Прочитайте онлайн Пламенная нежность | Глава 32

Читать книгу Пламенная нежность
4418+9680
  • Автор:
  • Перевёл: А. М. Медникова

Глава 32

Патрик решительно поднялся по винтовой лестнице и направился, чеканя шаг, к дверям спальни. Вместо того чтобы успокоить нервы, бренди начисто лишил его благоразумного стремления разрешить эту шараду цивилизованным путем.

Отчаяние, побудившее Патрика искать утешения в горячительном, после беседы с Маккензи сменилось первосортным бешенством. Он был готов убить Джеймса за выдуманную им уловку. И злился на жену за то, что она вздумала желать развода!

Но более всего Патрик злился на себя – и в первую очередь потому, что некогда солгал Джулиане…

На улице, похоже, шла нешуточная борьба стихий: за окнами коридора брезжило нечто напоминающее закат, но чуть выше в небе по-прежнему клубились угрожающе-черные тучи. Янтарные лучи вечернего солнца, упавшие на ковер и на его грязные башмаки, словно подсказывали Патрику, что ему тоже предстоит борьба и что он должен во что бы то ни стало разрубить этот гордиев узел! Да, он желал Джулиане счастья. На сей счет Патрик не солгал Маккензи. Правда, слукавил самому себе. Увы, как бы это ни было эгоистично, но он желал, чтобы Джулиана была счастлива с ним…

Патрик распахнул дверь спальни, и сердце его сбилось с ритма. Вместо того чтобы собирать вещи в преддверии отъезда в столицу, Джулиана спокойно стояла возле ванны, над которой поднимался пар.

Она обернулась. На ее лице играли всполохи пламени от пылающих в камине дров. Джулиана сменила платье на прозрачный пеньюар, который напоминал сотканный из осенней паутины наряд сказочной феи. Благодаря огню в камине и горячей воде в комнате было жарко. А эта дьяволица к тому же распустила волосы! Они пламенной волной струились по ее спине, и огонь камина словно высекал из них янтарные искры. Патрику мучительно захотелось запустить пальцы в это огненное великолепие. Только бы не обжечься…

– Ты вернулся.

Голос Джулианы звучал спокойно. Бог знает, что у нее на душе…

Патрик прикрыл дверь по возможности плотно – насколько позволял замок, недавно сломанный им же самим.

– Прости. Мне следовало сперва постучаться…

Его бесцеремонность отчасти извиняло то обстоятельство, что сейчас Патрик всецело был озабочен будущим счастьем супруги, а вовсе не ее грудью, просвечивающей сквозь тонкую ткань.

Впрочем, он почему-то тотчас же стал думать именно о ее груди…

Патрик шел к жене, чтобы поговорить, обсудить все возможные варианты их будущего в надежде на то, что в ней сохранилась хотя бы искра того огня, что опалил их обоих тогда ночью, в беседке. В надежде, что это пламя еще можно разжечь. Но когда Джулиана выпрямилась, лучи закатного солнца заплясали по тонкой ткани пеньюара, обрисовав все соблазнительные изгибы ее роскошного тела.

Небо и ад. Хорошенькая прелюдия для беседы о разводе…

Тотчас проснувшиеся мужские инстинкты неумолимо вытеснили из бедной головы Патрика все то, о чем он собирался ей сказать.

– Я помешал тебе купаться, – с донельзя глупым видом пробормотал он. – Лучше я вернусь, когда ты будешь… м-м-м… в более презентабельном виде.

– Это твоя спальня, Патрик. – Уголки пухлых губ приподнялись в полуулыбке, и Патрик ощутил, что пол уходит у него из-под ног. – Тебе не нужно ни стучаться, ни уходить. И ванна эта вовсе не для меня. Я приказала подать ее для тебя.

Теперь лицо его непостижимой жены было озарено ослепительной улыбкой, отчего ее одеяние стало казаться еще прозрачней. Кружевная кайма колыхалась вокруг ее стройных лодыжек, и взгляд Патрика, скользнув выше, помимо воли оказался прикован к волнующему абрису бедер. А Джулиана подошла еще ближе, и ноздри Патрика уловили сводящий с ума аромат корицы, аромат его жены…

– Нам надлежит обсудить наше с тобой будущее. А ты весь в грязи и вообще, похоже, не мылся с самого дня ареста. Я предпочту беседовать с вымытым мужем.

Патрик судорожно сглотнул:

– Даже если речь пойдет о том, как мне перестать быть твоим мужем?

Джулиана протянула к нему руку, в которой что-то сжимала. Патрик силился осознать происходящее и не мог. Ведь меньше часа назад она отшатнулась от него словно от прокаженного, а теперь… теперь со всем возможным знанием дела соблазняла его. Неужели это всего лишь очередная демонстрация ее блистательных актерских способностей? Или все же нечто иное?

Джулиана медленно разжала руку. На ее розовой ладошке лежал всего-навсего кусочек мыла.

– Ты на самом деле полагаешь, что ванна важней нашего с тобой разговора? – спросил Патрик.

– Для тебя – определенно, – последовал твердый ответ.

Он взял у нее мыло. Согретое рукой Джулианы, оно благоухало. От него исходил поистине неземной аромат, и, Патрик наконец понял, почему ее кожа всегда пахнет корицей. Боже, как умудрилась эта благоуханная, изнеженная, чертовски неудобная леди вторгнуться в его простую, упорядоченную жизнь, где требования гигиены были далеко не на первом месте?…

Теперь он не хотел отпускать ее от себя.

Присев на бортик ванны, Патрик принялся стаскивать пудовые башмаки. Сейчас куда важней убедить Джулиану сохранить их брак, чем нырять в ароматную ванну! Но если для того, чтобы она его хотя бы выслушала, необходимо смыть с себя грязь, то он, так и быть, потерпит еще пять минут…

Когда Патрик уже расстегивал рубашку, его внимание привлек какой-то скрип – оказывается, Джулиана решила подпереть дверь тяжелым дубовым стулом.

– Зачем ты это делаешь?

– Хочу, чтобы нам никто не помешал. Ведь ты сломал замок…

Патрик скинул рубашку с плеч. Снова это невыносимое «нам»… Безумная леди, словно сотканная из противоречий… ведь она лишь недавно требовала свободы!

Ну и как теперь прикажете предоставить ей эту свободу? Если Джулиана достаточно внимательна, то, должно быть, уже заметила, что он вполне готов к куда более интимному действу, нежели беседа о разводе.

Джулиана вдруг скользнула к нему и протянула руку к рубашке:

– Я возьму ее, если не возражаешь.

Вместо того чтобы швырнуть грязную рубашку на пол, как он делал обыкновенно, Патрик нерешительно протянул ее жене. То, что она проделала, было непостижимо: Джулиана аккуратно сложила пропитанную потом и грязью рубаху и положила на комод.

– А теперь дай-ка брюки!

Получив просимое, она проделала с ними ту же процедуру.

– Но зачем ты это делаешь? – спросил Патрик. – Ведь всю эту рванину нужно попросту спалить!

– Потому что это естественно. Потому что так должно быть. Потому что во всем должен быть порядок. Видеть не могу одежду, разбросанную по всему полу!

И она прищелкнула пальцами. Жест был красноречив – Джулиана требовала, чтобы он снял исподнее.

– Раз уж мы заговорили о порядке, то тебе следует знать, что, прежде чем принимать ванну, джентльмен обычно бреется. – Патрик послушно стащил подштанники.

Теперь он уже ровным счетом ничего не мог скрыть. Теперь, когда он был совершенно обнажен, его неподдельный интерес к супруге стал совершенно очевиден.

– Кажется, кто-то давным-давно ясно дал мне понять, что он вовсе не джентльмен. – Джулиана вздернула бровь. – Тогда, может быть, я тебя побрею?

Патрик отрицательно покачал головой. В свете их причудливых взаимоотношений и ее непредсказуемого характера позволить ей поднести бритву к шее было бы безумием.

– Если ты полагаешь, что в преддверии важного для нас обоих разговора я доверю тебе бритву, то жестоко заблуждаешься.

Если до нее и дошел тайный смысл сказанного, то она с успехом это скрыла. Джулиана поджала губки, и взгляд ее, острый словно бритва, скользнул по его поросшему щетиной подбородку.

– Что ж, пусть будет так. Впрочем, в образе небритого бродяги ты мне тоже очень нравишься. – Тут ее взгляд скользнул ниже, и Патрик поежился: она глядела как раз туда, куда сейчас не следовало бы смотреть. – И это мне тоже очень нравится.

– Джулиана…

Его голос прозвучал резко, словно щелчок кнута, и взгляд Джулианы тотчас устремился ему в лицо.

Ах как сердито он глядит! Полно, да понимает ли Патрик, что происходит с нею, когда она любуется его телом? Осознает ли, что если она его потеряет, то жизнь ее навеки будет искалечена? Увы, это так – невзирая на ее предложение развестись, обеспечив тем самым его будущее счастье…

– Что ты хочешь мне сказать? – Голос Джулианы прозвучал неожиданно хрипло.

– Что за игру ты затеяла?

Джулиана с трудом сглотнула:

– Хочу проверить одну теорию.

Патрик смачно выбранился – у любой приличной леди от произнесенных им слов вся кровь кинулась бы в лицо.

– Ты заявила, что хочешь положить конец нашему браку, а теперь ведешь себя… мягко говоря, нелогично. Ради бога, помилосердствуй, жена!

Джулиана облизнула вмиг пересохшие губы. Он вновь назвал ее женой. К тому же не сказал, что сам хочет развода.

– Если ты запамятовал, о чем мы с тобой говорили, прежде чем ты выбежал отсюда как ненормальный, – изволь, я напомню. Я не говорила, что хочу с тобой развестись. Я сказала лишь, что нам следует обсудить такую возможность. – Она умолкла, сердце ее бешено колотилось. – А ты хочешь этого? По здравом размышлении?

Патрик едва не заскрежетал зубами от бешенства. Он с размаху плюхнулся в горячую воду, подняв облако брызг, и принялся яростно намыливаться.

– Маккензи говорит, что развод юридически вполне возможен. – Патрик долго тер мочалкой одну руку, затем взялся за вторую. – В брачном договоре неверно указан твой возраст.

– Прости, что ты сказал? – уставилась на него Джулиана.

– Если верить бумагам, тебе сравнялось сорок лет.

– Но… но это же просто смешно! Мне лишь через месяц исполняется двадцать один…

– Но ты подписала документ, свидетельствующий об ином. Маккензи говорит, что к этому можно придраться и объявить брак недействительным. С юридической точки зрения это мошенничество. – Он принялся намыливать волосы. – Я могу объявить, что предпочитаю женщин в возрасте. Что ты меня обманула и разочаровала. – Он сжал губы. – Ну или сморозить еще какую-нибудь чепуху… – И голова его скрылась под водой.

Джулиане захотелось немедленно утопиться в ванне, где сидел Патрик, невзирая на то что вода в ней приобрела темно-коричневый цвет… Она-то надеялась – да что там, молилась! – что их развод невозможен. Что, невзирая на ее искреннее желание избавить мужа от ярма, они останутся связанными навек. Что, поняв всю тщетность этой затеи, они смирятся с ситуацией и упадут в объятия друг к другу.

Но оказалось, что их брак так же эфемерен, как и мыльная пена в этой чертовой ванне…

Патрик вынырнул, отплевываясь, и, не открывая глаз, жестом потребовал полотенце. Джулиана протянула его мужу.

– И ты на самом деле хочешь публично солгать? – спросила она. – Ведь ты прекрасно знал, сколько мне лет, когда мы поженились. И наш брачный договор составлен по всем правилам, и никто не смошенничал. К тому же, как мне показалось, тогда… ночью, в беседке, тебе все очень понравилось.

Патрик потянулся было к полотенцу, но разъяренная Джулиана подняла его высоко в воздух – так что ему было нипочем не достать. Как смеет он вынуждать ее лгать ради того, чтобы вернуть ему свободу? Как смеет он вообще требовать свободы?…

– А другого способа нет. – Взгляд его карих глаз устремился ей в лицо. – И знай вот еще что: я готов ради тебя солгать.

– Что ты имеешь в виду – солгать ради меня? Но ведь это не я хочу развода!

Из грязной воды высунулась рука, потом другая… Патрик сграбастал Джулиану, и она рухнула в воду.

– Ах, стало быть, ты не хочешь? – прорычал он, крепко прижимая Джулиану к груди. Шок от падения в воду был ничтожен в сравнении с прикосновением к его коже, даже через мокрый муслин пеньюара. – Скажи еще, что это я начал разговор о разводе!

– Но ты говорил с Маккензи о расторжении брака задолго до того, как я вообще раскрыла рот на эту тему! – Джулиана уперлась в него кулачками, силясь высвободиться.

Однако неумолимый Патрик обхватил ее лицо ладонями, вынуждая Джулиану смотреть ему прямо в глаза, и она вмиг позабыла о том, что плавает в грязно-коричневой воде. Сейчас существовало лишь это его прикосновение.

– Этот разговор у нас состоялся еще до того, как мы с тобой поженились, еще до того, как я тебя узнал. Заключая с тобой брак, я был уверен, что его невозможно расторгнуть.

– Ты женился на мне из мести…

– Что за горячечный бред? Я никогда не желал тебе ничего дурного, даже в самые худшие моменты! И прекрати прикидываться, что идея развода разумна! Или, хуже того, что развод необходим, чтобы восстановить попранную справедливость! Ты выходила за меня, зная, что я тебя не люблю, да я и не скрывал этого. Но как ты можешь меня оставить, зная, что я тебя люблю?

Его слова прозвучали словно гром небесный, и Джулиана даже не поняла, что он сказал.

– Ты… что? Ты меня любишь?

– Да. – Глаза Патрика потемнели. – Боже праведный, ты и впрямь не видишь дальше собственного веснушчатого носа!

Его губы, теплые и пахнущие бренди, прильнули к ее губам. И это было так естественно, так правильно…

Джулиана словно утонула в этом поцелуе и какое-то время пребывала в блаженстве, пока не почувствовала, что одних губ Патрика ей недостаточно. Он любит ее… Всеблагие небеса, как же это случилось? Она-то намеревалась лишь убедить его не расставаться, а это… это было воистину даром небесным.

Запустив пальцы в его мокрые волосы, она прижалась к нему еще крепче. Губы скользили по губам, сердца колотились…

– И я люблю тебя, – шепнула Джулиана, не отрываясь от его рта. – Но я подумала… подумала, что ты меня больше не хочешь, что я не нужна тебе теперь, когда все обвинения сняты…

– Черт подери тебя, Джулиана! В камере я каждую ночь видел тебя во сне… если что и помогло мне в тюрьме сохранить рассудок, так только мысли о тебе. Когда я думал, что тебе грозит опасность, я чувствовал себя как в аду! – Патрик, тяжело дыша, прижался мокрым лбом к ее лбу. – И стоило мне вырваться из этого кошмара, ты, видите ли, заявляешь мне, что лучше нам жить врозь! Но я к этому не готов. Ты моя, и будешь только со мной.

Из груди Джулианы вырвался крик:

– Скажи… скажи еще раз!

– Что сказать? Что ты будешь со мной?

– Нет. Что любишь меня…

Патрик рассмеялся:

– Я люблю тебя, жена.

Джулиана прижала пальчик к его губам. Она хотела запомнить этот миг на всю оставшуюся жизнь.

– Скажи снова!

– Я. Люблю. Тебя. – Патрик нежно поцеловал ее пальчик, и по всему телу Джулианы разлилось восхитительное тепло. – Я буду повторять эти слова каждый день, если именно это тебе нужно, чтобы остаться со мной. Я жить без тебя не смогу!

– А тебе и не придется. – И она, обхватив мужа за шею, крепко поцеловала.