Прочитайте онлайн Пленница страсти | Часть первая Узы страсти

Читать книгу Пленница страсти
19518+3186
  • Автор:
  • Перевёл: Алиса Зеленина
  • Язык: ru
Поделиться

Часть первая

Узы страсти

Глава 1

На первый взгляд он казался невероятно опасным; в нем даже было нечто варварское, И все же что-то в его глазах влекло меня…

Острова Британской Вест-Индии, февраль 1813 года

Зрелище, представшее перед ней, было просто диким — полуобнаженный мужчина, чья кожа была покрыта бронзовым загаром, который может подарить лишь карибское солнце, был закован в цепи. На фоне высоких мачт корабля он казался гордым и непокоренным.

На какую-то секунду леди Аврора Демминг задержала дыхание, глядя на палубу фрегата.

Мужчина походил на статую, созданную гениальным скульптором — его мускулистое тело свидетельствовало о силе… но он был настоящим, живым человеком. Солнце освещало его крепкий торс, отбрасывая блики на волосы цвета темного золота.

Этот коричневато-золотистый оттенок был до боли ей знаком. В первую секунду он напомнил Авроре о другом, навеки потерянном для нее человеке. Но этого дерзкого полуобнаженного мужчину она видела впервые, и он был совсем не похож на ее покойного жениха.

На незнакомце были одни только бриджи, но, хоть и закованный в цепи, пленник не был сломлен; его взгляд, направленный на пристань, был наполнен яростью. Даже с такого расстояния можно было рассмотреть опасный блеск в его глазах, придающий ему вид человека, едва контролирующего свой гнев.

И, словно почувствовав на себе ее взгляд, он медленно перевел глаза на девушку, приковав ее к месту. На мгновение время остановилось, и Авроре показалось, что в мире существуют только они вдвоем.

Под его напряженным взглядом она не могла пошевелиться, но все же чувствовала, как дрожит, а ее сердце стучало в бешеном ритме.

— Аврора?

Она вздрогнула от неожиданности, когда ее кузен Перси вернул ее к действительности. Она стояла на пристани города Бастер, на острове Сент-Китс, перед зданием судоходной компании, и теплое карибское солнце согревало ее лицо. Резкие запахи рыбы и смолы наполняли соленый морской воздух. Кричали чайки. За людной пристанью плескались сверкающие сине-зеленые волны, и вдалеке виднелся прекрасный, покрытый горами остров Невис.

Кузен Авроры посмотрел на преступника, с которого она не сводила глаз.

— Что тебя так заинтересовало?

— Этот человек… — пробормотала она. — На какую-то секунду мне показалось, что это Жоффрей.

Прищурившись, Перси посмотрел туда, куда был обращен ее взгляд.

— На таком расстоянии сложно сказать с уверенностью. — Он нахмурился. — Может, цвет волос и похож, но в остальном вряд ли есть какое-то сходство. Лично я не могу представить графа Марча в роли преступника.

— Да, я тоже.

И все же она не могла оторвать глаз от светловолосого пленника. И он, казалось, тоже. Он все еще смотрел на нее, когда стоял на мостике, собираясь сойти на берег. Его руки были скованы, и его сопровождали два крепких английских матроса, но он не обращал на своих охранников никакого внимания, пока один из них резко не дернул за цепь.

Пленник сжал кулаки от боли, но кроме этого ничем не выдал своих чувств, спускаясь по мостику на пристань.

Аврора снова услышала, как Перси зовет ее, на этот раз более настойчиво.

Кузен сочувствующе сжал ее руку.

— Жоффрей умер, Аврора. Незачем зря мучить себя. Твое горе только усложнит отношения с твоим будущим супругом. Я уверен, он не обрадуется, узнав, что ты тоскуешь о другом. Ты должна научиться скрывать свои чувства ради собственного же блага.

Как ей ни стыдно было признать, но в тот момент она совсем не думала ни о своей потере, ни о ненавистном браке, к которому ее принуждал отец, но все же Аврора кивнула кузену. Ни к чему выказывать свой интерес к полураздетому мужчине. Наверняка это преступник, совершивший что-то ужасное и вполне заслуживающий такого обращения.

Пожав плечами, Аврора заставила себя не думать о нем. Такое зрелище не для леди, и уж тем более не для дочери герцога. Ей редко доводилось видеть полуобнаженных мужчин. И она никогда не испытывала таких эмоций.

Одернув себя, она повернулась к кузену, протянувшему ей руку, чтобы помочь забраться в открытый экипаж. Аврора приехала на пристань вместе с Перси, чтобы подтвердить свое отплытие в Англию. Из-за военного конфликта с Америкой и пиратов не многие корабли отваживались покидать Вест-Индию. Ближайшее судно должно было отплыть от острова Сент-Китс через два дня и ожидало лишь прибытия военного корабля, который будет сопровождать его.

Аврора с ужасом думала о возвращении домой и откладывала его так долго, как только могла, ссылаясь на то, что во время войны опасно путешествовать — прошло уже несколько месяцев с того дня, как она должна была отплыть. Но теперь ее отец требовал, чтобы она немедленно вернулась и стала готовиться к свадьбе с дворянином, которого он нашел для нее. В последнем письме герцог угрожал приехать и увезти ее силой, если она посмеет и дальше откладывать свой отъезд.

Аврора уже занесла ногу на ступеньку экипажа, когда какое-то волнение на пристани заставило ее остановиться. Пленник уже ступил на берег, и охранники подталкивали его к повозке, но из-за сковывающих его цепей ему было сложно забраться в нее.

За то, что он двигался медленно, один из солдат ударил его так сильно, что несчастный чуть не упал на колени. Вовремя схватившись за повозку, он выпрямился и бросил на охранника испепеляющий взгляд.

Это холодное высокомерие разъярило его мучителей, и один из них стукнул пленника прикладом по ребрам, отчего тот согнулся пополам.

Протестующий крик замер в горле Авроры, когда он ударил охранника цепями. Он не мог причинить существенного вреда, потому что был крепко скован, но, видимо, его бунт был тем необходимым предлогом, которого ждали солдаты.

Оба охранника напали на него, избивая упавшего пленника мушкетами и крича «Паршивый пес!» и «Американский ублюдок!»

Аврора застыла в ужасе, не понимая, как можно так жестоко обращаться с кем бы то ни было.

— Ради Бога… — прошептала она. — Прикажи им остановиться, Перси!

— Это дела флота, — мрачно пробормотал ее кузен, который был губернатором острова. — Я не имею права вмешиваться.

— Боже правый, но они же изобьют его до смерти…

И, не дожидаясь ответа, девушка подобрала юбки и побежала к солдатам.

— Аврора!

Она услышала, как Перси тихо выругался, но не замедлила бега и не остановилась, чтобы поразмыслить о последствиях, которые повлечет за собой вмешательство в эту жестокую потасовку.

У нее не было ни оружия, ни какого-либо плана, лишь желание спасти несчастного, но, поравнявшись с солдатами, она замахнулась на одного из них своей сумочкой и ударила его по щеке.

— Что за черт?

Солдат, не ожидавший столь яростной атаки, отступил, и Аврора, пробравшись к пленнику, опустилась перед ним на колени, закрыв его собой от новых ударов. Мужчина находился в полубессознательном состоянии.

Охранник грубо выругался.

Зная, что он не посмеет ударить ее, Аврора холодно уставилась на него.

— Мадам, вам здесь не место, — сердито сказал он. — Этот человек — известный пират.

— Вы, сэр, можете называть меня «леди», — ответила Аврора. Ее обычно нежный голос был наполнен гневом, когда ей пришлось напомнить о своем высоком происхождении. — Мой отец — герцог Эверсли. Среди его близких друзей — регент Англии и лорд адмирал.

Аврора видела, как солдат окинул оценивающим взглядом ее одежду. Модный берет и платье для прогулок были серыми — этот цвет означал легкий траур, и лишь окантовка на жакете была лиловой, что немного смягчало строгость ее костюма.

— А этот джентльмен, — добавила она, когда Перси поспешно присоединился к ней, — сэр Перси Осборн, который, между прочим, является губернатором островов Невис и Сент-Китс. Я бы посоветовала вам подумать, прежде чем становиться у него на пути.

Перси напрягся, услышав ее слова.

— Аврора, ты ведешь себя неподобающим образом. Не нужно устраивать представление, — пробормотал он с неодобрением.

— Я не могу спокойно стоять и смотреть, как эти трусы убивают безоружного человека!

Не обращая внимания на охранника, она взглянула на пленника. Его глаза были полузакрыты, но, похоже, он был в сознании. Пленник все еще казался похожим на дикаря — его кожа была покрыта кровью и потом, а темная щетина, видимо, не сбривалась уже несколько дней.

Очевидно, его голова пострадала больше всего. Из раны на виске текла кровь, а золотистые волосы, которые были намного темнее, чем ее собственные, слиплись от засохшей крови — видимо, его били и раньше.

Когда ее взгляд опустился ниже, Аврора почувствовала, что ее тело напряглось и сердце стало биться быстрее. Его мужская энергетика, на которую она обратила внимание даже на расстоянии, вблизи явно давала о себе знать. Его тело казалось выточенным из камня — ничем не прикрытые загорелые плечи и грудь выдавали его крепкое сложение, и лишь полотняные бриджи прикрывали его наготу.

Пленник взглянул на девушку. Его глаза были темными, кофейного цвета с янтарными крапинками. Его внимательный взгляд опять заставил ее ощутить то же странное чувство, что и ранее — словно здесь не было никого, кроме них двоих. В ее душе зазвучали скрытые струны, неожиданно выдвигая на первый план ее женскую природу.

И почти таким же странным казалось ей желание защитить его. Аврора протянула руку, чтобы вытереть кровь с его лба.

Пленник схватил ее за запястье, и цепи, сковывающие его, звякнули в такт его движениям.

— Не надо, — хрипло прошептал он. — Не вмешивайтесь… вы можете пострадать.

Его прикосновение обожгло ее, словно огнем, но Аврора постаралась не обращать внимания ни на это чувство, ни на его слова. В ту секунду спасение его жизни казалось ей более важным, чем собственная безопасность.

— Вы ведь не считаете, что я буду спокойно стоять и смотреть, как вас убивают?

Мужчина горько усмехнулся, отпуская ее руку, и попытался встать. Вдруг он прикрыл глаза — видимо, у него закружилась голова.

— Вам срочно нужно к доктору, — испуганно сказала Аврора.

— Нет… у меня крепкая голова.

— Видимо, не настолько крепкая.

Аврора почти забыла о том, что они не одни, как вдруг ее кузен, взглянув на пленника через ее плечо, удивленно вскрикнул:

— Боже правый… Себейн!

— Ты что, знаешь его? — спросила Аврора.

— Ну да… Он владеет половиной всех кораблей, которые плавают в Карибском море. Он американец… Ник, что ты здесь делаешь, черт возьми?

Пленник поморщился от боли.

— Неудачная встреча с британскими моряками.

Аврора заметила, что речь ее кузена была намного спокойнее и решительнее, чем ее собственные гневные слова, когда он повернулся к охранникам, требуя объяснения.

— Что все это значит? Почему этот человек закован в цепи?

В этот момент к солдатам присоединился их командир и они были избавлены от необходимости отвечать на вопрос Перси. Аврора вспомнила, что ранее уже где-то встречалась с капитаном Ричардом Герродом.

— Я могу ответить, — холодно произнес Геррод. — Этот человек закован в цепи, потому что является военнопленным и вскоре должен быть повешен за то, что он пират и убийца.

— Убийца? Капитан, это безумие. Вы ведь слышали о Николасе Себейне? — настаивал Перси. — В этих краях его знают как героя, а не как убийцу. Вы, верно, перепутали его с кем-то.

— Уверяю вас, что я ничего не путаю. Один из офицеров на Монтсеррате узнал его, когда он самоуверенно явился туда, чтобы навестить женщину, несмотря на войну. Без сомнений, он и есть известный пират капитан Сейбер. Под его командованием ходили не менее двух британских кораблей с тех пор, как началась война. И к тому же в прошлом месяце он потопил корабль «Бартон».

— Насколько я знаю, команда «Бартона» была спасена с тонущего корабля этим самым пиратом и переправлена на ближайший остров, — сказал Перси.

— Да, но при этом погиб один из моряков и еще несколько получили ранения. И вчера Себейн чуть не убил одного из моих людей, сопротивляясь при аресте. Он совершил преступления против нашей страны, сэр Перси. Преступления, которые караются смертью.

Перси повернулся к пленнику.

— Это правда, Себейн? Ты пират?

Себейн усмехнулся, но было видно, что его переполняет гнев.

— В Америке мы обычно используем слово «капер», и мы всегда считали своим долгом защищать принадлежащие нам суда. «Бартон» атаковал один из моих торговых кораблей, и я вмешался. Что же до использования ваших судов, я посчитал, что они станут справедливой заменой тем кораблям, которые я потерял по вашей милости.

Аврора не была так шокирована, как, возможно, должна была, услышав, как кого-то обвиняют в том, что он пират. Их страны воевали между собой, и британские моряки считали, что любой американский корабль, оснащенный оружием, должен быть захвачен. Конечно, Себейн был прав, защищая свои суда. Аврора знала, что ее кузен согласится с этим. Хоть такие взгляды и считались предательством по отношению к Англии, Перси полагал, что эта война — ошибка, а Британия — главный виновник случившегося. Но то, что Себейна называли убийцей, обеспокоило Аврору.

— Пират он или нет, но то, что вы захватили этого человека в плен, может повлечь за собой неприятные последствия, — сказал капитану Перси, и в его голосе слышалась озабоченность. — Вы знаете о том, что мистер Себейн имеет связи среди членов королевской семьи, а также знаком с несколькими губернаторами островов и командующим Карибским флотом?

Капитан скривился.

— Его связи не позволили мне тут же его повесить. Но сомневаюсь, что это его спасет. Когда адмирал Фойли узнает о его преступлениях, я уверен, что он отдаст распоряжение о том, чтобы этого человека казнили.

Геррод мрачно взглянул на присевшую рядом с Себейном Аврору.

— А вам, леди, я бы посоветовал держаться подальше от этого человека. Он очень опасен.

Аврора подозревала, что американец действительно опасен, но это не оправдывало жестокости его охранников.

— Да? — с насмешкой спросила она, поднимаясь. — Настолько опасен, что вашим людям пришлось избить его до полусмерти, несмотря на то что вы скрутили его по рукам и ногам? Да, я прямо вся дрожу от страха перед ним!

Лицо Геррода посерело от злости, и Перси поспешил вмешаться в разговор.

— Что вы собираетесь делать с ним, капитан?

— Себейна отведут к командующему гарнизоном и поместят в камеру до тех пор, пока не будет получено разрешение на его казнь.

Сердце Авроры сжалось при мысли о том, что этот излучающий жизненную энергию человек может умереть.

— Перси… — с мольбой прошептала она.

— Я был бы очень благодарен вам, ваша светлость, если бы вы не мешали мне исполнять свой долг, — злобно сказал Геррод. — Поднимайся, пират.

В глазах Себейна читалась ненависть к капитану, но он ничем не выдал своих чувств, пытаясь подняться.

Аврора помогла ему встать, поддержав его, когда он покачнулся, и почувствовала, как участился ее пульс, когда его сильное тело на секунду прижалось к ней. Даже раненный, Себейн излучал мужскую силу, которую невозможно было не заметить.

Кузен Авроры, должно быть, вспомнил о правилах приличия, потому что он подошел к ней и, взяв за руку, отвел прочь.

— Пойдем, моя дорогая.

Мучаясь от боли, Себейн направился к повозке. Аврора поморщилась, увидев кровоточащие раны на его спине и плечах, а затем один из охранников схватил его за руку и втолкнул в повозку.

Зная, что ничем не может помочь несчастному пленнику, Аврора закусила губу, чтобы не наговорить лишнего.

Геррод рассерженно взглянул на нее, в то время как оба охранника залезли в повозку следом за пленником, но слова капитана были обращены к Перси.

— Я не собирался сопровождать этого человека — мне нужно готовить свой фрегат к отплытию в Америку, где я приму участие в блокаде. Но вижу, мне необходимо убедиться, что мои приказы будут выполнены.

— Я собираюсь лично посетить тюрьму, — с угрозой в голосе сказала Аврора, опасаясь, что охранники продолжат избивать пленника, оставшись с ним наедине. — Если вы посмеете и дальше бить его, то обещаю, вы пожалеете об этом.

Она почувствовала, как Перси предупреждающе сжал ее руку, и еле сдержалась, чтобы не оттолкнуть его.

Раздраженно кивнув, капитан залез на переднее сиденье повозки возле старого кучера-негра и приказал ему трогаться. Аврора и Перси смотрели, как пара лошадей увозит их прочь.

— Ты не будешь больше вмешиваться в это, Аврора, — еле слышно пробормотал Перси.

Она упрямо вытянула руку, которую он продолжал крепко сжимать.

— Я уверена, что тебе не по душе такое жестокое обращение. Если бы мистер Себейн был англичанином, попавшим в плен к американцам, ты бы хотел, чтобы к нему относились по-человечески.

— Конечно.

— Что его ждет? — спросила она внезапно охрипшим от волнения голосом.

Перси ответил не сразу, что подтвердило ее наихудшие опасения.

— Ведь его будут судить, — сказала она. — Никто не станет вешать человека, не разобравшись, виноват он или нет, да?

— Может, его и не повесят, — мрачно ответил ее кузен. — Адмирал может проявить снисходительность.

— А что, если нет? Ты сможешь что-нибудь сделать?

— Теоретически мои приказы имеют большую силу, чем распоряжения адмирала, но если я вмешаюсь, то, скорее всего, это станет концом моей политической карьеры. Мое отношение к этой войне и так обсуждается с неодобрением. И если я отпущу пленника, приговоренного к смерти, это сочтут предательством. Обвинения в том, что он пират и убийца, чрезвычайно серьезны, моя дорогая.

Аврора печально взглянула на Перси.

— Тогда хотя бы пошли к нему доктора, чтобы тот осмотрел его раны.

— Конечно. Я лично поговорю с командующим гарнизоном и удостоверюсь, что Себейн получил медицинскую помощь.

Аврора заглянула в его голубые глаза, которые были так похожи на ее собственные, и увидела в них переживания кузена, о которых он не осмеливался сказать вслух.

Если вскоре Николаса Себейна повесят, то какой смысл его лечить?

Жена Перси испугалась, увидев запачканное кровью платье Авроры, но, узнав причину такого состояния ее одежды, была не так поражена, как можно было ожидать.

— Не знаю, хватило бы у меня на твоем месте смелости вмешаться, — задумчиво сказала Джейн, выслушав рассказ.

Они вдвоем сидели в комнате Авроры. После того как Перси отвел ее в свой дом, он уехал, чтобы исполнить обещание и найти врача для пленника. Служанка Авроры помогла ей переодеться и затем забрала ее окровавленное платье, чтобы постирать. Леди Джейн Осборн осталась, желая подробнее расспросить Аврору об утренних событиях.

— Не думаю, что в том, чтобы не дать кому-то забить человека до смерти, есть что-то очень смелое, — возразила Аврора, все еще злясь. — И, кажется, мое вмешательство не очень-то ему помогло.

— У мистера Себейна есть влиятельные родственники в Англии, — сказала Джейн, стараясь ее успокоить. — Лорд Вайклифф — его троюродный брат. Он не только очень богат, но и обладает большим влиянием в правительстве. Я думаю, что он может вмешаться, чтобы помочь Себейну.

— Но его могут повесить задолго до того, как новости о его пленении достигнут Англии, — мрачно ответила Аврора.

— Аврора, скажи, ты ведь не заинтересовалась Себейном как мужчиной?

Девушка покраснела.

— Нет, конечно! Я впервые увидела его сегодня утром, и эта встреча продлилась совсем недолго. Нас даже толком не представили друг другу.

— Хорошо. Потому что, если честно, Себейна очень сложно назвать джентльменом, несмотря на все его связи. Я подозреваю, что он довольно опасен.

— Опасен?

— Я имею в виду, для женщин. Себейн любит приключения и прекрасный пол. Да и к тому же он американец.

— Перси сказал, что он герой.

— Думаю, это правда. Несколько лет тому назад Себейн спас около двух сотен плантаторов во время восстания рабов в Сент-Люсии. Но он не святой. Поговаривают, что он — словно белая ворона в своей семье и прожигает жизнь, путешествуя по дальним странам и принимая участие в рискованных приключениях. Только после того как умер его отец, Себейн немного остепенился — и то только потому, что унаследовал приличное состояние и ему пришлось взять на себя управление семейными делами.

— Судя по твоим рассказам, он не намного хуже, чем половина молодых мужчин в Англии.

— О, уверяю тебя, он хуже. Иначе как бы он стал членом знаменитой Адской лиги, пусть даже о нем и замолвил словечко лорд Вайклифф, его кузен?

Аврора знала об Адской лиге — знаменитом клубе для развратников, живущих ради плотских утех. Если Себейн действительно состоял в этом клубе, то его сложно было назвать порядочным человеком.

— И нельзя забывать о том, что он пират, убивший человека.

Аврора уставилась на свои руки. Джейн входила в число ее самых близких друзей. Она могла объективно оценить ситуацию, что делало ее идеальной женой для политика. Перси обожал ее, и она отвечала ему взаимностью.

— Аврора, — сказала Джейн, — может, ты приложила столько сил, помогая этому человеку, чтобы на время забыть о собственных проблемах? Спасаешь его, чтобы не думать о том, что у тебя тоже полно неприятностей?

Аврора до боли сжала пальцы. Возможно, ее симпатия к Себейну объяснялась тем, что она тоже была пленницей обстоятельств? Да, в чем-то они были похожи: оба знали, каково это — не иметь возможности влиять на собственное будущее, понимать, что другие управляют твоей жизнью. Себейн находился во власти своих стражей, а Аврора была жертвой собственного отца-тирана, надеявшегося в скором времени выдать ее замуж за человека, который был ей противен.

Видимо, Джейн по лицу подруги угадала ее мысли.

— У тебя есть проблемы посерьезнее, чем забота о судьбе пирата. Было бы лучше, если бы ты забыла об этом инциденте.

Она поднялась, зашелестев шелковой юбкой.

— Когда будешь готова, спускайся на ленч. Я уверена, что, как только ты поешь, тебе станет лучше.

Но у Авроры абсолютно не было аппетита. Она сидела над нетронутой тарелкой, ожидая новостей от Перси.

Когда же наконец из его офиса в Бассетерре пришла записка, в ней говорилось лишь о том, что Перси побеседовал с командующим гарнизоном и тот пообещал прислать к пленнику врача.

Аврора показала записку Джейн и сделала вид, что больше не думает об этом происшествии. Через некоторое время она извинилась и ушла под предлогом, что ей нужно собирать вещи для поездки в Англию. Но все валилось у нее из рук. Аврора сидела, уставившись в пол и вспоминая внимательный взгляд темных глаз, которые заставили ее почувствовать…

Боже правый, ей действительно нужно сделать над собой усилие и не думать о нем.

Теоретически Аврора была согласна с Джейн. Было бы разумнее выкинуть этого преступника из головы. Через несколько дней ей предстоит покинуть Сент-Китс. У нее было много собственных проблем — вскоре ей предстояло обручиться с дворянином, который был старше ее лет на двадцать. К этому человеку она не только не испытывала никаких чувств, но и откровенно не любила за его надменный, эгоистичный характер и почти фанатичную приверженность традициям и условностям. Как только Аврора вернется в Англию, они официально объявят о своей помолвке.

На какое-то мгновение девушка снова испытала ужас, который сопровождал все ее мысли о предстоящем браке. Как только они поженятся, она станет пленницей, не способной отступить ни на шаг от правил приличия, и будущий супруг вряд ли позволит ей такую роскошь, как собственное мнение. Но, как она уже делала не раз на протяжении многих месяцев, Аврора усилием воли заставила себя отбросить мрачные мысли.

Она поняла, что не может в таком состоянии собираться в дорогу, и вместо этого взяла сборник стихов, надеясь отвлечься. Но девушка не могла сосредоточиться на книге, как ни старалась. Она видела перед собой окровавленного Николаса Себейна, беспомощно лежащего у ее ног, полураздетого и закованного в цепи. Аврора пыталась забыть его, но все ее попытки не увенчались успехом.

Ей даже не нужно было закрывать глаза, чтобы представить, как он лежит в тюремной камере, мучаясь от боли, которую причиняли ему его раны. Возможно, он даже находился при смерти. Дадут ли ему одеяло, чтобы укрыться? Несмотря на то что карибское солнце было теплым, все же была зима. Океанский бриз, дующий со стороны Атлантического океана, мог быть довольно холодным. И форт Бримстон-Хилл, куда увезли Себейна, стоял на утесе, открытый всем ветрам.

Аврору еще сильнее пугало то, что осужденный мог навсегда остаться пленником мрачной паутины темных камер и узких коридоров форта. Его окружали семифутовые стены из вулканического камня, возведение которых заняло десятилетия.

Однажды девушка посетила Бримстон-Хилл вместе с Перси и Джейн, и даже в помещениях для офицеров атмосфера показалась ей гнетущей. Аврора представить себе не могла, какими были тюремные камеры.

Мысли о том, что она сделала для Себейна все, что могла, не приносили Авроре успокоения. Не было смысла убеждать себя относиться к этому более рассудительно. Она ни за что не оставит человека, оказавшегося в такой сложной ситуации.

Ее жизнь была бы гораздо легче, если бы она была способна заглушать в себе голос совести и сдерживать желание защитить тех, кто попал в беду. Если бы она могла оставаться безучастной, когда ее отец вымещал свою злобу на несчастных слугах… Но это ей никогда не удавалось.

Аврора могла думать только о Николасе Себейне, беспомощном, уязвимом. Он зависел только от милости жестоких охранников.

Возможно, если она ненадолго навестит его, только чтобы убедиться, что ему оказали помощь, она сможет забыть об этом…

Немного успокоившись, Аврора отложила книгу. Ее сердце бешено билось при мысли о том, что скоро она снова увидит Себейна. Аврора позвонила в колокольчик своей служанке.

Навестив пирата в тюрьме, она нарушит правила приличия и, возможно, даже станет причиной скандала, но вполне вероятно, это будет последнее решение, которое она примет самостоятельно.

Глава 2

Я должна была дрожать от страха, но его прикосновение таило в себе волшебную силу.

И снова она снилась ему. Невыносимая головная боль стала слабее, когда она склонилась над ним. Легкое прикосновение ее пальцев к его горячему лбу было словно целебный бальзам, но вместе с тем пробуждало в нем более примитивные желания.

Она была живым воплощением фантазий любого мужчины — ангел и валькирия, богиня и морская нимфа. В ней слились неземное искушение и дьявольская пытка. Ему хотелось притянуть ее к себе и целовать ее губы. Но он не мог дотянуться до нее…

— Эй ты!

Николас подпрыгнул от неожиданности, проснувшись, и воспоминания вместе с болью сразу нахлынули на него. Он был очень слаб. Прикоснувшись к голове, он почувствовал, что его рана перевязана. Николас лежал на незастеленной кровати и уже не был закован в цепи. Однако и охранник, и приклад мушкета, впивающийся в ребра Николаса, были до боли знакомыми.

— Эй ты, встань!

Постепенно память стала возвращаться к нему. Его схватили и привезли на Сент-Китс, где, скорее всего, повесят по обвинению в пиратстве и убийстве. Поначалу Николас бродил по камере, как раненое животное, думая о своей сводной сестре и о том, что его обещание защищать ее теперь невыполнимо. Но усталость и боль в конце концов заставили его лечь. Он забылся тревожным сном лишь для того, чтобы образ красавицы с золотыми волосами, которая так отважно защищала его этим утром, начал его мучить.

Да что с ним такое? Ник мысленно выругался. Сгорать от страсти к незнакомке, пусть даже такой красивой, было полным безумием в его ситуации. Вместо этого ему стоило бы задуматься о том, как обеспечить безопасность своей сестры после того, как его казнят…

— Я сказал, встать! Тебя хочет видеть леди.

Николас медленно поднялся, опираясь на локти. За спиной охранника он увидел приоткрытую дверь… Внезапно его сердце замерло на секунду.

Она стояла в темной камере — высокая, стройная, похожая на принцессу. Даже сейчас, когда темный капюшон был надвинут на ее лицо, он знал, что это она. Но сейчас она не напоминала прекрасного ангела-мстителя — теперь она казалась нерешительной и робкой.

— Я оставлю дверь приоткрытой, миледи. Если он только попытается сделать что-нибудь, позовите меня.

— Спасибо.

Ее голос был низким и мелодичным, но больше она ничего не сказала, даже когда охранник покинул их.

Начав сомневаться в том, что это не галлюцинация, Николас медленно сел. Тусклый лучик света, пробившийся сквозь узкое зарешеченное окно, освещал клубы пыли, оседающие на ее темные юбки, но не мог помочь ему увидеть ее лицо.

Затем она сбросила капюшон, открыв взгляду Ника собранные в аккуратную прическу светлые волосы, взглянув на которые он внезапно испытал возбуждение. Ее необычная красота, казалось, осветила мрачную тюремную камеру.

Да, это не галлюцинация, а живое воплощение его грез… Хотя, возможно, он умер и это его собственная версия рая? Мусульмане считали, что правоверный человек после смерти будет окружен прекрасными девственницами. Однако боль напомнила Николасу, что он все еще находится на бренной земле.

Девушка удивленно смотрела на него, изучая его лицо. Потом, словно сообразив, что это невежливо, она слегка покраснела и перевела взгляд на повязку, закрывающую рану на его голове.

— Вижу, они, по крайней мере, позвали доктора. Я боялась, что этого не сделают. Нет-нет, пожалуйста, не вставайте, — добавила она, когда Николас попытался подняться. — Вы не в том состоянии, чтобы следовать всем этим формальностям.

— Что… — Его голос был слишком хриплым, поэтому он откашлялся, прежде чем произнести: — Что вы здесь делаете?

— Я хотела убедиться, что с вами все в порядке.

Николас нахмурился, пытаясь разобраться в хаосе, который творился в его голове. Наверно, удары, которые пришлись на его голову, все-таки повлияли на состояние его мозга.

Разве леди будет рисковать своей репутацией, посещая тюрьму для того, чтобы увидеться с незнакомцем? А эта девушка, безусловно, леди. Ведь утром, ударив матроса, она сказала, что ее отец — герцог.

Николас уставился на нее, пытаясь разгадать ее тайну. И тут его озарила неожиданная мысль.

Возможно, она хочет добиться чего-то от него? Может, этот подлец Геррод использует ее как подсадную утку, чтобы выудить из него нужную ему информацию?

Ник подозрительно прищурился. Его корабль все еще находился в Карибском море. Он поплыл на Монтсеррат за своей сестрой на голландском рыбачьем судне, не желая рисковать жизнью членов своей команды ради личных интересов. Но капитан Геррод во что бы то ни стало хотел узнать координаты шхуны.

Захватив вражеский корабль, он мог бы очень быстро получить повышение, и Ник подозревал, что это и было причиной того, что его тут же не повесили. К тому же Герроду не хотелось затевать политический скандал, казнив пленника, у которого такие влиятельные знакомые.

Николас мрачно оглядел свою прекрасную гостью. Может ли быть, что она заодно с Герродом? Утром ее сочувствие казалось искренним, как и ее враждебность по отношению к капитану. Но, возможно, ее каким-то образом заставили сотрудничать с Герродом?

А вдруг ее прислали, чтобы мучить его? Искушать обреченного мужчину, чтобы он чувствовал то же, что чувствует умирающий от жажды, которому не дают сделать глоток воды. Мысль о том, что визит этой красавицы может быть лишь хитростью капитана, разбудила ярость в сердце Ника.

Он стиснул зубы. Ему не следует забывать о том, что их страны воюют друг с другом. Она англичанка, а значит, его враг, и ему нужно держать ухо востро.

Казалось, девушке было неловко оттого, что он ее разглядывает, и когда Ник нарочно опустил взгляд на ее грудь, ему показалось, что красавица покраснела.

— Насколько я помню, нас не представили друг другу, мадам, — сказал он.

— Да. На это не было времени. Меня зовут Аврора Демминг.

В голову Нику пришла странная мысль — ей подходит это имя. Аврора по-латыни «рассвет».

— Леди Аврора. Да, я помню. На причале вы назвали свое имя.

— Я не думала, что вы тогда понимали, что происходит.

При упоминании о недавних событиях Николас дотронулся до повязки.

— Как видите, это не так.

Он замолчал, и между ними повисла неловкая пауза.

— Я принесла кое-какие вещи, которые могут вам пригодиться, — в конце концов сказала она.

Когда Аврора осторожно шагнула к нему, Ник обратил внимание на сверток, который она держала в руках. Девушка положила сверток на его ложе и осмотрела спартанскую обстановку камеры. Казалось, она чем-то взволнована.

— Нужно было принести свечей. Я не подумала об этом. Но я взяла одеяло… и немного еды.

На секунду их взгляды встретились, но она поспешно отвела глаза.

— И еще я попросила рубашку и жакет у дворецкого Перси. Мне показалось, что вы крупнее моего кузена…

Николас наконец понял, что так смущает ее — ведь он был наполовину раздет. Если она была такой же, как все благовоспитанные леди, то вряд ли привыкла посещать полуобнаженных мужчин, равно как и оценивать их сложение.

— Как вы прошли мимо охранников? — осторожно спросил Ник.

Казалось, она была рада сменить тему разговора.

— Мне удалось уговорить командующего гарнизоном, мистер Себейн.

Аврора улыбнулась, но ее лицо тут же снова стало серьезным.

— Вообще-то мне пришлось немного соврать — я сказала, что меня послал мой кузен Перси.

— А на самом деле?

— Ну… это не совсем так.

— Я думал, что Геррод запретит посещать меня кому бы то ни было.

— Капитан Геррод не имеет здесь никаких полномочий, и кроме того, тут, на острове, его не очень-то любят.

— Так значит, он не послал вас, чтобы допросить меня?

Она удивленно уставилась на него.

— Нет… С чего вы взяли?

Николас пожал плечами. Если окажется, что она его обманула, он будет очень удивлен. Но если у нее все-таки были причины для того, чтобы прийти сюда, он не мог понять их. Что ей от него нужно?

Когда он протянул руку к свертку, который принесла Аврора, она отступила на шаг, словно боясь его близости. Николас достал рубашку и осторожно надел ее, скривившись от боли, которую причиняли ему раны.

— Простите меня, леди, — произнес он. — Но я действительно не могу понять, почему вы помогаете мне, абсолютно чужому для вас человеку, да к тому же еще и заключенному?

— Я не могла молча смотреть, как на моих глазах убивают человека. Мне показалось, что капитану слишком уж хотелось найти какой-нибудь предлог, чтобы убить вас. Если бы я не вмешалась, самое малое, что они бы сделали, это избили вас до полусмерти.

— И все же это не повод изображать из себя леди Баунтифул[1].

Услышав его циничный тон, Аврора горделиво подняла голову.

— Я хотела лично убедиться, что с вами все в порядке.

— И вы решили скрасить мои последние дни. Почему?

Действительно, почему? Аврора сама не могла найти ответ на этот вопрос. Она не могла объяснить симпатию, которую испытывала к нему. И тем более не могла притвориться, что он ей безразличен. Он ведь капер. Жестокий человек. Его руки запятнаны кровью.

И теперь, когда Себейн уже не был беспомощным, его влияние на Аврору стало еще сильнее. Он успел смыть кровь со своего тела, и стало видно, что он очень красивый мужчина, несмотря на жесткую щетину, покрывающую его подбородок, которая вместе с белой повязкой на голове придавала ему сходство с настоящим пиратом.

Аврора хорошо понимала, почему Джейн назвала его опасным для женщин. Он был похож на падшего ангела — волосы цвета янтаря, идеальные черты лица. Вид его бронзовых от загара плеч и мускулистых рук пробуждал странные ощущения внизу ее живота.

Но сейчас лицо Себейна казалось каменным, и холод его взгляда отпугивал ее. Казалось, он не слишком-то верит причине, заставившей Аврору помогать ему, что было неудивительно, ведь она сама не совсем понимала, зачем делает это.

Ее реакция этим утром, когда она увидела, как его избивают, была чисто инстинктивной, возможно, потому что Аврора привыкла спасать других от слепой ярости отца. Много раз она вступалась за слуг, которые сами не могли защитить себя.

Но это не объясняло ее желания убедиться в том, что с ним все в порядке. Возможно, ее привязанность к этому абсолютно чужому человеку была вызвана тем, что цвет его волос был примерно таким же, как у ее покойного жениха, к которому она была искренне привязана.

— Думаю, я пришла сюда потому, что вы напоминаете мне одного человека, который был мне очень дорог, — нерешительно ответила Аврора.

Себейн скептически взглянул на нее, и Аврора отвела глаза, чтобы не смотреть на его загорелую грудь, виднеющуюся под незастегнутой рубашкой.

Девушка напряглась, почувствовав, как его глаза скользят по ней, задерживаясь на ее груди. Казалось, он пытается рассмотреть ее платье из темно-серого бомбазина, виднеющееся из-под плаща.

— Судя по вашей одежде, вы носите траур, — заметил Себейн. — Вы овдовели?

— Нет. Мой жених пропал без вести около восьми месяцев тому назад.

— Не припоминаю, чтобы я встречал вас на Сент-Китсе раньше.

— Я прибыла прошлым летом. Вскоре после того как пропал мой жених, мой кузен и его жена приехали в Англию погостить у родственников. Они решили, что смена обстановки пойдет мне на пользу, и пригласили меня пожить у них. Мы отплыли прежде, чем в Англию пришли новости о начале войны с Америкой. Если бы я знала об этом, я бы ни за что не уехала. И кстати, через несколько дней я возвращаюсь домой.

В последних словах Авроры слышалась горечь, которую она не сумела скрыть. Меньше всего ей хотелось возвращаться в Англию.

Николас Себейн продолжал пристально изучать ее, словно пытаясь понять, врет она или говорит правду.

— Кажется, вы не очень-то рады этому, леди. А вы ведь должны с нетерпением ожидать встречи с домом.

Она горько усмехнулась.

— Думаю, я не испытываю энтузиазма от мысли о возвращении из-за предстоящего брака, которого так ждет мой отец.

— Ах, брак по расчету, — сказал Себейн. — Высший свет Англии так любит продавать своих дочерей богатым женихам.

Аврору задели его слова. Она не думала, что будет делиться с ним своими переживаниями, и не хотела изливать душу незнакомому человеку.

— Могу вас заверить, меня не продают, как вы выразились. Это делается ради общей выгоды. И мой отец хочет устроить мою судьбу.

— Но вам это не нравится, верно?

— Да, будь моя воля, я бы не вышла замуж за этого человека, — тихо подтвердила она.

— Я удивлен, что вы не взбунтовались против такого решения. Мне вы не кажетесь покорной овечкой. Утром вы были похожи на тигрицу.

— Тогда обстоятельства заставили меня так себя вести, — сказала Аврора, покраснев. — Обычно я не иду против правил.

— Нет? И тем не менее вы здесь. Должен сказать, вы сейчас сильно рискуете своей репутацией. Там, откуда я родом, воспитанные леди не навещают заключенных в тюрьме.

— В Англии тоже, — ответила Аврора, заставив себя улыбнуться. — Я прекрасно знаю о том, что это неприлично… и обычно я более благоразумна. Но, по крайней мере, меня сопровождает моя служанка. Она ждет меня за дверью… вместе с охранником.

Ее слова, казалось, не произвели на мистера Себейна никакого эффекта. Он не спеша застегнул рубашку, глядя на девушку из-под длинных ресниц.

Когда он встал, Аврора сделала шаг назад, не доверяя ему. Она была достаточно высокой, и Себейн не казался гигантом рядом с ней, но когда они находились так близко, его мужественность была очевидна и его близость заставляла ее нервничать.

— Вы ведь не боитесь меня? — спросил он, и его шелковый голос заставил ее задрожать.

Аврора отчаянно пыталась овладеть своими чувствами. Она действительно боялась этого человека. Его влияния. Его мужественности, заставляющей ее сердце биться чаще.

— Вы не кажетесь мне человеком, способным причинить женщине зло, — неуверенно проговорила она.

— Я ведь могу взять вас в заложники — вы об этом не подумали?

Аврора испуганно взглянула на него.

— Нет, не подумала. Перси сказал, вы джентльмен, — добавила она, неожиданно засомневавшись в этом.

Себейн усмехнулся, приближаясь к ней.

— Кому-то нужно научить вас быть менее доверчивой.

Протянув руку, он схватил ее за запястье и несильно сжал. Авроре казалось, что его пальцы жгут ее кожу, словно огнем, но она твердо решила не показывать, как его прикосновение действует на нее.

— Кому-то нужно научить вас хорошим манерам, — холодно отрезала она самым высокомерным тоном, на какой только была способна. Себейн не отпускал ее руку, и Аврора гордо взглянула ему в лицо.

— Я не ожидала, что вы будете рассыпаться в благодарностях, мистер Себейн, но думала, что заслужила более почтительное обращение.

Его взгляд немного смягчился, и он отпустил ее. Через несколько секунд он отвел глаза.

— Простите. Кажется, я действительно забыл о правилах приличия.

Аврора рассеянно потерла то место, где его пальцы только что касались ее.

— Я понимаю, в последнее время вам пришлось нелегко. И вы ведь все-таки американец.

Он усмехнулся.

— Ах, ну да, проклятый колонист…

— Вам следует признать, что вы очень… прямолинейны.

— А вы должны понять, что обреченные люди иногда способны на отчаянные действия.

Ее лицо помрачнело при упоминании о том, что его должны повесить.

— Перси хочет помочь вам, но если он станет требовать вашего освобождения, его могут лишить должности. Его и так подозревают в симпатии к американцам. Он считает эту войну абсурдом и уверен, что британцы больше, чем американцы, виноваты в том, что она началась.

Николас посмотрел на ее прекрасное лицо, обращенное к нему. Если она действительно не обманывала его, то он был очень несправедлив к ней. Он чувствовал гнев по отношению ко многим ее соотечественникам, но это не значит, что ему следует вымещать свою злость на ней.

— Простите меня, — проворчал Себейн. — Я действительно в долгу перед вами. Если я могу как-то отплатить…

Он замолчал, зная, что вряд ли сможет что-то сделать, учитывая свое нынешнее положение.

Ее взгляд внезапно стал грустным.

— Как бы я хотела вам помочь.

— Вы и так уже сделали очень много.

Аврора закусила губу.

— Думаю, мне пора.

Он понял, что не в силах оторвать взгляд от ее губ.

— Да.

— Может, вам нужно еще что-нибудь?

Он горько усмехнулся.

— Кроме ключей от двери моей камеры и быстроходного корабля, на котором я смогу скрыться? Думаю, мне не помешала бы бутылка рома.

— Я… постараюсь.

— Да нет, не надо. Я пошутил.

Он протянул руку и легко провел костяшками пальцев по ее щеке. Губы девушки приоткрылись, и Николас услышал, как она тихо вздохнула. Он почувствовал, как в нем нарастает возбуждение.

— Вам не стоит здесь находиться, — тихо сказал он. — Ради собственного же блага, не приходите сюда больше.

Аврора кивнула и сделала шаг назад. Ее голубые глаза внезапно затуманились от слез. Словно потеряв дар речи, она молча развернулась и выбежала из мрачной камеры.

Дверь за ней захлопнулась — видимо, охранник закрыл ее. Ник выругался про себя при этом напоминании о том, что он несвободен.

Некоторое время он неподвижно стоял, вдыхая нежный аромат фиалок, оставшийся после ее посещения, и испытывая желание что-нибудь ударить. Умышленно или случайно эта девушка зажгла в его душе пожар.

Это поразительно, учитывая то, какой она была — благородной, благовоспитанной, невинной. Она совсем не похожа на женщин, с которыми он имел дело раньше. И все же если бы он был свободен, то стал бы ухаживать за ней…

Если бы он был свободен…

Стиснув зубы, Николас посмотрел на высокое зарешеченное окно своей камеры. Черт побери, он должен придумать, как выбраться отсюда, или найти иной способ решить свои проблемы.

Развернувшись, он стал ходить взад-вперед, и его опять стали осаждать мрачные мысли. Что будет с его сестрой, если его убьют? Ник поклялся отцу, что поможет ей встать на ноги, но из-за того, что с ним приключилось, он был не в силах ей помочь.

Николас не привык чувствовать себя беспомощным, и это сводило его с ума. Он хотел предпринять хоть что-нибудь. Он зашагал быстрее… и вдруг резко остановился, глядя перед собой невидящим взглядом. В его голове зрел безумный план.

Он никогда не боялся смерти, хотя всегда жил на полную катушку. И если его повесят, хуже всего будет то, что он не выполнит свое обещание. Возможно, есть шанс сдержать свое слово, пусть даже с чужой помощью.

Леди Аврора Демминг.

Она может ему помочь.

Или он сошел с ума?

Приглаживая волосы. Ник нащупал повязку, которая появилась благодаря Авроре. Видимо, он все-таки зря в ней сомневался. Эта девушка была добросердечной, заботливой, ее хлопоты были тому подтверждением. Она не была заодно ни с Герродом, ни с кем-либо еще, кто желал ему зла. Она действительно ангел милосердия.

Ангел и сирена, подумал Ник, вспомнив ее глаза, похожие на сапфиры. И, несмотря на ее манеру держать себя, она была очень молода, скорее всего, не старше двадцати. Она была храброй: утром пришла к нему на помощь, а потом посетила его в тюрьме, но в то же время — скромной и воспитанной… и ее титул наверняка вызывал уважение, если не благоговение, в высшем свете. Как дочь герцога, она была вхожа в высшие круги британского дворянства.

Ник лег на койку, не обращая внимания на боль во всем теле. Его мысли лихорадочно метались. Ему не хотелось впутывать в это леди, но речь шла о его сестре, и он готов был сговориться даже с дьяволом. Он использует леди Аврору и ее связи, чтобы помочь сестре…

Николас кисло улыбнулся. Должно быть, его голова сильно пострадала от ударов, раз он задумал такое. Он сомневался, что дочь герцога согласится принять столь отчаянное предложение. Но он был намерен сделать так, чтобы и она получила выгоду от этой сделки. Правда, она все равно может отказаться.

Ну что ж, тогда ему придется уговорить ее.

У него не было выбора. Если существует хотя бы малейший шанс выполнить свое обещание, он должен воспользоваться им.

Глава 3

Когда он позвал меня в свою комнату, мне показалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Аврора знала, что грустить из-за незнакомца, которого она, скорее всего, больше никогда не увидит, было глупо. Но даже во сне мысли о нем не покидали ее. Аврора до утра ворочалась с боку на бок, мучаясь от видений, в которых Николас Себейн безуспешно пытался освободиться от сковывающих его цепей, а она была не в силах ему помочь.

Когда петля затянулась вокруг его сильной шеи, девушка проснулась и вскочила. Ее сердце колотилось от ужаса. Не в силах больше это терпеть, Аврора быстро оделась и спустилась вниз. Она застала Перси, который завтракал, прежде чем отправиться по делам. Аврора присоединилась к нему, но ограничилась кофе.

— Ты пойдешь сегодня в форт? — спросила она, пытаясь изобразить спокойствие и прекрасно понимая, что ей это не удается.

Перси озабоченно посмотрел на нее. Ему не нравилось то, что она вчера посетила заключенного, пусть даже заключенный был его другом и Аврора сделала это из сострадания. На самом деле Перси был потрясен, узнав о ее поступке.

— Это совсем не похоже на тебя, Аврора. Ты сама знаешь: твое вчерашнее поведение недопустимо. Обычно ты думаешь о том, как к твоим действиям отнесется общество.

Аврора опустила глаза, понимая, что ее кузен прав. С тех пор как она впервые увидела Николаса Себейна, она была сама не своя. Но она не могла объяснить причину своей тревоги даже себе, не то что Перси.

— Я просто не могу смотреть, когда с кем-то так обращаются, — неуверенно ответила девушка.

Перси с сочувствием взглянул на нее.

— Дорогая моя… Ты должна готовиться к худшему. Вчера послали письмо адмиралу на Барбадос, прося разрешения повесить Себейна. Сегодня мы должны узнать ответ.

Сердце Авроры сжималось от страха. Она надеялась, что Себейна помилуют хотя бы из-за его связей.

— Я обещаю сообщить тебе о решении адмирала сразу же, как только его узнаю, — заверил ее Перси.

Аврора кивнула, не в силах что-либо произнести: ее душили слезы.

Она была благодарна, когда Перси переключился на другие темы, и еще более благодарна, когда он ушел. Аврора осталась одна. Она подошла к окну и стала смотреть невидящими глазами на залитые солнцем лужайки с высокими, покачивающимися от ветра пальмами и ярко-красными цветами бугенвиллей.

Теперь она понимала, что ее визит в тюрьму был ошибкой. Не только потому, что это было неприлично, но и потому, что теперь она еще отчетливее представляла Николаса Себейна. Она не могла заставить себя не думать о нем. Аврора до сих пор чувствовала его влияние, и ей всюду мерещилось его загорелое обнаженное тело, чудилось легкое прикосновение к ее щеке, нежность в его темных глазах…

Девушка закусила губу, ругая себя за глупость. Разве жизнь до сих пор не научила ее, что лучше ни к кому не привязываться?

Она уже потеряла двух самых близких ей людей. Несколько лет тому назад умерла мать Авроры, а недавно погиб ее жених, Жоффрей Крев, граф Марч.

Ее планы на будущее разрушились, когда Жоффрей пропал без вести. Аврора была обручена с ним почти с колыбели. Жоффрей был ее дальним родственником со стороны отца. Он должен был унаследовать титул и обширные владения Эверсли. Отец Авроры намеревался передать свой титул внукам, и свадьба Авроры и Жоффрея была единственным шансом это сделать, так как сам герцог уже не мог зачать наследника.

Аврора понимала, почему ее отец так сильно хотел иметь сына, чтобы продолжить род, уходящий своими корнями еще во времена правления Генриха Второго, и почему она всегда была его самым большим разочарованием.

Она и сама была бы рада родиться мальчиком, ведь тогда она смогла бы избежать судьбы, которую уготовил для нее отец. Аврора еще не успела оправиться от потрясения после смерти Жоффрея, как ее отец без ее согласия принял предложение руки и сердца от знаменитого герцога Хелфорда. То, что Авроре казалась отвратительной сама мысль о браке с этим человеком, и то, что он уже пережил двух молодых жен — одна утонула при странных обстоятельствах, вторая умерла во время родов, — не имело значения. Хелфорд был достаточно богат, чтобы купить дочь герцога, и его род был еще более древним, чем род Авроры.

Ее отцу этот брак не казался ужасным. Он заявлял, что хочет, чтобы его дочь имела богатство и титул, который она сможет передать потомкам. Но Аврора с горечью понимала, что, вполне возможно, он просто стремится избавиться от нее, чтобы она больше не напоминала ему о его неудаче.

Когда Перси и Джейн пригласили ее пожить у них в Вест-Индии, девушка с радостью согласилась, надеясь, что ее горе быстрее утихнет в новой обстановке, а также желая отсрочить ненавистную свадьбу с Хелфордом. Прошло несколько месяцев, а она по-прежнему испытывала к нему отвращение. Аврора с ужасом думала о возвращении в Англию, а ее будущий жених терял терпение, желая поскорее объявить об их помолвке. Наконец у нее закончились предлоги, по которым она откладывала свой отъезд.

Сжав кулаки, Аврора отвернулась от окна. Обычно она каталась верхом на лошади или помогала Джейн, которая, как жена губернатора, занималась благотворительностью и относилась к этому с большой ответственностью. Но сейчас Аврора решила остаться дома, чтобы узнать о судьбе Николаса, как только что-то станет известно.

Она закуталась в шаль и вышла во двор, чтобы сразу увидеть, если кто-то подъедет. Как же сложно ей было просто сидеть и ждать, не имея возможности что-либо сделать, пока мужчины занимаются делами!

«Насколько лучше была бы моя жизнь, если бы я была мужчиной», — со злостью подумала Аврора. Насколько свободнее она бы была! Какое удовольствие получала бы, имея возможность самостоятельно контролировать свою жизнь! Если бы она была мужчиной, она могла бы сама устраивать свое будущее… и будущее других.

Возможно, тогда она смогла бы помочь Николасу Себейну, вместо того чтобы сидеть дома и ждать вестей.

Уже давно перевалило за полдень, когда Перси наконец возвратился домой. Аврора выглядывала из окна его кабинета, поэтому, когда он подошел к входной двери, подбежала к нему.

— Я рад, что застал тебя здесь, дорогая моя, — тихо сказал он. — Я думал, что ты решишь составить компанию Джейн.

— Мне хотелось поскорее услышать новости.

Знаком отослав лакея, пришедшего, чтобы забрать его шляпу, Перси с неохотой взглянул ей в глаза. Его каменное лицо сказало Авроре все еще до того, как он заговорил.

Она закрыла рот рукой, чтобы не заплакать.

— Аврора, мне очень жаль, — произнес Перси. — Адмирал не захотел помиловать его.

Какое-то время ее кузен стоял молча, давая ей время совладать со своими чувствами. Затем он взял ее руки в свои.

— Милая моя, я знаю, что сейчас не самое подходящее время, но мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.

Все еще не придя в себя, Аврора едва слышала, что ей говорил кузен.

— Произошло нечто такое, чего я совсем не ожидал… — Он замолчал, подбирая слова. — У Николаса Себейна есть к тебе одна… просьба.

— Просьба? — глухо повторила Аврора.

— После того как решение адмирала стало известно, я поговорил с Ником, — тихо пояснил Перси. — И он спросил мое мнение по довольно необычному вопросу. Я не стал сразу отказываться, потому что решил, что вначале ты должна сама все узнать и принять решение. Это очень необычное предложение… но все-таки сложившееся положение вещей тоже нельзя назвать заурядным.

— Я не понимаю… О чем он хочет меня попросить?

— Ему нужна твоя помощь. Насколько я понял, он дал обещание, которое теперь не может выполнить.

— Какое обещание?

— У Себейна есть сестра по отцу, которая живет на Монтсеррате. Эта юная леди нуждается в попечении кого-то вроде тебя, а также в компаньонке, которая смогла бы сопровождать ее в путешествии до Англии. А раз ты все равно собиралась в скором времени возвращаться туда… Кроме того, есть еще кое-что, но я не хочу рассказывать об этом сам. Ты должна услышать это от самого Себейна. Если ты согласна выслушать его, то я провожу тебя до форта.

— Ты имеешь в виду, прямо сейчас? — удивленно спросила Аврора.

— Да, сейчас. — Он отпустил ее руки. — Боюсь, что у нас мало времени. Казнь отложили до завтра, но потом…

Перси замолчал, и Аврора была благодарна ему за то, что он не закончил предложение.

Аврора не думала, что еще когда-нибудь увидит самоуверенного американца, который так внезапно вошел в ее жизнь. Она возвращалась в форт с тяжелым сердцем. Следуя за кузеном в темную камеру, она чувствовала, как внутри у нее все сжимается от волнения.

Николас Себейн стоял к ней спиной, и тонкий лучик света, падающий из окна, золотил его светлые волосы. Аврора отметила, что на этот раз американец был полностью одет. Кто-то — возможно, Перси — дал ему пальто и ботфорты, так что теперь Себейн больше походил на джентльмена, чем на пирата или осужденного преступника.

Однако, когда он повернулся к Авроре, она поняла, что его влияние на нее осталось прежним. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее от взгляда его темных глаз.

— Спасибо, что пришли, — тихо сказал он. — Могу я попросить вас, сэр Перси, о дружеском одолжении — не могли бы вы оставить нас ненадолго наедине? Я не причиню леди Авроре никакого вреда, даю слово.

Перси с неохотой кивнул.

— Хорошо. Я буду ждать в коридоре, дорогая.

Он вышел, оставив дверь слегка приоткрытой. Себейн едва заметно ухмыльнулся, заметив эту меру предосторожности.

Снова взглянув на Аврору, он указал на койку.

— Не желаете присесть, леди Аврора? Думаю, вам лучше сидеть, когда я буду излагать свое предложение.

— Спасибо, я постою, — вежливо ответила она.

— Как пожелаете.

Некоторое время Себейн молчал, рассматривая ее. Аврора нервничала, не зная, что он скажет. Он продолжал молчать, и она, взглянув на его голову, заметила, что повязку недавно сменили, и только хотела спросить о его самочувствии, как он заговорил.

— Что сказал вам Перси?

— Лишь то, что вам нужен кто-то, кто смог бы помочь вашей сестре.

— Верно.

Еще секунду Себейн смотрел на нее, а потом развернулся и, с трудом сдерживая эмоции, стал ходить взад-вперед по камере, словно тигр по клетке — стройный, грациозный.

— Можете считать меня сумасшедшим, но прошу, выслушайте меня до конца, прежде чем принять решение.

Его волнение передалось и Авроре, заставляя ее чувствовать себя неуютно.

— Хорошо, мистер Себейн, — выпалила она. — Я вас слушаю.

— Думаю, для начала стоит рассказать вам одну историю — историю любви. Но боюсь, что она может шокировать такую воспитанную леди, как вы. Вы желаете выслушать ее?

— Да, — с сомнением произнесла Аврора.

Продолжая расхаживать по камере, он приглушенным голосом начал свой рассказ:

— Как-то один мужчина — американец — отправился в Англию и там полюбил женщину. Она ответила ему взаимностью, но их любовь была обречена. Женщина не только была слишком молода, но ее семья никогда бы не позволила ей выйти замуж за человека более низкого происхождения. И кроме того, у ее возлюбленного уже была жена, ожидавшая ребенка, и маленький сын.

Не желая опорочить ни себя, ни ее, мужчина покинул Англию, решив забыть ее. Но спустя несколько лет ему пришлось вернуться, и он увидел, что она в отчаянии. Ее хотели выдать замуж за старика, чье физическое уродство делало его в ее глазах чудовищем. После свадьбы она будет жить в его поместье, вдали от всего, что было ей дорого.

Сама мысль о свадьбе повергала ее в ужас, и ей казалось, что жизнь закончена. Поэтому она попросила человека, которого любила, показать ей, что значит настоящая близость между мужчиной и женщиной. Он был не в силах отказать ей и не мог противиться чувствам, и стал ее любовником.

Себейн замолчал и взглянул на Аврору, словно желая понять, что она об этом думает. Она сумела сохранить спокойное выражение лица, и он продолжил:

— Их незаконная связь длилась всего несколько месяцев, потому что мужчине нужно было возвращаться к своей семье и обязанностям. Однако вскоре после этого леди поняла, что беременна.

Аврора невольно поморщилась. Она прекрасно понимала, как отнеслись к молодой незамужней женщине, узнав, что она ждет ребенка.

— И что же случилось потом? — тихо спросила она.

— Естественно, помолвка тут же была расторгнута. Чтобы избежать скандала, леди выдали замуж за младшего сына ирландского дворянина, и ей пришлось навсегда переехать на Карибские острова — отец не желал ее больше знать. В прошлом году она умерла, так и не увидев свою семью. У нее был только один ребенок, девочка.

— Ваша сестра, — тихо сказала Аврора.

Себейн глубоко вздохнул.

— Да. Моя сводная сестра, если быть точным. Как вы уже поняли, мой отец был любовником этой леди.

— Он узнал о ребенке?

— Не сразу. Но когда ее муж умер, она написала ему, рассказав обо всем. Мой отец помогал ей деньгами многие годы, хоть официально не мог признать дочь. Он полагал, что лучше не расстраивать жену правдой об этой незаконной связи. Четыре года тому назад отец умер, но перед смертью рассказал мне о сестре и взял с меня обещание, что я позабочусь о ней.

Николас снова улыбнулся своей ироничной улыбкой, которая была уже хорошо знакома Авроре.

— Я ведь не мог отказать умирающему отцу, верно? По правде говоря, я не был идеальным сыном. Наши отношения всегда были… напряженными, потому что я никогда не проявлял особого интереса к судоходству, которым он занимался. Видите ли, мой отец был племянником шестого графа Вайклиффа, у него было очень мало шансов унаследовать титул. Еще до войны с колонистами он иммигрировал в Америку, чтобы сколотить состояние. Результат превзошел самые смелые его мечты — почти из ничего он создал целую империю. И все же я предпочитал жизнь, полную приключений, и не спешил идти по стопам отца. Но когда он умер, я решил, что пришло время взять на себя обязанности, которых всегда избегал.

— И вы встретились со своей сестрой?

— Да. Первым делом я поплыл к ней на Монтсеррат. Она носит фамилию Кендрик, принадлежавшую ирландцу, за которого выдали ее мать, но ей известна история ее рождения. Ее мать хотела, чтобы она знала, что была зачата в любви.

— Капитан Геррод упоминал, что вы поплыли на Монтсеррат из-за женщины, — задумчиво вставила Аврора.

При упоминании о капитане Себейн усмехнулся.

— Да, из-за своей сестры. Она уже взрослая — ей девятнадцать, и к тому же настоящая красавица. И теперь она полностью зависит от меня. Мать Рейвен умерла от лихорадки в прошлом году, незадолго до начала войны.

— Рейвен? Необычное имя для девушки.

— Возможно, но оно ей подходит. У нее черные, как вороново крыло, волосы — скорее всего, в ней сказались гены одного из испанских предков моей семьи, И кстати, не только ее имя можно назвать необычным. Когда я впервые встретил Рейвен, она была настоящим сорванцом и все свое время проводила в конюшнях или на пляже, играя в пиратов. Но недавно она решила остепениться и стать настоящей леди, чтобы исполнить мечту своей матери — добиться признания у своих английских родственников и занять положенное ей место среди дворянства. Рейвен уже преодолела одно из главных препятствий — дедушка предложил ей поселиться вместе с ним в Англии.

— Отец ее матери?

— Он самый. Виконт Латтрел из Саффолка. Может, вы знаете его?

Аврора задумалась.

— Я встречала его, но никогда не думала, что у него есть дочь.

— Потому что Латтрел отказался от нее двадцать лет тому назад. Но недавно он передумал. Узнав о смерти дочери, он пожалел, что так и не увиделся с ней. Теперь его здоровье пошатнулось и он хочет увидеть свою единственную внучку, чтобы помочь ей освоиться в высшем свете. Тетя Рейвен согласилась — хоть и с неохотой — представить ее в обществе, но я не знаю, как люди воспримут мою сестру, учитывая обстоятельства ее рождения. Она очень хочет удачно выйти замуж, так что те, кто порицал ее мать, скорее всего, благосклонно воспримут ее. И конечно же, ей было бы гораздо легче, если бы рядом был обладающий соответствующим положением в обществе человек, который был бы ей другом и советчиком.

— И вы хотите, чтобы этим человеком стала я.

— Да.

Его темные глаза внимательно посмотрели на Аврору.

— Меня не особо волнует то, что ради этого приходится просить кого-то о помощи, леди Аврора. Мне это не по душе, но все-таки я вынужден просить вас проявить к моей сестре доброту, которую вы вчера проявили ко мне.

Николас Себейн привык добиваться своего, подумала Аврора. Он не знает, что такое беспомощность. И она была согласна помочь ему. История его сестры не могла не тронуть ее.

— Конечно, мистер Себейн. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вашу сестру хорошо приняли в британском обществе.

Его лицо лишь немного смягчилось. Аврору удивило, что он не испытал облегчения, но потом она вспомнила, что это еще не все.

— Перси сказал, что вам нужен кто-то, кто отвезет ее в Англию.

— Верно.

Себейн снова стал нервно расхаживать по камере.

— До того как началась война, я собирался перевезти Рей-вен на одном из своих кораблей. Мой кузен Вайклифф слишком занят и не сможет сопровождать Рейвен — он воюет с французами, и может пройти не один год, пока англичане наконец победят Наполеона. У меня есть еще кузен по материнской линии, но он тоже американец.

Николас провел рукой по волосам и снова нащупал повязку.

— Я договорился с Вайклиффом, и он списал один из кораблей своего флота. Мне оставалось только охранять сестру во время путешествия. На самом деле я отправился на Монтсеррат, чтобы закончить подготовку к нашему совместному путешествию. Но, к несчастью, команда Геррода арестовала меня. И теперь, когда моя судьба уже решена…

При мысли о том, что этот человек может лишиться жизни, Аврора почувствовала, как к ее горлу подкатил комок.

— И все же, — мрачно улыбнувшись, продолжил Себейн, — несмотря на эту неприятность, я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы выполнить свое обещание и помочь сестре. Вот почему…

Он снова замолчал, глядя на Аврору из-под густых ресниц.

— Вот почему я прошу вас стать моей женой.

Девушка удивленно уставилась на него. Через некоторое время она наконец поняла, что не ослышалась, и резко выдохнула.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. — Его красивые губы изогнулись в улыбке. — Могу вас заверить, меня гнетет сама мысль о том, чтобы связать себя узами брака. Я ни разу не делал предложение женщине и не стал бы делать этого сейчас, если бы не обстоятельства.

Аврора до сих пор не могла прийти в себя, поэтому она просто стояла и смотрела на него. Она открыла рот, чтобы сказать что-то, но тут же закрыла его. Она подошла к койке и села, понимая, что Себейн был прав, говоря, что лучше всего выслушать его сидя. Ее мысли лихорадочно метались, и она не знала, что ответить.

— Мистер Себейн, я не…

— Вы сказали, что выслушаете меня до конца, прежде чем дать ответ.

Она подняла глаза.

— Да, но… Разве я не упоминала о том, что вскоре после возвращения в Англию выхожу замуж?

— Да, и Перси говорил мне об этом. Ваш отец пообещал отдать вас в жены герцогу Хелфорду. Но, насколько я понимаю, вы еще не оглашали вашу помолвку?

— Нет. Мы не оглашали ее, потому что я была в трауре по погибшему жениху. Но мой отец твердо решил выдать меня за Хелфорда.

— А как насчет вас, леди Аврора? Мне показалось, что вам не хочется выходить за него замуж. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, — тихо сказала она.

Себейн подошел к ней.

— Тогда оцените преимущества нашего брака. Вам не придется становиться женой Хелфорда. Это уже само по себе огромное преимущество. Я познакомился с герцогом три года тому назад, во время своего визита в Англию. Он вдвое старше вас, и должен сказать, что более заносчивого человека я еще не встречал. Разве вы хотите до конца своих дней стать пленницей в его доме?

Аврора не отвечала, и он продолжил:

— Есть и другие преимущества. Могу вас заверить, я обеспечу вас материально. Я богатый человек, леди Аврора, возможно, даже богаче, чем Хелфорд. Я взял на себя смелость обсудить кое-какие детали с вашим кузеном, и он остался доволен тем, что наш договор сделает вас состоятельной женщиной. Вы будете материально независимы от своего отца. Только подумайте об этом. Вам больше не придется подчиняться его воле и выходить за того, кто вам неприятен.

Мысль о том, что она будет свободна of своего тирана отца, показалась Авроре очень заманчивой. И все же…

— Я подозреваю, — продолжал Николас, — что для вас я стану более подходящей кандидатурой на роль мужа, чем Хелфорд. Но даже в противном случае вам не придется жить со мной до конца моих дней — хотя нет, все же придется. Но наш брак продлится всего несколько часов — не более суток. После этого вы станете вдовой.

Аврора поморщилась, когда Себейн так небрежно упомянул о собственной смерти. Он явно старался относиться к своему положению легко. Но, заглянув в его мужественное лицо, девушка поняла, что он не ищет жалости. Себейн думал лишь о том, чтобы обеспечить благополучие своей сестры.

— Я осознаю, что пользуюсь вашей добротой, — пробормотал он, сжимая руку Авроры в своей большой, сильной ладони. — Но мне действительно не к кому больше обратиться.

Его прикосновение взволновало Аврору, и она, отдернув руку, встала и начала расхаживать по камере.

— Я уже говорила вам, мистер Себейн, — сказала она, пытаясь придать своему голосу уверенность, — что с удовольствием помогу вашей сестре… даже не выходя за вас замуж. Я уверена, что это необязательно.

— Возможно, и нет, но это увеличит шансы Рейвен на успех. Если вы выйдете за меня замуж, то станете ее родственницей, и у вас будет повод заботиться о ней. Если вы захотите, я оставлю ее на ваше попечение.

Себейн помолчал, позволив Авроре обдумать его слова, а потом снова заговорил.

— Но если вы выйдете за Хелфорда, это будет невозможно. Думаю, он будет против того, чтобы его жена-герцогиня помогала… такой необычной девушке, как Рейвен. Выше всего герцог ставит общественное мнение.

— Да, верно, — рассеянно произнесла Аврора.

— Если Хелфорд станет вашим мужем, то, скорее всего, он запретит вам общаться с моей сестрой.

Аврора обхватила голову руками. Хелфорд не просто может запретить ей общаться с Рейвен, он, без сомнения, это сделает.

— Даже несмотря на это… брак с вами — очень рискованный шаг.

Николасу явно не терпелось уладить этот вопрос, но он сдержался, заставив себя улыбнуться.

— Возможно, мне нужно найти другой подход. Вероятно, мне следовало осыпать вас похвалами и комплиментами.

Аврора напряглась и гневно взглянула на него.

— Меня не нужно осыпать комплиментами, мистер Себейн.

— Вы уверены? — Впервые за время их знакомства он искренне улыбнулся. — Не думаю.

Потом он вздохнул и понизил голос до шепота.

— Мне действительно очень жаль, что приходится делать вам предложение подобным образом. Если бы у меня была такая возможность, я приложил бы максимум усилий, чтобы очаровать вас, однако боюсь, на это нет времени. Но тем не менее я солгал бы, если бы сказал, что меня абсолютно не тронула ваша божественная красота.

Аврора уставилась на него, пытаясь понять, правду ли он говорит. Без сомнения, Николас Себейн обладал шармом, который мог вскружить голову любой женщине.

Глубоко вздохнув, Аврора произнесла:

— Я не могу так просто согласиться выйти за вас замуж, мистер Себейн. Есть и другие обстоятельства, которые я должна учитывать.

— Какие именно?

Например, тот факт, что Николас Себейн был не тем человеком, которого она хотела бы видеть своим мужем. Аврора еще не встречала мужчину, который оказывал бы на нее такое воздействие. Себейн казался ей опасным, и это ощущение было настолько мощным, что пугало ее… Хотя сейчас его свирепость была обусловлена желанием защитить сестру.

— Если бы я могла сама выбирать себе мужа, то вряд ли выбрала пирата, который к тому же еще и американец. Вы ведь сами говорили, что вы жестокий человек.

— Не помню, чтобы я такое сказал.

— А как насчет того человека, о котором упомянул капитан Геррод? Он сказал, что вы убили одного из членов его команды, сопротивляясь при аресте.

Себейн сжал зубы, но не отвел взгляда.

— Член его команды был ранен, но это сделал один из его товарищей. Со мной не было оружия, когда на меня напало около полудюжины моряков. Когда я попытался защищаться, один из моряков вытащил нож, и в драке пострадавший упал прямо на лезвие. Я увидел это как раз перед тем, как потерял сознание. Наверно, кто-то ударил меня по голове бутылкой.

Он указал на повязку на голове, прикрывающую рану. Потом его лицо смягчилось.

— Я понимаю, почему вам не хочется принимать мое предложение. Я человек, которого должны повесить как пирата. Меня трудно назвать завидной партией для такой леди, как вы.

Себейн тихо рассмеялся.

— Если бы вы были моей сестрой, я бы и на милю не подпустил к вам такого человека, как я. Но должен сказать, что все это я сделал, пытаясь спасти бизнес своего отца. Ваши соотечественники хотят разрушить все, чему он посвятил свою жизнь, а я поклялся ему, что под моим началом компания моего отца будет процветать.

Взгляд его темных глаз обжигал Аврору.

— Моей ошибкой стало то, что я понадеялся, будто смогу улизнуть от британских моряков на Монтсеррате. Я был наивен. Честно говоря, это даже смешно. Я снял комнату в таверне и собирался зайти к Рейвен, когда один из офицеров Геррода узнал меня. Это был тот самый лейтенант, которого я спас месяцем ранее вместе со всем экипажем тонувшего «Бартона».

Аврора нахмурилась. Безусловно, спасение экипажа вражеского корабля было очень благородным делом, но все же Себейна нельзя было назвать святым.

— Геррод назвал вас капитаном Сейбером. Вряд ли это имя является подходящим для джентльмена.

— Это псевдоним, который заставляет моих врагов хорошо подумать, прежде чем атаковать мой корабль.

Аврора посмотрела ему в глаза.

— Но вас обвинили не только в пиратстве, но и в убийстве, — прошептала она.

— К несчастью, люди умирают во время войны, леди Аврора, — холодно ответил Себейн. — Я не собираюсь извиняться за то, что сделал. И уверяю вас, капитан Геррод и его команда ничем не лучше. Многие американцы погибли от рук британских моряков, некоторые из них были моими друзьями. Кое-кого из моих людей заставили служить в вашей армии, их били, словно животных, кто-то из них погиб…

Себейн замолчал и медленно вдохнул, чтобы успокоиться. Взяв себя в руки, он подошел к Авроре.

— Мою жизнь нельзя назвать безгрешной, но я никого не убивал. И ни разу не поднял руку на женщину. Я клянусь вам в том, что не причиню вам вреда.

Нет, подумала Аврора. Она боялась не его самого, а того, что она чувствовала. Присутствие Себейна заставляло сердце биться быстрее, а ее щеки заливал густой румянец.

— И не забывайте о том, — добавил он, — что наш брак продлится совсем недолго. Даже если бы я был таким мерзавцем, как вы говорите, вам все равно не пришлось бы долго терпеть мое присутствие. На то короткое время, пока мы будем вместе, я смогу удержаться от того, чтобы вести себя как подлый пират.

Аврора вновь ощутила тупую боль, разрывающую ее душу на части. Она не могла поверить, что этот энергичный, жизнелюбивый человек вскоре должен будет умереть.

— Ваше предложение такое… рациональное, — наконец выдавила она, пытаясь найти выход из этой ситуации.

Себейн покачал головой.

— Считайте это деловым соглашением. Такие леди, как вы, часто заключают браки по расчету.

Леди нечасто выходят замуж, чтобы на следующий же день потерять своего мужа, подумала Аврора.

— Так вы хотите, чтобы это было просто сделкой?

— Не совсем.

Он глубоко вздохнул.

— Я хочу, чтобы вы правильно поняли меня, леди Аврора. Наш брак не будет фиктивным. Для того чтобы наш союз стал законным, его нужно подкрепить брачными отношениями.

Ее глаза встретились с его глазами. Аврора пыталась понять, что он имеет в виду. Но в его взгляде читалась лишь решительность.

— Ни у кого не должны возникнуть вопросы насчет законности нашего брака, — спокойно сказал Себейн. — Никто не должен думать, будто этот союз ничего не значит. Ваш отец влиятельный человек, и Хелфорд тоже. Я не хочу, чтобы мои старания ради сестры пошли прахом.

Аврора замерла, поняв, что он имеет в виду: они должны будут разделить постель как муж и жена.

Она в недоумении уставилась на Себейна. До этого момента Аврора уже готова была согласиться, но теперь, когда он добавил это условие… Возможность интимной близости с этим мужчиной пугала ее. Мысль о том, чтобы отдаться незнакомцу… Но разве, став женой Хелфорда, она не окажется в такой же ситуации? Николас, несмотря на все его недостатки, был, конечно же, гораздо привлекательнее, чем стареющий герцог. Она почувствовала, как ее сердце забилось чаще.

Себейн продолжал смотреть на Аврору. Не отрывая взгляда от ее глаз, он взял руку девушки и поднес ее к губам. Но вместо того чтобы поцеловать пальцы, он перевернул ее запястьем вверх и поцеловал то чувствительное место, где бился пульс.

Аврора ощутила, как горячие и холодные волны прокатились по ее телу.

— Может, вы все-таки согласитесь стать моей женой на одну ночь, милая? Думаю, я могу с полной уверенностью сказать, что, разделив со мной постель, вы не пожалеете об этом.

У Авроры перехватило дыхание при мысли о том, что они будут делать. Его взгляд словно приковал ее к месту, и она не могла ничего ответить.

Себейн посмотрел на ее губы.

— Мне жаль, что у меня нет возможности ухаживать за вами. Такая прелестная женщина, как вы, заслуживает особого обхождения — лунный свет, розы, клятвы в вечной любви…

Николас наклонился к ней, и Аврора почувствовала его дыхание на своих губах…

Но когда она инстинктивно отпрянула, он остановился. Вместо того чтобы поцеловать ее, он заговорил нежным, как шелк, голосом:

— Я не могу поверить, что вы действительно боитесь меня, Аврора. Кто угодно, но только не такая смелая женщина, как вы. Вчера я стал свидетелем вашего превращения из благовоспитанной леди в ангела-мстителя.

Она несмело посмотрела на него. Щетина все еще покрывала его подбородок, придавая его красивому лицу свирепое выражение. Возможно, Себейн действительно не пират, но все же очень на него похож. Аврору нелегко было запугать, но его мужская энергетика волновала ее. Еще больше ее страшили запретные чувства, которые он в ней пробуждал. Она отчетливо ощущала его сексуальность. Между ними появилась связь.

— Дайте мне руку, дорогая. Прикоснитесь ко мне…

Взяв Аврору за руку, Себейн заставил ее дотронуться до своего лица.

— Я такой же человек, как и вы. Ничего страшного.

Но что-то страшное в нем все же было. Он заставлял ее сердце биться быстрее, он заставлял ее нервничать. И все же в его взгляде были теплота и нежность, которые успокаивали ее.

— Это ведь не пугает вас, правда? — спросил Себейн, проведя ее пальцами по своим губам.

— Нет… — пробормотала Аврора, понимая, что это чистая правда.

— А это?

Когда он коснулся ее губ своими губами, они оказались теплыми и мягкими. Этот поцелуй был похож на прикосновение крыла бабочки. Аврору заполнило неизвестное ей доселе чувство, которое именуют страстью.

Она словно в тумане наблюдала, как Себейн отстранился от нее.

Он дотронулся до ее губ, лаская их, и снова заговорил с ней:

— Вас когда-нибудь уже целовали?

— Да… Мой жених.

— Но я уверен, что то был не настоящий поцелуй. Поцелуй — это больше, чем прикосновение губ. Это слияние… губ, и языка, и дыхания… Это чувственное познание друг друга.

Себейн провел по ее губам кончиками пальцев.

— Я хочу поцеловать вас по-настоящему, мой ангел.

От его легких прикосновений по телу Авроры пробежала дрожь.

— Я… Может, не стоит…

Его улыбка была нежной. Казалось, он все понимал. Аврора заметила, что у него красивые губы, особенно когда он улыбается.

— Учитывая обстоятельства, — ответил Себейн, — я не вижу ничего необычного в том, что человек, который делает девушке предложение, хочет ее поцеловать. Это мой единственный шанс убедить вас стать моей женой. Разве вы откажете мне в возможности выполнить предсмертную просьбу моего отца?

— Нет, — прошептала Аврора, не в силах сопротивляться.

На этот раз, когда он приблизился к ней, она не пыталась высвободиться. Она позволила ему обнять себя, позволила прижать ее к себе так, как это сделал бы любовник.

Его поцелуй не был похож ни на что, когда-либо испытанное Авророй. Губы Себейна были горячими, влажными, поцелуй был необычайно дерзким и интимным. Она почувствовала запах его тела, его вкус, и ее заполнили незнакомые ощущения…

Эти чувства пугали ее, но, к ее удивлению, он первым прервал поцелуй.

— Может, это было ошибкой, — сказал Себейн, тяжело дыша, прижавшись лбом к ее лбу. — Я думал, что смогу держать себя в руках…

Глубоко вздохнув, он медленно отодвинулся и заглянул ей в глаза.

— Нет, — сказал он удовлетворенно, — судя по вашему виду, я бы не сказал, что вы боитесь. Вы почувствовали то же, что и я. Я вижу это — ваш пульс участился, вы покраснели…

Сердце Авроры бешено колотилось, но она могла лишь молча стоять, разрываясь между разочарованием и страстью, которую он так точно описал. Она не должна была ощущать это всепоглощающее, запретное чувство к незнакомцу. Аврора еще никогда не испытывала ничего подобного, и ни одна леди добровольно не призналась бы в таких чувствах.

— И это только начало, милая. Есть еще так много вещей, которые я хочу показать вам. Подарите мне это право, Аврора.

В его бездонных глазах отражалась страсть, и Аврора видела это. Словно зачарованная, она уставилась в них.

— Ваш кузен думает, что ему удастся получить специальное разрешение, которое позволит нам пожениться завтра вечером. Если вы окажете мне честь, согласившись стать моей женой, я буду самым счастливым человеком на земле, — сказал Себейн, понизив голос.

Аврора закрыла глаза, пытаясь прийти в себя после услышанного. Она не могла мыслить здраво, и знакомые чувства — надежда, страх и сомнение — заполнили ее сердце. Согласится ли она стать частью этого безумного плана? Этот мужчина был таким привлекательным, и в то же время предстоящее замужество пугало ее.

— Вы — моя единственная надежда, мой ангел. Мой единственный шанс. Я прошу лишь об одной ночи. Вы можете подарить мне ее?

Девушка нервно сглотнула.

— Мне… обязательно отвечать прямо сейчас? — наконец выдавила она. — Это очень непростое решение. Мне нужно все обдумать.

— Конечно.

Себейн понимающе посмотрел на нее.

— Но, хоть мне и не хочется торопить вас, я должен напомнить, что у нас мало времени.

— Я знаю, — тихо произнесла она.

Аврора отступила на шаг, и их объятия разомкнулись. Она не очень удивилась, заметив, что у нее подкашиваются ноги. Ей не нужно было напоминать, что это решение необходимо принять быстро. Завтра Себейна повесят — если только она не согласится стать его женой. Тогда казнь отложат, чтобы они могли пожениться.

На глаза Авроры наворачивались слезы, когда она смотрела на него, а к горлу подкатывал тугой комок. Такой тугой, что она не могла вымолвить ни слова.

Развернувшись, она выбежала из камеры и прислонилась к каменной стене. Холодок пробежал по телу девушки, когда она подумала о том, что он должен умереть…

— Аврора, с тобой все в порядке? — испуганно спросил Перси.

Она совсем забыла о том, что он ждал ее в коридоре.

Все еще не в состоянии говорить, она покачала головой.

— Пойдем, тебе нужно выбраться отсюда на свежий воздух.

Аврора была благодарна, когда кузен взял ее за руку и повел по темному проходу, а затем вверх по узким ступеням.

Когда они вышли на улицу, Аврора глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Перси терпеливо ждал, пока она пыталась справиться с нахлынувшими на нее чувствами.

— Насколько я понимаю, — наконец проговорил он, — Себейн сделал тебе предложение?

— Да, — сказала она дрожащим голосом.

— И ты дала ему ответ?

— Пока что нет. Я не могла… не так быстро. Я сказала ему… Мне нужно время, чтобы обдумать такой рискованный шаг.

— Ну конечно. Я могу себе представить, какое это непростое для тебя решение — пойти против воли собственного отца, выйдя замуж за человека, которого ты почти не знаешь. Может, отправимся домой, где ты сможешь обсудить все с Джейн?

Аврора натянуто улыбнулась.

— Да, было бы хорошо.

Перси отвел ее к карете и усадил внутрь. Девушка откинулась на подушки и уставилась невидящим взглядом в окно.

Она представляла себе, какой будет реакция ее отца, ярость, которую он выплеснет на нее… Но дело было не только в ее отце и не в том, что она должна выйти замуж за незнакомца. Самым страшным было то, что ей предложили стать женой мертвеца.

Мысль о том, что Николас Себейн вскоре умрет, разбивала ее сердце.

Глава 4

Я не понимаю, откуда взялась сила, которая заставляет меня боготворить его? Ведь мы так мало знакомы…

— Итак, он предложил взаимовыгодный брак, чтобы обеспечить будущее своей незаконнорожденной сестры? — задумчиво спросила Джейн, выслушав рассказ.

Перси устроился рядом с женой на диване в гостиной и пересказывал ей недавние события, а Аврора стояла у окна, не в силах спокойно сидеть на одном месте.

— Да, — ответил Перси.

— Правда, девушка не считается незаконнорожденной и обстоятельства ее рождения известны немногим. О романе ее родителей все уже давным-давно забыли.

Джейн задумчиво закусила губу.

— Я понимаю, почему это выгодно сестре мистера Себейна, но что выиграет Аврора, выйдя замуж за пирата?

— В финансовом плане этот брак будет выгоден для Авроры, потому что Себейн хочет оставить ей очень большое наследство, — с готовностью ответил Перси. — Его мать и две сестры унаследуют часть денег, а бизнес отойдет к его кузену в Америке. Но Николас хочет позаботиться о своей сестре так, чтобы его мать не узнала о существовании девушки — и об измене отца. Ник собирается оставить состояние Авроре, часть которого она передаст мисс Кендрик. Он оставит сестру на попечение Авроры. Если она станет его женой, в этом не будет ничего необычного.

— Верно, — сказала Джейн. — Но ведь его повесят как пирата… Такой брак может поставить пятно на репутации Авроры, которое, возможно, ей так и не удастся отмыть.

— Ее высокое положение должно немного смягчить ситуацию. И не нужно забывать о том, что у Ника тоже есть влиятельные родственники. Его кузен, граф Вайклифф, может оказать Авроре значительную поддержку.

— А ты подумал о том, что она вернется в Англию вдовой?

— Это тоже можно считать преимуществом. Мне никогда не нравилась идея о том, чтобы выдать Аврору за Хелфорда. А если она овдовеет, то будет носить траур по мужу и Хелфорду придется поискать себе другую невесту. Хотя, конечно, тогда она не станет герцогиней.

Аврору задело то, что они говорят о ее будущем так, словно ее нет рядом.

— Можно и мне принять участие в обсуждении своей судьбы? — спросила она.

Джейн виновато посмотрела на нее.

— Прости нас, дорогая. Мы увлеклись разговором, ведь мы очень переживаем за тебя. Но Перси прав. Нам нужно серьезно рассмотреть предложение мистера Себейна.

— Ты ведь называла его опасным, — напомнила Аврора, пораженная словами Джейн. — Ты говорила, что он ловелас и искатель приключений.

— Да. Такой человек очень опасен для незамужних девушек. Но предложение руки и сердца абсолютно меняет ситуацию. Семейная жизнь исправляет даже законченных развратников. И это может стать решением мучающей тебя проблемы. Я знаю, что мысль о браке с Хелфордом тебе противна. Став твоим мужем, он будет контролировать тебя так же, как твой отец, а ведь тебе придется жить с ним под одной крышей, подчиняясь всем его приказам, и рожать ему детей. — Джейн передернула плечами. — Мне кажется, что Себейн — это меньшее из двух зол.

Аврора слабо улыбнулась.

— Сложно назвать это похвалой кандидату в мужья.

— Конечно, он далеко не идеален. Но его богатство с лихвой компенсирует его недостатки.

— Знаешь, твои рассуждения слишком рациональны.

— Я просто стараюсь подходить к вопросу с практической стороны. Щедрое наследство сделает тебя независимой. Ты сможешь не только избежать брака, который навязывает тебе отец, но и обзавестись собственным хозяйством.

— Вы что, действительно советуете мне пойти против воли отца? — скептически спросила Аврора, не веря тому, что Джейн одобрит такое решение. — Он придет в бешенство, узнав, что я не выйду замуж за Хелфорда, как обещала.

Перси ответил вместо жены:

— Тогда у тебя не было выбора, Аврора — тебе пришлось согласиться. Отец ни за что не позволил бы тебе приехать к нам, не пообещай ты стать женой Хелфорда. В любом случае, я в большей степени заслуживаю его гнева, чем ты. Я дал ему слово, что буду заботиться о тебе. Но мне кажется, что, советуя тебе выйти замуж за Себейна, я действительно забочусь о тебе. Просто не так, как ожидал мой дядя.

Аврора вспомнила о своем суровом отце. Даже Перси не знал, насколько жестоким может быть герцог Эверсли. В целом, она была послушной дочерью. Аврора обладала врожденным чувством долга и знала, какие обязанности налагает на нее ее высокое положение. Но решение выйти замуж за Себейна шло вразрез с планами ее отца.

Джейн встала и, подойдя к ней, обняла за талию.

— Возможно, это прозвучит жестоко, но ваш брак не будет долгим. Ты можешь просто считать, что мистер Себейн дарит тебе свое имя. Вернувшись домой, ты больше никогда не увидишь его. Тебе не придется жить с человеком, которого ты не любишь.

При упоминании о его скорой смерти Аврора закрыла глаза.

— Я знаю, как сильно ты любила Жоффрея, милая, — прошептала Джейн, не догадавшись о причине ее огорчения. — Но если тебе придется до конца своих дней жить с Хелфордом, которого ты не любишь, то тебе станет только хуже. Ты и так видела слишком много горя.

Аврора опустила лицо на свои сжатые кулаки, стараясь не выдать своих чувств. Она очень любила Жоффрея, но не так, как думала Джейн. Этот брак был удобен им обоим, они не испытывали друг к другу страсти. Жоффрей был покладистым и очень добрым человеком. Он обладал живым умом и предпочитал проводить время за книгами.

Его спокойный характер делал его очень завидным женихом. Аврора ценила его за деликатность — ведь он был полной противоположностью ее отцу. Жоффрей никогда бы не стал заставлять ее делать то, чего она не хотела, или сердиться по малейшей причине, как отец. Став женой Жоффрея, она была бы вольна заниматься тем, чем хочет. Жоффрей всегда был готов согласиться с ней по любому поводу, лишь бы при этом его не отрывали от чтения. Его смерть опечалила Аврору, но она оплакивала его скорее как брата, чем как возлюбленного.

Ее охватило чувство вины и сожаления от того, что она не любила его, но она, как всегда, заставила себя не думать о нем и нервно сглотнула.

— Мистер Себейн не хочет, чтобы наш брак был фиктивным. Если мы поженимся, он намерен… исполнить свой супружеский долг, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в законности нашего союза.

Джейн некоторое время молчала, обдумывая ее слова, а Перси выглядел печальным, но, к удивлению Авроры, не стал возражать.

— Тогда твой отец действительно не сможет ничего сделать, — сказал он. — И к тому же всем известно, что Хелфорд — большой консерватор. Нет сомнений в том, что, как только он узнает, что ты действительно вдова, а не девственная невеста, он сразу откажется от мысли о свадьбе.

Аврора покраснела, услышав такие слова, хотя ей уже давно пора было привыкнуть. Прямота, с которой говорили в семье ее кузена, была ей непривычна, но это было приятной переменой после пуританского воспитания в доме ее отца.

Заметив ее смущение, Джейн неодобрительно взглянула на мужа, но потом согласилась с ним.

— Аврора, мистер Себейн ранен. Не думаю, что он будет способен на многое в вашу первую брачную ночь. К тому же это произойдет лишь раз. И… прости меня, дорогая, за прямоту, но я надеюсь, что мистер Себейн достаточно опытен, чтобы не сделать эту ночь неприятной для тебя.

Теперь уже Перси хмурился, глядя на нее, но Джейн не дала ему высказаться и заговорила о приготовлениях к свадьбе.

— Ты ведь не допустишь, чтобы твоя кузина выходила замуж в этой ужасной тюрьме?

— Я не думаю, что Николасу позволят покинуть ее, но часовня Бримстоун вполне подойдет для венчания. Церемонию можно провести завтра вечером. У нас будет время получить специальное разрешение и найти нотариуса, чтобы составить новое завещание.

Аврора ничего не ответила, и Перси, подойдя к ней, взял ее за руку.

— Ты ведь знаешь, милая, тебе не обязательно соглашаться на предложение Себейна или Хелфорда. Ты можешь жить с нами столько, сколько пожелаешь. Тебе не нужно возвращаться в Англию.

— Спасибо, Перси, — тихо сказала Аврора. — Но моя жизнь там, с моей семьей и моими друзьями.

— Однако тебе нужно решить самой — мы не уговариваем тебя совершить поступок, о котором ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

Она слегка улыбнулась.

— Хорошо.

Это было очень серьезное решение, и никто, даже самые близкие друзья не могли сделать выбор за нее.

— Я невероятно благодарна за вашу заботу — благодарна вам обоим, — сказала Аврора, взглянув на них. — Но если я скажу, что мне нужно все обдумать, вы не обидитесь?

— Конечно же нет, — ответил Перси. — Однако боюсь, решать придется быстро. У Николаса Себейна почти нет времени.

— Я знаю, — тихо ответила Аврора.

Захватив накидку, она вышла, чтобы прогуляться под пальмами. Карибское солнце садилось за горизонт, окрашивая виднеющийся вдали океан в медно-розовый цвет. Но Аврора не замечала этой красоты. Перед ее глазами стояло загорелое лицо с темными бездонными глазами, которые пристально вглядывались в нее.

Она могла назвать тысячу причин, по которым ей не стоит выходить замуж за Себейна. Он был повесой, волокитой, искателем приключений. Их страны воевали между собой, значит, они были врагами. Что на это скажет высший свет Англии? И все же больше всего ее пугали собственные чувства. Сможет ли она оправиться после его казни, поклявшись незадолго до этого любить и почитать его до тех пор, пока смерть не разлучит их?

Аврора уже потеряла слишком много дорогих ей людей, включая человека, который сделал ей предложение. И, как ни странно, она уже заранее оплакивала Николаса Себейна, хоть они были едва знакомы. Аврора и так не могла разобраться в своих чувствах и, став его женой, только усложнит свое положение.

После трагической гибели Жоффрея она поклялась, что больше не позволит себе привязываться к кому-либо. Она и так познала много горя.

Дойдя до конца пальмовой аллеи, Аврора развернулась и направилась к дому, пытаясь принять решение и не понимая, как она оказалась в такой ситуации.

До того как Жоффрей погиб, ее жизнь казалась ей упорядоченной. Будучи женой графа Марча, она имела бы все, о чем мечтала. Спокойствие. Удачный брак. Доброго мужа, к которому она была очень привязана. Независимость. Детей.

После того как Жоффрей пропал без вести, Аврора тщетно пыталась забыть о своем горе, но ее отец причинил ей еще больше страданий, заставив принять предложение другого. По крайней мере, она могла не бояться, что Хелфорд разобьет ей сердце.

Остановившись у пальмы, Аврора горько усмехнулась.

Кажется, брак по расчету — это ее судьба. Для нее настоящая любовь была чем-то недосягаемым, о чем можно было только мечтать. Она никогда не познает того всепоглощающего чувства, о котором поэты слагают прекрасные стихи, той огромной любви, которую испытали мать Рейвен и отец Николаса Себейна…

Николас Себейн. Аврора закрыла глаза, вспоминая, как он целовал ее. Прикосновения его губ были одновременно страстными и сдержанными — и возбуждали сильнее, чем поцелуи, которые она знала до этого.

Он совсем не походил на Жоффрея. Себейн был человеком, который привык рисковать. Он чаще применял силу, чем интеллект. Дерзкий и сильный, а не мягкий и покладистый. Опасный. От его прикосновений кровь Авроры закипала в жилах. Его темные глаза обещали наслаждения, о которых она никогда не мечтала…

И все же он был человеком чести. Кто бы пошел на такое, выполняя предсмертную просьбу отца? Кто бы стал рисковать жизнью ради сестры, которую он почти не знал?

Аврора устало прислонилась к толстому стволу. Разве она сможет отказать ему? Ее сердце сжалось, когда она вспомнила мрачную камеру, в которую он был заточен. Ее сомнения насчет предстоящей свадьбы не шли ни в какое сравнение с теми мучениями, которые испытывал он, и все же Аврора знала, что это такое — быть пленником. И она была единственной надеждой Себейна.

Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Если ей суждено выйти замуж по расчету, она предпочла бы самостоятельно выбрать кандидата в мужья. И у нее было много причин выйти замуж за Себейна, несмотря на его очевидные недостатки. Во-первых, в таком случае она сможет избежать брака с Хелфордом. Впервые в жизни ей выпал шанс самостоятельно решить, каким будет ее будущее. Она будет свободна от отца, от его гневных вспышек.

Свобода. Аврора даже не понимала, как сильно мечтает об этом, пока Николас Себейн не предложил ей независимость. Она прибыла на Карибские острова в поисках пристанища, мечтая хоть на время освободиться от тирании отца. Месяцы, проведенные здесь, были словно целебный бальзам для ее души — тут ничто не напоминало ей о близких людях, которые умерли, и она не чувствовала постоянного напряжения, которое отчетливо ощущалось в родительском доме.

Скорее всего, жизнь больше не даст ей такого шанса. Брак с Николасом Себейном был единственной возможностью обрести независимость. Овдовев, она получит покой, о котором мечтала.

Конечно, ей придется разделить с Себейном постель, чтобы брак стал законным. «Я прошу лишь об одной ночи. Вы можете подарить мне ее?» Он намекнул, что готов показать ей, что такое страсть, и Аврора не сомневалась в этом. И все же ей придется отдать ему свою невинность… Ее пугала мысль об интимной близости с темноглазым незнакомцем.

Аврора медленно выдохнула, стараясь не обращать внимания на страх, сжавший ее сердце. Ночь, проведенная с Себейном, только усилит ее внутренний конфликт. Но если она сумеет пережить эту ночь, не привязавшись к нему еще больше… Если она не позволит своим чувствам взять над собой верх и будет рассматривать брак лишь как деловое соглашение, если просто поступит так, как должно…

Заставив себя успокоиться, Аврора оттолкнулась от дерева. Возможно, это будет огромной ошибкой, но она уже приняла решение.

Она согласится стать женой Николаса Себейна.

Завтра они поженятся.

— Так она согласилась? — повторил Николас, желая убедиться, что он правильно все понял.

— Да, — заверил его Перси. — И, кроме того, командующий Медсен дал согласие отложить приговор на день, чтобы вы успели пожениться. Свадьба назначена на завтрашний вечер.

Ник медленно выдохнул, позволив себе расслабиться впервые с того момента, как его взяли в плен.

— Я искренне благодарен тебе, Перси, за то, что ты разрешил мне поговорить с твоей кузиной, и за то, что ты убедил ее.

— Аврора сама приняла это решение — я здесь ни при чем.

— Думаю, ты умаляешь свои заслуги.

Николас подошел к столу, на котором теперь стояли графин и несколько стаканов.

— Выпьешь со мной вина в честь этого события?

— Вина?

Перси нахмурился, рассматривая камеру.

— Я вижу, теперь у тебя есть даже стулья. Условия здесь значительно улучшились с тех пор, как я последний раз заходил к тебе.

— За это мне нужно благодарить командующего Медсена, который сожалеет, что ему приходится держать меня здесь, — сухо ответил Ник.

— Ах, ну да. Он говорил, что находится в долгу перед тобой. Насколько я понял, жена его брата была одной из тех, кого ты переправил в безопасное место шесть лет тому назад во время бунта в Сент-Люсии.

— По крайней мере, так он утверждает. Но я, к несчастью, не помню ее.

— Зато Медсен очень хорошо это помнит. Вот почему он так охотно согласился отложить твою казнь.

Перси слегка улыбнулся, взяв стакан из рук Ника.

— Вообще-то мне показалось, что он был рад этому. По-моему, он очень зол из-за того, что на него взвалили такую обязанность. А еще они с адмиралом Фойли недолюбливают друг друга. Медсен упоминал, что он с большим удовольствием отправил бы тебя на корабле на Барбадос, чтобы Фойли сам занимался твоей казнью.

— Нужно будет упомянуть командующего в завещании, чтобы после того, как меня не станет, он получил что-то в знак моей благодарности.

— Думаю, ящик хорошего французского вина отлично подойдет, — пошутил Перси, пытаясь разрядить обстановку. — Вы, американцы, — союзники французов, так что вам легче раздобыть вино.

Он с отвращением посмотрел на койку.

— Было бы еще лучше, если бы Медсен нашел для тебя другие апартаменты. Моя кузина в первую брачную ночь заслуживает чего-нибудь получше, чем тюремная камера.

— Конечно, — мрачно согласился Николас. — Не переживай. Я позабочусь о том, чтобы командующий Медсен согласился на это.

— Хорошо. Но, кстати говоря, он сделает это не только ради тебя, но и ради Авроры. Она явно вскружила ему голову.

— Наверное, он в этом не одинок — она просто прелесть, — ответил Николас.

— Да, но он ни за что не приблизился бы к ней, пока она носила траур. К счастью или нет, но судьба не позволила мужчинам ухаживать за ней. В Англии Аврора была лакомым кусочком из-за своего высокого положения, не говоря уже о красоте, но она давно была обручена с лордом Марчем, что не оставляло шанса другим поклонникам. К тому же у нее очень строгий отец. Я сомневаюсь, что Аврора вообще догадывается о том, как она влияет на мужчин…

Перси нахмурился.

— Да, я хотел сказать тебе еще кое-что, Ник. Моя кузина настоящая леди. Я надеюсь, что ты не навредишь ей в первую брачную ночь.

Николас раздраженно взглянул на него.

— Могу тебя заверить, я еще ни разу не обидел женщину.

— Конечно, я понимаю, что намеренно ты не причинишь ей вреда. Я имел в виду… держи свои желания под контролем… Аврора не похожа на женщин, с которыми тебе приходилось иметь дело, так что будь понежнее. Она абсолютно ничего не знает об интимных отношениях между мужчиной и женщиной.

— Я буду осторожен, даю слово, — серьезно пообещал Николас. — А теперь давай обсудим финансовую сторону дела. Война между нашими странами не позволит леди Авроре получить доступ к моим сбережениям, которые хранятся в американских банках, но я напишу письмо своему кузену Вайклиффу, живущему в Англии. Я уверен, что Люсьен даст ей необходимую сумму. А после того как война закончится, он сможет компенсировать свои расходы за счет моего имения.

Некоторое время они обсуждали различные вопросы — наследство Авроры, то, какую сумму ей следует приберечь для сестры Николаса и как написать завещание.

Когда Перси убедился, что все улажено, Ник снова сменил тему разговора.

— Друг мой, у меня есть к тебе еще одна просьба. Убедись, что леди Аврора покинет остров до того, как меня казнят. Я не хочу, чтобы моя жена видела, как я умру.

— Это может оказаться сложнее, чем все остальное, — ответил Перси. — Аврора может отказаться покинуть тебя вплоть до твоей кончины. Знаешь, она обладает мужеством, которое замечают далеко не все. Она может решить, что обязана быть с тобой до конца.

— Ты не должен позволить ей увидеть, как меня повесят, Перси.

— Согласен.

— Отправь ее на Монтсеррат, даже без ее согласия, если придется. Шхуна Вайклиффа будет ждать там, чтобы переправить мою сестру в Англию. Они могут отправиться туда вместе.

— Я позабочусь об этом, — ответил Перси.

Он посмотрел Нику в глаза.

— Мне стоило бы приложить больше усилий, чтобы вытащить тебя из этой передряги.

Николас улыбнулся и пожал ему руку.

— Ты уже и так сделал больше, чем я ожидал. Поверь мне, зная, что с моей сестрой все в порядке, я смогу умереть спокойно.

Когда Перси ушел, Ник прилег на койку, впервые после своего пленения почувствовав себя лучше. Это было довольно странно, учитывая то, что завтра состоится его свадьба. Его ужасала даже мысль о семейной жизни, и он всячески избегал супружеских уз. В другой ситуации он сделал бы все, чтобы его свадьба не состоялась. Но обстоятельства были необычными.

Как и его невеста.

Аврора Демминг была противоречивой натурой — очень волевой по сравнению с женщинами своего круга. В ней удивительным образом сочетались утонченная элегантность и привлекательность.

Возможно, он хотел от нее слишком многого? Она была высокородной, избалованной дочерью герцога. Благовоспитанной. Невинной. И настолько очаровательной, что при одной только мысли о ней он испытывал невероятное возбуждение.

Она была красавицей, женщиной, которая приходит в снах, со светло-золотыми волосами, темно-голубыми глазами и пухлыми губами, которые словно созданы для поцелуев.

Когда Ник вспомнил вкус этих губ, сладкая боль снова пронзила его тело. Он тихо выругался. Каким образом он собирается держать себя в руках? У него было бесчисленное количество женщин. Страстных, нежных и чувственных, готовых на любые эксперименты. Они могли научить чему-то новому даже его и с лихвой удовлетворяли все его желания. Но он понимал, что ночь с Авророй станет для него чем-то абсолютно новым. Во время поцелуя он почувствовал огонь настоящей страсти, которая скрыта в ней.

Николас закрыл глаза, позволив себе помечтать о предстоящей брачной ночи. Он вздохнул, представив Аврору лежащей под ним. Мысль о том, как он пробудит в ней желание, вызвала такую боль в его теле, что он забыл о ранениях. Побывав в ее объятиях, можно спокойно умереть.

Николас медленно выдохнул, расслабившись.

Он не ошибся, решив жениться на ней. И если завтрашняя ночь станет для него последней, то он хотел бы провести ее с нимфой, чьи волосы сияли, словно нимб.

Глава 5

Он вошел в меня на удивление нежно, отнесясь к моей девственности как к бесценному подарку.

Как и было запланировано, свадьба состоялась в тюремной часовне. На ней присутствовали только Перси, Джейн и командующий Медсен. Когда Аврора увидела своего будущего мужа, она испытала легкий шок. Ему дали возможность помыться и побриться, отчего его лицо стало еще красивее, и она не могла отвести от него глаз.

Теперь Николас Себейн был одет как настоящий джентльмен и совсем не походил на человека, осужденного на смерть. На нем было пальто темно-зеленого цвета и безупречно белый шейный платок, оттеняющий загорелую кожу, а копну золотистых волос удалось уложить в нечто похожее на прическу.

Но свежая повязка на лбу и серьезное выражение лица усиливали гнетущую атмосферу. Свадьба должна быть веселым праздником, но никто из присутствующих не испытывал радости, включая жениха с невестой.

Аврора была словно в оцепенении. Этот странный ритуал совсем не походил на свадьбу, которую она представляла себе в детстве. Тяжелое золотое кольцо с выгравированной на нем эмблемой корабля, которое Николас Себейн надел ей на палец, раньше принадлежало ему и было ей велико. Легкий поцелуй, скрепивший их клятвы, показался ей холодным. Но главное, от чего сжималось ее сердце, была горечь в его глазах.

Праздничный ужин, для которого командующий предоставил собственные апартаменты, был немного менее мрачным, но тем не менее очень странным, потому что никто не мог забыть о том, что должно случиться на следующий день. Гости не произносили тосты за долгую жизнь или счастье новобрачных, и полковник Медсен не скрывал своего гнева от того, что его заставили выполнять такой приказ. Он покинул собравшихся вскоре после того, как убрали сладкое, ответив на все попытки Авроры поблагодарить его, что это того не стоит, и пожелав остальным приятно провести вечер.

Перси и Джейн еще немного задержались и, уходя, тепло обняли невесту. Они собирались позвать служанку Авроры, но, когда Джейн хотела сделать это, Николас вмешался, сказав, что сам поможет невесте с вечерним туалетом.

Он намеренно не обращал внимания на недовольный взгляд Джейн и удивленное лицо Авроры, но через несколько минут ее родственники ушли, оставив ее наедине с мужчиной, чье имя она теперь носила.

— Надеюсь, ты простишь мне то, что я не очень хочу видеть кого-либо, — пробормотал Николас, закрывая дверь на засов.

— Конечно, — нервно ответила она, не зная, как вести себя в такой ситуации.

— Может, выпьешь вина или чего-нибудь покрепче?

Она хотела было отказаться, но поняла, что вино может помочь ей расслабиться.

— Да, спасибо.

Жилище командующего было не очень большим и роскошным, комната, в которой они находились, служила одновременно и столовой, и гостиной. Но это было лучшее, что можно было найти в форте.

Аврора удивилась, узнав, что полковник одолжил по просьбе Ника собственные комнаты для их первой брачной ночи. Даже в тюрьме ее новоиспеченный муж не был полностью беспомощным.

Когда Николас направился к буфету, Аврора стояла, рассеянно вертя большое кольцо на пальце.

— Тебе не обязательно носить его, — сказал Ник, заметив это.

— Я просто боюсь, что потеряю его. Наверно, лучше спрятать его куда-то.

— Думаю, это будет разумно.

Аврора положила кольцо в сумочку и сцепила дрожащие пальцы.

Николас налил немного бренди себе и бокал шерри для Авроры, который она с благодарностью приняла. Он поднял бокал в ее честь и выпил до дна.

Аврора не могла заставить себя посмотреть ему в глаза и медленно пила вино. Ее сердце замерло, когда муж вежливо указал на дверь спальни.

— Возможно, нам пора ложиться, моя госпожа?

Она с неохотой последовала за ним в спальню. Комната была освещена только ночником и тлеющим камином. Аврора с тревогой посмотрела на кровать. Ложе было довольно узким, но край одеяла был откинут, словно приглашая ее лечь, а сверху кто-то аккуратно положил ее ночную рубашку. У девушки внезапно пересохло в горле.

Не в силах пошевелиться, она почувствовала, как по ней скользит взгляд Николаса. Через несколько секунд он подошел к камину, пошевелил угли, и в комнате стало светлее.

— Я снова повел себя отвратительно, — сказал он беззаботно. — Даже не поблагодарил тебя за то, что ты согласилась стать моей женой.

— Я… решила, что это будет разумным решением.

— Ты всегда поступаешь разумно?

— Обычно да, мистер Себейн.

— Почему ты не называешь меня Николас? Все-таки мы муж и жена.

При упоминании об этом Аврора вздрогнула.

Повернувшись, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ничего страшного, насколько я понимаю, все невесты волнуются в первую брачную ночь.

— Наверное.

— Я ведь уже говорил тебе, Аврора: тебе нечего бояться. Ты выглядишь так, будто тебя ведут на гильотину.

Она глубоко вдохнула, мысленно браня себя за трусость. Она согласилась стать его женой и должна выполнить свое обещание до конца — или умереть, пытаясь сделать это.

— Ты знаешь, что мы будем делать? — спросил Ник, когда Аврора решительно подняла голову.

— В общих чертах. Джейн немного рассказала мне, чего ожидать. Я готова подчиниться тебе как жена.

Его взгляд смягчился.

— Мне не хочется, чтобы ты подчинялась мне, Аврора. Я хочу, чтобы ты наслаждалась близостью наравне со мной. Вообще-то я думаю, что тебе понравится.

— Джейн сказала… что с тобой, скорее всего, так и будет.

Он очаровательно улыбнулся.

— Я сделаю все, чтобы оправдать доверие.

Аврора продолжала неподвижно стоять, и Николас удивленно посмотрел на нее.

— Присядь возле меня, дорогая. Обещаю, я не сделаю тебе ничего плохого.

Аврора заглянула ему в глаза и увидела там нежность, которая, как ни странно, успокоила ее.

Два кресла стояли у огня, между ними был маленький столик из вишневого дерева. Аврора выбрала кресло, которое было ближе к двери. Николас остался стоять возле камина, опершись на него.

— А тебе не приходило в голову, что свадьба может пугать меня так же сильно, как и тебя? — произнес он задумчиво.

— Тебя? — удивленно переспросила Аврора.

— Да, меня.

Он криво усмехнулся.

— Я еще ни разу не был женат. Честно говоря, охотясь на тигров-людоедов в Индии, я боялся гораздо меньше.

Аврора уставилась на него, не в силах поверить, что этого мужественного человека может что-то пугать. Она смотрела на Ника, невольно восхищаясь его внешностью — волевым подбородком, красиво очерченными бровями, прекрасными глазами в обрамлении длинных темных ресниц.

В глубине души она чувствовала, что не боится его, но не понимала почему. Человек с его прошлым должен был бы внушать ей опасение. И все же в его присутствии она начинала нервничать.

В теле Ника чувствовались сила и скрытая мужская энергетика. Энергетика, которая невероятно возбуждала — Аврора не могла подобрать другого слова, чтобы описать свои ощущения. Она оживала в его присутствии, и инстинкт брал верх над рассудком. Внезапно девушка поняла, что именно пугает ее: его всепоглощающая сексуальность… и то, какой эффект это на нее оказывает.

— Думаю, нам стоит обсудить условия нашего брака, — сказал Николас после паузы. — Я провел весь день в беседах с нотариусами, пытаясь предугадать проблемы, которые могут возникнуть в будущем, и составляя всевозможные договоры. По крайней мере, теперь тебе не нужно беспокоиться о материальном благополучии.

— Спасибо, — пробормотала Аврора, подозревая, что он завел этот разговор, потому что хочет помочь ей отвлечься от мыслей о предстоящей ночи.

— Но с Рейвен могут возникнуть проблемы, — вслух размышлял Николас. — Вряд ли она обрадуется, узнав, что ты стала ее опекуном — она ведь совсем не знает тебя. И я не думаю, что она сможет выдержать строгость, которая царит в английском обществе. Хоть моя сестра и уверяет, что готова обуздать свой характер ради того, чтобы удачно выйти замуж, я знаю, что она с детства испытывает отвращение к разного рода правилам и устоям. Она бунтарь, впрочем, как и я.

Аврора понимала, что его усмешка должна была помочь ей расслабиться, но чувственность, таящаяся в. ней, произвела на девушку противоположный эффект.

— Уверена, что все образуется, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Хорошо. Я написал Рейвен письмо, в котором объяснил, почему решил жениться, и рассказал ей о преимуществах нашего брака, но, возможно, тебе придется убедить ее в том, что ты ее друг. Думаю, она примет тебя хорошо, когда узнает, на что ты пошла ради нее.

Николас помолчал.

— Я очень надеюсь, что ты поможешь ей, Аврора. Мы уже говорили о том, что моей сестре необходима поддержка в Англии, но есть еще кое-что, о чем я забыл упомянуть. Я узнал, что мать Рейвен оставила что-то для меня… Насколько я понял, это старинная книга, подарок моего отца. Он рассказал мне о ней перед смертью, но не был уверен, что она сохранилась. Он был бы рад, узнав, что Элизабет Кендрик хранила ее все эти годы. Она хотела, чтобы книга перешла по наследству к ее дочери, но только когда Рейвен вырастет и выйдет замуж. Теперь, став опекуном Рейвен, ты сама будешь решать, когда отдать ей книгу. Я уверен, что ты поступишь так, как будет лучше для моей сестры.

— Конечно, — пробормотала Аврора, удивленно размышляя о том, что за книга могла заставить его так волноваться.

Николас посмотрел на камин. Блики огня танцевали на его неподвижном лице.

— У меня есть к тебе еще одна просьба, Аврора. Можешь мне кое-что пообещать?

— Что?

— Я хочу, чтобы ты отправилась на Монтсеррат завтра.

Аврора непонимающе уставилась на него.

— Завтра? Почему так рано?

— Я смогу умереть спокойно, зная, что Рейвен будет с тобой.

По ее спине пробежал холодок. Завтра он умрет. Разве она может отказать ему в этой простой просьбе?

— Ты пообещаешь мне это?

— Да, — глухо ответила Аврора.

Он удовлетворенно кивнул.

— На Монтсеррате будет ждать корабль, который доставит вас в Англию. Твой кузен сопроводит тебя до острова, чтобы убедиться, что ты благополучно добралась. Мне жаль, что приходится доставлять тебе неудобства, но у меня есть весомая причина торопить тебя. К этому времени Рейвен несомненно узнает о том, что произошло со мной, и если ты отправишься завтра, то сможешь прибыть вовремя и не дать ей совершить какую-нибудь глупость — к примеру, броситься мне на выручку.

— Хорошо.

Аврора помедлила, потом продолжила:

— Это не причинит мне неудобств, потому что я все равно уже сложила в дорогу почти все свои вещи. До того как я… встретила тебя, я собиралась отплыть в Англию на следующий день.

— Ты имеешь в виду, до того как я спутал все твои планы, — произнес Ник, ухмыльнувшись.

Аврора не знала, что ответить. В глубине души она была рада, что он появился в ее жизни и спас от ненавистного брака, но сейчас вряд ли было подходящее время обсуждать свои чувства.

Николас сделал еще один глоток из своего бокала.

— Ну, по крайней мере, завтра все это закончится, — сказал он беспечно, словно на следующий день ему не предстояло умереть.

Аврора вздрогнула — ей не хотелось думать о завтрашнем дне.

Он рассеянно наклонился, чтобы снова пошевелить угли, и прядь волос упала на повязку, прикрывавшую его лоб. Когда Николас откинул волосы, Аврора заметила кровавое пятно, проступившее на материи.

— У тебя идет кровь, — взволнованно сказала она, вставая.

Ник осторожно дотронулся до повязки, и на его пальцах осталась кровь.

— Да. Наверное, рана опять открылась, когда я мылся.

— Можно мне взглянуть?

Он удивленно посмотрел на Аврору, но не стал перечить, когда она заглянула под повязку.

— Ты не мог бы подвинуться ближе к огню, чтобы я могла рассмотреть лучше?

Когда Николас сделал, как она просила, Аврора поставила бокалы на столик у кровати и придвинула ночник. Николас присел на край кровати, внимательно наблюдая за тем, как она осторожно снимает повязку. Осматривая рану, Аврора чувствовала на себе его взгляд.

— Думаю, ты совсем не этого ждала от первой брачной ночи, — тихо сказал он. — Прости.

Да, она действительно хотела совсем не этого. Если бы Жоффрей был жив, эта ночь была бы абсолютно другой. Ей не пришлось бы дарить свою невинность незнакомцу, и она не нервничала бы так в присутствии своего мужа, как сейчас. И не была бы так странно возбуждена.

Аврора мысленно упрекнула себя — ей нельзя думать о Жоффрее и сравнивать его с Николасом. Жоффрей мертв, и скоро ее муж тоже умрет.

Должно быть, Николас заметил, что она грустна.

— Твой жених… ты, наверно, очень его любила? — спросил он.

Аврора покраснела, не зная, что ответить, ведь он неправильно понял причину ее переживаний.

— Да.

Усилием воли заставив себя на время забыть о своих проблемах, она подошла к умывальнику, чтобы смочить край полотенца, а затем повернулась к мужу.

— Из твоей раны шла кровь. Я вытру ее, чтобы она не запачкала твои волосы.

— Да, если тебе не сложно.

— Извини, если сделаю тебе больно.

— Не сделаешь.

Казалось, он не хочет менять тему разговора, и пока Аврора промывала рану, Ник снова заговорил о Жоффрее:

— Ты говорила, что я немного похож на твоего бывшего жениха.

— Сначала мне действительно так показалось — у тебя такой же оттенок волос. Но теперь я понимаю, что вы совсем не похожи друг на друга.

— И почему же?

— Жоффрей был…

— Джентльменом?

— Воспитанным и мягким человеком.

— Так ты думаешь, что я не могу быть мягким? — серьезно спросил Николас.

Ее сердце забилось быстрее.

— Но ты и сам, наверное, мечтал не о такой жене? — спросила она, стараясь не обращать внимания на чувства, которые он в ней пробуждал.

— По правде говоря, я никогда особо не задумывался о семейной жизни.

— Ты что, вообще не хотел жениться?

Он нахмурил лоб.

— Наверное, в глубине души я понимал, что когда-нибудь найду себе жену, которая родит мне наследника. Но я жил в свое удовольствие, никогда не задумываясь об этом всерьез.

Ник слегка улыбнулся и пожал плечами.

— По-моему, уже слишком поздно думать о том, что стоило делать и чего не стоило.

— Мне жаль, что тебе пришлось вступить в брак, которого ты не желал, — сказала Аврора дрожащим от нахлынувших эмоций голосом.

Николас обнял ее одной рукой.

— Я не собираюсь провести всю ночь, жалуясь на судьбу. — Взгляд его темных глаз сковал ее, будто невидимые цепи. — Я хочу кое-что предложить тебе, моя милая. Давай этой ночью забудем о наших проблемах.

— Мне бы очень этого хотелось.

— И мне тоже, — тихо сказал Ник. — Это наша ночь. Ничто не имеет значения, кроме нее, — ни то, что было, ни то, что должно произойти. Этой ночью мы будем жить настоящим.

— Да, — прошептала Аврора.

Он обнял ее за шею. Авроре показалось, что время остановилось, когда он прижал ее к себе. Она поняла, что Николас хочет поцеловать ее, и ее сердце бешено забилось.

Его губы были очень нежными и мягкими, но они вызывали у нее ощущения, о которых она даже не догадывалась. Ей хотелось вырваться и убежать, но когда он слегка отстранился и посмотрел на нее, она почувствовала, как что-то связывает ее, не давая пошевелиться.

Аврора могла лишь наблюдать, как Николас не спеша забрал полотенце из ее рук и бросил его на пол. Обняв ее за талию, он притянул ее к себе, пока ее грудь не прижалась к его телу. Девушка задрожала.

Словно повинуясь инстинкту самосохранения, она положила ладони на широкие плечи Ника, пытаясь оттолкнуть его, и посмотрела на него. Его взгляд ясно сказал ей, что он не намерен ограничиваться поцелуем.

— Твоя рана…

— Переживу. Но если ты не станешь моей в ближайшее время, мне будет гораздо хуже.

Продолжая обнимать ее, Ник медленно откинулся на кровати, заставив Аврору лечь рядом с ним. Горячая волна пробежала по ее телу, когда она это сделала. Она дрожала от мощного эротизма этого простого прикосновения, непривычного ощущения сильного мужского тела, его тепла, которое она чувствовала через платье.

— Я хочу, чтобы на этот раз, когда я буду целовать тебя, ты открыла рот, милая Аврора, — пробормотал Николас и нежно заставил ее сделать это.

Его язык медленно вошел в ее рот, и Аврора поняла, что никогда не испытывала ничего похожего на те эротические ощущения, которые переполняли ее. Какое-то время она не шевелилась, отдаваясь незнакомым чувствам. Ник ласкал ее приоткрытый рот языком, увлекая ее за собой в пучину страсти.

Аврора чувствовала, как уходит страх, как ее дыхание учащается, но Николасу этого было недостаточно.

— Поцелуй и ты меня, мой ангел, — прошептал он, на секунду оторвавшись от нее.

Словно во сне, Аврора робко коснулась его своим языком и была вознаграждена глухим стоном.

Она сильнее прижалась к нему губами. Сладкая боль нарастала внизу ее живота, пока его губы и язык учили ее искусству поцелуя. Его руки спустились ниже, прижав ее бедра к своему телу.

Долгое время они лежали рядом, целуясь. Аврора не знала, сколько времени прошло — несколько минут или же часов. Все ее внимание было поглощено прикосновениями Николаса, его пьянящими поцелуями.

Через некоторое время его поцелуи стали еще жарче, заставляя ее забыть обо всем. Сама того не понимая, Аврора запустила пальцы в его волосы. От его страстных поцелуев у нее захватывало дух.

Аврора беспомощно прижалась к нему, сама не зная, чего так сильно хочет. Ей казалось, что ее тело горит, что она падает в бездну…

Это Николас укладывал ее на мягкую перину.

Распахнув глаза, Аврора уставилась на него. Она дрожала, ее щеки горели, и комната кружилась перед глазами.

Глядя на нее, он коснулся лифа ее платья, и Авроре показалось, что она тонет в его глазах.

Когда его пальцы добрались до глубокого декольте, она напряглась, но Николас наклонился к ее лицу, и Аврора почувствовала его дыхание на своих губах.

— Не бойся, мой ангел. Этой ночью ты можешь забыть о голосе разума и позволить своим чувствам вести тебя.

Увидев, что она не сопротивляется, он не спеша развязал тесемки на ее платье, а затем приспустил лиф, открывая грудь, приподнятую жестким корсетом. Опытным движением Николас оголил ее соски, и Аврора поежилась от прохладного ночного воздуха. Когда его пальцы коснулись одного из них, она невольно застонала от наслаждения, пронзившего ее.

— Раньше никто не делал с тобой такого? — жарко прошептал Ник ей на ухо.

— Нет, — выдохнула она, в то время как его палец продолжал скользить по ее соску.

Аврора закрыла глаза, отдавшись страсти, которую Николас хотел в ней разбудить. Он снова наклонился, целуя ее и продолжая ласкать ее грудь, заставляя ее чувствовать одновременно и возбуждение, и стыд.

Она почти не заметила, как он медленно поднял подол ее платья, а затем нижней рубашки. Но потом его ладонь двинулась выше, лаская ее между ног.

Аврора застыла. Когда она попыталась сжать ноги, он засунул руку еще дальше.

Его дыхание участилось.

— Раздвинь ноги, моя нимфа, и позволь мне дотронуться до тебя, — хрипло прошептал Ник.

Не в силах отказать ему, она сделала, как он просил. Николас провел рукой по ее лобку, и Аврора почувствовала, как где-то между ее ног нарастает непонятное напряжение. Ей казалось, что она теряет сознание, растворяется в нем… Она вскрикнула и инстинктивно выгнулась навстречу ему, желая получить что-то, названия чему она не знала.

Но казалось, что Николас прекрасно знает, чего она хочет. Его палец осторожно скользнул ниже.

Аврора охнула, но он продолжил, касаясь чувствительного места между ее ног, ставшего мокрым и скользким, ритмично лаская его, пока наконец ее бедра не приподнялись и не задвигались вместе с ним.

Она отчаянно желала продолжения, извиваясь и постанывая, чувствуя, как напряжение внутри нее растет с каждым его движением. Все, о чем могла думать Аврора, это жар его нежных губ, бешеный стук ее сердца, наслаждение от того, что он делал с ней.

Внезапно наслаждение стало слишком острым, слишком сильным. Не понимая, что делает, она схватилась за его руку. Искра страсти росла, пока Авроре не стало казаться, что ее тело захлестнула огненная волна. Она чувствовала, как волны горячего, запретного чувства накатывают на ее беспомощное тело.

Ник обнял ее за шею, успокаивая, и осыпал ее раскрасневшееся лицо легкими поцелуями.

Прошло много времени, пока Аврора наконец пришла в себя. Ее руки и ноги, казалось, были налиты свинцом, голова кружилась после пережитых ощущений.

Открыв глаза, Аврора уставилась на Николаса. Он лежал на боку, опершись на локоть, и смотрел на нее. Она выглядела совсем не элегантно — ноги свисали с края кровати, юбки были задраны, открывая взгляду ничем не прикрытое тело выше чулок и подвязок. Его взгляд скользил по ее обнаженной груди и ниже, между ее ног.

Покраснев от стыда, девушка попыталась хоть немного привести себя в порядок, но Николас остановил ее, взяв за руку.

— Нам не нужно стесняться друг друга, мой ангел.

Она отвела глаза.

— Я вела себя отвратительно. Обычно я не такая… распущенная.

— Только потому, что тебе никогда не представлялась такая возможность. Я думаю, что в душе ты страстная женщина. В тебе есть огонь, которому долгое время не позволяли разгореться…

Аврора ничего не ответила, и Ник, приподняв ее подбородок, заставил ее посмотреть ему в глаза.

— Любой мужчина скажет тебе, что страстная женщина возбуждает его.

Она покраснела еще сильнее.

— Я никогда не думала…

— Что заниматься любовью так приятно?

— Да.

Он удовлетворенно улыбнулся.

— Это было только начало, солнышко. Есть еще многое — очень многое, что тебе неизвестно. И с твоего позволения, я хотел бы провести остаток ночи, обучая тебя всему этому.

Аврора уже без страха посмотрела ему в глаза. Она хотела, чтобы он научил ее чувствовать страсть. Она хотела снова ощутить незабываемое наслаждение. Возможно, эта ночь станет ее единственным шансом узнать об интимных отношениях между мужчиной и женщиной. Скорее всего, она больше никогда не выйдет замуж. Не почувствует прикосновение мужчины, не ощутит, что значит быть женщиной. И все же могли возникнуть проблемы…

— Джейн сказала… что от нашего… союза может родиться ребенок.

— Видно, Джейн хорошо тебя подготовила.

— Да. Она хотела, чтобы я знала о возможных последствиях.

— Существуют различные способы избежать нежелательной беременности, но все равно всегда есть шанс зачать ребенка. Ты не хочешь этого? — спросил Ник.

Аврора почувствовала странную тоску, которую не могла объяснить даже себе.

— Нет, это не так.

Она поняла, что хочет, чтобы, когда он умрет, ребенок, его частичка, остался с ней.

— Если у меня родится ребенок, я буду рада.

Взгляд Ника смягчился.

— Тогда тебе нечего бояться.

Нечего, кроме того что Николас может разбить ее сердце. Но когда он внезапно сел на кровати, Аврора забыла о своих переживаниях.

— Думаю, нам стоит снять одежду — она будет только мешать.

Когда он протянул к ней руки, она неохотно приняла его помощь.

— Погаси свет, — пробормотала Аврора, прикрыв грудь. Лампа светила слишком ярко.

Николас замешкался на секунду, но затем сделал, как она просила. Теперь их освещал только огонь камина.

— Так лучше?

— Да, спасибо.

Он поднес ее руку к своему шейному платку.

— Можешь помочь мне, милая?

— Ты хочешь, чтобы я раздела тебя?

Ник едва заметно усмехнулся.

— Думаю, если мы желаем победить твой страх, то стоит начать с этого. Тебя пугает неизвестность, родная моя. Когда ты узнаешь меня ближе, то поймешь, что бояться нечего.

Он заглянул ей в глаза и продолжил шепотом:

— Ты можешь взять инициативу в свои руки и сама решать, когда и что делать. Я не буду принуждать тебя ни к чему такому, чего ты сама не захочешь. Теперь ты главная.

Немного успокоившись, Аврора сделала, как он просил, сняв сначала его платок, затем пальто, жилет и льняную рубашку. Сапоги и чулки он снял сам. Когда она замешкалась, Ник сбросил бриджи и кальсоны.

Затем он встал перед ней. Аврора как зачарованная смотрела на его сильное стройное тело.

— Я твой муж, Аврора, — нежно прошептал он. — Тебе не нужно бояться. Я такой же, как и ты.

«Ты совсем другой», — подумала она, глядя на него. У него была широкая грудь, узкие бедра и сильные ноги. Он напоминал ей статую греческого бога, которую она когда-то видела. И его член, обрамленный курчавыми золотистыми волосами, заставлял ее сердце бешено колотиться. Аврора понимала, что уже не боится Ника, но не могла сказать, что в его присутствии чувствует себя раскованно.

— Теперь твоя очередь, — пробормотал Николас. Когда она замешкалась, он улыбнулся. — Ах, ну да, ты ведь привыкла, чтобы тебя раздевала служанка. Тебе помочь?

— Да.

— С удовольствием.

Он начал с ее прически, вытянув все шпильки и позволив локонам свободно рассыпаться по плечам золотым водопадом.

— У тебя прекрасные волосы, — пробормотал Ник, запустив руку в блестящие пряди. — Они похожи на канитель.

Через несколько мгновений его руки спустились к завязкам на спине. Воспитанная в высшем свете, Аврора стеснялась собственного тела. Она молча стояла, в то время как Ник снимал с нее платье, корсет, чулки и — в последнюю очередь — рубашку. Почувствовав прохладный ночной воздух, Аврора вздрогнула.

— Твое тело прекрасно, — сказал Николас, приподнимая ее лицо. — Я хочу научить тебя получать наслаждение, для которого оно создано.

Аврора инстинктивно прикрыла грудь руками, но он убрал их.

— Не нужно стыдиться, моя нимфа.

Ник провел пальцем от ее шеи до соска, и она резко выдохнула.

— Что с того, если я увижу твои прелести? Все равно все твои секреты умрут вместе со мной.

При упоминании об этом ее глаза наполнились слезами. Завтра он будет казнен. Все, что они испытают вместе, он унесет с собой в могилу. Но сейчас имела значение только эта ночь. Этой ночью он был ее мужем, ее любовником. Она могла отдаться ему без страха и стыда. Она могла забыть о приличии, о своей скованности.

— Ты ведь сказал, что хочешь обо всем забыть, — произнесла Аврора, прикоснувшись кончиками пальцев к его чувственным губам. — Нет ничего, кроме этой ночи.

— Верно.

В его взгляде была нежность. У него были прекрасные глаза. Глаза, заставлявшие ее пойти на все, что он ей предлагал.

Ник сделал шаг вперед, и их тела соприкоснулись. Его жар опалил Аврору, вновь вызывая острое возбуждение.

Она дрожала, чувствуя, как ее грудь прижимается к его груди, как его твердый теплый член касается ее живота.

— Ты когда-нибудь думала о том, каково это — заниматься любовью с мужчиной? Почувствовать, как он глубоко входит в тебя? — спросил Николас, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку.

Да, подумала Аврора. В глубине души она мечтала о безымянном любовнике, который разбудит в ней страсть…

— И если да, — ответил за нее Ник, — то ты бы ни за что не призналась в этом.

Эти слова заставили ее слегка улыбнуться.

— Разумеется. Леди никогда бы не призналась в таких вещах.

— Конечно нет. Но если ты когда-нибудь размышляла об этом… то сейчас сможешь удовлетворить свое любопытство.

Взяв ее дрожащую руку, он слегка сжал ее вокруг своего члена.

— Прикоснись ко мне, милая. Почувствуй мою плоть…

У Авроры перехватило дух от внушительного размера его мужского достоинства, но она сделала так, как он говорил, продолжая изучать секреты его тела. Нежную кожу его члена. Его твердость. Покрасневшую головку. Мягкие вьющиеся волосы, покрывающие лобок. Яички. Она поняла, что в нем нет ничего страшного. Теперь она не боялась. В глубине души Аврора понимала, что различия между ними завораживали ее. Тело Ника пробуждало скрытые в ней инстинкты.

Затем он поднял руки и стал поглаживать ее грудь. Аврора прикрыла глаза и удовлетворенно вздохнула. «Как умело он меня ласкает», — подумалось ей. Его руки нежно скользили по ее телу, кончики пальцев легко касались ее, и с каждым мгновением его движения ускорялись.

— Ты обворожительна.

«Нет, это ты обворожителен», — подумала Аврора, не в силах противостоять ему. Он околдовал ее.

Она придвинулась ближе, целуя его, наслаждаясь прикосновением их тел. Николас застонал, не в силах сдерживать свое возбуждение.

Он осыпал ее поцелуями, которые одновременно успокаивали и возбуждали ее. Через некоторое время он взял Аврору на руки и уложил на кровать, тут же присоединившись к ней.

Глядя на нее из-под густых ресниц, Ник снова стал ласкать ее грудь, заставляя девушку извиваться от наслаждения.

Аврора больше не сопротивлялась. Лежа в его объятиях и вдыхая пьянящий запах его тела, она чувствовала себя, словно во сне, отдавшись во власть эмоций. Потом он наклонил голову, касаясь ее напрягшегося соска языком и губами, и она забыла обо всем.

Внезапно Аврора поняла, что хочет его. Хочет познать огонь, вспыхивающий между мужчиной и женщиной, с которым Ник познакомит ее этой ночью. Николас еще некоторое время продолжал ласкать ее грудь языком, а потом его губы сомкнулись на ее соске, и Аврора изогнулась навстречу ему, не видя и не слыша ничего вокруг.

Она знала, что он тоже хочет ее. Она почувствовала это еще до того, как его напряженный член уперся в ее живот.

Потом пальцы Ника снова проникли между ее ног.

— Ты уже мокрая, — хрипло прошептал он.

Аврора и сама чувствовала это и, забыв всякий стыд, могла думать лишь о его теле. Она произнесла его имя, и ее голос прозвучал глухо. Раньше она была бы в ужасе от чувств, которые сейчас испытывала, но теперь ее это не волновало.

Когда Николас лег на нее сверху, она уже дрожала от охватившей ее страсти. Расположившись так, чтобы не придавить ее своим весом, он снова стал целовать ее. Аврора не понимала, что он хочет сделать, пока он не начал потихоньку входить в нее.

Когда она напряглась, его язык проник между ее губами, отвлекая. Не позволяя ей снова сжать бедра, Ник придерживал их ногами, медленно входя глубже, пытаясь прорвать невидимый барьер.

Аврора охнула от боли — она думала, что не сможет приспособиться к его размеру, и все же ее тело постепенно пускало его внутрь…

Она крепко зажмурилась и старалась дышать ровно. Ник остановился.

— Посмотри на меня, милая.

Открыв глаза, она увидела, что Николас с нежностью глядит на нее.

Ее тело было напряжено, ей казалось, что он разрывает ее на части.

— Мне… больно.

Он поцеловал ее в висок.

— Так бывает только в первый раз. Скоро боль пройдет, и ты будешь чувствовать лишь наслаждение.

Он заглянул ей в глаза.

— Поверь мне.

И по какой-то непонятной ей самой причине Аврора поверила ему. Какое-то время Ник лежал неподвижно, давая ей время привыкнуть к его размеру. Вскоре она почувствовала, что боль уходит.

Он убрал прядь волос с ее щеки.

— Тебе лучше?

— Да.

Теперь она могла терпеть боль — чувство, будто внутри нее раскаленная головня, исчезло.

Через несколько минут Аврора осторожно пошевелилась, проверяя — неприятные ощущения не возобновились.

Николас нежно поцеловал ее, отодвигаясь, но затем осторожно снова вошел в нее, и Аврора почувствовала, как в ней опять нарастает возбуждение. Он нарочно двигался медленно, пока она не забыла о недавней боли.

Страсть родилась тогда же, когда появились на свет первые мужчина и женщина. И Аврора, повинуясь этому чувству, вцепилась в Николаса, инстинктивно двигаясь вместе с ним. Он закрыл глаза, словно от боли, его дыхание стало прерывистым.

Когда она почти достигла оргазма, он снова стал ласкать ее между ног. Аврора изогнулась, крича. На нее нахлынула волна наслаждения.

Ник наклонился, целуя ее. Он не остановился, решив использовать весь свой опыт, чтобы продлить ее экстаз. Когда Аврора изгибалась под ним, он сжал зубы, отчаянно пытаясь сдержать собственные желания.

Но ему это не удалось. Он задрожал и наконец выплеснул всю страсть, которую носил в себе с того момента, как эта женщина впервые появилась в его жизни. Глухо вскрикнув, он погрузился в пучину наслаждения, такого сильного, что оно накрыло его с головой.

Наконец Николас пришел в себя. И когда он почувствовал, как Аврора дрожит под ним, его охватила нежность.

Он лег рядом с ней и укрыл их обоих одеялами, а затем прижал Аврору к себе, согревая и успокаивая ее.

Долгое время они просто лежали, находясь во власти пережитого наслаждения. Потом Ник поднял голову и посмотрел на Аврору.

В полумраке она выглядела словно ангел — золотые волосы облаком лежали на ее плечах, светлая кожа, казалось, сияла при свете камина, а полные губы были еще влажными от его поцелуев.

«Удивительно, что она так подействовала на меня», — подумал Николас. Аврора была абсолютно неопытной и невинной, и все же, занимаясь с ней любовью, он испытал чувства, которых до этого не знал. Она овладела его сердцем, похитила его душу.

Возможно, клятвы, которые они давали перед священником, были чем-то большим, чем взаимовыгодная сделка, и связали их воедино.

Жена. Это слово звучало для него непривычно и вызывало еще более непривычное чувство тоски. Ник гадал, зачали ли они ребенка этой ночью, останется ли после него его наследник. Сын… или дочь. Эта мысль заставила его сердце болезненно сжаться.

И, словно угадав, о чем он думает, женщина, лежащая в его объятиях, зашевелилась. Ник понял, что она смотрит на него. Страсть снова пробудилась в нем, но он сдержал свои желания, вспомнив о том, что эта ночь для нее первая.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал он, поцеловав ее в лоб.

— Хорошо.

Аврора вздохнула.

— Это было… чудесно.

Он улыбнулся, почувствовав новый прилив нежности.

— Мне приятно, что ты так считаешь.

— А ты… я… Наверно, я разочаровала тебя?

Николас удивленно поднял брови.

— Как раз наоборот. Я никогда не получал столько удовольствия.

Увидев ее недоверчивый взгляд, он рассмеялся.

— Это правда. Возможно, тебе просто не хватило опыта, чтобы заметить, как я боролся с собой, пытаясь быть джентльменом.

Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Я мог бы заниматься с тобой любовью всю ночь… Но думаю, что мне стоит принять во внимание то, что ты только что лишилась девственности, и дать тебе уснуть.

Тень пробежала по лицу Авроры, и она протянула руку и погладила его губы.

— Я не буду спать. И если это единственная ночь, которую мы проведем вместе, то я хочу, чтобы она длилась как можно дольше.

Николас смотрел на нее, не зная, как прогнать грусть, овладевшую Авророй. Он знал, что она думает о завтрашней казни.

Привстав, он снова лег на нее.

— И я тоже, мой ангел, — тихо прошептал он. — И я тоже.

Глава 6

В его объятиях я узнала, что страсть может принести и счастье, и боль.

Проснувшись, Аврора не сразу вспомнила, где находится и что произошло прошлой ночью. Ее тело было непривычно чувствительным, а между ног она ощущала слабую боль. Сонно жмурясь от солнечного света, проникающего сквозь закрытые ставни, она пыталась понять, где находится. Кроме того, она лежала, прижавшись к абсолютно голому мужчине…

Через несколько секунд воспоминания нахлынули на нее. Свадьба. Ее муж Николас Себейн.

Некоторое время Аврора продолжала неподвижно лежать в его объятиях, прижавшись щекой к его плечу. Большую часть ночи он занимался с ней любовью, страстно и нежно. Аврора ждала быстрого совокупления, а вместо этого пережила сказочную ночь. Николас разбудил в ней желание, довел ее до исступления, заставив дрожать от наслаждения.

И Аврора полностью раскрылась перед ним, отвечая страстью на страсть. Несмотря на то что они договорились не упоминать об уготованной ему судьбе, мысль о том, что все это происходит в первый и последний раз, сделала их неутомимыми.

Аврора закусила губу. Прошлой ночью он заставил ее забыть обо всем, но теперь она боялась наступившего дня. Сегодня он должен умереть.

Она закрыла глаза. Нельзя привязываться к нему. Его судьба уже предрешена…

Но было уже поздно. Она начала чувствовать глубокую привязанность к своему новоиспеченному мужу, и от этого мысль о его скорой кончине ужасала ее еще больше.

Слезы, которые Аврора так долго сдерживала, закапали на его плечо. Николас пошевелился, и она поняла, что он тоже не спит.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Я не хочу, чтобы ты горевала обо мне, Аврора, — тихо сказал Ник.

— Я н-не могу ничего с собой поделать.

— Господи, пожалуйста, не плачь… Мне легче встретиться лицом к лицу с тысячей противников, чем с одной плачущей женщиной.

Он погладил ее по щеке.

— Твои слезы для меня — самая страшная пытка.

— Прости…

Аврора закрыла глаза, пока он осторожно вытирал ее лицо. Через несколько мгновений она сделала еще один неровный вдох, решив держать себя в руках. Но она не могла заставить себя оставаться безучастной к его судьбе.

— Я не допущу этого, — сказала она. — Я не позволю им сделать это с тобой. Я тотчас поеду к губернатору и заставлю его помиловать тебя. Боже правый, и почему только я не додумалась до этого раньше?

Выпустив ее из объятий, Ник сел, повернувшись к ней спиной.

— Ты ведь обещала помочь моей сестре, — тихо сказал он. — Сегодня днем твой кузен поедет с тобой на Монтсеррат.

— Я не могу уехать, зная, что есть хоть какой-то шанс спасти тебя.

Николас пригладил волосы рукой. Он боялся именно этого. Аврора не хотела его бросать после той невероятной ночи, которую они провели вместе. Страсть, вспыхнувшая между ними, связала их, и будет нелегко разорвать эти узы.

Выругавшись про себя, Николас повернулся и увидел слезы на ее ресницах. Его сердце разрывалось на части, но он не мог позволить себе поставить свои интересы выше интересов своей сестры. Он не мог рисковать. Нужно было каким-то образом разорвать эту невидимую связь между ним и Авророй.

Ее волосы золотой волной обрамляли ее лицо, глаза, глядящие на него, были похожи на чистое летнее небо, а губы еще хранили тепло его поцелуев. Она была самым красивым существом, которое он когда-либо встречал. И самым ранимым.

Он поцеловал ее руку.

— Дорогая, хочу поблагодарить тебя за то, что ты скрасила мою последнюю ночь на этой земле, но должен напомнить, что она закончилась. Мы сделали то, что должны были сделать, и нам больше нет нужды изображать привязанность.

Увидев, как побледнела Аврора, Николас сжал зубы. Ему хотелось забрать свои жестокие слова назад, но он не мог позволить себе выказать свои чувства.

Он выдержал ее полный боли взгляд. Она отдернула руку, чтобы прикрыть грудь одеялом.

С равнодушным видом Николас подошел к раковине, чтобы умыться. Он чувствовал, что Аврора смотрит на него, но когда повернулся, она отвела глаза.

— Если ты помнишь, у нас был договор, — холодно сказал он, одеваясь. — Твоя финансовая независимость в обмен на заботу о моей сестре. Я надеюсь, что ты не откажешься от своих обещаний.

Подбородок Авроры приподнялся — он явно задел ее самолюбие.

— Разумеется.

Он рад был услышать гнев в ее голосе — это было определенно лучше, чем слезы.

Николас застегнул бриджи и сел на стул у камина, чтобы обуться.

— У твоего кузена Перси есть все документы, которые тебе понадобятся, и мое письмо для Рейвен. Отдай его ей, когда достигнешь Монтсеррата, и покажи обручальное кольцо как доказательство нашего брака. Она узнает эмблему, выгравированную на нем…

Внезапно кто-то громко постучал в дверь. Без сомнения, это были солдаты.

— Сэр, у нас есть приказ сопроводить вас в вашу камеру.

— Секунду, — ответил Николас. — Я еще не одет.

Он натянул второй ботинок и надел рубашку. Не торопясь завязал шейный платок и застегнул жилет и пальто. В это время Аврора сидела не шевелясь, все еще не придя в себя от его внезапной холодности.

— Ну что ж, прощай, — сказал он, повернувшись к ней.

— Прощай, — еле слышно прошептала она.

Аврора смотрела на него, пытаясь увидеть в нем страстного, нежного любовника, каким он был прошлой ночью, но ей это не удавалось. Он снова стал незнакомцем, прекрасным и жестоким.

— Я рассчитываю на то, что ты будешь заботиться о моей сестре, — повторил Николас.

— Даю слово, — ответила Аврора, стараясь сдержать слезы.

— Ты поплывешь сегодня на Монтсеррат, как и обещала?

— Да.

— Значит, я могу отправиться на тот свет с легким сердцем.

Услышав, как она всхлипнула, Николас сделал шаг к ней, затем остановился. Его кулаки сжались, но он не произнес ни слова.

Посмотрев на нее в последний раз, он развернулся и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Аврора уставилась ему вслед, не понимая, почему он вдруг так изменился, и не зная, как подавить в себе чувство отчаяния и страха, заполнившее ее душу.

Но может быть, у нее еще было время спасти его…

Едва она отбросила покрывала, как кто-то тихо постучал в дверь. Сердце Авроры замерло при мысли о том, что Николас вернулся. Но голос, послышавшийся из-за двери, принадлежал служанке.

— Леди, это я, Нилл. Джентльмен… ваш муж… попросил меня помочь вам.

— Заходи, Нилл, — ответила Аврора, пытаясь скрыть разочарование от того, что это не Николас, и подошла к умывальнику.

Нилл удивленно уставилась на свою обычно скромную госпожу, расхаживающую по комнате обнаженной.

— Я… принесла дорожное платье для вашего сегодняшнего путешествия, миледи, и распорядилась, чтобы вам нагрели воду для купания…

— Нет, — покачала головой Аврора.

Горячая ванна могла уменьшить болезненные ощущения после ночи с Николасом, но у нее не было на это времени.

— Спасибо тебе, Нилл, но я просто умоюсь. Я должна навестить лорда Хирна, и мне нельзя терять ни минуты.

Она обязана попробовать спасти Николаса, даже если ради этого ей придется нарушить обещания, которые она ему дала.

Аврора нашла лорда Хирна в его доме и стала умолять его вмешаться и спасти жизнь ее мужа. Ей пришлось немало потрудиться, чтобы он согласился хотя бы рассмотреть такой опасный для своей политической карьеры шаг. Но он настоял на том, чтобы сначала обсудить этот вопрос со своим помощником.

Аврора отправилась к Перси, но только зря потратила время — ее кузена не оказалось дома. Когда она наконец нашла его, прошло уже почти три часа с того момента, как она попрощалась с Николасом. Погода резко изменилась — похолодало и небо затянули грозовые тучи.

Когда Аврора встретила Перси, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он сдержанно поприветствовал ее, сказав, что как раз направлялся к ней. И когда Аврора начала рассказывать ему о возможной помощи лорда Хирна, Перси покачал головой.

— Боюсь, уже слишком поздно.

— Слишком поздно? Что ты имеешь в виду?

— Несколько минут назад я получил записку от командующего Медсена. Он уже отдал приказ… Николаса больше нет.

Аврора побелела как полотно.

— Нет… Скажи мне, что это не так.

— Прости. Это правда.

— Он не может умереть, — прошептала Аврора.

Она закрыла рот рукой, пытаясь сдержать слезы отчаяния, обжигающие ее глаза.

Перси взял ее за руку.

— Аврора, ты ведь знаешь, что Николас не хотел бы, чтобы ты горевала из-за него. Он хотел, чтобы ты забыла о нем и жила своей жизнью… И кроме того, скоро нам нужно будет отплыть к его сестре. Не только потому, что я пообещал Нику, что мы отправимся как можно раньше. Мне не нравится погода. Боюсь, скоро начнется шторм, и если мы не хотим попасть в него, нам следует поторопиться. Моя яхта ждет, чтобы отвезти нас на Монтсеррат…

— Я хочу… увидеть его.

Перси нахмурился.

— Я ведь сказал тебе, что он мертв.

— Я хочу увидеть его тело. Пожалуйста, Перси… Я не могу уехать, не попрощавшись.

Ее кузен тяжело вздохнул.

— Я опасался, что ты не захочешь уезжать, пока не убедишься, что ему уже нельзя помочь, и оказался прав. Хорошо. Я отвезу тебя к его могиле, если ты настаиваешь. Его похоронили возле форта.

Аврора молча стояла у свежей могилы, и слезы градом катились по ее лицу. Здесь не было ни креста, ни памятника. Только небольшой холмик. Тут лежал человек, которого она знала так мало… И который успел так сильно изменить ее жизнь.

Она склонила голову, пытаясь успокоиться. Ей казалось, что вместе с Николасом похоронили ее сердце. К соленому вкусу слез примешивался горький привкус вины. Почему она не сделала больше, чтобы спасти его?

«Прости меня, Николас».

— Пойдем, — сказал стоящий возле нее Перси. — Ты должна выполнить обещание, которое ему дала.

Аврора молча кивнула, судорожно сглотнув.

Перси понимал, почему она хотела прийти сюда. Только увидев могилу Николаса, она поверила, что его действительно больше нет.

Лишь теперь она поняла, что ничего уже нельзя изменить.

Собираясь в путешествие, Аврора надела траурное платье, которое раньше носила в память о погибшем женихе. Как только они с Перси взошли на яхту, погода окончательно испортилась. Им пришлось ждать почти час, пока закончился ливень и они смогли отплыть.

Аврора была рада налетевшему шторму, потому что проливной дождь и сильный ветер отражали ее настроение. Она сидела, безучастно глядя из иллюминатора капитанской каюты на разбушевавшееся море.

Гроза скоро закончилась, однако море было достаточно неспокойным, и короткое путешествие до острова оказалось утомительным. Но когда они наконец приплыли, ветер утих и солнце начало проглядывать сквозь тучи.

Благодаря зеленым холмам, а также тому факту, что большая часть населения были ирландцами, Монтсеррат называли Изумрудным островом Карибов, и после дождя он действительно сиял на солнце, словно драгоценный камень. Аврора и ее кузен причалили и сошли на берег. Перси нанял карету, которая повезла их мимо полей, поросших сахарным тростником, к покрытым тропическим лесом горам. Когда карета стала подниматься вверх, позади них открылся завораживающий вид на море. Но Аврора не замечала всего этого. Она была благодарна тому, что ее кузен молчал всю дорогу, потому что ей хотелось побыть наедине со своими мыслями.

Наконец кучер остановился возле плантаторского дома. От здания веяло особым очарованием — каменная арка венчала вход, а в тени виднелись балконы в западно-индийском стиле, на которых росли яркие бугенвиллеи и гибискусы. Но было очевидно, что дом знавал лучшие времена — кое-где побелка осыпалась, а зеленая краска на ставнях потрескалась.

Ни конюх, ни другие слуги не вышли, чтобы встретить гостей, и когда Аврора и Перси постучали в дверь, прошло много времени, пока они наконец услышали звук шагов.

Дверь открыла девушка в простом платье из голубого муслина. В руках она держала пистолет.

Аврора удивленно уставилась на оружие, нацеленное на нее, пока Перси, выругавшись, не оттолкнул ее на безопасное расстояние.

Девушка опустила пистолет и пробормотала извинения:

— Простите. Я думала, это кто-то другой. С некоторых пор у нас возникли проблемы…

Она замолчала.

— Какие проблемы? — спросила Аврора, оправившись от удивления.

— Несколько неприятных визитов английских моряков.

Девушка скривилась, но тут же взяла себя в руки и вежливо поинтересовалась:

— Чем я могу вам помочь?

— Мы хотели бы видеть мисс Рейвен Кендрик, — ответила Аврора, хотя она уже догадалась, что это и есть Рейвен. Бунтарка и красавица, так охарактеризовал ее Николас. Эта девушка с черными как смоль волосами, ярко-голубыми глазами и пистолетом в руке определенно подходила под данное им описание.

— Мисс Кендрик — это я, — ответила Рейвен. — А вы…

— Леди Аврора… Демминг. А это мой кузен, сэр Перси Осборн. Мы здесь из-за вашего брата.

На лице Рейвен появилось испуганное выражение.

— Что вам известно о нем?

Аврора нервно сглотнула, не в силах произнести ни слова от боли, снова стиснувшей ее сердце. Она почувствовала, как Перси взял ее за руку, поддерживая.

— Я знаю, что его взяли в плен, — сказала Рейвен. — С ним все в порядке?

Увидев слезы на глазах Авроры, она побледнела.

— Он мертв?

— Боюсь… боюсь, что да.

Рейвен отвернулась, пытаясь совладать со своим горем.

Наконец она повернулась к ним лицом.

— Расскажите мне, что случилось, — прошептала она внезапно охрипшим голосом.

— Это долгая история, — тихо произнесла Аврора. — Можно нам войти?

— Да… конечно.

Сжавшись, словно ее собирались ударить, Рейвен сделала шаг в сторону, впуская их в дом.

Три дня спустя Аврора стояла на палубе двухмачтового корабля вместе с девушкой, о которой должна была теперь заботиться, и смотрела на остров Монтсеррат, который становился все меньше и меньше, пока совсем не пропал из поля зрения. Проститься с Перси оказалось гораздо тяжелее, чем она думала — с той болью, которую она носила в своем сердце, все давалось ей сложнее. Аврора знала, что ей будет очень не хватать ее кузена и Джейн.

К счастью, последние три дня прошли в приготовлениях к путешествию, и у нее не было времени, чтобы горевать. Аврора провела это время, помогая Рейвен складывать вещи. Девушка закрыла дом, попрощалась с немногочисленной прислугой и продала оставшийся скот и кобылу, к которой была очень привязана. Оказалось, и Аврора, и Рейвен были без ума от лошадей.

На протяжении этих дней Рейвен заставила себя думать только о делах. Она мало говорила о своем брате, но Аврора подозревала, что смерть Николаса стала для нее тяжелым ударом. Хотя Рейвен знала его совсем недолго, она явно успела привязаться к нему за это короткое время. Аврора подумала, что они с Перси прибыли на Монтсеррат вовремя, потому что на следующий день Рейвен собиралась отправляться на поиски брата.

Девушка была потрясена, узнав о смерти Николаса, и очень удивлена тем, что он поручил заботу о ней другому человеку. Но, прочитав его письмо, она не стала возражать, сказав, что будет рада иметь рядом такого покровителя, как леди Аврора, которая поможет ей стать частью высшего света Англии.

В глубине души Аврора восхищалась мужеством Рейвен, которая решила оставить все, к чему привыкла. Должно быть, ей было нелегко отправиться так далеко, чтобы начать новую жизнь в чужой стране с родственниками, которые недолюбливали ее и которых она никогда раньше не видела, в сопровождении единственной служанки и верного ей конюха — ирландца О'Мейли, который, видимо, считал своим долгом охранять ее.

Сейчас, стоя рядом с Авророй на палубе и глядя, как ее дом исчезает вдали, Рейвен явно старалась придать своему лицу безучастное выражение.

— Ты всю жизнь прожила на этом острове? — спросила Аврора, пытаясь развеять грусть, охватившую девушку.

— Да.

— Я понимаю, как тебе тяжело.

Лицо Рейвен исказилось, какую-то секунду она выглядела очень беззащитной и казалась моложе своих девятнадцати лет. Но девушка быстро взяла себя в руки.

— Это не имеет значения. Я делаю то, чего хотела моя мать. — Глубоко вздохнув, Рейвен отвернулась к носу корабля. — И к тому же теперь у меня нет семьи.

— У тебя есть я, — ответила Аврора.

— Я рада. — Рейвен заставила себя улыбнуться. — Я рада, что Николас нашел тебя.

Пытаясь не думать о боли, которую вызвало упоминание о нем, Аврора тоже повернулась вперед.

— В Англии ты начнешь новую жизнь. Нам обеим предстоит это сделать.

— Да.

Стиснув зубы, Рейвен взяла Аврору за руку.

Приятно удивленная мужеством девушки, Аврора устремила взгляд на бескрайнее море, раскинувшееся перед ними. Ей тоже придется оставить позади прошлое ради будущего. Будущего без Николаса.

— Новая жизнь, — прошептала она словно заклинание.

Аврора не могла уснуть. Она лежала под одеялами в своей каюте и смотрела, как первые солнечные лучи проникают через иллюминатор. Корабль, на котором они плыли, принадлежал лорду Вайклиффу, и каюта, которую она делила со своей служанкой, была довольно уютной, хоть и не очень опрятной.

Ей незачем было вставать рано. Путешествие в Англию займет семь или восемь недель при условии, что погода будет хорошей. Только вчера они отплыли с Монтсеррата. Не считая слуг, они с Рейвен были единственными пассажирами на корабле, и пока что им не удавалось найти общих тем для разговора.

В каюте было тихо, не считая еле слышного плеска волн о борт корабля и ровного дыхания служанки, которой наконец удалось уснуть — большую часть ночи ей было плохо.

Слишком тихо, с грустью подумала Аврора. Оставшись в одиночестве впервые после отплытия с Сент-Китс, она не находила себе места. Пока что ей удавалось заставить себя не думать о Николасе и не горевать о своей утрате. Но не сейчас. Теперь, в тишине, боль от потери вернулась с новой силой.

Закрыв глаза, Аврора сжала кольцо, которое он ей дал. Теперь она носила его на золотой цепочке на шее. Оно нагрелось от тепла ее тела и напоминало о Николасе и о страсти, которую они испытали в ту ночь.

Не в состоянии больше выносить печальные мысли, Аврора тихо встала и начала одеваться. Ей очень хотелось с кем-то поговорить, но она не стала будить бедную Нилл. Возможно, поднявшись на палубу, она встретит капитана или одного из офицеров и они захотят составить ей компанию.

Вытаскивая шаль из чемодана, Аврора наткнулась на пакет, завернутый в несколько слоев бумаги. Ее пальцы рассеянно погладили имя, написанное на нем нетвердой рукой: Николас Себейн. Этот пакет мать Рейвен оставила ему в числе прочих вещей.

Развернув бумагу, Аврора почувствовала, что ее сердце забилось чаще. Как он и предполагал, внутри действительно была книга, но очень необычная.

Украшенная золотым тиснением в виде переплетающихся листьев обложка, уголки, окованные золотом, в которое были впаяны полудрагоценные камни… Надпись на французском языке, сделанная золотыми буквами: «Une passion du Coeur — par une dame anonyme». — «Страсть сердца — автор: неизвестная дама».

Заинтригованная, Аврора открыла книгу. Это был дневник, написанный почти сто лет тому назад и позже изданный.

Вступление, также на французском, было датировано 3 сентября 1727 года.

«Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как меня захватили в плен турецкие пираты и продали на рынке рабов в Константинополе в гарем принца. Несколько месяцев, которые заставили меня чувствовать страсть вместо отчаяния, подарили мне любовь, которой я не ждала.

Только сегодня мне дали перо и пергамент и я могу наконец записать свои мысли.

Я хорошо помню тот день, когда меня как наложницу привели к нему. Я была тогда невинной девушкой из приличной семьи, ничего не знающей о таинстве, возникающем между мужчиной и женщиной, которое мне суждено было познать в объятиях своего господина. Я и представить себе не могла, как сильно он повлияет на меня, пробудив во мне нежность и всепоглощающую страсть.

На первый взгляд он казался невероятно опасным; в нем даже было нечто варварское. И все же что-то в его глазах влекло меня…»

Аврора закрыла глаза, живо представив себе тот день, когда она в первый раз увидела Николаса, стоящего на борту корабля.

Тогда он был пленником, закованным в цепи, но, несмотря на это, казался таким же опасным, как и принц из дневника.

Она продолжила чтение, переворачивая ветхие страницы — очевидно, эту книгу перечитывали много раз. Николас говорил, что это подарок, который его отец сделал любимой женщине. Судя по состоянию страниц, мать Рейвен, вероятно, тоже любила его. Многие фразы были подчеркнуты, и одна из них бросилась Авроре в глаза.

«Его рука, ласкающая мою грудь, одновременно успокаивала и возбуждала, его опытные пальцы на моем набухшем соске мучили меня, заставляя желать большего».

Густой румянец залил щеки Авроры, когда она пробежала глазами эти строки. Она хотела прочесть книгу и потом решить, можно ли давать ее Рейвен, но уже сейчас могла ответить на этот вопрос.

Николас не знал о содержании книги. И она сама никогда в жизни не читала ничего подобного. И все же в глубине души Аврора признавала, что книга таит в себе некую запретную притягательность. В эротических рассказах француженки было что-то лирическое, завораживающее читателя с первых строк.

Ее взгляд упал еще на один абзац.

«Его прикосновение разбудило мои чувства — никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Он доводил меня до исступления, и я понимала, что безумно хочу его».

Николас, ах, Николас… Она закрыла книгу, не зная, сможет ли читать то, что пробуждало в ней такие воспоминания.

Закутавшись в шаль, чтобы не замерзнуть на ветру, Аврора, немного помедлив, взяла книгу и вышла из каюты.

На палубе матросы бегали взад-вперед, взбираясь по канатам и поправляя бесчисленные паруса. Не желая мешать им, Аврора подошла к поручням.

После полутьмы, царившей в каюте, утреннее солнце резало ей глаза. А возможно, это были слезы. Она почти не видела океана, раскинувшегося перед ней. Яркие зелено-голубые воды Карибского моря сменились серыми волнами Атлантического океана, и прохладный бриз надувал паруса.

Дрожа, Аврора обхватила себя руками и повернулась навстречу ветру, радуясь тому, что он заставляет ее забыть обо всем.

Некоторое время она стояла у поручней, вспоминая Николаса. Он был полон жизни, он был таким мужественным… Боже правый, когда же она перестанет думать о нем?

Нужно забыть его. Эта краткая глава в ее жизни закончена. В Англии она сможет начать новую жизнь. Она будет жить для себя, и никто — ни отец, ни муж — не будут контролировать ее и заставлять делать то, что ей ненавистно.

Ей следует благодарить Бога за предоставленный шанс, а не дни напролет оплакивать мужчину, которого она почти не знала. Нужно радоваться, что этот брак продлился совсем недолго. Она бы никогда не смогла быть по-настоящему счастливой, живя с Николасом. Его страстность, его энергия слишком сильно воздействовали на нее…

Связь, которую они почувствовали в ту ночь, была только физической. Союз плоти, а не сердца. Их свадьба была лишь взаимовыгодной сделкой, и ничем более. И нужно с такой же расчетливостью похоронить воспоминание об этом.

Исполнившись решимости, Аврора проглотила комок, подкативший к горлу, и намеренно переключила внимание на книгу, которую сжимала в руке. Девушка была захвачена в плен и познала страсть в объятиях прекрасного незнакомца. Как это случилось? И чем все закончилось?

Радуясь возможности отвлечься, Аврора нашла бочонок, стоявший в укромном месте, и уселась на него. Затем открыла книгу на первой странице и, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, начала читать.

«На первый взгляд он казался невероятно опасным; в нем даже было нечто варварское. И все же что-то в его глазах влекло меня…»