Прочитайте онлайн Песня ночи | ЧАСТЬ ВТОРАЯ КАТАСТРОФА

Читать книгу Песня ночи
4218+1727
  • Автор:
  • Перевёл: Я. Е. Царькова
  • Язык: ru

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

КАТАСТРОФА

Глава 10

Порт-Рояль, Ямайка

7 июня 1692 года

Солнце уже подходило к зениту, и жара становилась воистину непереносимой. Каролина по недавно приобретенной привычке, надев юбку из набивного ситца, поднялась наверх, на крышу дома, где некогда был оборудован капитанский мостик. Кота она несла на руках — со вчерашнего дня он вел себя странно, мяукал, прятался, словно боялся, что его пнут ногой. Каролина бросила на Джилли подозрительный взгляд, но та столь невинно смотрела на госпожу, что Каролина поверила — девушка тут ни при чем. Каролина взяла кота в постель, а утром он отказался вылезать из-под одеяла. Каролина смогла вытащить своего любимца только с помощью аппетитной свежей рыбки, и это угощение кот съел без особого удовольствия. Но и здесь, на капитанском мостике Мунбим продолжал вести себя странно — не сходил с рук хозяйки.

— Что случилось, Мунбим? — заботливо спросила своего любимца Каролина. — Ты что, заболеваешь?

Мунбим ответил мяуканьем, больше похожим на стон. Каролина обняла дрожащего кота одной рукой, а другой, прикрыв козырьком глаза, смотрела в море, пытаясь прочесть названия всех стоявших в порту судов. Эту привычку она тоже приобрела не так давно. Впрочем, вот уже который день ни один корабль не входил в порт и не покидал его — стоял полный штиль, и Порт-Рояль, самый оживленный порт Карибского бассейна, казался вымершим.

Целую неделю жара стояла невыносимая, но здесь, на крыше, было немного легче дышать и казалось, что тесный лиф и юбка не так сильно липнут к телу. Взгляд ее медленно путешествовал вдоль береговой линии по Темз-стрит. Во всех тавернах на этой улице, как и в ее собственном доме, сейчас в больших медных котлах готовилось черепаховое рагу. За рыбным рынком, на некотором расстоянии от других кораблей, стоял на причале военный фрегат «Лебедь», бесполезный сейчас, как выброшенный на берег кит. Другой корабль береговой охраны, насколько было известно Каролине, сейчас находился в море. Меры предосторожности предпринимались для того, чтобы отразить возможную атаку французов со стороны залива Святой Анны. Еще дальше, за фрегатом, виднелась башня форта Карлайсл — недремлющего часового, стерегущего город с моря.

Весь город был у ее ног. С противоположной от моря стороны перед ней открывалась панорама города: Хай-стрит, на которой было расположено самое высокое строение — колокольня собора Святого Павла; далее шли дома — до самого рыночного колокола и ювелирной лавки; еще дальше — тюрьма, за которой уже конец города. Вдали, за синими водами бухты, угадывались очертания холмов, гордо именовавшихся Голубыми горами. С этих гор брала начало река Кобра, та самая, возле которой думал купить плантацию Келлз. Каролина вздохнула. Увы, его мечтам не суждено было сбыться.

С горьким сожалением припомнила она тот день, когда «Морской волк» и «Морская дева» гордо выходили из порта, набирая скорость с попутным ветром. У Каролины так и не было возможности помириться с Келлзом: он не пришел домой. Каролина все чаще сожалела о том, что они расстались так дурно.

Время шло, неделя летела за неделей, прошла весна, настало лето — стоял июнь. Каролина отказалась посетить губернаторский бал в честь отбывающей кузины. Скатертью дорожка, в сердцах пожелала ей Каролина. Луи Довиль отправил ей записку, в изящных выражениях принося свои извинения за то, что не сможет сопровождать ее. Каролина порвала записку и послала свои извинения губернатору.

Монсеньору Довилю пришлось-таки повозиться с раненой ногой, и какое-то время он был прикован к постели. Но едва Луи смог передвигаться, он, явно ожидая повторного приглашения Каролины, регулярно возникал у нее на пути всякий раз, как она, естественно, в сопровождении Хоукса, выходила из дома. Но Каролина, как бы высоко ни ценила его храбрость, как бы ни грызло ее чувство вины, не могла пересилить себя и пригласить его на обед. Одно дело — напропалую кокетничать с ним, когда рядом Келлз, и совсем другое — делать что-то за его спиной. У Каролины был свой кодекс чести, согласно которому флирт не мог перейти в предательство.

Весточку о своем флибустьере она получила лишь однажды, и то неутешительную. Капитан торгового судна, пришедшего в Порт-Рояль, говорил, что видел в море корабль, напоминавший «Морского волка», и этот корабль был атакован двумя большими галионами. Нет, «Морской девы» нигде не было видно. Нет, он не стал дожидаться исхода сражения! Разумеется, не став рисковать, на всех парусах понесся подальше от греха!

Это было три недели назад, и с тех пор жизнь Каролины превратилась в пытку. Она ожидала его, храбро повторяя себе, что Келлз — заговоренный, что его ничто не возьмет, прекрасно понимая, что это не так. Неделю назад ураган, пришедший откуда-то с запада, едва не смел город с лица земли: летела черепица и кровля, сыпались стекла в домах. Каролина старалась не думать, что ее муж в это время переживает такой же шторм в море, если, конечно, шальная испанская пуля не поставила точку на его жизненном пути раньше… И эта мысль ужасала ее.

Май начался наводнением, потом ураган, а теперь июнь ознаменовал свой приход удручающей жарой при полном безветрии. Старожилы острова шепотом поговаривали о том, что такая же невыносимая жара, когда ни один листок не шевелился, стояла на острове сорок лет назад, как раз тогда, когда Англия отняла его у Испании; тогда эта жара закончилась землетрясением. Теперь все повторялось: наводнение, ураган, жара… Что дальше?

Снизу донесся звон бьющегося стекла, и Каролина, перегнувшись через перила, увидела компанию матросов, идущих со стороны Си-лейн. Один из них уронил бутылку рома, и ее содержимое вылилось, уходя в песок. Другой матрос нырнул в телегу с рыбой, направлявшуюся на рынок, и вспыхнула ссора. Компания двинулась дальше, в сторону Хай-стрит, крича и ругаясь. Большой красно-зеленый попугай на плече одного из матросов истошно вопил, повторяя заученный набор соленых словечек.

Каролина увидела, как из дома вышел Луи Довиль, поглядывая по сторонам. Взглянув вверх, он заметил Каролину и вежливо поклонился. Каролина ответила ему кивком головы. Она знала, что француз рассчитывает на то, что она сейчас спустится и поболтает с ним, но увы… Безразлично отвернувшись от своего недавнего поклонника, Каролина посмотрела вдаль, на блестящую словно зеркало морскую гладь.

Если бы она знала, что как раз в этот момент Джилли, воспользовавшись отсутствием хозяйки, проскользнула в спальню…

* * *

Последние две недели оказались нелегкими не только для Каролины, но и для Джилли. Нелегкими по двум причинам: во-первых, Джарвис стал настойчивее требовать от нее исполнения обещанного; во-вторых, Джилли утратила симпатию хозяйки.

Каролина изменилась к своей служанке уже давно, и случилось это на второй день после того, как Келлз ушел в море. Смешно сказать, но всему виной оказался кот. Джилли всю жизнь терпеть не могла кошек. А этому нахалу все разрешалось. Даже вертеться под ногами в кухне.

Как-то Джилли не удержалась и пнула кота ногой.

Повариха повернулась как раз в тот момент, когда кот, обиженно мяукая, задрав хвост, пошел прочь.

— Если ты сделаешь это еще раз, Джилли, — предупредила кухарка, — я пожалуюсь хозяйке. А сама отхожу тебя палкой!

Джилли поспешно ретировалась, но с того дня Мунбим стал избегать новой служанки, и так продолжалось вплоть до утра второго дня, когда Келлз вышел в море.

Каролина сидела перед трюмо и, погрузившись в свои печальные мысли, расчесывала волосы. Мунбим, спускавшийся с чердака, и Джилли, поднимавшаяся из кухни, столкнулись у двери хозяйской спальни и остановились. Шерсть на спине кота встала дыбом. Джилли смотрела на него почти с ненавистью.

Уверенная, что Каролина ее не видит, Джилли уже занесла ногу, чтобы дать коту пинок, но Каролина обернулась к ней с таким выражением лица, которого Джилли раньше никогда не видела у хозяйки.

— Джилли! — ледяным тоном сказала Каролина. — Если ты тронешь кота хоть кончиком пальца, я лично сдеру с тебя платье и отправлю в таком виде туда, откуда взяла тебя.

Джилли попятилась.

— Я не хотела, — забормотала она.

Каролина смерила Джилли холодным взглядом и, сделав паузу, чтобы служанка могла осмыслить сказанное, добавила:

— Надеюсь, мы друг друга поняли, Джилли? И в будущем, — добавила Каролина для ясности, — ты будешь помогать поварихе на кухне, если только Беттс не попросит тебя помочь ей. Тебе не придется больше столько времени проводить рядом со мной на втором этаже.

Итак, для Джилли настали тяжелые времена. Джарвис только и говорил во время их встреч о том, что давно пора стащить колье и покончить с этим делом. А убегать из дому становилось все труднее. Ей приходилось притворяться, что у нее разболелась то голова, то живот, чтобы уйти к себе до того, как запрут дом, а потом подгадывать время возвращения так, чтобы ее никто не увидел.

Джилли как могла убеждала Джарвиса в том, что дом слишком хорошо охраняется, что украсть колье ну никак нельзя. На самом деле Джилли просто подыскивала подходящего матросика, который бы увез ее с острова, не догадываясь о том, что она прячет такую драгоценность.

— Ну ладно, раз это так трудно, — в конце концов решил Джарвис, — давай бросим эту затею и двинем назад, в Нассау.

Но Джилли не устраивала их прежняя жизнь на острове Нью-Провиденс, и она тянула время.

— Потерпи, что-нибудь придумаю, — успокаивала она Джарвиса.

Однако две ночи назад Джилли, прогуливаясь вдоль берега, нашла-таки матросика своей мечты. Джек был молод, свеж, только-только списался на берег со шхуны «Пруденс» и по наивности сразу поверил в то, что рассказала ему о себе Джилли. После одной лишь ночи на влажных простынях прибрежной гостиницы он готов был сделать для нее что угодно. Джилли не составило труда убедить Джека поговорить с капитаном, чтобы тот разрешил ей уехать с ним. А произойти это должно было, «как только этот проклятый штиль закончится и мы поймаем ветер». Она пообещала моряку обвенчаться с ним на борту корабля и уже в качестве его жены приехать в далекий северный порт Бостон, родной город парня, где живут эти непонятные «янки».

Джилли лицемерно улыбалась. Бостон не был городом ее мечты, но по крайней мере он был далеко, а большего пока и не требовалось. Там она сможет продать часть золота из колье, чтобы оплатить дорогу в Англию. А уж в Англии она продаст и камешки и навек позабудет об этих отбросах — Джарвисе и этом молодом морячке, который сейчас жизнь за нее готов отдать. Она станет настоящей леди!

Но надо добыть колье до того, как кончится штиль, до того, как отчалит «Пруденс»! Все утро она ловила момент. И наконец он настал!

— Где Джилли? — спросила повариха у вошедшей на кухню Беттс. — Она должна была мне помочь.

Беттс пожала плечами:

— Когда я видела ее последний раз, она складывала платья, и не сказать, чтобы хорошо с этим справлялась.

— Садись, Беттс, — сказала кухарка, стирая пот со лба. — Надо нам поговорить с хозяйкой о Джилли. Вечно она сказывается больной, а там — шмыг, и до утра. Будто мы не видим ее красные глаза.

— Я думаю, Джилли бегает на свидания. Готова поспорить, она влюбилась.

Повариха только фыркнула.

— Джилли, и влюбилась?! Ничего подобного! Для таких, как она, все мужчины на одно лицо, если они платят!

Беттс, поразмыслив, решила, что кухарка права.

— Что там варится? — спросила Беттс, вдыхая вкусный дымок.

— Рагу из морской черепахи и сорокопута, — ответила повариха, помешивая содержимое котла, — ну, и немного говядины.

— Немного говядины — именно так, — сказала Беттс, обмахиваясь руками.

Она давно подозревала, что кухарка куски побольше носит на рынок и продает. Хозяйка в последнее время вообще не замечала, что ест, и дешевое мясо черепахи вполне сходило у нее за говядину.

Повариха правильно поняла Беттс и почувствовала себя немного не в своей тарелке.

— Жарко тут, — сказала Беттс, вставая. — Пойду поищу в доме другое место, а то здесь и растаять можно.

— Подожди, я с тобой, — сказала повариха. — Мы можем посидеть в столовой. Хозяйка поднялась на крышу на корабли смотреть.

Беттс и повариха пошли в сравнительно прохладную столовую, зеленоватые стены которой напоминали о зеленых лужайках далекой Англии.

— Как думаешь, купит Келлз плантацию? — спросила любопытная кухарка.

— Не знаю, — покачав головой, сказала Беттс и, отчаянно обмахиваясь, добавила: — Но там уж точно не будет так жарко!

— Где Хоукс? — встрепенулась кухарка. — Я его не видела с завтрака, а ведь он всегда забегает что-то перекусить перед ленчем или узнать, что готовится.

— Хоукс ушел в город, думаю, на свидание, — подмигнув, сообщила Беттс.

Кухарка вздохнула. Она сама рассчитывала на благосклонность Хоукса. Ей нравился крупный молчаливый охранник, но увы, сам он предпочитал женщин помоложе и постройнее. Ох уж эти мужчины! А эти двое новых охранников, что помоложе, — сущие бездельники.

— Им только бы поесть да поспать. Нет чтобы нам помочь, когда делать нечего. Даже не могут уследить за этой распутницей Джилли, которая шастает мимо них каждую ночь.

Повариха и Беттс сидели и сплетничали, таким образом радуясь приятной прохладе и совершенно не подозревая о том, что предмет их злословия как раз в это время пробирался в спальню хозяйки.

Глаза Джилли жадно вспыхнули: крышка сундука оказалась незапертой. Жара и печаль сыграли с Каролиной злую шутку, сделав ее рассеянной.

Счастливая тем, что удача наконец улыбнулась ей, Джилли на цыпочках пересекла комнату, распахнула сундук и торопливо принялась рыться в его содержимом. Под кружевными рубашками, под шарфиками, косынками, веерами и перчатками, под нижними юбками и лентами она нашла то, что искала: инкрустированную серебром деревянную шкатулку.

Трясущимися пальцами Джилли открыла шкатулку и поднесла колье к свету.

О, как сладостно было ощутить на ладони полновесную тяжесть золота! Кроваво-красные рубины и крупные сверкающие бриллианты ласкали взгляд. Джилли облизала губы. Сердце ее бешено колотилось, дыхание сбилось от возбуждения.

Забыв обо всем на свете, Джилли любовалась колье.

Она держала в руках свое будущее, будущее, в которое она войдет не с ничтожествами вроде Джарвиса или Джека. Она будет презирать их! Это колье подарит ей другой мир — возможность иметь прекрасный дом и карету с шестеркой коней! И слуг! И благородного мужчину — мужа. Глаза Джилли сверкнули дьявольским огоньком. Пусть только кто-то из ее служанок забудет сказать ей «моя госпожа», да она самолично сдерет с мерзавки шкуру плетью! Мечты одна заманчивее другой обретали почти плотскую реальность.

Внезапный шум спугнул ее. И сразу мир фантазий подернулся дымкой: Каролина спускалась по лестнице. В ужасе Джилли поняла, что уже не успеет выскользнуть отсюда незамеченной. В дверь вошел кот, следом вот-вот должна появиться хозяйка. Господи — почему? Каролина никогда не спускалась с крыши так рано! Что заставило ее изменить свою привычку?

Джилли хотела было юркнуть в гардероб, но передумала, решив, что Каролина первым делом заглянет туда. Возможно, она и спустилась вниз для того, чтобы взять шляпу от солнца. Но если не в шкаф, то куда же спрятаться? Под кровать? Нет, нельзя, легкое покрывало не доходит до пола!

Наконец Джилли нырнула в сундук и прихлопнула крышку. Не в силах расстаться с добычей, она крепко сжимала колье в ладони. Свернувшись клубком, едва дыша, Джилли молила провидение об удаче. Если ее найдут, не миновать порки. А то и петли. И тогда, с внутренней дрожью подумала Джилли, всем мечтам о сладкой жизни придет конец.

Дышать становилось труднее и труднее, Каролина все не шла, но Джилли не смела выглянуть.

Между тем Мунбим, сидящий на руках у хозяйки, становился все более неспокойным. Каролина устроила кота поудобнее, ласково погладив его, но это не помогло. Бросив последний взгляд на гавань, Каролина со вздохом пошла вниз.

И вдруг словно что-то пригвоздило ее к месту. Повинуясь какому-то странному чувству, она вернулась с половины пути и посмотрела на море. Большой корабль со свернутыми парусами, без мачт, шел в порт, движимый усилиями гребцов. Этот корабль показался чертовски знакомым. Каролина подбежала к перилам и, щурясь от солнца, всем телом подавшись вперед, попыталась прочесть название. Сердце ее запрыгало.

Пусть без мачт, пусть со сбитым носом, но это все равно он — «Морской волк»! Труба! Нужна подзорная труба — тогда станет все ясно!

Мунбим даже поцарапал хозяйку, чего раньше за ним не наблюдалось, и, когда Каролина отпустила его, опрометью кинулся вниз. Втайне опасаясь, что ее надежда окажется тщетной, Каролина мчалась вниз на поиски подзорной трубы.

Обыскивая гостиную, Каролина слышала, как спорят в столовой кухарка и Беттс.

— Я не верю астрологам, — решительно говорила Беттс, — и не понимаю, почему ты им веришь. Надо же выдумать такое! Будто бы наш дом может расколоться надвое от подземного толчка… До сих пор все здешние землетрясения на моей памяти заканчивались лишь легким покачиванием подвесных светильников!

— Это потому, что ты здесь не так уж долго живешь, Беттс. Вот четыре года назад астрологи тоже предсказали землетрясение, и погода была такая же, и знаешь, как нас тряхнуло!

— Не понимаю, при чем тут погода! — фыркнула Беттс.

— Как ты не возьмешь в толк — уже сорок лет повторяется одно и то же: сначала шторм, потом влажная жара, а потом земля дрожит под ногами!

— Сорок лет назад ты еще на свет не родилась, а в городе этом полно лжецов.

Каролина усмехнулась. Но мысли ее были далеки от всех землетрясений на земле. Она думала только о том корабле.

Каролина схватила трубу, забытую в гостиной широкополую соломенную шляпу и, оставив кота жалобно мяукать, бросилась наверх.

Ее била нервная дрожь. На борту корабля, уже зашедшего в гавань, четко читалась надпись — «Морской волк». Со сломанной мачтой, с разбитым килем, но это был корабль ее ненаглядного флибустьера. Итак, Келлз вернулся домой!

Глава 11

— Эй, слышишь? — тревожно спросила кухарка. — Кот плачет!

Действительно, в эту минуту раздался душераздирающий вопль Мунбима.

— Думаешь, это Джилли? — Беттс направилась в столовую взглянуть, что с котом.

— Не закрывай, не то мы здесь задохнемся, — сказала повариха пирату-охраннику, приоткрыв дверь, ведущую из кухни во двор. — Совсем дышать нечем, — проворчала повариха и пошла следом за Беттс.

— Все в порядке, — сказала вернувшаяся Беттс. — По крайней мере Джилли тут ни при чем. Но смотри-ка, у кота шерсть дыбом встала. Как ты думаешь, это от жары?

Слова ее потонули в грохоте, который, казалось, исходил из самых недр земли. Комната покачнулась, и Беттс завопила от ужаса. Повариха, не удержавшись на ногах, упала, больно ударившись о стол. Тяжелый стол, стоявший на одном и том же месте с тех пор, как появился в этом доме, стал уползать. Массивные серебряные блюда и тарелки в буфете отплясывали джигу. Свечи с подвесного канделябра, висевшего под потолком, посыпались на несчастную повариху — благо, они не были зажжены.

— Это землетрясение! — закричала Беттс, в ужасе прижавшись к стене, и вдруг, сделав отчаянный прыжок, оказалась у полуоткрытой двери в столовую.

Женщины бросились через столовую в холл, к парадной двери, которую не заклинило только потому, что за минуту до последнего мощного толчка охранник, забыв прикрыть за собой дверь, в испуге выскочил на улицу взглянуть, что происходит.

Беттс упала на землю посреди улицы и принялась громко молиться. Слова молитвы заглушали крики людей, чьи дома рушились у них на глазах. Другие несчастные стенали и плакали, пытаясь выбраться из-под обломков.

Многие не могли выйти из домов — их двери заклинило. В числе таковых оказался и Луи Довиль, и только благодаря недюжинной силе и присутствию духа ему удалось выбить дверь и выбраться из смертельной ловушки.

Это землетрясение было первым в его жизни.

Для кого-то это землетрясение оказалось последним, и в их числе был юный пират, в тревоге выскочивший из дома, по привычке сжимая острый абордажный нож. Парня подбросило, и, перевернувшись в воздухе, он упал, проткнув себя собственным оружием.

Скрючившись в сундуке, Джилли не могла понять, что заставляет раскачиваться дом. Ни с того ни с сего сундук вдруг покатился, потом раздался глухой звук и треск у Джилли над головой, и она, забыв о том, что ждет ее в случае поимки, в ужасе принялась колотиться головой о крышку сундука. Тщетно! Казалось, сверху на сундук что-то давит, но что? Джилли была достаточно сильна. Завывая от ужаса, сжав в ладони колье, она предпринимала отчаянные попытки головой высадить крышку. Напрасно! Откуда было ей знать, что тяжеленный гардероб из кедрового дерева упал на сундук, и даже двое сильных мужчин едва ли смогли бы приподнять его. Ей казалось, что ловушку захлопнула рука самого дьявола.

Первой мыслью Хоукса, которого землетрясение застало вдали от дома, была Каролина. Что с ней? Жива ли? Ведь сейчас ей как никогда нужна его помощь. Увы, путь к Куин-стрит оказался заблокирован. В тот момент, когда Порт-Рояль с оглушительным треском разваливался у него на глазах, Хоукс принял единственно разумное решение: он помчался со всех ног в ту часть города, где было больше всего свободного пространства, — к крепостной стене вдоль береговой линии, которая в честь знаменитого пирата Генри Моргана была названа Морганс-лайн.

Глава 12

Каролина с крыши своего дома-крепости обозревала море в подзорную трубу. В тот самый миг, когда с губ ее сорвался радостный крик — приветствие «Морскому волку», из недр земли донесся глухой и грозный рев, и Порт-Рояль вздрогнул. Первым же толчком подзорную трубу выбило из ее рук, и она покатилась, вращаясь, по крыше. Каролина потеряла равновесие и покатилась следом.

Все вокруг крутилось словно на карусели. С трудом удержавшись на краю крыши, она села. Дом под ней ходил ходуном, а Голубые горы, куда обратился ее взгляд, начали ломаться и взрываться так, что в воздух летели фонтаны песка и земли. Потоки грязи, устремившиеся в Кобру, подняли уровень реки. С рекой происходило примерно то же, что со снежной лавиной, — чем ниже опускается, тем больше и быстрее поток. Порт-Рояль пока не знал об этом несчастье, у него хватало собственных бед.

Город гудел от криков и стонов. Летели дома, валились крыши, падали и гибли люди. Отчаянно звонили колокола. Каролина, онемев от ужаса, смотрела со своего капитанского мостика на гибнущий город.

Прямо на ее глазах разверзлась земля у побережья. Трещина, подобно гигантской змее, поглощала свою добычу. В воздухе стоял адский гул и грохот; люди выбирались из окон, оставляя в домах своих менее удачливых домочадцев, на которых падали потолки и внезапно ожившая мебель. Многие из тех, кого землетрясение застало на улице, припускались бежать что есть мочи, другие падали на колени и молились.

Вдруг дикий, оглушительный звук перекрыл грохот: это надломился шпиль колокольни, и колокол церкви св. Петра упал вниз. Практически одновременно с Голубых гор донесся грозный рокот, и под этот дьявольский аккомпанемент вся прибрежная часть города поползла в море.

Порт-Рояль был построен на песке глубиной шестьдесят футов. При строительстве некоторых домов использовались сваи. Такие здания рухнули первыми, особенно те, что были потяжелее — из кирпича с оштукатуренными стенами. Впрочем, и остальные дома продержались не намного дольше. Рухнули каменные стены форта Карлайсл и форта Джеймс. Сторожевые башни с тяжелым гулом падали в море. За ними в океан скатилась Темз-стрит. Фундаменты, стены, крыши, людское добро и самих людей стихия сбила в кучу, перемешав с сотнями тонн песка, беспощадно скинув все вместе в океан.

Теперь настал черед Куин-стрит.

Каролина, изо всех сил цепляясь за ограждение крыши, не могла услышать приглушенных воплей Джилли из сундука, что находился в спальне. Не увидела она и того, как Мунбим выскочил на улицу и растворился в клубе дыма от развалившейся штукатурки.

Но зато со своего пьедестала она видела, как, задрожав, ушла под воду Темз-стрит.

Видела, как Беттс упала на землю, молитвенно сложив руки, а в это время кухарка и один из молодых охранников, перекрикивая грохот, заклинали ее бежать подальше от дома во спасение жизни. Видела она и то, как бледный Луи Довиль, озираясь, выскочил на улицу, и в ту же секунду дом его рухнул у него за спиной — чудом ни один из кирпичей не задел француза, но очередной толчок сбил его с ног, и он, скрючившись на земле, смотрел, как исчез в разверзшейся трещине его дом.

И вот прямо на глазах у Каролины рядом с ней разверзлась земля. Каролина смотрела в глубокую расщелину, зигзагом прорезавшую улицу. И Беттс, стоявшая на коленях, и кухарка, и пират, тот, что уговаривал ее бежать, вместе провалились под землю. Земля поглотила и Луи Довиля, которого очередным толчком отбросило к трещине.

Каролина готова была упасть в обморок, но грохот, крики и острое чувство опасности удержали ее в сознании.

Между тем дом под ней опасно накренился и стал медленно оседать. Фасад отвалился — мебель и прочий домашний скарб вывалились наружу. В одном из сундуков была Джилли. Напрасно она напрягала последние силы, тщетно пытаясь докричаться до людей сквозь лезшие в рот рубашки и юбки. Сундук, а поверх него громадный шкаф сползли со второго этажа накренившегося дома и врезались в стену другого дома. Шкаф как таран прорезал его стену, и сундук полетел к морю.

Вокруг Каролины по обе стороны от площадки крыши ломались трубы, и осколки кирпичей летели вниз. И все же крыша каким-то чудом держалась, хоть и накренившись под опасным углом. Спасибо Келлзу, более привычному к кораблестроительству, чем к сооружению зданий, который первым (под насмешливое фырканье соседей) соорудил деревянный балочный каркас. Вот эти несущие балки и держали крышу даже тогда, когда рассыпались стены.

Этот дом на Куин-стрит пал последним, верой и правдой служа своей хозяйке. Только поэтому она смогла стать свидетелем такого, чего не сможет забыть до конца своей жизни.

Падая вниз в своем сундуке, Джилли не переставала кричать и царапаться, но так и не была услышана. Достаточно прочный, чтобы выдержать все эти падения и толчки, сундук по-прежнему оставался тюрьмой несчастной Джилли, и эта тюрьма катилась и переворачивалась, награждая свою пленницу новыми синяками и ссадинами. Он приземлился в нескольких футах от воды, причем крышку вжало в песок так сильно, что Джилли не смогла открыть ее.

Но худшее было еще впереди.

Падающая колонна дома поддела крышку сундука, отворив ее. Сундук был уже в воде, а море поднималось. Джилли, отчаянно размахивая руками, в одной из которых она по-прежнему сжимала колье, показалась на поверхности. Наконец она вдохнула полной грудью, но в этот момент вторая колонна упала поверх первой, зажав лодыжку Джилли.

Хватая воздух, Джилли отчаянно дергалась, надеясь высвободиться, но нога застряла крепко. Захлебываясь, она тянула шею, но вскоре над поверхностью воды оставались только ее волосы и рука, сжимавшая колье.

Именно это и увидела Каролина, когда провалился дом. И это зрелище произвело на нее более страшное впечатление, чем все, увиденное до сих пор, — волосы Джилли, похожие на ржавые водоросли, и рука, сжимавшая ее, Каролины, колье.

Время как бы перестало существовать. Все закружилось, завертелось с головокружительной быстротой. Клубы известковой пыли, треск лопающейся черепицы и крики умирающих — все слилось в один сплошной кошмар, существовавший как бы отдельно от нее.

Для Каролины, находившейся на крыше, полет вниз длился бесконечно долго. Судорожно цепляясь за ограждение, она, скорчившись на куске кровли, которая оказалась прочнее других, оседала вместе с надломившимися-таки балками. Она опускалась постепенно, словно ее дом, погибая, изо всех сил стремился сохранить хозяйку, не причинив ей боли. Дом продолжал оберегать ее, даже когда от него остался один лишь надломленный остов. Посреди разрушения и смерти она, хозяйка крепости адмирала Келлза на Куин-стрит, не получила ни царапины.

К тому времени, когда Каролина опустилась на прибрежный песок среди развалин, Джилли уже поглотило море.

Наверное, страшное исчезновение Джилли придало Каролине сил, и она, спотыкаясь и падая, что есть сил побежала прочь от наступавшего океана.

В безумной надежде найти спасение в уходящем под землю городе она, как и другие люди, карабкаясь на заливаемые водой развалины, пыталась добраться повыше, к Хай-стрит. И здесь уцелевшие горожане, толкая друг друга, стремились пробраться еще выше, к Лайм-стрит. Не помня себя от страха, Каролина бежала к развалинам церкви — самой высокой точке города. Инстинкт самосохранения толкал сюда почти всех обитателей несчастного города.

Но затем Каролина свернула на Тауэр-стрит, заваленную камнями, чтобы затем пробраться к Морганс-лайн. Так же как и Хоукс, она решила, что здесь, на самом открытом месте, она меньше рискует быть раздавленной падающими строениями.

Его она увидела среди бегущих сюда людей, и, окликнув, помахала рукой. Задержка стоила ей дорого: сбитая с ног свалившимся кирпичом, Каролина упала на землю.

Но, подняв голову, Каролина поняла, что Хоукс ее увидел. Он уже продирался к ней сквозь толпу. Но внезапно земля разверзлась под ним, и целая группа людей исчезла в пропасти.

Каролина застонала. Вскочив на ноги, она бросилась вперед в безумной надежде вытащить Хоукса до того, как земля сомкнется над его головой, но тут возникла еще одна грозная опасность.

Море вздыбилось и, откатившись назад, гигантской волной наступало на укрепления.

Каролина, едва соображая, что происходит, смотрела на возникшую перед ней стену воды. Прошли секунды, прежде чем она опомнилась и, повернувшись спиной к волне, помчалась изо всех сил прочь. Страх гнал ее в центр города — сейчас она даже меньше боялась падающих камней и кусков штукатурки.

Но океан оказался проворнее. Волна слизнула ее и всех, кто бежал рядом, своим гигантским языком. Глубокий судорожный вдох, и Каролина поняла, что плывет или, вернее, пытается плыть, запутавшись в мокрых юбках. Что-то царапнуло ее по руке, и Каролина инстинктивно схватилась за предмет, оказавшийся канатом. Подтянувшись, Каролина сумела оглядеться сквозь соленые брызги и поняла, что канат держит матрос, стоящий на каком-то большом, но потерявшем управление корабле, который несло прямо на то, что осталось от города.

Качающаяся палуба принадлежала фрегату «Лебедь», опасно накренившемуся. Морская стихия, объединившись со стихией подземной, наконец одолела корабль, швырнув его на берег, прямо на уцелевшие крыши центральной части города.

Каролину затащил на борт молодой моряк, спасший уже много жизней, но в итоге потерявший свою. Услышав детский крик на чердаке одного из домов, этот святой человек бросился спасать малыша и нашел свою смерть в водной пучине в тот момент, когда дом рухнул под ним. Но это случилось чуть позже.

А пока Каролина, вся в синяках и ссадинах, едва живая, оказалась вместе с другими спасенными на борту фрегата.

— Помогите мне, — попросил ее моряк, и Каролина, качаясь, пошла к нему, чтобы помогать спасать мужчин, женщин и детей, цеплявшихся за печные трубы. Люди на обломках досок подплывали к кораблю, напоминавшему Ноев ковчег — единственный островок жизни посреди смерти и разрушения.

Те, кто, сумев ухватить конец спасительного каната, добирался до борта «Лебедя», пребывали в состоянии шока от всего пережитого, мало что соображали и едва ли были способны действовать разумно. Каролина оказалась среди тех немногих, кому удалось сохранить рассудок. Один вопрос не давал ей покоя, и она с упорством отчаяния продолжала задавать его людям, раздавленным навалившейся на них бедой, отрешенно глядящим в никуда: «Вы видели Келлза?» Увы, никто не видел его, а если и видел, то не помнил об этом или не понимал, чего от него хотят, и Каролина, сколько ни озиралась вокруг, не могла среди обломков рассмотреть что-либо похожее на корабль своего мужа. Она продолжала спрашивать, но ответы получала одни и те же: «нет», «не знаю», «не понимаю, чего вы хотите»…

Каролина бросала веревки в воду, помогая втаскивать людей. Она делала свою работу отрешенно, не в силах более ни чувствовать, ни переживать. Впрочем, едва ли сочувствие ее могло кому-то помочь, нужны были не слезы, а действие. И она действовала, насколько хватало сил.

Заходящее солнце осветило картину, схожую с концом света: обломки кораблей в порту, обломки крепостей, полузатопленный город. Уцелело домов десять, не более, да и в те дома хозяева не решались зайти.

Каролина продолжала трудиться, пока силы не оставили ее и она не упала в изнеможении на запруженную людьми палубу.

Но сон не шел. Она смотрела на звезды и думала о том, что посреди всех этих разрушений, борясь за собственную жизнь и спасая других, она так и не узнала главного.

Где Келлз? Боже, где Келлз?

Глава 13

Ответ на этот вопрос Каролина получила от Хоукса вскоре после восхода солнца.

Очнувшись от неспокойного сна с болью во всем теле еще на рассвете, Каролина подошла к заграждению борта и взглянула на опустевший город, вернее, на то, что от него осталось. Город был все еще жив. Тут и там сновали лодки, ныряльщики и домовладельцы пытались вытащить из затонувших строений свое добро.

Наблюдая за этой суетой, Каролина подумала о непрочности и бренности всех человеческих усилий. Вчера перед ней был оживленный многолюдный порт, и жизнь в нем била ключом, а сегодня… сегодня она слышала вокруг лишь стоны и тяжкие вздохи, и все, кто пережил вчерашний ужас, знали, что и новый день не принесет им радости.

У Каролины поникли плечи. Где Келлз? Жив ли он? Казалось, что его не видел никто. И Каролина не представляла себе, с чего начать поиски мужа.

Она стояла, хмуро глядя вдаль, когда откуда-то снизу раздался знакомый голос. Удивленная и обрадованная, она увидела Хоукса. Он сидел в лодке, и, хоть одежда его была изорвана, а на щеке красовалась ссадина, он был цел и невредим, его черные глаза по-прежнему задорно блестели.

— Хоукс! — крикнула Каролина. — Неужели это ты?! Я видела, как земля поглотила тебя на Морганс-лайн!

— Верно, — согласился Хоукс, — да только море подоспело раньше. Нас выбросило волной из дыры до того, как земля сомкнулась над нами. Я оказался одним из немногих счастливчиков, кто не утонул, и что мой нож, — и он похлопал себя по боку, белозубо улыбаясь, — все еще при мне.

— О, Хоукс, — воскликнула Каролина, плача и смеясь от радости, — ты не знаешь, где Келлз? Я видела, как «Морской волк» на веслах шел в гавань, но потом корабль пропал.

Хоукс смотрел на Каролину расстроенный и удивленный одновременно.

— Вы уверены, что это был «Морской волк»?

— Да, Хоукс, уверена. Я смотрела на него в подзорную трубу, когда от толчка ее выбило из моих рук.

Хоукс задумчиво приналег на весло.

— Постараюсь что-то выяснить, — сказал он.

— Хоукс, возьми меня с собой, — попросила Каролина.

— Нет, уж лучше я один, ждите меня здесь.

Покачав головой, он уплыл.

Ожидание показалось Каролине самым трудным испытанием из всех, выпавших за последние сутки на ее долю. Хоукс вернулся только через два часа, и Каролина, заметив его издали, замахала ему руками, что-то крича, хотя и понимала, что он не может ее услышать.

Но, и подплыв вплотную к носу корабля, он не стал отвечать на ее вопрос. Вместо этого он сказал:

— Велите им спустить вас вниз по веревочной лестнице. Я разговаривал с губернатором, и он нашел для нас временное пристанище.

Не слишком заботясь о том, чтобы выглядеть прилично, Каролина спустилась в лодку по брошенной ей веревочной лестнице. Хоукс поймал ее, и в его сильных руках Каролина почувствовала облегчение.

— Что ты узнал? — едва дыша, спросила она.

Хоукс, понимая, что на корабле и в лодках слишком много посторонних ушей, громко сказал:

— Наверное, это был не «Морской волк», а какой-нибудь другой корабль.

— Да нет же! Это был он, «Морской волк», Хоукс, точно говорю! — закричала она.

Хоукс сделал вид, что не слышит. Только потом, когда они отплыли достаточно далеко, Хоукс сказал:

— Говорите потише, госпожа. Если губернатор узнает, что вы одна, что все вложенные им деньги пропали, он, может, и не захочет отдать в ваше распоряжение каюту с мебелью.

Одна! Каролина обмерла, услышав это страшное слово.

— Не ходи вокруг да около, Хоукс! Скажи мне прямо.

— Капитан умер, — с тяжелым вздохом сказал Хоукс, пряча глаза.

Каролина сжалась в лодке, закрыв лицо руками.

— Где он, Хоукс? — неожиданно спокойно и отчужденно спросила она, найдя в себе силы посмотреть в глаза спутника. — Могу я увидеть его?

Преданный Хоукс посмотрел вдаль, туда, за грязный, истерзанный Порт-Рояль, в синюю даль моря, ослепительно яркого под палящим тропическим солнцем, и там словно наяву увидел Келлза таким, каким привык его видеть, — смеющимся, гордым, со шпагой наголо, с растрепанными от ветра волосами, свежего морского ветра, играющего в снастях.

— Я нашел одного парня из команды «Морского волка», его зовут Прайс, — сказал наконец Хоукс. — Он умирал, но успел рассказать мне, что случилось… С самого начала поход не задался. Недалеко от острова Тринидад они наткнулись на пару галионов. Испанцы были настроены драться, и «Морской волк» задал обоим жару. Но в бою пострадал и наш корабль, и капитан решил повернуть назад, чтобы заделать пробоины. Вот тогда-то они и столкнулись с «Санто-Доминго». Три часа шел бой, и в конце концов «Санто-Доминго» приспустил флаг. Они взяли команду на борт, но сокровищ на корабле не оказалось, к тому же на «Санто-Доминго» было много больных моряков. Потом налетел ураган. «Морского волка» отчаянно потрепало, сломались все мачты, а теперь и весь корабль ушел под воду.

— Да, — воскликнула Каролина, — так и было. Корабль шел без мачт, поэтому я сразу его не узнала!

— Если бы они добрались сюда днем раньше или днем позже, они бы остались живы, — мрачно заключил Хоукс. — Но случилось так, что они попали в самое пекло. Волна подхватила их и швырнула на город, точь-в-точь как тот корабль, на котором я нашел вас.

— Так где же тогда «Морской волк»? Почему не застрял, как «Лебедь», на крышах домов?

— Он ушел под воду. Поймите, корабль был и так разбит, и от напора волны он окончательно развалился. Все потонули, включая капитана. — Хоукс, прочистив горло, тихо добавил: — Как раз вон там они и пошли на дно.

Каролина повернула голову в ту сторону, куда показывал Хоукс.

— Там не очень глубоко, — задумчиво проговорила она. — Мы могли бы послать ныряльщиков и найти его, Хоукс.

«Или не найти», — добавила про себя Каролина.

— Ни к чему это, — проворчал Хоукс.

— Нет, это надо сделать! Тогда мы будем знать наверняка.

— Верно, — с неожиданным энтузиазмом согласился Хоукс. — Только чем мы с ними расплатимся?

— Обещаниями! — воскликнула Каролина. — А как только я доберусь до Англии, Хоукс, у меня будет достаточно золота.

— То золото, что сейчас в Англии, нам здесь не поможет, — со вздохом сказал Хоукс. — Они захотят получить деньги сейчас — звонкой монетой с королевским профилем.

— Мы им скажем, что при нем находилась карта острова сокровищ, Хоукс! Они клюнут!

Хоукс с восхищением посмотрел на Каролину.

— Можно попробовать, — согласился он. — А вот и ныряльщики.

Хоукс погреб к затопленному дому, хозяин которого, в одной ночной рубашке и колпаке, посылал людей нырять за серебряной посудой. Бедняга непрестанно твердил: «Мэри будет довольна».

— Он лежал в постели, когда все началось, — пояснил Хоукс. — Вся его семья утонула. Но он не хочет в это верить, думает, что они живы и вот-вот вернутся.

— Не могли бы мы на время позаимствовать у вас ныряльщиков, — попросила Каролина мужчину в ночной рубашке, — я хочу найти мужа.

— А кто был ваш муж? — спросил один из ныряльщиков.

— Капитан Келлз, — сказала она, — он, должно быть, мертв, — пояснила она. — Но при нем находилась карта, на которой помечены места, где зарыты сокровища.

Мужчины переглянулись. Кажется, несмотря на ее ужасный вид, они узнали в ней Серебряную Русалку.

— Мы сделаем, как вы скажете, госпожа, — коротко сказал один из ныряльщиков.

Глава утонувшего семейства, который сидел, поджав ноги на трубе, словно петух на жердочке, обвел всех полубезумным взглядом.

— Мы скоро вернемся, — сообщили ему ныряльщики, перебираясь в лодку Хоукса.

— Ныряйте вот здесь, рядом с этим домом, — сказал Хоукс, указывая на место предполагаемого крушения. — Смотрите, как раз справа от трубы.

Лодку качнуло: земля еще продолжала биться в последних конвульсиях.

Каролина, глядя на одиноко торчащую из воды трубу, закусила губу. «Не может он лежать там, на дне», — повторяла она про себя. Не может такого быть. Келлз родился в рубашке, как и она. «Он сейчас меня ищет». Каролина не дала себе труда объяснить, каким образом можно было не заметить фрегат на крыше затопленных зданий, составлявших еще вчера центр города. «Пусть они найдут корабль, но не Келлза», — загадала Каролина: сейчас к ней вернулась детская вера в то, что если чего-то очень-очень захотеть, то желание непременно сбудется.

— Мой муж высокий и темноволосый, — начала объяснять она ныряльщикам.

— Я не раз видел вашего мужа, — остановил ее тот, кто был покрупнее.

— Все в Порт-Рояле знают капитана Келлза, — подтвердил второй.

Значит, они узнают его, если увидят. Каролина даже не знала, радоваться этому или огорчаться.

Она в отчаянии огляделась. Вокруг нее в воде плавали мертвецы. Кто-то на фрегате говорил, что погибли тысячи людей.

— От тряски вспороло землю на кладбище, — сказал ни на кого не глядя один из ныряльщиков, — гробы вывернуло из могил и понесло в море. Вот они, покойники, и плывут теперь.

У Каролины закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Хоукс выразительно посмотрел на говорившего, и тот умолк.

Между тем Хоукс подгреб к кирпичной трубе. В дымоходе стояла вода. Каролина, сжав побелевшие пальцы, смотрела на уходящих под воду ныряльщиков.

Действительно, корабль находился там. По крайней мере половина корабля, о чем и было доложено Каролине и Хоуксу.

— Корма или нос? — уточнил Хоукс.

— Корма. Мы даже название корабля разобрали: «Морской волк».

— Посмотрите в большой каюте! — крикнула Каролина охрипшим голосом.

— Не мог он находиться там во время всей этой заварухи, — запротестовал Хоукс.

— Почему нет? — возразила Каролина.

— Взгляните в большой каюте, как она говорит, — пожав плечами, велел ныряльщикам Хоукс.

Те вновь ушли под воду и вскоре вернулись с тяжелой цепью из золотых монет. Хоукс схватил цепь.

— Теперь вам заплатят золотом, — пообещал он.

Еще одно погружение принесло новую находку — еще одну цепь золотых монет.

— Испанские деньги, наверное, принадлежали каким-нибудь господам с «Санто-Доминго», — пробормотал Хоукс, разглядывая хитро сделанную цепь: монеты соединялись таким образом, что легко можно было отделить любое количество звеньев; весьма удобный способ хранить наличность, и кошелек не нужен.

— Но… Вы кого-нибудь видели? — с замирающим сердцем спросила Каролина.

— Капитана Келлза — нет, — ответил первый ныряльщик, и второй, насупившись, сказал Хоуксу:

— Вы должны отдать нам одну цепь.

— Нет, вы получите обычную плату, — твердо заявил Хоукс.

— Сегодня нам платят куда больше. По чести вы должны отдать нам три четверти всего добра, ведь рискуем-то мы. Да и вся грязь с берегов Кобры, да и отсюда тоже, — и он выразительно ткнул пальцем вниз, туда, где недавно стоял город, — вся в воде. Глаза ест. Мы не стали бы нырять за обычную плату.

Между тем лодку немного отнесло в сторону от печной трубы, на которой обосновались ныряльщики, и Каролина решила вмешаться:

— Пожалуйста, нырните еще раз. Посмотрите получше, я щедро заплачу.

Ныряльщики сердито переглянулись, но все же ушли под воду.

— Он там, да только карты на нем нет, — ответил один из них, вылезая на трубу.

Каролина душераздирающе закричала.

— Что же вы не нашли его раньше? — требовательно спросил Хоукс.

Лодку уже отнесло на несколько футов от трубы.

— Его там придавило чем-то тяжелым, когда корабль разломило на части, и он лежал лицом вниз, — последовал торопливый ответ. — А теперь отдавайте нам положенное, да мы поплывем.

— Тащите его наверх.

— Что?

— Я сказал, тащите его наверх! — громовым голосом рявкнул Хоукс.

— Еще чего! Лезь туда сам! Небось боишься.

Лодку тряхнуло, и что-то в глубине ухнуло с глухим усталым рокотом. Труба, на которую забрались ныряльщики, упала, они свалились в воду и с криками бросились грести к лодке. Хоукс, схватив весло, быстро поплыл прочь.

— Мы оставим ваши деньги губернатору, у него их и заберете, — крикнул он, обернувшись. — Вашу обычную плату!

Вслед Хоуксу понеслись проклятия. Ныряльщики попытались догнать лодку вплавь.

Каролина посмотрела на Хоукса глазами, полными слез:

— Если они не нырнут и не достанут его оттуда, Хоукс…

— Никто не возьмется за эту работу, Каролина. Слишком опасно. Под водой дома продолжают рушиться. Землю, как видите, еще потряхивает.

— Но у нас целых две цепи золотых монет! За такие деньги…

— Возможно, при других обстоятельствах этих денег хватило бы, но не сегодня, — отрезал Хоукс.

— Но тогда как мы можем быть уверены, что они не ошиблись? Как ты думаешь, Хоукс, ныряльщики в самом деле нашли Келлза?

— Все они там, на дне, — тихо проговорил Хоукс, и в голосе его была печаль. — Все там, и все мертвы. Сейчас им уже ничем не поможешь. Но я знал, что вы не успокоитесь, пока не увидите его своими глазами. Поэтому я и велел им тащить его наверх.

Каролина в отчаянии заломила руки.

— Не верю! — воскликнула она. — Не поверю, что он мертв. Он жив! Говорю тебе, он был отличным пловцом!

Каролина запнулась, испуганно посмотрев на Хоукса. Не сознавая того, она произнесла это предательское слово — «был».

— Если бы он был жив, он уже разыскал бы вас, — сказал Хоукс, и по его голосу можно было понять, что он уже все для себя решил и, как ни тяжело признавать неизбежное, считал Келлза погибшим.

Хоукс потерял больше, чем просто капитана, он потерял друга и еще многих друзей.

— Все они погибли, — тихо повторил он.

И Беттс, и Джилли, и та, которую все в доме уважительно звали коком, и многие, многие другие. Исчезли, будто их и не было никогда…

— Обломки домов засыпаны и укрыты морем, — пробормотал, вторя ее мыслям, Хоукс и приналег на весла.

Каролина тихо всхлипнула. Хоукс обернулся и, с жалостью глядя на нее, сказал:

— Вам надо бы о себе подумать, госпожа.

Не в силах вынести этот взгляд, Каролина отвернулась. Взгляд ее упал на двух ныряльщиков, плывущих по направлению к очередной торчащей из воды трубе.

— Нам надо вернуться и забрать их, Хоукс, — со вздохом сказала она.

— Чтобы они нас прикончили ради этих двух цепочек? — резонно спросил Хоукс. — Пусть себе плывут, ищут для себя еще работу.

Усиленно работая веслами, он сказал:

— Сегодня в этом городе нет закона. Ничто не помешает позарившемуся на чужое добро убить человека и бросить труп в море. Тот парень, что потерял жену, вы думаете, если ныряльщики достанут со дна достаточно серебра, он доживет до утра? С какой стати им с ним делиться? Вы же слышали, «рискуют они»! — презрительно скривив губы, пояснил Хоукс.

Каролина молчала.

Все так, думала она, оглядывая руины влажными от слез глазами. Порт-Рояль был богатым городом, и в этих полуразрушенных домах под водой достаточно сокровищ. Здесь привыкли добывать их кровью. Здесь верят, что золото стоит того, чтобы за него бороться и ради него убивать.

— Знаете, госпожа, — сказал Хоукс, который прекрасно понимал, что сейчас начнется, — надо вам покинуть город как можно быстрее. Хорошо бы до темноты. Я видел, что в порт зашли новые суда. Штиль закончился, ничто не держит их здесь. Надо бы поговорить с губернатором и раздобыть место на одном из них.

— Брось, Хоукс. Чем одно место лучше другого? Мне теперь незачем жить.

— Время лечит, — с грубой прямотой ответил Хоукс. — А вот капитану я дал слово, что сохраню вас от беды.

Милый, верный Хоукс! Как она была к нему несправедлива! Повинуясь душевному порыву, Каролина схватила его руку и нежно пожала — жест, который значил больше, чем объятие.

Хоукс ответил ей укоризненным взглядом, словно хотел сказать, что ее уловки не помешают ему исполнить то, что он считал своим долгом: уберечь любимую женщину капитана от беды. Сберечь ему это сокровище. Ведь она сама по себе тоже была сокровищем. Эти волосы и глаза, эта шелковая кожа и соблазнительная фигура… В глазах многих мужчин она стоила больше, чем все испанское золото!

— Сегодня они дерутся за золото, но к ночи, а самое позднее к утру они разделят все, что можно, и тогда начнут драться за женщин, — угрюмо пробормотал Хоукс.

«А один мужчина, пусть и вооруженный абордажным ножом, не в силах противостоять многим».

Хоукс не сказал этих слов, но ясно дал понять, что имеет в виду. Каролина поняла его и содрогнулась. Она не должна стать причиной гибели верного друга.

— Надо найти губернатора, — сказала она, — и оставить у него плату ныряльщикам, как было обещано.

Губернатора Уайта они нашли на борту «Синдбада-Морехода», одного из немногих кораблей, переживших тряску. Уайт находился в крайне подавленном состоянии, нервы его были на пределе, но тем не менее он взял деньги и обещал заплатить ныряльщикам. Интуитивно Каролина почувствовала, что не стоит рассказывать ему о гибели Келлза. Она сказала, что наняла ныряльщиков для того, чтобы они достали из ее затонувшего дома столовое серебро и драгоценности.

— Сейчас они ныряют в мой дом, — сказал губернатор, проведя рукой по бритой голове: парик он потерял и теперь выглядел нелепо и странно, — моя жена вне себя от горя — все, что нажито, пропало.

«Считай, что тебе повезло — ты не потерял жену», — подумала Каролина.

— Город уже не возродить, — со вздохом заключил губернатор. — Ничего не осталось. Возможно, когда-нибудь море нанесет песок туда, где когда-то был пляж, и здесь снова появится удобный причал для судов, но увы, все это будет уже не при моей жизни.

Каролина вполне понимала его уныние: губернатор был честолюбив и надеялся однажды вернуться в метрополию богатым и знаменитым.

— И куда вы сейчас думаете направиться? — спросил он Каролину. — Поселитесь в верховьях Кобры, где Келлз покупает имение?

— Нет, — сказала Каролина, — не туда…

Она готова была разрыдаться: если бы она по своей глупости и на свое горе не отослала колье, Келлз уже сейчас мог бы вместе с ней находиться в верховьях Кобры — целым и невредимым. Однако Каролина помнила о предупреждении Хоукса и, не желая причинить ему вред, взяла себя в руки.

— Думаю, — спокойно сказала она, — мне следует отправиться в Англию и… ждать Келлза там.

Каролина чуть запнулась, но, во-первых, ничего другого она сказать Уайту не могла, а во-вторых, она не так уж погрешила против истины, ибо она собиралась ждать Келлза вечно, где бы ни находилась.

— Не могли бы вы помочь мне уехать? — спросила она.

— Отчего же? — сказал губернатор, кивнув в сторону какого-то корабля. — «Божий суд» только что встал на якорь. Видите, сюда плывет шлюпка? Капитан — мой друг, и в прошлый свой визит говорил, что собирается в последний раз совершить рейс Порт-Рояль — Лондон, а затем уйдет в отставку. Будет жить в Филадельфии, где у него дом, а плавать вместо него будет сын.

— У него здесь могут быть друзья, которые меня опередят, — нервничая, заметила Каролина.

Губернатор Уайт холодно взглянул на собеседницу.

— Капитан Симмонс возьмет лишь того, кто сумеет заплатить наличными, — хмуро заметил он. — Я слишком хорошо его знаю. Едва ли в городе найдется в достатке людей, кто сможет заплатить золотом, когда все их добро ушло под воду, как, например, случилось со мной. Но у вас есть золото.

Губернатор выразительно посмотрел на связки монет, которые держала в руках Каролина.

«У этих флибустьеров и их жен всегда найдется золото», — с неприязнью думал он.

Хоукс, стоявший подле Каролины, деликатно покашлял.

— Оставайтесь здесь, — сказал губернатор вежливо. — Я попробую вам помочь.

— «Божий суд» — какое странное у этого корабля название! — заметила Каролина.

— Да, согласен с вами, — сказал губернатор. — Если хотите, могу рассказать вам, как оно появилось. Когда капитан Симмонс взял на себя командование этим кораблем, он назывался «Предприимчивый». Корабль вошел в Порт-Рояль… Это было давно, задолго до моего губернаторства. Тогда в городе свирепствовала желтая лихорадка. Случилось так, что, когда корабль вышел в море, на нем началась эпидемия. Капитан привел корабль в свой родной порт — Филадельфию, но из всей команды выжил лишь он один. Вот тогда он и переименовал судно.

— Да, сейчас в городе не хватает только малярии или чумы, — пробормотал кто-то сзади.

Все повернули головы. Чума? На лицах отразилась тревога.

Вот так рождаются слухи, подумала Каролина. Сегодня все только и будут говорить о том, что идет чума!

— Хоукс, — порывисто пожав ему руку, шепнула Каролина. — Поедем в Лондон вместе!

Хоукс боролся с собой.

— Хотелось бы, — шепнул он в ответ, — да только пока лучше не надо.

Каролина знала, что он имеет в виду: Хоукс, как и Келлз, был в розыске. На родине его могла ждать виселица.

— Хоукс, — тихо сказала она. — Я за тобой пошлю. Когда я навещу одного знакомого ювелира, ты понял, о ком я говорю, я постараюсь добиться амнистии. Ты снова будешь жить в Эссексе, обещаю!

Хоукс тяжело вздохнул. Он знал, что эта женщина сделает для друга все, что в ее силах.

— И пожалуйста, попробуй найти моего кота, — вдруг попросила Каролина. — Я держала его на руках перед тем, как началось землетрясение…

Хоукс согласно кивнул. Каролина хотела было попросить его еще кое о чем, о том, чтобы, когда окончательно перестанет трясти, он нанял ныряльщиков, и те… Но она прикусила язык. Надо держаться, иначе она вот-вот разразится слезами.

— Я… Мне трудно дышать, Хоукс. Здесь слишком много людей. Отойдем в сторону.

Хоукс молча последовал за Каролиной.

— Попробуем прогуляться, — беспокойно оглядываясь, сказала Каролина. — Что толку стоять и ждать…

Хоукс прочистил горло.

— В бегстве нет ничего хорошего, — с пониманием сказал он.

Каролина остановилась, схватившись за канат. Хоукс был прав. Она действительно пыталась убежать. Убежать от себя, от своих воспоминаний, убежать от реальности, в которой Келлз был мертв…