Прочитайте онлайн Пламенная нежность | Глава 6

Читать книгу Пламенная нежность
4418+9692
  • Автор:
  • Перевёл: А. М. Медникова

Глава 6

«Интересно, а можно потребовать еще одну ванну?» – задумалась мисс Бакстер.

Ну, если регулярно путешествовать в почтовых дилижансах, а потом валяться на грязному полу, то такая вольность вполне дозволительна. Вода в ванне быстро окрасилась в цвет некрепкого чая, и Джулиане сделалось дурно от одной мысли о том, что к ее телу пристало такое количество грязи. «И что, прикажете теперь лежать в столь нечистой воде?» Об этом страшно было даже подумать!

Но мысль о том, чтобы вновь натянуть на себя то самое платье, была еще противнее. Скомканное, оно валялось бесформенной грязно-зеленой кучей на чистом полу. Выбравшись из остывающей воды, Джулиана с ужасом поглядела на свою единственную на данный момент одежду. Нет, вновь ощутить на себе эту липкую, пропитанную кровью ткань было невозможно! И она завернулась в простенькое застиранное полотенце, оставленное ей горничной. Не имея при себе даже гребня, Джулиана принялась пальцами расчесывать мокрые спутанные кудри.

Мало-помалу ею овладевало изнеможение – слишком уж богат на открытия и события оказался этот день.

Она рассчитывала увидеть Патрика Чаннинга таким, каким описывали его лондонские сплетники: отталкивающим, непреклонным, нераскаявшимся убийцей. Тогда Джулиане было бы куда легче смириться с той ролью, которую ей довелось сыграть в этом деле. Но вместо закосневшего в грехе чудовища она увидела человека, посвятившего жизнь спасению тех, к кому судьба оказалась неблагосклонна. Мисс Бакстер разрушила его жизнь, а он создал себе новую, и очень недурную!

Джулиана взглянула на свои ногти – некоторые в результате всех перипетий путешествия оказались обломаны. И не в первый раз она прокляла свою импульсивность, которая в очередной раз возобладала над здравым смыслом, невзирая на намерения мисс Бакстер держать ее в узде.

Куда запропастился саквояж? Джулиана рассчитывала, что его принесут еще четверть часа назад. Она подробно объяснила прислуге, где его искать, и просила не мешкать…

Отсутствие поклажи заставляло мысль работать в опасном направлении. Неужели саквояж кто-то похитил из почтовой конторы? От этой мысли Джулиане сделалось дурно – почти так же, как от перспективы надеть грязное платье.

От горестных раздумий ее отвлек решительный стук в дверь.

– Одну минутку! – отозвалась она, судорожно обматываясь полотенцем и мечтая о чистой ночной сорочке. – Войдите!

Однако на пороге возникла вовсе не служанка с вожделенной сорочкой в руках. Внушительная фигура Патрика заполнила собой весь дверной проем. Головой он касался притолоки. Взгляд его карих глаз был устремлен Джулиане прямо в лицо – это обстоятельство представляло хоть слабое, но утешение: внимание Патрика вполне могли привлечь иные части ее тела. Ведь она почти нага, и не заметить этого невозможно…

Джулиана замерла как громом пораженная. Хоть в комнате было прохладно, ее всю вдруг словно обдало жаром. Боже праведный, Джулиана не только стояла в опасной близости от мужчины почти в чем мать родила – внизу живота она испытывала некие странные ощущения… и они были даже отчасти приятны! Намереваясь изобразить крайнюю степень возмущения, мисс Бакстер глубоко вдохнула.

– Я не одета, Патрик!

И поплотней запахнула полотенце на пышной груди, надеясь, что при этом не обнажатся иные, куда более пикантные ее прелести.

– Тогда не следовало приглашать меня войти.

Она заметила, что челюсти мистера Чаннинга плотно сжались. Будь на его месте кто-то другой, это можно было оставить без внимания – но Патрик всегда настолько сдержан в проявлении эмоций, что такое выражение его лица говорило о первостатейном бешенстве! Но с какой стати? Ведь это она стоит перед ним, кутаясь в полотенце, которого явно недостаточно, чтобы предотвратить ее окончательный позор! Ему следовало бы по крайней мере отвести взгляд…

Мистер Чаннинг продемонстрировал Джулиане ее саквояж:

– Я принес из почтовой конторы ваш багаж. – Губы его сжались в тонкую нитку. – Как вы того и требовали…

Устремив взгляд на саквояж, Джулиана вдруг ощутила запах виски, распространившийся по комнате, – о, этот омерзительный напиток, стремительно набиравший популярность в высшем свете! И она все поняла. Все это время он сидел внизу, в трактире, попивая это гадкое пойло. Все это время саквояж был с ним, и он намеренно не принес его сразу! Чтобы унизить ее!

Ну что ж, если Патрику Чаннингу угодно разыгрывать нерадивую горничную, то и Джулиана поведет себя с ним соответственно!

Высвободив пальцы одной руки и стараясь, чтобы полотенце не соскользнуло, она указала на пол:

– Можете оставить мой багаж тут.

Лицо Патрика оставалось бесстрастным, но он послушно – слишком послушно – поставил саквояж на пол. Джулиана махнула рукой в сторону столика:

– А когда будете уходить, можете унести поднос и грязные тарелки!

Какое-то время Патрик задумчиво глядел на нее, словно обдумывая некое решение. перешагнул через порог. Остановился. Затем закрыл дверь, повернул в замке ключ.

Джулиана начала медленно пятиться. Она обвела взглядом комнату, прикидывая, что он намеревается делать, что именно его тут заинтересовало…

Кровать. Ванна. Бюро. Окно.

Ее испуганный взгляд остановился на кровати. Если она права, то намерение мистера Чаннинга ужасно. Но еще ужасней то, что ее взбалмошное сердце, кажется, приветствует его…

В полумраке комнаты Джулиана с трудом различала выражение глаз Чаннинга. Задумчиво повертев ключ в руках, Патрик сунул его в карман.

– Вы вполне могли запереть дверь, и все же не сделали этого. Это в ваших правилах – бездумно полагаться на волю слепого случая?

Джулиана вздернула непокорный подбородок:

– Я не верю в судьбу!

– Стало быть, не верите? Тогда почему вы ее все время искушаете, Джулиана? Вы оставили дверь незапертой, принимая ванну. Это могло весьма плохо закончиться… не все джентльмены стучатся, прежде чем войти.

– Но вы, сэр, вовсе не джентльмен!

Наклонившись, Патрик поднял ее саквояж:

– Кажется, с этим вопросом мы разобрались еще при первой нашей встрече.

Он сделал шаг к ней, и пульс Джулианы тотчас опасно участился. И вовсе не потому, что она очутилась за запертой дверью наедине с человеком, подозреваемым в убийстве. Причина была в том, что она осталась наедине с Патриком, и, похоже, у ее взбалмошного сердца есть свои резоны забиться чаще…

Патрик с размаху бросил саквояж на постель:

– Наденьте что-нибудь. Нам нужно кое-что обсудить.

– Но я не могу одеваться… в вашем присутствии! – запротестовала Джулиана.

В сравнении с вопиющей непристойностью подобной перспективы сцена с викарием казалась просто иллюстрацией к Святому Писанию!

Патрик и не подумал достать из кармана ключ. Вместо этого он просто повернулся лицом к стене.

– Обещаю, что не стану подглядывать. – Его голос еле уловимо смягчился. – Обернусь лишь тогда, когда вы соблаговолите мне это разрешить.

«Его глубокий баритон, – подумала вдруг Джулиана, – вполне способен заставлять женщин срывать с себя одежды». Она даже поежилась.

Впрочем, ей срывать с себя было решительно нечего…

Опомнившись, мисс Бакстер подбежала к саквояжу и открыла его. Вещи лежали в странном беспорядке, и она схватила первое, что попалось под руку.

– Что привело вас сюда, Хавершем?

– Прошу вас, не называйте меня так.

Джулиана встряхнула белую ночную сорочку. Чистая ткань приятно зашуршала.

– А как прикажете мне называть вас?

– Думаю, «Патрик» вполне сгодится. – Он шумно выдохнул. – Я только что из трактира, – сообщил он, адресуясь к стене. – Остальные… то есть мои приятели, обо всем знают.

Джулиана судорожно скомкала сорочку:

– Знают… о чем?

– О нас… с вами. – Его слова, словно мячик, отскочили от выцветших обоев. – И о происшествии с викарием.

Джулиана насмешливо фыркнула:

– Меня совершенно не волнуют слухи, которые распускает его гнусное преподобие! В подчинении у викария всего лишь стадо доблестных шотландских баранов, да простят меня его прихожане! В лондонских светских салонах его слово ровным счетом ничего не значит! – Кинув опасливый взгляд на обращенную к ней широкую спину Патрика, она отбросила наконец последние покровы и стремительно натянула сорочку. – Морег всего-навсего захудалый шотландский городишко, Патрик. Слухи вскоре утихнут.

– Вы недооцениваете жителей Морега. Дэвид Кэмерон, к примеру, уже в курсе дела. А это предполагает, что и его супруге также обо всем известно. Надеюсь, вы знакомы с ними обоими?

Джулиана отыскала в конце концов на дне саквояжа гребень и теперь яростно пыталась расчесать мокрые спутанные пряди, едва не вырывая волосы с корнем.

– Вы уже можете обернуться, – объявила она, лихорадочно прикидывая, вправду ли сплетни, зародившиеся в этой глуши, могут достичь лондонских салонов. – Кэмерон также не в счет. А его супруга хоть и хороша собой, но не может считаться истинной леди…

Патрик медленно повернулся к ней лицом:

– Возможно, по лондонским меркам Дэвид Кэмерон малозначительная персона, однако в Мореге он весьма уважаем. Кстати, неподалеку проживает граф Килмарти. И его сын, Джеймс Маккензи, тоже посвящен в случившееся.

Гребень едва не выпал из пальцев Джулианы.

– Но шотландские пэры вовсе не столь уважаемы…

– Супруга Маккензи – бывшая виконтесса Торолд, – бесцеремонно оборвал ее Патрик. – Миссис Маккензи знакома со множеством влиятельных людей Лондона.

Джулиана ощутила стеснение в груди. Но это же горная Шотландия… это не Лондон! Ведь Патрик скрывался здесь почти год, и никто не подозревал о том, что он живет в этом городишке, а ей не удалось и дня тут пробыть, не оскандалившись! Снова она повела себя неосмотрительно… О господи… и вновь она не подумала! Как не подумала и о том, чтобы просто повернуть в замке ключ!

Мисс Бакстер горестно вздохнула:

– Если бы я могла просто поговорить с нею и все объяснить, то…

– Вы скомпрометированы. И никакие разговоры с бывшей виконтессой не помогут.

– А то, что вы находитесь тут, в моей комнате, пока я переодеваюсь? Это поможет?

– Также не вполне понятно, как будет выглядеть наша поездка в Йоркшир, – ведь именно этого вы решительно потребовали, не так ли? Наше совместное путешествие окончательно погубит вашу репутацию.

Гребень выпал из дрожащих пальчиков мисс Бакстер и с глухим стуком упал на дощатый пол. Ну что ж… она вновь угодила впросак. Не подумала о последствиях совместной поездки с Патриком в Йоркшир, как не подумала и тогда, когда в одиночку пускалась в дорогу!

Приличные леди не путешествуют в обществе джентльменов, если это не их мужья… и тем более в обществе личностей, подозреваемых в убийстве. Однако если она в очередной раз не подумала о последствиях, то Патрик о них подумал. Это даже радовало ее… отчасти. К тому же он явно рассматривает перспективу возвращения в Йоркшир. Джулиана-то приготовилась умасливать его, изворачиваться, лгать – лишь бы заманить в утренний дилижанс!

– Означает ли это, что вы намерены вернуться со мной в Англию? – робко спросила она.

Патрик скрестил руки на груди:

– Я не сделаю более ничего, что могло бы еще сильнее запятнать вашу репутацию.

Джулиана едва не рассмеялась. Неужели он не в курсе того, что она всегда виртуозно балансирует на грани приличий и что лондонские «желтые» газетенки пестрят заметками о ее шалостях вот уже два года?

– Но это моя репутация, не ваша! И вам всего лишь следует…

– Боюсь, в качестве невольного виновника вашего позора я обязан защитить вас. Это мой долг, если вам угодно. Учитывая обстоятельства, я не могу ехать вместе с вами. Есть лишь один способ уладить эту проблему, каким бы омерзительным он ни казался нам обоим. – И Чаннинг поведал мисс Бакстер, что это за способ.

Смысл его слов с трудом дошел до обескураженной Джулианы. Патрик предлагал ей сделку – и если она на нее пойдет, то сбережет свое доброе имя, а вдобавок получит еще и титул графини… И это теперь, когда она почти погубила себя! Неудивительно, что он был так зол, входя в ее комнату!

Джулиана обдумывала его слова, вдруг ощутив постыдное воодушевление. Но она ничего не могла с собой поделать. Ей только что сделал предложение, пусть и отчасти странным образом, человек, которого полстраны считает убийцей родного брата. Но воспоминание о трагедии тотчас померкло, когда мисс Бакстер увидела здесь, в Мореге, совсем иного человека. И теперь она не верила в его вину…

Более того, за последние несколько часов ей удалось окончательно и бесповоротно убедить себя в полнейшей невиновности мистера Чаннинга. Его объяснение гибели брата, его рассказ о нелепой случайности на охоте теперь казались ей правдоподобными, невзирая на то, что тогда, в суде, Патрик защищался очень вяло. Но увидев сегодняшнего Патрика – деревенского ветеринара, завернувшего окровавленную собаку в собственный сюртук, человека, который защищал ее от разъяренного викария, – она отказывалась верить в то, что он мог умышленно застрелить брата, даже в приступе бешенства!

Исподлобья глядя на Патрика, Джулиана пыталась разобраться в своих чувствах. Нет, он наверняка шутит! Он не может связать свою жизнь с леди, по вине которой так страдает его семья… с леди, у которой язык молотит невесть что, а голова думает лишь задним числом! К тому же Патрик вовсе не походил на человека, способного перед лицом Господа дать обет «любить, почитать и оберегать» ее…

Если бы дело было лишь в репутации мисс Бакстер, его хмурого вида было бы достаточно, чтобы убедить ее в безрассудности этого плана. И это мягко говоря. На самом деле Джулиану собственная репутация заботила куда меньше, чем следовало. Будь это не так, разве понесло бы ее в Шотландию, да еще без компаньонки? Разве она не знала, какой опасности подвергает и себя, и свое доброе имя? Нет, сейчас она всерьез обдумывала перспективу сделаться женой этого человека – и ею руководили иные мотивы, нежели желание спасти репутацию…

Ведь Патрик Чаннинг граф, пусть даже отказывался вести себя соответственно. Одного этого обстоятельства было довольно, чтобы любая леди упала без чувств от счастья, услышав от него предложение руки и сердца. Однако Джулиана представляла себе его будущее: если не будет рядом кого-то способного им руководить на этом новом для него пути, он непременно себя погубит. Сердце ее заныло. Патрик был совершенно неготов принять графский титул. Всю свою сознательную жизнь он всячески избегал лондонского света. Если Джулиана станет его супругой, то сумеет ему помочь…

Но причиной ее учащенного сердцебиения было отнюдь не только сочувствие.

Проблема была в том, чтó именно ощутила мисс Бакстер, услышав это предложение. Она предприняла рискованное путешествие сюда с единственной целью: поведать Патрику о кончине отца и о готовящемся судебном процессе и убедить его вернуться, чтобы защищаться в суде. Ее гнало сюда чувство вины, а еще неуклонно растущие сомнения в правоте собственных слов. Терзаясь муками совести, Джулиана мало-помалу перестала думать только о своей роли в этом деле, осознав, что погубила не только Патрика Чаннинга: она разрушила жизнь еще троих ни в чем не повинных людей.

И лишь встретившись с ним сегодня, Джулиана с горечью осознала всю глубину своей ошибки.

Ей вспомнились также и ощущения во время их единственного поцелуя – то, что она хотела, но не в силах была позабыть. Тогда она тотчас прекратила преследовать Эрика и ушла спать, но пробудилась еще до рассвета, потому что ей приснился он, Патрик, второй сын графа…

После того рокового дня мисс Бакстер тщетно пыталась зажить прежней жизнью. Во время последнего светского сезона в Лондоне она почти переступала границы приличий, силясь вновь ощутить ту сладкую дрожь, которую вызвала в ней одна лишь улыбка Патрика. Джулиана меняла кавалеров как перчатки, всякий раз убеждаясь, что выбор ошибочен. Флиртуя с бесчисленными светскими щеголями, улыбаясь им и даже изредка позволяя себе романтический поцелуй под луной, она не чувствовала ровным счетом ничего. Ничего похожего на те ощущения, что вызвала в ней некогда близость с этим человеком.

Именно память о том самом поцелуе, столь же неистребимая, как ее чувство вины, превратила теперь предложение Патрика из чисто делового, достойного рассмотрения, в нечто, от чего мисс Бакстер, похоже, была не в состоянии отказаться…

Джулиана облизнула пересохшие вмиг губы, силясь унять вновь охвативший ее от этих мыслей жар.

– Вы должны уехать со мной первым же утренним дилижансом, Патрик. От этого зависит и ваше будущее, и судьба всей вашей семьи.

Он не пошевелился. Не сказал ни слова. Просто глядел на нее со столь характерным для него суровым выражением.

Мисс Бакстер мысленно взмолилась, чтобы у нее хватило сил договорить. Именно сейчас… потому что потом она не найдет в себе мужества сказать эти слова.

– Если это единственное, что остается, то нам нужно пожениться. Сегодня.

Патрик уставился на мисс Бакстер, только что потребовавшую, чтобы они немедленно вступили в брак, и невольно вздрогнул. Полно, уж не совершает ли он вторую непоправимую ошибку в жизни?

Впрочем, его мужское естество, будучи вполне независимым органом, откровенно не соглашалось с мозгом – или как минимум требовало равноправия в этом споре. Потому что, обмозговав все доводы «за» и «против» этого безумного шага, Патрик не учел самого главного.

Джулиана – красивая женщина.

Теперь, когда она скинула наконец грязное зеленое платье, нежная линия ее шеи притягивала его взгляд словно магнит. А грудь под тончайшей тканью простой хлопчатобумажной сорочки была именно такой, какую рисовало прежде его воображение, – пышной и высокой. На нее невозможно было спокойно смотреть. Патрик все это время прожил в Мореге бобылем, избегая повышенного интереса со стороны некоторых похотливых вдовушек и ветреных служаночек, которые, прохаживаясь по улице, приподнимали юбки, готовые оказать холостяку любую интимную услугу. Теперь же, когда его тело отозвалось на соблазнительные прелести Джулианы, Патрик вспомнил о том, что он мужчина. А Джулиана – женщина, которая, невзирая на всю дикость ситуации, воспламенила его мужские инстинкты. Далеко не самые худшие из человеческих инстинктов, которые способна пробудить в муже жена.

Жена… Это слово показалось ему странным на вкус.

Мисс Бакстер завладела его мыслями. По правде говоря, Патрик надеялся, что до этого не дойдет. Та Джулиана, которую он узнавал сейчас, похоже, ничуть не пеклась о своей репутации – по крайней мере настолько, чтобы столь поспешно принять его предложение. Она определенно умна. И остроту своего ума блестяще продемонстрировала не единожды – к примеру, сегодня, поставив на место его преподобие…

В то же время она села на поезд в полном одиночестве, что явно не свидетельствовало о ее благоразумии, – это минус.

А с его стороны заманить бедняжку в эту ловушку не вполне по-джентльменски. Даже если она этого заслуживает. Черт подери, даже если она виновата перед ним – ведь именно из-за нее его жизнь пошла прахом… Три стаканчика виски не смогли усыпить его совесть. Патрику было неуютно: ведь он откровенно использовал Джулиану. Однако если он не сделает того, что задумал, то будет просто-напросто повешен, а другого пути избежать петли у него не было. Разумеется, говоря с Джулианой, Патрик слегка преувеличил последствия ее необдуманного обнажения на его кухне, однако в том, что касалось связей супруги Джеймса, не погрешил против правды. Да и путешествовать им вместе без обручальных колец – дело абсолютно немыслимое…

Впрочем, вид Джулианы в тонкой сорочке не способствовал джентльменскому направлению его мыслей. Подумать только, эта изнеженная девочка умеет позаботиться о себе без помощи горничной… А как храбро она села в поезд, отправляющийся в неизвестность!..

Вот сейчас она явно самостоятельно приготовила себе постель – пусть неумело, но все же… И некая неджентльменская часть натуры Патрика Чаннинга отчаянно желала оказаться в этой постели рядом с нею!

– Если вы уверены… – начал было он, однако Джулиана прервала его.

– Нам нужно все проделать быстро, если мы хотим успеть на утренний дилижанс! – Она склонилась, что-то ища в саквояже, и сорочка, слегка натянувшись, опасно обрисовала ее бедра. – Может ли кто-нибудь все устроить в столь поздний час?

– Кузнец… – Патрик сглотнул. Будь благословенна Шотландия и ее либеральные законы, разрешающие запретные в Англии браки! – Он сочетал половину здешних супружеских пар. Полагаю, он затребует немалых денег за то, что мы побеспокоим его среди ночи, но будет рад помочь.

И мистер Чаннинг сделал шаг по направлению к Джулиане, словно проверяя, насколько серьезно ее решение. Невзирая на деловую сторону вопроса, невзирая на то что он намеревался сделаться ее супругом, чтобы защищать, он ни за что на свете не обменяется клятвами любви и верности с леди, которая не пожелает разделить с ним постель!

Увы, доискиваться до истинных мотивов ее поспешного согласия не было времени.

– Я щедро ему заплачу, – объявила Джулиана, доставая из саквояжа воздушное голубое платье.

Патрик сделал еще шаг к Джулиане, изо всех сил стараясь глядеть ей в лицо, а не на бедра. Но лицо представляло собой зрелище ничуть не менее волнующее, нежели едва прикрытое сорочкой тело. Мысли Патрика путались… Взглянув на ее переносицу, он понял, чтó является источником такой сумятицы.

На носу Джулианы красовались обворожительные веснушки. Их было не много… не более дюжины. Свежеумытое личико прелестно разрумянилось, и в нем обнаружились черты, которых прежде он не замечал. Мистер Чаннинг чувствовал себя как старатель, обнаруживший вожделенную золотую жилу, но не имеющий при себе инструментов для того, чтобы добыть драгоценный металл. Глядя на эти веснушки, он с изумлением констатировал, что днем их не было. Наверняка каждое утро она старательно скрывает их рисовой пудрой. Сделав это потрясающее открытие, он втайне возликовал – ведь этот секрет известен лишь им двоим.

– Но я также потребую компенсации, – объявил ей Патрик.

Джулиана робко подняла на него глаза и забавно сморщила свой веснушчатый носик:

– Хотите, чтобы я вам заплатила за то, что вы женитесь на мне?

Преодолев последние разделявшие их три фута, Патрик оказался в опасной близости от мисс Бакстер. Теперь он ощущал запах ее влажных волос, а еще – нежный аромат мыла и девичьей кожи.

– Я хочу поцелуя. Чтобы скрепить нашу сделку.

Джулиана вновь облизнула губки – те самые, вкус которых он запомнил навсегда.

– Но… ведь мы с вами уже целовались, – возразила она, прикрываясь платьем, словно щитом. – Или вы позабыли?

Протянув руку, он забрал у нее платье и небрежно уронил прямо на пол. Джулиана уже готова была возмутиться, но Чаннинг заключил ее в объятия:

– Я этого не забыл.

Тонкая ткань сорочки с тихим шелестом соприкоснулась с его сюртуком, а ладонь Патрика властно легла на восхитительные выпуклые ягодицы. Из приоткрытых губ Джулианы вырвался слабый стон, однако она и не думала сопротивляться.

Именно это изумило Патрика. Он ожидал борьбы, криков… предполагал даже, что мисс Бакстер возьмет назад свое обещание. В конце концов, то, что происходило сейчас, вовсе не напоминало те счастливые времена, когда они поцеловались впервые. Потому что теперь она полагала, будто он способен на убийство.

Рука Чаннинга пропутешествовала по телу Джулианы, сминая сорочку… коснулась живота… груди… и вот прильнула к нежной щеке. Патрик ощущал бешеное биение собственного сердца. Его губы коснулись ее нежного рта почти грубо, беспощадно взыскуя правды. И он ощутил тот самый незабываемый вкус, ту самую сладость, тот самый тайный жар… Боже милостивый, как джентльмен может позабыть такое? В этой сладости таилось острейшее жало. И пусть это всего лишь часть его хладнокровно обдуманного плана, но не воспламениться было просто немыслимо…

Губы Джулианы доверчиво раскрылись ему навстречу, дыхания их смешались, ее нежные, почти ничем не прикрытые груди прижимались к его груди… Тело Патрика, истомленное почти годичным воздержанием, стремительно отозвалось. Мисс Бакстер была такой теплой, такой податливой, а его самоконтроль, кажется, мало-помалу ослабевал… И Патрик поцеловал ее еще крепче, коснувшись языком ее нежного язычка.

И вот тут Джулиана оттолкнула его, хотя румянец на щеках и бурно вздымающаяся грудь свидетельствовали о том, что тело ее реагирует естественно и правильно. Патрик втайне возликовал.

– Полагаю, этого вполне достаточно в качестве компенсации… покуда мы не принесли друг другу положенных клятв, – тихо произнесла Джулиана.

Звук ее вмиг охрипшего голоса позабавил Патрика. Впрочем, она вполне могла и накричать на него.

Когда они поцеловались в первый раз, мисс Бакстер была совершенно неопытна, хотя и в неопытности своей поразительно отзывчива к ласкам. Но тогда поцелуй был иным, намного более сдержанным, сулящим множество восхитительных открытий в будущем. А сегодняшний больше напоминал выполнение давних обещаний. Потому что мисс Бакстер, взявшая ситуацию в свои нежные ручки, была уже не той девчонкой, которая год назад впервые в жизни поцеловалась с мужчиной. Сегодняшняя Джулиана была более искушенной и, похоже, шла по проторенной дорожке…

Выпустив из объятий это восхитительное тело, Патрик изо всех сил старался не думать, откуда и у кого она всему этому научилась. Да, Джулиана записная кокетка и отлично постигла искусство флирта.

Неужели вот так она когда-то целовала его брата? Определенно Эрик уже считал восхитительную Джулиану Бакстер своей собственностью. Они с братом даже повздорили по этому поводу за несколько минут до его гибели…

Усилием воли Патрик приказал себе сейчас об этом не вспоминать. Теперь, готовясь присвоить себе леди, которую некогда желал его брат, Патрик запятнал себя очередным смертным грехом, и гореть ему в аду!.. Собственно, не наплевать ли, с кем и когда мисс Бакстер набралась опыта по части поцелуев? Это дело темное. Куда важней сейчас справиться с той опасностью, которую эта леди представляет для семьи Патрика и его собственного будущего. Одно по крайней мере ясно: она с великой охотой станет предаваться любовным утехам на супружеском ложе. Не станет визжать, биться в истерике…

Патрику недоставало дерзости, чтобы понять, что он заслуживает большего.

– Ну, на сегодня довольно!

Слава богу, голос его обрел прежнюю звучность и твердость, хотя душа Чаннинга изнывала от причудливой смеси похоти и сомнений. Он отступил, тяжело дыша.

Джулиана повергла его в смятение – именно от этого ему стало не по себе. И мысль о том, как он свергнет эту недотрогу с ее пьедестала, когда они доберутся наконец до постели, доставила Патрику горькое, болезненное удовлетворение. Впрочем, он тотчас попытался отбросить эти мысли.

– Чтобы у вас не осталось сомнений, скажу: это будет полноценный брак, Джулиана. Если вы выйдете за меня, то станете моей и не будете более ничьей. Я не намерен становиться рогоносцем.

Глядя в зеленые глаза мисс Бакстер, Патрик почти видел, как бешено работает ее мысль. Стало быть, любовника она не сможет завести. И расторгнуть потом их брак тоже не сможет. Он напомнил ей о том, кто такой, и объяснил, как представляет себе их семейную жизнь.

И тут случилось чудо. Джулиана молча и с достоинством кивнула.

– Моего отца весьма огорчит, что мы поженились таким вот образом. – Она глубоко вздохнула и скрестила руки на груди – на той самой груди, что он в пылу поцелуя так дерзко пытался обнажить. – Но, полагаю, сам по себе наш союз он одобрит. У вас есть титул, и вы получили его по праву. К тому же покойный граф был его другом… и еще отец искренне считал вас неповинным в смерти брата.

Патрик испытующе глядел в ее глаза. Поцелуй совершенно убедил его в том, что брак не станет для них обоих мучительным и тяжким испытанием, долгом, который оба будут исполнять, стиснув зубы. Но ему непременно нужно понять и еще кое-что…

– А что же вы, Джулиана? Как считаете вы?

Казалось, этот вопрос до глубины души поразил мисс Бакстер.

– Я считаю, что мне понравится быть графиней…

Патрик сохранял спокойствие, но, надо признаться, его несколько расстроила полушутливая отговорка Джулианы. Значит, так тому и быть. Его супругой станет леди, считающая мужа убийцей. Впрочем, если бы не это самое убийство, то и не возникло бы необходимости жениться на ней. Так зачем страдать по этому поводу? Что ж, он проведет остаток своих дней, то и дело замечая подозрительный взгляд жены, а она в качестве моральной компенсации за сожительство со злодеем получит титул и состояние. Похоже, это все, на что им обоим приходится надеяться…

– Однако, учитывая, что будущее весьма туманно, – прибавила вдруг Джулиана, поднимая с пола свое голубое платье, – лучше будет нам оформить дело так, чтобы я была защищена на случай… неблагоприятного исхода.

«Неблагоприятного исхода!». Патрик подумал, что сие прелестное иносказание подразумевало не что иное, как его повешение. Жар, охвативший их обоих во время поцелуя, постепенно остывал.

– В случае неблагоприятного исхода бóльшую часть состояния наследует майорат, но в моих силах обеспечить вам приличное содержание. Мой друг Джеймс Маккензи – солиситор. И мы можем нынче же, если вы этого пожелаете, составить все необходимые бумаги.

Если случится худшее, она не останется нищей. А если случится лучшее, то есть Патрику каким-то образом удастся избежать виселицы… что ж, тогда он будет расхлебывать последствия этого союза.

– Вы позволите мне одеться? – Мисс Бакстер кивком указала на платье. – Я предпочту предстать перед солиситором в чем-то более… пристойном, нежели ночная сорочка.

– Разумеется. – Вытащив из кармана ключ, Патрик протянул его Джулиане. – Буду ждать вас внизу. Но будьте так добры, заприте дверь. В «Голубом гусаке» всякое случается – у этой таверны дурная репутация.

– Как, впрочем, и у меня…

Джулиана мило улыбнулась ему, и Патрик уже в который раз за этот день поразился ее красоте. В простой сорочке и с улыбкой на нежных устах она была божественно хороша. Но Патрик поежился, словно от холода.

Закрыв за собой дверь, мистер Чаннинг попытался понять, отчего улыбка будущей жены до такой степени его смутила. Разгадка пришла, едва он ступил на первую ступеньку лестницы… так и не услышав за спиной звука ключа, поворачивающегося в замке.

В ее улыбке не было и тени дружелюбия. Это была всего лишь часть обманной стратегии, способ обезоружить свою жертву – с тем чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Боже милостивый, какая сложная эта мисс Бакстер! Но простая она или сложная, уже не имело никакого значения. Главное – она согласилась выйти за Патрика. И теперь лишалась права свидетельствовать против него в суде.