие. Вас только сомнут, если вы останетесь!

Оруженосец хотел было возразить, но Александр хлопнул плашмя мечом по макушке молодого человека, и слово протеста застряло у того внутри.

— Вперед! — крикнул он. — Это приказ!

Затем он повернулся по направлению к трем рыцарям, которые приближались к нему и Осгару. Крепко держа свой щит для защиты тела от проникающих ударов мечом, он развернул Самсона круто направо и атаковал рыцаря, скачущего слева. Конь того шарахнулся в сторону и задел других двух, создав на момент неразбериху. Этого было достаточно для Александра, чтобы атаковать снова: точным финтом обведя щит противника, он приставил острие меча к его горлу.

— Сдавайся! — скомандовал Александр.

— Только взаимные извинения! — закричал другой рыцарь, приставив лезвие своего меча к горлу Осгара.

Побежденный рыцарь произнес извинения Александру через прорезь в шлеме.

— И наши извинения, — сказал Александр, тяжело дыша, и отвел свой меч.

Другой освободил Осгара, но с тяжелым толчком, который заставил того покачнуться.

Схватка возобновилась. Александр стремительно наносил удары, принимая ответные то на щит, то на лезвие, но чаще просто уклонялся. Он пытался связать боем всех трех противников, прикрывая Осгара, который, с трудом удерживаясь на охромевшем коне, защищался упорно, но все же не смог бы противостоять ни одному из соперников. До безопасной зоны он, очевидно, дотянул бы, но продолжать бой практически не мог. На здоровой лошади он мог бы продержаться, но не сейчас.

Но тут раздался радостный крик: «Маршалл!», и все оживились. Джон Эрли, в золотой с зеленым накидке, ворвался в гущу боя. Но не успел он дважды грохнуть булавой по щиту рыцаря, который держался посредине, когда подскакали двое из команды Солсбери. Маленькая группка сражающихся быстро превращалась в запутанный клубок боя.

— Маршалл! — в очередной раз взлетел клич, и «утренняя звезда», сверкнув на солнце, с грохотом ударила в щит. В щит зеленого и золотого цвета, а вовсе не кого-то их команды Солсбери.

— Маршалл! — вновь заревел Удо ле Буше и еще раз обрушил цепь на щит Александра.

Липовый щит треснул, как скорлупа ореха, и левая рука Александра онемела от запястья до плеча.

Это было то, что он думал; нападение, которого он ожидал. Ле Буше выждал время и нашел подходящий момент. Страшная цепь размолотит, сокрушит и в конечном счете убьет.

Александр подтолкнул Самсона коленями, поворачивая жеребца, чтобы избежать следующего нападения, но хромая лошадь Осгара оказалась на пути и животные столкнулись. Конь Осгара потерял опору и упал, увлекая за собой и Самсона. Ле Буше ринулся вперед, направляя скакуна прямо в центр упавших людей и лошадей…

Первый час сражения со всеми его драматическими перипетиями и красочным показом завершался, и Манди немного расслабилась. Леди Маршалл принесли бурдючок подслащенного вина, и она разделила кубок с Манди. Вино было пряное, с перцем и мускатным орехом, оно согрело и успокоило. От второго кубка Манди оживилась, и хотя наслаждаться состязанием не могла, то по крайней мере стала способна наблюдать за ним, не ерзая на краешке скамеечки. А тут она с облегчением увидела, как Александр, Осгар и Хью поворачивают и направляются к одному из убежищ.

Сказав Изабелле, что пойдет переброситься словечком с мужем, Манди встала и пробралась к скамейке, где томился Флориан. Просидеть час не двигаясь — большой срок для маленького ребенка, и она знала, что Флориан будет готов куда угодно.

— Хочешь немножко поговорить с папой?

Флориан с готовностью кивнул, вскочил на ноги и уцепился за ее руку.

Они сошли на траву у края ристалища, и лишь тогда Манди обернулась и посмотрела на поле.

Там, где совсем недавно ехал Александр, теперь бушевала горячая схватка. Сверкало и гремело оружие, ржали кони, и рыцари обменивались серьезными, смертельными ударами. Она увидела, как вздымается страшная «утренняя звезда», боевая цепь, и с грохотом обрушивается на кого-то.

— Это же маршалловские, не путай! — кто-то истерически завопил наверху.

Манди смотрела на свалку сражающихся людей, прижав Флориана к себе. Со всех сторон галопом неслись рыцари, чтобы присоединиться к схватке. «Маршалл!» кричали одни, другие выкрикивали «Солсбери!» и «де Варенн!»

Манди напрягла глаза, ища Александра. Вот вспыхнул зеленый и золотой щит; и тут она увидела, как вороной конь поднялся на дыбы и рухнул, и схватка сомкнулась над тем местом, где он упал. Она закрыла глаза Флориана ладонью, и услышала собственный крик:

— Мой Бог, Александр, нет!

— Мама, перестань, мне же ничего не видно! — вырывался из рук Флориан.

И в то самое время, когда она в ужасе смотрела на схватку, кто-то перехватил ее руку, и острие кинжала прижалось к хребту чуть выше линии ее вышитого пояса.

— Спокойно, или вы умрете, — прорычал голос у самого уха. Она пробовала повернуться и увидеть нападавшего, но боль в руке была слишком сильна, и сопротивление было встречено чувствительным усилением нажатия кинжала.

— Вы и мальчик, оба…

Невидимый противник завернул ей руку за спину и набросил на плечи плащ — с тем, чтобы не заметно было, что она идет под принуждением. Затем он скомандовал:

— А ну пошли.

— Что вы делаете, куда нас ведете?

— Скоро узнаете.

Манди изо всех сил припечатала башмаком его ногу. Башмачки из мягкой кожи были на деревянной подошве, и боль оказалась сильной, потому что нападающий издал сдавленное проклятие. Но не ослабил захват, а кинжал проткнул кожу и вошел в плоть, как возмездие. Она почувствовала горячее жжение там, где вошло лезвие, и задохнулась.

— Еще раз дернешься — убью.

Он снова подтолкнул ее вперед, к ожидающей закрытой повозке и втолкнул ее внутрь, лицом в дорожные подушки. Флориана, который вопил и вырывался, бросили следом. Глазами, расширенными от ужаса, он смотрел на человека, возвышающегося на сиденье напротив.

Солдат с кинжалом заслонял вход в повозку. Чисто инстинктивно мальчик поднырнул под руку мужчины и выпрыгнул из нее. Он приземлился на колени, ободрав кожу, но немедленно вскочил на ноги и бросился в толпу, крича, что кто-то пытается убить его и маму.

Солдат дернулся за ним, но Томас Стаффорд сказал резко:

— Оставьте его. Взяли мою внучку, и этого достаточно. Быстро, пока не подняли тревогу и крик.

Солдат крикнул сообщнику на козлах повозки и захлопнул дверь. Манди услышала, как хлестнули вожжи и возница прищелкнул языком. Повозка дернулась и покатилась.

Похититель с быстротой связал ей руки за спиной и привязал один из концов к стойке повозки, чтобы она не выскочила, как Флориан.

Она пыталась вырваться, пока ее связывали перед бесстрастным взором деда, но затем убедилась, что веревки держат крепко, выпрямилась, насколько это было возможно, и сказала лорду Томасу с отвращением:

— Я презираю вас.

Стаффорд пожал плечами.

— Да как угодно, мне это безразлично. Возможно, чувство взаимно. Глядя на вас, я не могу не увидеть черты де Серизэ в строении вашего лица и особенностях вашего экстравагантного характера.

— Тогда зачем я вам понадобилась?

— Вы сильны и способны рожать. Ваша кровь — и моя тоже, и я могу выбрать для вас мужа.

— У меня уже есть муж, — возразила Манди.

Стаффорд вздохнул.

— Уже нет. Теперь вы — одна и в трауре, и лучше, если вы утешитесь в лоне истинной семьи.

Манди вспомнилась сцена, которую она увидела за миг до похищения. Груда людей, вспышки оружия, крики. Удо ле Буше…

Она задрожала.

— Вы убийца, мерзкий ублюдок, — прошипела она и попыталась освободиться от пут, но они оказались прочными. Солдат у задней стенки повозки искоса наблюдал за ее бесплодными попытками вырваться и поглядывал на дорогу — нет ли погони.

— Болтайте все что угодно, — сказал спокойно Стаффорд. — Меня это не волнует. Надо было сделать это с вашей матерью, когда она бросила мне вызов, тогда не пришлось бы суетиться сейчас. Я виноват в том, что был слишком снисходительным отцом.

— Да вы умом тронулись! — Слезы гнева и боли выступили на глазах Манди. — Вы что, надеетесь, что Уильям Маршалл вам это спустит?

— Закон — это лишь девять десятых, а одна десятая — король. Я уверен, что, если заплачу ему подходящую сумму за нужное решение, он его примет. Что же касается ребенка… он может воспитываться в монастыре. Я — патрон Кранвелльского монастыря, и они приветствуют воспитанников.

Манди начала дико биться и кричать. Наконец Томас наклонился и отвесил ей такую пощечину, что Манди отлетела, насколько позволяла веревка.

— Не вынуждайте меня бить вас, — сказал он. — Женщина с побоями — позор и для нее, и для дома, поскольку это свидетельствует, что она исчерпала терпение мужчины-наставника.

— Ублюдок… — Заплакала Манди снова, но тихо, и отвернулась к деревянной стенке повозки так, чтобы не смотреть на него.

Он довольно хмыкнул и сказал, пристально посмотрев на нее прищуренными глазами:

— Вы научитесь.

И уставился через окошко на сельский пейзаж, раскрывающийся перед ними.

Манди прикусила губу, подавляя слезы. Дед мог связать и удерживать ее тело, но не мысли. И он не сможет всегда держать ее привязанной. А ей нужно всего-то мгновение…

Дыхание начало успокаиваться. Веревки жгли запястья.

По крайней мере, Флориан сбежал. Образ ребенка, бегущего в панике через толпу зрителей, вызывал ненамеренный рывок связанных запястий. Она придержала материнский порыв, сказал себе, что он непременно найдет Маршаллов и очень скоро за Стаффордом будет послана погоня.

— Пожалуйста, Боже, пожалуйста, — прошептала она.

Много раз перед ее мысленным взором возникала картина схватки — падающие кони, блеск и лязг стали, «утренняя звезда», кружащая над местом падения Александра. Он не мог быть мертв. Она бы знала. Или же видение так часто посещало сознание, потому что она знала?

Встряхнув головой, Манди отогнала новую волну истерики. Это бессмысленно истощило бы ее. Она чувствовала, что уже ослабела, а для грядущих поединков силы еще понадобятся.

Снова она помолилась, едва шевеля губами, но ее просьба Богу была куда напряженнее самого полновесного крика.

Через смотровые прорези в шлеме Александр увидел вспышку кованых копыт — лошадь Осгара отважно попыталась встать, но потерпела неудачу.

Что-то тяжелое навалилось на грудь, делая дыхание почти невозможным. Легкие горели, перед глазами вспыхивали звездочки.

Отталкиваясь от влажной почвы, он попытался подняться. Тяжесть не ослабевала, он громко застонал и понял, что сверху на нем лежит Осгар.

В ушах гудело; Александр с большим трудом вздохнул — совсем чуть-чуть, совсем мало для изголодавшихся легких.

— Маршалл! — Крик, отражаясь и искажаясь, забился в голове. — Маршалл! Броз!

И вдруг неожиданно тяжесть спала, и благословенный воздух хлынул в легкие. Много-много воздуха.

— Полегче теперь, парень, держись, — прозвучал голос, принадлежащий Уильяму Маршаллу. — Можете двигаться?

Александр сел, ощущая с каждым движением, как боль пронизывает ребра.

— Переломов, кажется, нет, но все болит, — прохрипел он.

Уильям Маршалл спешился и склонился над ним с беспокойством.

— Удивительно, что ни один из вас не погиб в таком падении.

— Не погиб. — Александр повторил с вымученным смехом. Маршалл искоса посмотрел на него. — Посмотрите на мой щит, — задыхаясь попросил Александр.

Маршалл поглядел вокруг, затем подобрал щит с земли. В центре зияло огромное, с кулак, отверстие в самой середине, полностью поглотив алого льва.

— Удо ле Буше хотел моей гибели.

— Кто?

— Рыцарь из свиты де Броза. — Александр очень осторожно встал на ноги. — Он сделал вид, что прибыл на помощь, проревев «Маршалл!» во весь голос, и затем ринулся на меня с цепью. Но я ожидал нападения.

— Вы говорите, что это было преднамеренное предательством. — Скептицизм во взгляде Маршалла сменился гневом. Он вскинул голову и начал высматривать врага на поле.

— Нет, мой лорд, де Броз наверняка ничего не знал, — сказал поспешно Александр, зная, как быстро турнир может перерасти в настоящее сражение. — Меня предупредили старые турнирщики, чтобы я прикрывал свою спину. Ле Буше и я — давние враги. Не требовалось особых доказательств. — Он слегка повел плечами и наклонился к Осгару, который сидел на земле и стонал, придерживая бок. — Имей в виду, что если бы я знал, что ты собираешься завалить меня, то держался бы и от тебя подальше.

— Ничего себе благодарность за спасение жизни, — постанывая от боли, зарычал Осгар. — Да я был вашим щитом, ле Буше же по мне лупил, а вы были внизу. Боже, кажется, он сломал мне все ребра.

— Бог свидетель, я все возмещу, обещаю. — Александр сжал плечо Осгара.

— Никаких следов этого ле Буше не видать, — сказал Маршалл, пристально глядя на Александра.

— Я этого и ожидал, сэр.

Александр подошел к Самсону, которого держал за узду один из оруженосцев Маршалла. Быстро провел руками по лошади, проверить нет ли повреждений от нападения. И добавил:

— Убийца не задерживается около трупа жертвы.

Маршалл покачивал головой и выглядел озадаченным.

— Он и в самом деле должен затаить большую злость против вас.

— Подпитанную звонкой монетой Стаффорда. — Александр тяжело взобрался в седло и подобрал узду. — Он предпочел бы видеть внучку вдовой, а не моей женой.

— Вы говорите, что Томас Стаффорд нанял рыцаря, чтобы убить вас? — В тоне Маршалла не было недоверия, только угроза.

— У меня нет прямых доказательств, — сказал Александр. — Я бы не хотел так думать, но нетрудно прийти к проклятому выводу. Удо ле Буше убьет кого угодно, лишь бы за это хорошо заплатили. На сей раз, конечно, это приправлено личной враждой.

Маршалл поиграл желваками.

— Вы должны были предупредить меня, — сказал он. — Если бы я знал, как обстоит дело, то никогда бы не позволил вам принять участие в рыцарском турнире. Отправил бы в Эбермон на месяц раньше.

— Бывают еще длинные ножи в темных углах. Я хотел сражаться в открытую.

— Вы подразумеваете, что хотели умереть перед толпой, королем и юной королевой? — Уильям Маршалл положил руки на пояс и смотрел на Александра как на сумасшедшего.

— Такой путь давал мне шанс.

— И вы думаете, что это предотвратит длинные ножи в темных углах?

— Думаю, что это уменьшит вероятность. Вы позволите мне выехать с ристалища? — Александр не хотел углубляться в эту тему, и его тон был слегка бесцеремонным.

Он хотел сейчас сделать добрый глоток самого крепкого вина, надеть на руку свежий щит и присоединиться к схватке, а затем с победой возвратиться к своим.

Маршалл подергал бороду и кивнул в знак согласия.

— Но только с эскортом для вас и вашего компаньона, — сказал он и поднялся в седло своего серого.

Лошадь Осгара хромала. Сам Осгар качался, как пьяный, и держался за помятые ребра.

Маршалл сопровождал их к убежищу, хотя никто не прискакал бросить вызов им на этом коротком пути.

Хью ожидал в убежище, и кубок вина уже был приготовлен для Александра.

— Я должен быть остаться, мой лорд, — сказал Хью, полный терзаний.

— Это ничего бы не изменило. — Александр взял вино, отпил половину и дал остаток Осгару. — Вам бы не удалось помочь.

— Да, посмотри, как меня отделали, а ведь во мне мяса вдвое больше, — сказал Осгар и сел на свободный табурет, оберегая ребра.

Александр взял щит Хью и закрепил ремни на левой руке.

— Вы видели, куда поехал ле Буше?

— Он оставил ристалище, как только лорд Уильям прибыл к вам на помощь, — ехал назад в город, я думаю… Вы возвращаетесь, чтобы сражаться, сэр? — Оруженосец изумленно смотрел на Александра.

— Почему бы нет? Теперь это достаточно безопасно, и я не получил никаких серьезных повреждений. Возьмите запасной щит и присоединяйтесь ко мне. Но сначала — еще кубок вина.

Он взял опустевший кубок у Осгара и вручил его оруженосцу.

— Папа, папа! — как спущенная тетива арбалета, Флориан врезался в поясницу Александра, едва не сбив его с ног, и уцепился в ножны.

Александр бросил щит, расцепил отчаянную хватку и поднял Флориана на руки.

— Ты что здесь делаешь один, постреленок? Разве ты не должен быть с нянькой или матерью? — Он пристально огляделся вокруг, выискивая глазами Манди, а Флориан тем временем обхватил его шею, дрожа всем тельцем.

— Он говорит, что кто-то ее похитил. — Эдмунд Одноглазый протолкнулся мимо Хью и встал перед Александром. — Я нашел его минут пять назад, он бегал в толпе вне себя от волнения. Я принес его прямо к вам.

— Как это — похитили? — Александр бросил взгляд на ложи почетных гостей и увидел графиню Изабеллу, но место около нее было пусто.

Кровь похолодела…

— Я не мог добиться многого от паренька, — сказал Эдмунд Одноглазый. — Но понял так, что они собирались проведать вас здесь, и кто-то приставил Манди кинжал и увел. Он сумел сбежать, но мать силой увезли в закрытой повозке. Со мной был как раз Дженкин, оружейник, когда мы нашли мальца. Старик вскочил на своего коня и поехал — попытаться найти след или попробовать понять, какой в этом смысл.

— Я знаю, в чем смысл, — сказал мрачно Александр, поцеловал сына и, гладя его по волосам, спросил: — Ты видел кого-нибудь из тех, кто пробовал вас забрать?

Сдавленно рыдая, Флориан поднял заплаканное лицо от шеи отца.

— Старик. Он приезжал повидать маму раньше, когда мы были… Когда мы были… — Он подыскивал слово.

— В Пемброуке?

Флориан кивнул и упрятал голову снова.

— А еще был человек с кинжалом… он сказал, что убьет маму.

— Вы знаете, кто это? — спросил Одноглазый.

— Стаффорд. — Александр процедил слово через сжатые зубы. — И я не удивлен, хотя сдуру беспокоился только о своей безопасности. Вы говорите, что Дженкин пошел по следу?

— Да, но у него немного сведений. Только то, что мальчик смог рассказать. Он может выследить не ту повозку. — Единственный глаз Эдмунда выражал жалость и гнев. — Мы не могли выдержать и не попробовать сделать хоть что-то.

— Конечно, и я за это вам благодарен. Вы можете взять Флориана и отвести к графине Изабелле, и попросить, чтобы она позаботилась о нем до моего возвращения? — Александр стащил перстень с печаткой с пальца и положил его в здоровенный кулак Эдмунда. — Она по этому перстню — и по Флориану — будет знать о ваших честных намерениях.

Александр отчаянно хотел сразу же броситься в погоню за похитителями жены, но заставил себя быть терпеливым.

— Флориан, посмотри на меня и успокойся, все будет в порядке. Вот так, молодец, хороший мальчик. С мамой ничего плохого не случится. Старик, который увез ее, не причинит ей никакого вреда. Он хочет, чтобы она уехала и жила с ним, это — все.

— Но она не хочет уезжать! Она живет с нами!

— Да, я знаю. Именно поэтому я должен ехать и вернуть ее. Вы пойдете с Эдмундом к леди Изабелле, и обещаю, что вернусь с твоей мамой как можно скорее.

Флориан сначала сомневался, но не стал протестовать, переходя их рук Александра к Эдмунду. Только сунул в рот большой пальчик и спрятал лицо, на сей раз в обширной седоватой бороде Эдмунда.

Затем Александр приказал Осгару оставаться на месте, а Хью привязать кусок белого полотна к древку копья и выехал на ристалище, разыскивая Маршалла.