Прочитайте онлайн Пламенная нежность | Глава 26

Читать книгу Пламенная нежность
4418+9316
  • Автор:
  • Перевёл: А. М. Медникова

Глава 26

При звуке ключа, поворачивающегося в замке его темницы, Патрик всякий раз холодел от ужаса.

И страшился он вовсе не того, что сулит ему лично чей-то очередной визит. Он жил в постоянной тревоге за Джулиану. Даже во сне ему виделось, как тюремщики приносят весть о ее ранении… или даже хуже.

И на этот раз, едва заслышав знакомый звук, Патрик вскочил на ноги и приготовился к самому худшему. Но при виде знакомой фигуры Джеймса Маккензи с плеч Патрика словно свалилась невидимая тяжесть.

– Черт бы тебя побрал, Маккензи! – улыбнулся Патрик. – Наконец-то ты соблаговолил почтить меня визитом… а я уж было подумал, что и ты счел меня виновным.

Джеймс хихикнул:

– Единственное, в чем ты провинился, – это в вопиющем несоблюдении норм личной гигиены. – Он сгреб друга в объятия. – По-прежнему отказываешься регулярно принимать ванны…

Патрик слегка поморщился – синяки на ребрах уже понемногу заживали, но он все еще не вполне был готов к медвежьим объятиям товарища.

– Знал бы ты, как я тебе рад!

Джеймс насмешливо фыркнул:

– Хорошо, что хоть кто-то здесь мне рад. Твои тюремщики там, за дверью, испытывают противоположные чувства. Мистер Блайт прямо-таки позеленел, когда я представился твоим адвокатом, да к тому же потребовал твоего перевода в Норт-Райдинг. – Маккензи покосился на дверь, изумленно вздернув бровь: – Неужели Чиппингтон настолько мал, что для тебя не сыскали иного тюремщика, кроме твоего кузена?

– Уверяю тебя, кузен Блайт сторожит меня, не смыкая глаз. Он в десять раз надежней любого наемного стража, – сухо сказал Патрик. – И где, скажи на милость, тебя так долго носило?

Джеймс помялся и вновь покосился на дверь.

– Чтобы уладить дела в Лондоне, мне потребовалось больше времени, чем я ожидал. Но петицию от твоего имени уже рассматривают в парламенте. Послушай, мы можем с тобой тут беседовать без риска, или все же лучше мне потребовать, чтобы тебя немедленно перевели в иное место?

Патрик пожал плечами:

– Не уверен, что нам дадут возможность переговорить в более непринужденной обстановке. Так что начинай… но, прошу, говори потише.

Джеймс присел на краешек узкой койки и поставил на пол керосиновую лампу.

– Твое прошение рассмотрено, и готовится внеочередное заседание палаты лордов. Правда, мне отказано в праве защищать тебя там. Но я подыскал для тебя барристера [3] высшего ранга – хотя, учитывая его аппетиты, тебе придется изрядно раскошелиться. – Маккензи прищурился. – Впрочем, полагаю, дело вполне того стоит. Ведь чтобы восстановить тебя в правах, горячей воды и куска мыла явно недостаточно. Сдается, твои сторожа пытались выбить из тебя некое признание, а?

– Однако остались ни с чем.

– Молодец! Хороший мальчик, – одобрительно улыбнулся Джеймс и, помявшись, спросил: – А как у вас обстоят дела с прелестной Джулианой? Вижу, вы до сих пор проживаете в разных комнатах…

Патрик улыбнулся горькой шутке товарища.

– Признаюсь честно, это неплохо было бы исправить. Пребывание здесь явно не идет на пользу моей семейной жизни.

– Воистину так. – Улыбки на лице Маккензи как не бывало, а взгляд стал колючим. – Хавершем… скажи начистоту – ты доверяешь своей супруге?

– Да, – ни секунды не колеблясь, ответил Патрик. – Она доказала мне свою преданность. По собственной воле отказалась свидетельствовать против меня и не дала спуску гостям и родственникам, когда кое-кто из них дурно отозвался обо мне. Так что, полагаю, вопрос следует ставить иначе – доверяет ли она мне.

– Что-о?

– Она знает, почему я на ней женился. – Патрик взъерошил волосы. – Не удивлюсь, если сейчас она меня ненавидит. Честно говоря, я оказался никуда не годным мужем. А почему ты спросил, верю ли я Джулиане?

– Я нынче утром заезжал в Соммерсби. Твоя жена чертовски странно себя ведет.

Патрик тотчас напрягся:

– О чем ты, черт возьми?

– Сегодня утром ей сделалось дурно. Потом ее вырвало. Прямо при мне. По опыту знаю – такое происходит порой с теми, кто терзается чувством вины.

Руки Патрика сами собой сжались в кулаки:

– Черт тебя возьми, Джеймс, почему ты не сказал мне об этом с самого начала? – Ни разу в жизни он не позволил себе ударить друга, хотя они частенько устраивали шутливые боксерские поединки. Однако сейчас Патрику мучительно захотелось от всей души врезать Маккензи по физиономии. – Если она и вправду нездорова, то это первое, что ты должен был мне сообщить!

Маккензи лишь пожал плечами:

– Здоровье твоей супруги сейчас не самая главная моя забота. Твое – другое дело. А еще – твое освобождение. Хотя… не уверен, что утреннее недомогание Джулианы объясняется болезнью или нечистой совестью. Джорджетт чувствовала себя очень похоже в самом начале беременности. Не могла смотреть на еду, а от запахов, даже привычных, ее выворачивало наизнанку. – Джеймс потянул носом и прибавил: – Так что, возможно, это и хорошо, что ее к тебе не допускают. От здешних миазмов даже меня подташнивает, ей-богу…

– Погоди… ты хочешь сказать, что Джулиана, возможно, беременна? – Эта простая мысль все никак не желала укладываться в голове Патрика. – Нет… еще слишком рано, – запротестовал он, хотя всем сердцем желал ошибиться. – Ведь мы женаты всего пару недель!

– Твоя жена – существо тонкое и артистическое, ты сам об этом не раз говорил. Возможно, естественные недомогания она ощутила раньше, чем это бывает обыкновенно у других женщин. – От этого холодно-отстраненного замечания друга Патрику еще мучительней захотелось пересчитать ему зубы, невзирая на предельную деликатность формулировки. – Разумеется, тебе стоило бы удостовериться, что это дитя от тебя. Потому что твоя супруга чересчур близко сошлась с твоим кузеном Джорджем Уиллоуби.

Небо и ад! Сказав, что он доверяет жене, Патрик был предельно правдив. К тому же кузен Уиллоуби все еще оставался в списке подозреваемых. Поэтому, услышав, что тот сблизился с Джулианой, Патрик не на шутку встревожился.

Однако Маккензи всего этого, разумеется, не знал.

И Патрик решил поведать другу все без утайки. И о Пруденс, и о том, что в то роковое утро брат так и не выстрелил из своего ружья, и о подозрениях касательно смерти отца. Проговорив все это вслух, Патрик почувствовал, что его охватывает бессильное отчаяние.

– Так, стало быть, кузен Джонатан Блайт, который караулит тебя снаружи, покуда ты томишься внутри, – твой главный подозреваемый в убийстве Эрика? – не веря своим ушам, спросил Джеймс.

Патрик угрюмо кивнул:

– А еще в смерти моего отца.

– А кто едва не переломал тебе все ребра? Тоже он?

Патрик вновь кивнул. И решился сказать главное, хотя это и звучало по-настоящему жутко:

– Так вот, нездоровье Джулианы… ему можно подыскать куда более зловещее объяснение. Сам понимаешь, у меня было время подумать. Мой отец, верней всего, был отравлен. А она… и меня нет рядом, и я не могу ее защитить…

Лоб Маккензи прорезала глубокая складка:

– Что ж, тогда все ясно. – Он поднялся на ноги, потрясая кулаками. – Похоже, самое время пригласить сюда судью.

Джулиана пробудилась в каком-то полубреду. Сквозь гардины просачивался серый утренний свет. Обессиленная, она лежала без движения. Воздух в комнате казался спертым и неподвижным, дышать было трудно.

И тут она вспомнила. Ей стало плохо, и ее стошнило на подставку для зонтов, да еще в присутствии Маккензи…

Потом кто-то – кажется, тетя Маргарет – принес ей имбирной воды, чтобы прополоскать рот, и это немного помогло, а потом… Потом вся комната вдруг стала бешено вращаться, и ей пришлось прилечь и закрыть глаза… Это было последнее, что помнила Джулиана, проснувшись в комнате, где царила могильная тишина.

Она осторожно пошевелила руками, потом ногами… слава богу, они повиновались. Да и желудок, похоже, уже не намеревался выпрыгнуть наружу. Но тишина в доме пугала. В Соммерсби никогда не бывало так тихо. По коридорам все время кто-то ходил, откуда-то доносились голоса служанок, а сверху, из детской, слышался топот маленьких ножек. Но сейчас не было слышно никого: ни собак, ни слуг, ни даже вездесущего и нудного Джорджа Уиллоуби.

По подоконнику забарабанили первые капли дождя, и Джулиана, с трудом заставив себя подняться, уставилась на непогоду за окном, которая вполне гармонировала с ее состоянием. Или, напротив, ее нездоровье было отражением осенней непогоды? Впрочем, не стоило грешить на серые тучи, пытаясь оправдать мрачное настроение. Хотя ее бедный желудок, извергнув содержимое, мало-помалу успокоился, у Джулианы было множество причин для переживаний.

Джеймс Маккензи бросил ей в лицо обвинение в супружеской неверности, а потом отправился в тюрьму, чтобы повидаться с Патриком. Без нее…

Джулиана стала спускаться по лестнице, но ноги едва держали ее и она вынуждена была держаться за перила. Впрочем, сейчас ее самочувствие вряд ли что-нибудь значило. Все надежды, лелеемые ею на их с Патриком будущее, развеются словно дым, стоит этому шотландцу поделиться с ее мужем своими подозрениями. Она должна ехать к Патрику немедленно, прямо сейчас, и объяснить мужу, что Маккензи ошибся, что неверно истолковал все, что увидел…

Однако мистер Питерс в ответ на ее просьбу подать экипаж сокрушенно покачал головой:

– Искренне сожалею, миледи, но я не предполагал, что вы намерены выезжать сегодня. Все семейство уехало в Чиппингтон на воскресную службу. – Дворецкий замялся. – Нам сообщили, что вы отдыхаете наверху и велели вас не беспокоить. Однако если вам лучше, то, возможно, вы примете посетительницу. Я проводил мисс в зеленую гостиную.

– Не думаю, что нынче я в состоянии принимать кого-либо, мистер Питерс.

– Так мне и сообщить мисс Смит?

Джулиана встрепенулась и переспросила:

– Мисс Пруденс Смит?

Дворецкий кивнул, сочувственно глядя на госпожу:

– Да, миледи. Однако если вы дурно чувствуете себя, то я…

Но Джулиана уже устремилась в сторону зеленой гостиной – со всей скоростью, на которую были способны сегодня ее ватные ноги.

– Пруденс! – Она притворила за собой двери. – Я так рада, что ты не уехала в Лидс!

Бывшая служанка горестно закивала:

– О нет, мисс… я… я скрывалась дома, все пытаясь на что-то решиться. Все время думала о ваших словах. И о том, что я сделала. Верней, о том, чего не сделала. – Пруденс нахмурилась. – И знаете, вы правы. Я так виновата, что перепугалась и смолчала тогда… Но сейчас мне куда страшней! Я не могу есть, не могу спать. Уж очень боюсь, что убийца вновь что-нибудь сотворит! И даже в Лидс я не уехала от страха. Ведь если бы он захотел, то легко нашел бы меня там. Вот поэтому я здесь. – Мисс Смит била нервная дрожь. – Есть единственный способ избавиться от всего этого ужаса – увидеть его в кандалах. Ведь именно об этом вы твердили мне тогда, правда?

– Да, – кивнула Джулиана. – Знай, что здесь, в Соммерсби, ты под надежной защитой.

– Ох, не знаю, мисс. – Пруденс кинула боязливый взор на закрытые двери гостиной. – Не думаю, что вы сможете тут меня защитить. Да и саму себя… Нынче я пошла в церковь помолиться и… снова увидела его.

– Ты видела убийцу в церкви? – ошеломленно переспросила Джулиана. – Имя! Тебе известно его имя?

– Нет, мисс. Но… – Пруденс часто задышала, затем всхлипнула: – Он сидел на скамье, предназначенной для семейства Хавершем… возле леди Хавершем.

Ноги Джулианы, и без того ослабевшие, едва не подкосились. Она мало-помалу начинала что-то понимать. Еще секунда – и…

– Ты говорила с ним? – спросила она, охваченная страхом за Пруденс.

– Нет. Я… ударилась в панику. Просто выбежала из церкви, прямо посреди общей молитвы, и понеслась домой. А потом стала раздумывать и поняла, что непременно должна рассказать вам об этом и что должна успеть сделать это до окончания литургии! Ну, я взяла внаем коляску, и вот… я здесь. О, прошу, прошу вас, скажите, что вы знаете, кто он! Если даже после этого его имя остается для вас тайной, то я… я не вынесу этого!

И Пруденс истерически разрыдалась.

Джулиана покачнулась на своих трехдюймовых каблучках и едва не упала.

– Да, – медленно сказала она, еще не веря себе. – Боюсь… я знаю, кто он такой.

– Так, стало быть, вы скажете обо всем судье? – Пруденс закусила губу.

– Нет. Это непременно должна сделать ты, – поправила ее Джулиана, обняв бывшую горничную за плечи и торопливо ведя к дверям.

– Но я… я не могу, мисс, – бормотала мисс Смит.

– Мне суд не поверит, Пруденс. Джентльмен, сидевший нынче на службе возле леди Хавершем, – это Джордж Уиллоуби, кузен моего мужа. Нам вместе нужно как можно скорей попасть в Чиппингтон и рассказать судье все, что я только что от тебя услышала!

Пруденс задрожала:

– Знаю, что из-за меня случилось много неприятностей, однако не уверена, что могу…

В какой-то момент Джулиана испугалась, что мисс Смит вновь убежит, исчезнет… И она заговорила мягко:

– Неприятности случились из-за нас обеих, Пруденс. Я не должна была говорить суду о том, чего не видела… – Подумав, она вдруг прибавила: – Впрочем, и прежде бывали случаи, когда мне не следовало притворяться, будто я хорошо вижу…

Теперь Джулиана ясно понимала: если бы можно было повернуть время вспять, она вела бы себя совсем иначе. И нет ничего постыдного в том, чтобы признаться в своей близорукости. А вот скрывать слабое зрение из ложной стыдливости и навлечь тем самым напасти на головы любимых людей – это серьезный повод устыдиться!

– Знаю, это будет непросто, – сказала она бывшей горничной. – И боишься ты не зря. Но я хочу, чтобы ты знала: когда мы покончим со всем этим, ты получишь работу здесь, в Соммерсби. Ведь мы до сих пор не нашли достойной кандидатуры на место горничной для леди.

Глаза девушки расширились, хотя личико все еще было смертельно бледным:

– Правда?

Сжав ее руку, Джулиана твердо кивнула:

– А теперь давай поторопимся!