Прочитайте онлайн Пламенная нежность | Глава 11

Читать книгу Пламенная нежность
4418+9467
  • Автор:
  • Перевёл: А. М. Медникова

Глава 11

Лицо Патрика оставалось бесстрастным. Лишь едва дернулась щека…

Впрочем, не совсем так. От Джулианы не укрылась внезапная перемена, произошедшая в нем, – его глаза, умевшие излучать разные чувства (о, теперь это ей уже было известно!), вмиг сделались пустыми. Однажды Джулиана уже видела мистера Чаннинга таким – почти год назад, когда он стоял в кабинете отца, обагренный кровью…

Еще совсем недавно ей не было бы до этого никакого дела. Она смотрела на мир сквозь призму собственных заблуждений, находя удовольствие в мелких интригах и порхая с цветка на цветок словно колибри. Даже поездка в Шотландию была всего-навсего блажью, пусть даже Джулианой руководило благородное желание. Но тяготы путешествия и более близкое знакомство с Патриком, на поверку оказавшимся человеком чести, а вовсе не бездушным убийцей, подрезали ее розовые крылышки…

– Ты заявила в суде, будто своими глазами видела, как я прицелился из ружья в брата.

Его тихий голос подействовал на Джулиану словно удар кулака, сбивающий с ног.

– Я видела… что-то. – Джулиана беспомощно всплеснула руками. – Кого-то. Я просто… дело в том… – Ее голос понизился до шепота. – Я плохо вижу.

Патрик, отступив от нее еще на шаг, пристально изучал Джулиану.

– Ваши глаза прекрасно все видят, ежели вы того хотите, леди.

– Я плохо вижу на расстоянии, – объяснила она. – Вдали все выглядит как бы в тумане… плохо различимым.

– Стало быть, ты носишь очки?

Лицо Патрика все еще было каменным, однако в голосе зазвучали угрожающие нотки.

Джулиана отчаянно затрясла головой:

– Нет!

Очки? Да никогда! Она прекрасно знала, что бывает с леди, носящими очки. Три сезона, проведенных в Лондоне, в числе прочего научили ее и этому…

Патрик сощурился:

– Так ты солгала тогда? Насчет того, будто бы видела меня?

– Я… не сказала всей правды, но нельзя сказать, что солгала… Когда меня опрашивали, в голове словно помутилось… – Джулиану передернуло от страшного воспоминания. – Меня спросили тогда, почему я прогуливалась так рано утром, да еще в одиночестве. И, наверное, в попытке объясниться я… отводила подозрения от себя!

Патрик выбранился сквозь зубы – Джулиана даже не поняла, что именно он произнес, но не стала протестовать, а просто потупилась.

– Я тогда шла за тобой следом. Думала, что в такой час у меня, возможно, появится шанс поговорить с тобой. Поговорить наедине.

Лицо Патрика окончательно окаменело:

– Какая фантастическая глупость! Тем утром стоял густой туман… и он кишмя кишел охотниками с заряженными ружьями! Тебя могли пристрелить как зайчика!

Разумеется, теперь Джулиана это уже понимала. Однако тогда она думала лишь об одном: нужно отыскать мистера Чаннинга, предупредить, что он должен быть осторожным при малейших признаках опасности.

– Когда я услышала, что ты ссоришься с братом, то спряталась в беседке…

Джулиана вспомнила, как ползала на коленках, прислушиваясь к доносящимся голосам.

Патрик хмуро натягивал брюки:

– В какой именно беседке?

– Ну… в греческой, что на восточной лужайке, возле берега озера. – Она с трудом перевела дух. – Ты ведь все уже слышал, Патрик. Я в твоем присутствии объясняла это в суде…

– Тем не менее сейчас ты признаешься, что твое заявление, мягко говоря, не вполне соответствует истине. Так что придется тебе стерпеть некоторые мои вопросы: мне необходимо прояснить ситуацию. – Он сосредоточенно и яростно застегивал брюки. – На каком расстоянии ты видишь четко?

– Футов двадцать… ну, может, даже меньше. – Джулиане было мучительно стыдно. Она никогда не признавалась в своем недостатке ни единой живой душе, даже собственному отцу. – Я… никогда не проверяла… но на большом расстоянии вижу лишь расплывчатые цветные пятна, которые движутся…

– Когда ты стояла перед судьями в кабинете моего отца, то утверждала, будто видела, как я целился из ружья прямо в сердце брату и выстрелил. Но ведь все происходило на расстоянии добрых ста ярдов от тебя, черт возьми!

– Но я видела движение, – возразила Джулиана. – Видела, как кто-то убегал прочь с дымящимся ружьем в руках! К тому же не забывай – я слышала, как вы ссорились, слышала два выстрела, один за другим. Ну и расстояние было куда меньше, чем ты полагаешь!

– Уверяю, даже максимально включив воображение, я не в состоянии понять, что на тебя тогда нашло. Почему ты утверждала, будто видела убийство?

В глубине души Джулиана радовалась, что Патрик пришел в ярость: любой взрыв гнева был лучше, чем ледяное безразличие.

– Пруденс восполнила пробелы… сказала, что человек был твоего роста и в куртке точно такого же цвета, что и у тебя. Она уверяла, что как пить дать потеряет место, если ей придется давать показания, а ведь это я была виновата, что тогда она оказалась там…

– Джули-ана… – Патрик растягивал слова, и это напугало Джулиану куда сильней, нежели предполагаемый вопрос. – Кто… такая… эта… Пруденс?

Джулиана в ужасе отпрянула бы, если бы уже не упиралась в стену дрянного гостиничного номера. Мучимая стыдом, донельзя смущенная, она вспомнила, как сомнения овладели ею почти сразу после той дачи свидетельских показаний.

– Моя лондонская горничная очень дурно переносит путешествия, и отец приставил ко мне одну из служанок в Соммерсби. Пруденс прислуживала мне всю неделю… то есть не совсем служит в Соммерсби – она лишь надеялась тогда получить постоянное место. Кажется, ее наняли в Лидсе, чтобы обслуживать многочисленных гостей праздника.

– Стало быть, есть и вторая свидетельница? – Этот вопрос прозвучал словно щелчок затвора.

Джулиане вдруг пришла мысль – возможно, запоздалая, – что если бы Патрик год назад, в отцовском кабинете, имел возможность задать хоть часть этих вопросов, то сейчас их отношения были бы совершенно иными… если бы между ними вообще были какие-то отношения…

– Да. – Джулиана вздохнула, понимая, что открывшиеся детали подобны искрам, способным подпалить трут, который осветит всю ситуацию по-новому и позволит дознаться правды. – Но Пруденс считает тебя виновным.

– Тысяча чертей! – Кулак Патрика со всей силы врезался в стену в каких-нибудь дюймах от головы супруги, что испугало и его самого.

Кровь тяжело стучала у него в висках, пульсировали даже судорожно стиснутые кулаки. Это полнейший бред! Он разработал стратегию, он неукоснительно ей следует… и вот теперь весь хитроумный план Маккензи расползается по швам! Один неверный шаг – и Патрику конец!

– Тогда ты заверила всех в том, что единственная, кто все видел!

– Но меня не спрашивали, был ли там кто-то еще! – воскликнула Джулиана, вновь вскидывая упрямый подбородок. – Бедная Прю была насмерть перепугана. А со мной рядом как-никак был отец, и его положение в обществе служило мне защитой. Я думала, что оказываю ей добрую услугу… я думала, что она хорошо все разглядела!

Патрику мучительно захотелось ее задушить.

– Расскажи мне всю правду о том, что случилось в тот день. Не ту правду, которую ты сама себе придумала, а то, что поведала тебе твоя служанка. – Учитывая, что от этой служанки теперь всецело зависело, жить ему или умереть, мистер Чаннинг хотел знать все в мельчайших подробностях.

– Она описала… – Джулиана помялась. Нет, Патрику не было ее жаль. Припомнить все детали – это самое ничтожное из всего, что она могла сейчас сделать. – Прю видела мужчину в куртке такого же цвета, что и твоя, который нацелился из ружья в Эрика.

– Мужчину в коричневой твидовой охотничьей куртке?

Когда Джулиана понуро кивнула, из груди Патрика вырвалось рычание:

– Черт возьми, в то утро такие куртки были на доброй половине охотников! И твоя служанка даже не назвала моего имени?

– Ну, она же была новенькая и знала семью недостаточно хорошо, чтобы понять, кто есть кто… Но я слышала твой голос… как раз перед самым выстрелом. Ты о чем-то горячо спорил с братом, и вы явно ссорились…

Патрика вдруг как громом поразило. Он вспомнил ту ссору – всю, до мельчайших подробностей – и поблагодарил Бога, что Джулиана не расслышала всего. Эта ссора с братом была самой серьезной у них в жизни, они едва не подрались тогда, сжимая в руках заряженные ружья.

И причиной ссоры, черт подери, была именно она, Джулиана Бакстер!

– Допускаю, что я ссорился с братом. Допускаю даже, что был зол как черт. Но это был несчастный случай, Джулиана. Твоя служанка неверно истолковала увиденное. И я вовсе не целился в Эрика!

– Я тебе верю, Патрик. И не верю в то, что ты способен на такое, – особенно теперь, когда лучше знаю тебя! Но Пруденс так уверенно описывала все, что видела… а учитывая то, что видела и, главное, слышала я сама… ну, словом, я сочла, что вправе утверждать, будто ты… – Джулиана судорожно сглотнула и всхлипнула. – А когда я вновь увидела тебя в кабинете твоего отца, ты был весь в крови… и выглядел как убийца.

– На расстоянии двадцати футов – возможно, – ледяным тоном произнес Патрик. – Однако позволь тебя заверить: если бы нас разделяло тогда футов триста, картина увиделась бы тебе иной.

Джулиана беспомощно заломила руки в немой мольбе – те самые руки, что еще несколько минут назад ласкали его волосы. Нет, о возврате к нежностям сейчас и речи быть не могло! И Патрик принялся надевать рубашку.

– О, мне жаль, мне так жаль! – услышал он ее шепот. – Когда мы вернемся в Соммерсби, я все, все исправлю! И на суде скажу всю правду, всю до единого слова…

Патрика всего затрясло. Если Джулиана расскажет все в зале суда, для него это будет равносильно катастрофе!

– И ты, разумеется, поведаешь суду о втором свидетеле, который с легкостью затянет у меня на шее петлю? Господи, Джулиана! Я знаю, не в твоих привычках думать, прежде чем говорить, но послушай: если ты хочешь на самом деле мне помочь, то должна молчать об этом!

– Но… как я теперь могу об этом молчать? – Она всплеснула руками. – Ведь если я не скажу всей правды, тебя обвинят в убийстве. И это случится из-за меня!

Время словно замедлило бег. И Патрик понял – настало время и ему сказать всю правду.

– Твои показания в тот день не могут быть учтены судом, потому что ты не приносила клятвы. И на основании твоего свидетельства меня не могут осудить – по крайней мере, если ты не повторишь своих показаний. – Он помолчал, глядя ей прямо в глаза, и с ожесточением продолжил: – В Шотландии я пришел тебе на помощь, Джулиана, и женился, чтобы твоя репутация не была запятнана. Теперь мне нужна твоя помощь. И если ты действительно хочешь исправить то, что сделала, для этого есть иные средства…

Глаза Джулианы блестели от еле сдерживаемых слез:

– Я сделаю все!

Голос ее дрожал, она готова была разрыдаться.

Патрик шагнул к ней. В конце концов, ведь именно для этого он на ней и женился…

– Возможно, наш поспешный брак сгодится и еще для чего-то помимо спасения твоего доброго имени. – Ладонь Патрика коснулась ее щеки. – Тебя не могут принудить свидетельствовать против меня, Джулиана, если ты сама этого не пожелаешь. А принуждать к этому мою супругу суд не вправе.

Он утаил, что именно ради этого все, собственно, и затевалось…

Какое-то мгновение Патрику казалось, что в голове Джулианы все части этой головоломки вот-вот сложатся воедино и она поймет, что он не более чем заурядный пройдоха, но на ее личике все еще было написано чистосердечное раскаяние, и Патрик ощутил некоторое облегчение – она слишком терзается из-за собственного греха, чтобы распознать его подлость…

– Но… если я буду молчать, – почти неслышно пробормотала Джулиана, – то, чем бы дело ни кончилось, найдется немало таких, кто будет считать тебя виновным…

Патрик убрал руку. Надо как можно скорее убедить ее, пока она еще растеряна.

– Лучше быть мишенью для осуждения горстки идиотов, чем гордо взойти на эшафот. Я не призываю тебя лгать. Нет, я от этого очень далек. Но без твоих показаний у суда не будет ровным счетом никаких доказательств. И если ты откажешься свидетельствовать, я буду обязан тебе жизнью.

Джулиана бессильно оперлась о стену – о ту самую стену, возле которой он едва не овладел ею десять минут назад. Она явно обдумывала его слова. А ум у этой леди на редкость живой и быстрый. Патрик чувствовал себя виноватым, словно совершал сейчас над нею своего рода насилие. Но был ли у него выбор? Приказывать ей бессмысленно. Оставалось только просить…

И он терпеливо ждал. Ждал тех слов, что сорвутся с ее уст, – ведь от них зависело его будущее.

– Разумеется, – одними губами прошептала Джулиана и кивнула. – Разумеется. Все, что ты хочешь. Я сделаю все, чтобы спасти тебя.

Эти слова принесли Патрику несказанное облегчение, и, мимоходом изумившись тому, как легко оказалось добиться ее согласия, он шумно втянул воздух… и вновь ощутил пьянящий аромат корицы, исходящий от Джулианы. Этот запах провоцировал его бездумно и страстно овладеть ею, позабыв обо всем остальном. Сейчас она чувствует себя виноватой. Она уязвима. Патрик видел, как искажены ее милые черты, как она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться… И если он вновь поцелует ее и задерет юбки, она, несомненно, позволит ему все, чего бы он ни захотел. Но Патрик понимал также, что в итоге им обоим станет от этого только хуже.

И вместо того чтобы поцеловать Джулиану, он застегнул рубашку до самого ворота. Ее искреннее отчаяние угнетало Патрика, взывая к его совести, однако он воспротивился желанию вновь заключить жену в объятия. Решимость Джулианы помочь ему, разумеется, прекрасна, однако она вполне способна и передумать! И он должен сделать все от него зависящее, чтобы этого не произошло. Ведь не зря он сочетался с нею браком – а что сделано, то сделано!

Интуиция подсказывала, что самое время оставить ее, захлопнув за собой дверь. А своей интуиции Патрик привык доверять. При необходимости он готов стоять на часах в коридоре, охраняя Джулиану от пьяных мужланов, если те вдруг осмелятся вломиться в комнату, но сейчас главное – защитить самого себя от искушения вновь прильнуть к ее благоуханному нежному телу.

– Запри за мной дверь! – Мистер Чаннинг достал из кармана ключ и бросил на постель. – Те, кто пьянствует внизу, не обойдут своим вниманием незапертую дверь, особенно если за этой дверью такая соблазнительная штучка…

Когда он уже взялся за дверную ручку, то услышал тихий голос супруги:

– Патрик, подожди…

Зная, что этого нельзя делать, он все же обернулся. Волосы рассыпались по плечам Джулианы, и зрелище это было в высшей степени возбуждающим. А причиной всему он, его прикосновения, да и сам Патрик был весь словно объят огнем. Поистине брак – вещь странная и непостижимая…

– А как же ты войдешь, если ключ останется у меня?

– Не стоит меня ждать. По крайней мере, до рассвета я определенно не вернусь. – Он помешкал, казня себя за постыдную слабость. – Ты спрашивала, почему я женился на тебе. Настала моя очередь спросить: почему ты вышла за меня, Джулиана?

Она в отчаянии заломила руки:

– Я приехала в Шотландию, уже сомневаясь в твоей виновности, но зная, что тоже виновата! – Личико ее покраснело и покрылось пятнами, и Патрик едва не пошатнулся. У него были две младшие сестрички, и одна из них, чуть что, начинала рыдать. Он понял, что произойдет за запертой дверью, и очень этого не хотел. – Но когда я встретила тебя, то окончательно поняла: ты никогда не смог бы совершить такого преступления… то есть умышленно. Я думала, что в моих силах все исправить. Заткнуть глотки лондонским сплетникам. Заставить умолкнуть все злые языки… – Она прерывисто вздохнула и вновь вздернула подбородок: – Ты даже вообразить себе не можешь, с чем столкнешься, вернувшись домой. Я подумала, что если стану твоей женой, то смогу тебе помочь с этим справиться…

– Так ты вышла за меня, чтобы помочь?

У Патрика мигом пересохло во рту. Это было воистину непостижимо! Ведь это же Джулиана Бакстер! Одна из самых записных светских сплетниц, самовлюбленная красотка… Он легко поверил бы, скажи она сейчас, что вышла за него, чтобы избежать позора после того, как предстала перед преподобным Рамзи в неподобающем виде, что он был единственной соломинкой, за которую она ухватилась, чтобы не утонуть!..

Но сказанное ею сейчас означало, что при всей своей безрассудности Джулиана Бакстер добросердечна и сострадательна.

Она вдруг затрясла головой, так что огненные кудри взметнулись, а по зардевшимся щекам градом заструились слезы.

– Ты достойный человек, Патрик. Ты добрый… Вот поэтому я и вышла за тебя. И моя репутация тут совершенно ни при чем, и даже та история с викарием… Словом, вышла за тебя потому, что хотела этого! И ничуть об этом не жалею!

У Патрика был соблазн счесть эти слезы притворными. Сейчас ему удобней было бы предположить, что ее рыдания столь же неискренни, как и отрепетированные улыбки… Однако в голосе Джулианы звучало такое неподдельное страдание, что он внутренне содрогнулся и решил, что в данную минуту Джулиана старательно обманывает саму себя…

Именно эта мысль помогла ему наконец перешагнуть порог и с грохотом захлопнуть дверь.

В коридоре он плюхнулся на пол, воняющий плесенью и мочой, и затаил дыхание. Наконец раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Похоже, сегодня она решила его послушаться. Неужели лишь затем, чтобы обезопасить себя от пьяных забулдыг?… Или чтобы спасти свое сердце от человека, способного его разбить? Ведь он, Патрик, вовсе не достойный человек. И уж тем более не порядочный. О нет, он совсем, совсем иной…

Весь его гнев разом иссяк, оставив в сердце ледяную пустоту, которую мало-помалу стало заполнять неизбежное чувство вины. Совесть Джулианы теперь может быть совершенно спокойна – в отличие от его собственной. Как бы ни сокрушалась она сейчас по поводу того, что натворила одиннадцать месяцев назад, все же именно его пуля пронзила сердце Эрика! Порядочные люди не вздорят с братьями и не убивают их минуту спустя! Достойные люди не скрываются в захолустных городишках, пока их семьи скорбят!

Достойный человек не женится на леди – даже такой прекрасной и соблазнительной, как Джулиана, – чтобы обезоружить ее как потенциально опасного свидетеля!..