Прочитайте онлайн Пламенная нежность | Глава 29

Читать книгу Пламенная нежность
4418+8955
  • Автор:
  • Перевёл: А. М. Медникова
  • Язык: ru

Глава 29

Дьявольщина!..

Судья Фармингтон был давним другом его отца. Этот человек учил когда-то Патрика привязывать крючок к леске… он коротал долгие вечера в гостиной Соммерсби, играя с отцом в шахматы!..

Ощущение жесточайшего предательства хлестнуло больней ледяных дождевых струй. Но тут в душе Патрика забушевала злость и он широким шагом направился к повозке, где сидел судья. Джеймс последовал за другом, словно прочтя его мысли.

– Кто эта мисс? – спросил Фармингтон, когда они, мокрые и грязные, плюхнулись на сиденье. Лицо судьи под полями мокрой шляпы было озабоченным и усталым. – Сдается, она не из Чиппингтона. Мне она не знакома. Интересно, кому взбрело в голову послать куда-то девочку в такой день? Добрый хозяин собаку из дому не выгонит… Убил бы такого своими руками!

Когда с губ Фармингтона сорвались последние слова, Патрик понял, что сдерживаться больше не в силах. Схватив судью за руку, он больно вывернул ее. Судья вскрикнул. Блайт, зажав в одной руке вожжи, обернулся. Увидев, что происходит, он потемнел лицом и выхватил из кармана револьвер, но Джеймс, ожидавший такого поворота дела, перехватил руку Джонатана прежде, чем тот успел взвести курок.

– Тысяча чертей! – Блайт уже понимал, что сила не на его стороне. – Я знал, что вам нельзя доверять, Хавершем!

– Если кто и обманул наше доверие, Блайт, то это не я! – С горькой улыбкой Патрик кивнул в сторону судьи. – Это и была та самая пропавшая свидетельница, мистер Фармингтон. И она только что указала на вас, сказав, что именно вы выстрелили тогда в Эрика.

Патрик думал, что судья станет сопротивляться или по крайней мере отрицать обвинение, однако он тотчас обмяк и сгорбился.

– Ради всего святого, мистер Фармингтон, скажите, что это ложь! – выкрикнул Джонатан.

– У тебя есть под рукой веревка, Маккензи? – спросил Патрик, не обращая внимания на ярость кузена.

– Нет. – Раздался щелчок курка, отчетливо различимый даже сквозь шум проливного дождя, и Джеймс направил дуло прямо в грудь судьи. – У меня есть кое-что получше.

– Но вы не имеете права угрожать судье оружием! – запротестовал Блайт. – Ему пока не предъявлено никакого обвинения, ведь это долгая процедура, и вообще…

Однако Джеймс решительно прервал словоизлияния Блайта, нацелившись в кузена Патрика из его собственного оружия:

– Хотите, чтобы я и вас усмирил, Блайт? – Голос солиситора звучал угрожающе. – Признаюсь, мне не терпится испытать на вас ваши методы допроса. Пара сломанных ребер заставят вас заткнуться! Мне даже связывать вас не придется. – Джеймс недобро улыбнулся. – В отличие от некоторых я умею работать кулаками, не привязывая противника к стулу!

– Перестаньте, Маккензи. Довольно насилия, – прозвучал вдруг голос Фармингтона, полный затаенного страдания. – Я не желаю более быть причастен к чьей-либо смерти. Эрика мне вполне довольно… это слишком тяжело.

– Так это правда? – спросил ошеломленный Джонатан. – Это были вы? И вы все это время… молчали?

Судья кивнул. Губы его сжались в ниточку – стало ясно, что Фармингтон не произнесет более ни единого слова. Однако сказанного было довольно, чтобы вконец обескуражить Блайта. Взглянув Патрику в глаза, кузен упавшим голосом спросил:

– Тогда мы можем наконец-то ехать в Соммерсби?

– Судья Фармингтон находится под надежной охраной, так что леди Хавершем в полнейшей безопасности, – покачал головой Джеймс. – Мы должны доставить арестованного прямиком в Чиппингтон.

Что ж, план казался разумным. Логичным. Патрик и сам привык действовать разумно и логично. Однако он не мог отделаться от ощущения, что во всей этой запутанной истории они упускают некую важную деталь. Ведь у судьи Фармингтона не было решительно никаких личных мотивов совершать столь ужасное преступление. Он был близким другом старого графа, знал с детства и Патрика, и Эрика… Что могло заставить его покуситься на жизни столь близких ему людей?…

Патрик был почти уверен, что ответ на этот вопрос он отыщет в Соммерсби. И если им предстоит допрашивать судью, лучше сделать это там, где началась вся эта печальная история… В кабинете его отца. Только на сей раз в роли прокурора выступит он, Патрик.

– Я должен во что бы то ни стало удостовериться, что моей семье ничто не угрожает, – сказал он, жестом приказывая кузену трогаться. – А арестовать по всей форме и допросить судью можно и позже.

Когда они добрались до имения, дождь начал мало-помалу стихать.

Они ввалились в холл, промокшие до нитки, с одежды ручьем стекала вода, а грязные башмаки оставляли отвратительные следы на безупречном полу. Джемми приветствовал хозяина так, словно того не было по меньшей мере месяца три. Пес носился кругами вокруг Патрика, однако тот не обращал на него внимания.

– Джулиана! – крикнул Патрик, и эхо его голоса гулко прокатилось по пустому коридору.

Однако вместо жены из дальнего конца холла ему навстречу спешил мистер Питерс.

– Милорд, – старик тяжело дышал, – вы вернулись, не предуведомив никого? – Увидев судью Фармингтона, которого крепко держал за руку Блайт, дворецкий широко раскрыл глаза: – И, сдается, вы вернулись совсем не тем порядком, что уезжали…

– Где Джулиана? – Патрик схватил дворецкого за плечи и затряс.

Мистер Питерс забормотал:

– Миледи дурно себя почувствовала… Честно говоря, я сильно о ней беспокоюсь. Она поднялась наверх, к себе…

– Благодарю, Питерс. Этого вполне достаточно, – раздался вдруг звучный женский голос.

По лестнице величественно спускалась тетя Маргарет.

– Я видела из окна, как вы подъехали, Хавершем. Следует ли понимать это так, что вы официально освобождены из-под стражи?

– В определенном смысле да, – ответил Патрик, пытаясь понять, отчего вместо его супруги приказания раздает тетушка, да еще так властно.

Дойдя до подножья лестницы, тетя Маргарет устремила на судью вопросительный взгляд. И тут Патрика осенило. Он долго бился, чтобы отыскать мотив, вынудивший Фармингтона лишить жизни Эрика, и отметал предположения одно за другим. Оставалось единственное. Любовь. Желание любой ценой защитить любимых, обеспечить их будущее… Те же чувства, что заставили его самого устремиться сюда, сметая все преграды, что исполнили решимости убить всякого, кто посмеет встать на его пути! Внезапно все части головоломки сложились и совпали идеально.

Патрик грубо толкнул Фармингтона. Пожилой судья осел на колени. Тетя Маргарет сдавленно ахнула.

– Я вообще не должен был попасть под арест, – угрожающе произнес Патрик. – О чем, тетушка, вам, без сомнения, прекрасно известно.

– О чем вы, Хавершем? – едва не кинулся на него с кулаками кузен Блайт. – Ведь судья сознался в убийстве Эрика!

– Да. – Патрик не сводил глаз с лица тетушки. – Но он не объяснил, зачем сделал это. Судя по тому, что он не желает об этом говорить, напрашивается вывод: он кого-то выгораживает. И хоть судья признался в убийстве Эрика, но о своей причастности к смерти моего отца он и словом не обмолвился. А это мог сделать лишь кто-то весьма близкий к нашей семье. Кто-то, кто часто проживает в имении, тот, кому доверяет прислуга. Кто-то куда более жестокий и хладнокровный, и тот, у кого есть серьезный мотив. – Патрик шагнул к тетушке. – Например вы, тетя Маргарет.

Судья Фармингтон силился подняться на ноги:

– Хавершем прав, Маргарет? – В его голосе звучало неподдельное страдание. – Вы убили графа?

Ладонь тети Маргарет легла на траурную брошь, которую она носила у ворота с самого дня похорон.

– Ни слова более! – угрожающе произнесла она.

Фармингтон почти задыхался:

– Вы клялись… вы клялись мне, что после смерти Эрика просто будете ждать естественного развития событий! Но если вы убили родного брата…

– А ведь именно вы во всем виноваты! Потому что не убили Патрика, когда для этого представилась блестящая возможность! А я думала лишь о своем сыне…

– О, ради бога, Маргарет! Я не желаю ничего слышать про твоего сына! – Фармингтон наконец поднялся. Лицо его побагровело. – Я убил человека ради тебя. Самое ничтожное, что ты можешь сделать сейчас, – это быть честной со мной! Ты убила брата?

Ответом было молчание.

За спиной Патрика вдруг послышался какой-то шум. Обернувшись, он увидел, что Блайт пытается вырвать у Маккензи оружие. Солиситор силой превосходил противника, однако на этот раз у Джонатана было преимущество внезапности и через секунду кузен завладел револьвером. Раздался щелчок взводимого курка, и… Блайт прицелился в мать.

– Отвечай мистеру Фармингтону, мама!

Тетя Маргарет потрясенно ахнула:

– Что ты делаешь? Ты… не можешь этого сделать, Джонатан! Ты не посмеешь…

– Уверяю тебя, мама, посмею. Потому что легко верю, что это ты вынудила мистера Фармингтона совершить убийство. Еще бы, ведь я не единожды оказывался марионеткой в твоих руках! – Дуло револьвера по-прежнему было устремлено в грудь матери, и оно не дрожало. – Послушай, мне надоело ждать ответа!

– Да, – прошипела наконец тетя Маргарет. – Я знала, что такой план не придет никогда тебе в голову! Знала, что ты не согласишься выстрелить в Эрика! И я все сделала за тебя… и для тебя!

Услышав эти слова, Блайт пошатнулся, потрясенный материнским признанием.

– О боже святый…

Патрик приблизился к кузену.

– Она призналась, Блайт, – произнес он мягко, всем сердцем желая утешить его. Он слишком хорошо знал, как тяжел груз вины за то, чего не совершал. – Ты ни в чем не повинен.

Блайт сокрушенно покачал головой:

– Нет. Это и моя вина. Ведь она моя мать. Я всегда знал, что она черна сердцем. Знал всю жизнь – и пытался вырваться из этой адской тьмы! Помнишь, что случилось однажды летом, давным-давно? Ну, эту мерзкую историю со щенятами?

– Да, – машинально ответил Патрик. Он выжидал момент, когда можно будет обезоружить кузена так, чтобы револьвер случайно не выстрелил. – Именно тогда между нами и началась вражда…

– Все подстроила она. Ты думал, я утопил щенков, чтобы тебя наказать? Однако это была вовсе не моя идея, Хавершем. Сколько мне было тогда? Девять? Это она заставила меня их утопить. Говорила, что хочет сделать меня джентльменом, научить исполнять долг, вершить правосудие… – Мистер Блайт перехватил оружие, теперь он держал револьвер двумя руками. – Тогда-то я и понял, что ты истинное чудовище, мама! – Его голос дрогнул. – Но отнять человеческую жизнь… жизнь родного брата… как ты могла?

Патрик предостерегающе поднял руку. Перед его глазами разворачивалась настоящая драма – по счастью, не с ним в главной роли. Он видел, что Джеймс мало-помалу приближается к тете Маргарет, и понимая, что друг может оказаться жертвой случайного выстрела, едва не обезумел от ужаса.

– Я устала ждать, пока мой брат соблаговолит по Божьей воле покинуть этот мир! Ты никогда не получил бы титула, пока он был жив! – Тетя Маргарет уже почти кричала. – К тому же он стал задавать опасные вопросы. Начал меня подозревать. Я не могла рисковать – ведь я так долго ждала!

– Будь ты проклята, мама! Ты заслужила пули! – Голос Блайта сорвался.

– Но ты этого не сделаешь, – прошептала она, вздернув подбородок. – Ведь я твоя мать.

– Ты братоубийца! И в моих жилах, возможно, кровь тоже отравлена! Кто сможет поручиться, что я не стану таким, как ты?

Повисла давящая тишина, минуты летели…

– Джонатан… – Патрик положил руку на плечо кузена, чувствуя, что тот весь натянут как струна и выстрел может раздаться в любую секунду. – Ты сам ответствен за свои решения, за всю свою жизнь. Ничто не может заставить тебя стать тем, кем ты не являешься.

– Это пустые слова, и тебе это известно! – Блайт в отчаянии затряс головой. – Ты сам – блестящее доказательство обратного, Хавершем. Взгляни на себя: теперь ты граф, и это тебя гнетет! Обстоятельства вынудили тебя возвратиться в Соммерсби и стать тем, кем ты никогда не желал быть!

В словах кузена Патрик уловил эхо собственных мучительных сомнений. Однако он твердо знал и другое.

– Нет. Никто меня ни к чему не принуждал. И я волен был оставаться в Шотландии, скрываясь от всех и вся. Я сам сделал свой выбор, сам взял на себя ответственность, Джонатан. Я сознательно решил вернуться, зная, что меня обвинят в убийстве, которого я не совершал. В смерти отца не больше твоей вины, чем моей – в гибели Эрика. И ты можешь сделать выбор, не став похожим на свою мать!

Он чувствовал, что его слова дошли до сердца кузена. Патрик медленно опустил его руку, сжимавшую оружие, и аккуратно вынул револьвер из сведенных судорогой пальцев. Краем глаза Патрик заметил, как Джеймс крепко схватил за руку леди Маргарет.

Кажется, все кончилось. Опасность миновала. У него вновь появилась надежда на будущее.

Стоя в холле родного дома, Патрик наблюдал, как Джеймс надежно связывает руки леди Маргарет при помощи неведомо кем принесенной веревки. Ему следовало бы радоваться. Впереди вся жизнь, раны затянутся… Он не в силах вернуть к жизни брата и отца, но его долг свято чтить их память. Но пока рядом не было жены, Патрик не мог ощутить ни счастья, ни покоя…

– Где Джулиана?

– Полагаю, у себя в комнате, милорд, – склонил голову мистер Питерс. – Она прихворнула, и при ней безотлучно находилась миссис Блайт…

Тут из глубины коридора показался Уиллоуби с куриной ножкой в руке.

– Я приказал кухарке отослать поднос с чаем в комнату Джулианы – так просила леди Маргарет. – Завидев в холле странную группу, он выпучил глаза от изумления и без стеснения отер жирные губы рукавом. – Кажется, я что-то пропустил? Почему Хавершем здесь? Ведь он должен быть в темнице! Кстати, потеряла Джулиана ребенка или…

Но Патрик уже стремглав несся вверх по лестнице, прыгая через две ступени.

Дернув за ручку, он обнаружил, что дверь заперта. Из спальни доносилось тоненькое поскуливание Констанс и звук коготков, царапающих дверь, но… больше ничего.

Леденящий ужас сковал Патрика. Совершенно ясно, что тетя Маргарет обезумела. Она сама сказала, что ради сына пойдет на что угодно… Но насколько серьезно она успела навредить Джулиане?

Патрик уперся в дверь плечом, и после двух решительных ударов защелка замка поддалась. Констанс встретила его яростным рычанием, шерстка на ее загривке стояла дыбом. Но, не обращая внимания на свирепую защитницу, Патрик бросился к постели, на которой недвижно распростерлась его жена, бледная как сама смерть…

В голове Патрика роились ужасные мысли, но одна страшила сильнее прочих. Тетя Маргарет хладнокровно отравила его отца. И наверняка сотворила что-то подобное с Джулианой!

Рухнув на колени возле постели, он сжал руку жены – слава богу, еще теплую. Констанс, вспрыгнув на кровать, ткнулась носом в ее другую руку. То, что Джулиана никак не отреагировала на эти прикосновения, заставило Патрика похолодеть. Он склонился к лицу жены, ища хоть какие-то следы яда, пытаясь уловить запах…

– Джулиана… – Патрик стал нащупывать пульс на тонком запястье. – Мы все знаем про леди Маргарет. Она и судья Фармингтон схвачены. Ты в безопасности. – Голос его предательски дрогнул. – А тебе нужно проснуться и рассказать, что она тебе давала… иначе, боюсь, я и тебя могу потерять.

Но супруга оставалась недвижной и не открывала глаз. Патрик чувствовал, как бьется пульс на ее запястье, и не мог понять, отчего она все еще без чувств.

Он присел на матрас и мысленно перенесся в прошлое. Патрик вспоминал, как год назад, туманным утром, склонялся над братом, как горячая кровь струилась по его рукам… И Патрика вновь охватило чувство яростного бессилия. Четыре года он отучился в Турине, прочел горы книг по медицине. И не смог спасти Эрика.

Теперь он терял Джулиану. А возможно, и их нерожденного ребенка. Ему никак не узнать, что именно тетя Маргарет подлила жене в чай. И противоядия, увы, не отыскать… Но все же он мог попытаться ее спасти! В его жизни и без того было много скорбей. И он не хотел, чтобы потеря жены стала самой горькой из них.