Прочитайте онлайн Песчаный дьявол | 15Дорога через горы

Читать книгу Песчаный дьявол
2816+1384
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Саксин
  • Язык: ru
Поделиться

15

Дорога через горы

4 декабря, 0 часов 18 минут

Горы Дофар

Очнувшись от сна, Сафия почувствовала, что падает. Она раскинула руки, ощущая, как все ее тело сотрясается от паники, ставшей теперь такой же привычной, как дыхание. Плечо пронзила острая боль.

– Успокойся, сестра, – произнес у нее над ухом чей-то голос. – Я с тобой.

Окружающий мир перед глазами, постепенно прекратив вращение, превратился в полуночную темень. Сафия сидела, прислоненная к опустившемуся на колени верблюду, который с безразличным видом жевал жвачку. Рядом стояла женщина, поддерживая ее за здоровое плечо.

– Где? – прошептала Сафия, но ее губы, казалось, были склеены.

К ней медленно возвращались воспоминания. Схватка в гробнице. Грохот выстрелов. У нее перед глазами замелькали образы, сменившиеся одним лицом. Пейнтер. Сафия вздрогнула. Что произошло? Где она?

Наконец Сафии удалось найти силы, чтобы подняться на ноги, тяжело опираясь на верблюда. Она обратила внимание, что ее раненое плечо наспех перебинтовано и большее не кровоточит. Однако малейшее движение отзывалось в нем резкой болью.

Женщина, чьи черты нельзя было различить в полумраке, судя по всему, была той самой, которая ее спасла, но только теперь она была в длинном плаще.

– Помощь идет, – прошептала женщина.

– Кто вы? – выдавила Сафия, только сейчас вдруг почувствовав ночную прохладу.

Они находились под непроницаемым сводом густого леса. Дождь прекратился, однако мокрая листва до сих пор плакала крупными слезами. Вокруг высоко вверх уходили пальмы и тамаринды. Повсюду свисали переплетения лиан и настоящие висячие сады жасмина, которые наполняли воздух благоуханием.

Женщина молча указала рукой.

Впереди за густыми деревьями виднелась ослепительная точка, которая ярким светом пробивалась сквозь сплетения ветвей. Кто-то приближался, держа фонарь или факел. Сафию охватило непреодолимое желание бежать куда глаза глядят, однако она слишком обессилела, чтобы двигаться.

Рука крепче стиснула ее плечо, словно незнакомка прочла в сердце Сафии, однако это движение имело целью не столько удержать ее, сколько успокоить, подбодрить.

Вскоре глаза Сафии привыкли к темноте настолько, что она смогла различить скрывающийся за тропическими зарослями каменистый склон, заросший лианами и цепким ползучим кустарником. Приближающийся огонек горел в тоннеле, который уходил в глубь скалы. Горы Дофар изобилуют подобными запутанными пещерами, творением муссонных ливней, на протяжении тысячелетий разрушающих мягкий известняк.

Когда источник света оказался у самого входа в тоннель, Сафия различила три силуэта: пожилую женщину, девочку лет двенадцати и молодую женщину, как две капли воды похожую на ту, которая привела ее сюда. Все трое были в одинаковых плащах с откинутыми капюшонами.

У всех женщин на лице было одинаковое украшение: татуировка у наружного уголка левого глаза. Одинокая слезинка. Татуировка была и у девочки, которая держала стеклянный масляный светильник.

– Та, заблудшая, – нараспев произнесла женщина, которая стояла рядом с Сафией.

– Она вернулась домой, – сказала старуха, опираясь на палку.

Ее забранные в косу волосы были совершенно седыми, но лицо, хотя и покрытое глубокими морщинами, оставалось поразительно живым. Сафия с трудом выдержала взгляд проницательных глаз старухи, однако оторваться от них было невозможно.

– Добро пожаловать, – переходя на английский, сказала старуха и отошла в сторону.

Сафии помогли войти в пещеру. Когда они оказались внутри, первой двинулась девочка, высоко держа перед собой светильник. Старуха замыкала шествие, глухо постукивая по известняку палочкой. Женщина, вышедшая из тоннеля, направилась к стоявшему на коленях верблюду.

Сафия брела вперед.

Некоторое время все молчали. Наконец Сафия не выдержала.

– Кто вы такие? Что вам от меня нужно?

Собственный голос показался ей капризным и обидчивым.

– Успокойся, – прошептала у нее за спиной старуха. – Тебе нечего бояться.

"Пока что нечего", – мысленно добавила Сафия. От ее взгляда не укрылся длинный кинжал, торчавший за поясом у той женщины, которая покинула пещеру.

– Все ответы тебе даст наша ходжа.

Сафия вздрогнула. Ходжей называли шамана племени, которым всегда была женщина. Ходжи являлись хранителями знаний, целителями, предсказателями.

Кто эти люди? Двигаясь в полумраке пещеры, Сафия постоянно чувствовала в воздухе запах жасмина. Аромат успокаивал ее, наполнял чувством безопасности, напоминал о доме, о матери. Но боль в плече не давала ей забыться. Рана снова открылась, и кровь, пропитав насквозь бинты, стекала по руке.

Услышав за спиной быстрые шаги, Сафия оглянулась. Их догнала третья женщина. Она несла два предмета, которыми был нагружен верблюд. В одной руке женщина держала серебристый чемоданчик с железным сердцем. А на плече у нее лежало железное копье с головой царицы Савской.

Эти реликвии были похищены у Кассандры. Сердце Сафии забилось быстрее. Она попала в руки воров? Ее освободили или снова похитили?

Подземный тоннель уходил далеко в глубь горы. Маленькая процессия миновала с десяток боковых ответвлений и входов в пещеры, повернула направо и налево, поднялась вверх и спустилась вниз. Сафия быстро потеряла ориентацию в пространстве. Куда ее ведут?

Наконец воздух, казалось, стал более свежим, более чистым; аромат жасмина усилился. Впереди появился свет. Сафия брела на пределе сил. По тоннелю пробежал ветерок, дующий навстречу. За следующим поворотом тоннель расширился до просторной пещеры. Сафия шагнула вперед.

Нет, это была не пещера, а огромная чаша амфитеатра с небольшим отверстием в высоком своде, за которым виднелось небо. Вода проникала в это отверстие и падала вниз длинным, струящимся водопадом, скапливаясь на дне в небольшое озеро. Вокруг озера подобно лучам звезды горели пять крохотных костров, освещавших пышные лианы, которые опоясывали стены пещеры и свисали длинными плетями с потолка, кое-где достигая пола.

Сафия была знакома с основами геологии. Она поняла, что попала в одну из бесчисленных карстовых полостей, которыми изобилуют здешние места. В Омане находятся одни из самых глубоких пещер в мире.

Оглядевшись вокруг, молодая женщина ахнула.

В пещере она увидела фигуры в плащах. Тридцать, а то и больше. При появлении небольшого отряда все взоры обратились к Сафии. Ярко освещенная пещера напомнила молодой женщине логово сорока разбойников из сказки про Али-Бабу. Но только эти разбойники все до одного были женщины самых разных возрастов.

Сафия прошла в пещеру, внезапно чувствуя себя обессиленной долгой дорогой под землей. Ее бил озноб. По руке струилась горячая кровь. У одного из костров поднялась с земли женщина.

– Сафия?

Сафия повернулась к говорившей. Женщина была одета не так, как остальные. Сафия никак не могла объяснить ее присутствие здесь.

Кара?

* * *

1 час 2 минуты

Авиабаза Тумрайт, Оман

Кассандра склонилась над картой района полетов, которая лежала на столе в кабинете капитана. С помощью этой карты, полученной со спутника, ей удалось воссоздать план, нарисованный доктором аль-Мааз. Синим маркером Кассандра провела линию от гробницы в Салале до другой, расположенной в горах, а затем красным – от гробницы Иова в глубь пустыни. Затем, отмерив по линейке, она обвела кружком конечную цель – местонахождение затерянного города. От авиабазы Тумрайт, где сейчас находилась Кассандра, до этой точки было всего тридцать миль.

– Как быстро вы сможете подготовить все необходимое? – спросила Кассандра.

Молодой капитан облизал губы. Он возглавлял склад службы снабжения ВВС Соединенных Штатов, которая занималась доставкой боеприпасов, горюче-смазочных материалов и снаряжения на все военные базы региона. Раскрыв блокнот, капитан последовательно постучал кончиком ручки по записанным пунктам.

– Палатки, навесы, снаряжение, продовольствие, горючее, вода, медикаменты и электрические генераторы уже загружены в транспортные вертолеты. Все будет доставлено на место ровно в семь ноль-ноль, как было приказано.

Кассандра кивнула. Еще раз взглянув на карту, капитан недоуменно поморщился.

– Это же самое сердце пустыни. Беженцев каждый час доставляют на авиабазу. Не могу понять, какая польза может быть от устройства передового лагеря.

Резкий порыв ветра загромыхал кусками черепицы на крыше.

– Капитан Гаррисон, вы получили четкий приказ.

– Слушаюсь.

Однако в глазах капитана осталось беспокойство, особенно когда, выглянув в окно, он увидел сотню бойцов в камуфляжной форме желто-бурых пустынных цветов, которые сидели на рюкзаках, проверяя оружие.

Оставив капитана терзаться сомнениями, Кассандра направилась к двери. Гаррисон получил приказ из Вашингтона. Ему было предписано помочь Кассандре снарядить отряд. Руководство Гильдии обеспечило необходимое прикрытие. Отряд Кассандры был назван поисково-спасательным подразделением, которому предстояло помогать беженцам, спасающимся от надвигающейся песчаной бури, и проводить спасательные работы во время бури. В распоряжении отряда имелись пять машин повышенной проходимости с широкими шинами для езды по песчаным барханам, восемнадцатитонный быстроходный гусеничный вездеход, два транспортных вертолета и шесть одноместных мини-вертолетов, установленных и закрепленных на грузовые платформы полноприводных пикапов. Наземному отряду предстояло выступить через полчаса. Кассандра отправлялась с ним.

Выйдя из кабинета капитана Гаррисона, Кассандра взглянула на часы. Ожидалось, что песчаная буря обрушится на эти места приблизительно через восемь часов. По прогнозам, скорость порывов ветра будет достигать восьмидесяти миль в час. Уже сейчас здесь, где встречались горы и пустыня, ветер начинал крепчать.

А Кассандре со своими людьми предстоит отправиться навстречу буре. У них не было выбора. Руководство Гильдии высказало опасение, что антивещество может выйти из стабильного состояния и самоуничтожиться до того, как его обнаружат. Этого нельзя допустить.

Кассандра окинула взглядом погруженное в темноту летное поле. Вдалеке, освещенный посадочными огнями, коснулся земли громоздкий английский самолет-заправщик. Вчера руководство Гильдии прислало дополнительных людей и снаряжение. После перестрелки прошлой ночью Священник лично обсуждал детали предстоящей операции с Кассандрой. Ей чертовски повезло, что она смогла узнать координаты затерянного города до того, как потеряла Сафию. В свете такого значительного успеха Священник, поворчав немного, остался удовлетворенным действиями Кассандры.

Чего нельзя было сказать о ней самой.

У нее перед глазами стояла одна и та же картина: Пейнтер, присевший в боевую позу в проходе между развалинами молельни и усыпальницей. Его проницательный взгляд, сосредоточенное лицо, стремительный разворот на одной ноге, молниеносный выстрел из взявшегося словно ниоткуда пистолета. Надо было воспользоваться возможностью и выстрелить ему в спину. Конечно, существовал риск случайно зацепить Сафию, но, как выяснилось, Кассандра все равно ее потеряла. Даже когда Кроу сам выстрелил в нее, она промедлила какую-то долю секунды, отступила назад вместо того, чтобы броситься вперед.

Кассандра бессильно стиснула кулак. В тот момент у нее не хватило твердости. В этом она обвиняла не столько Пейнтера, сколько саму себя. Но ничего, в следующий раз она не повторит эту ошибку. Кассандра устремила взгляд за пределы темнеющей впереди взлетно-посадочной полосы.

Придет ли Пейнтер еще раз?

Кассандра обратила внимание на то, что, отступая на одном из ее внедорожников, Пейнтер прихватил карту. Впоследствии машина была обнаружена брошенной в глухом лесу в нескольких милях ниже по дороге. Все, что лежало в кузове, исчезло. Карта осталась у Пейнтера. Определенно, он придет.

Однако Кассандра надеялась, что к этому времени она успеет подготовиться. У нее достаточно людей и огневой мощи, чтобы сдержать целую армию. Пусть Кроу только сунется.

Второй раз она колебаться не будет.

Из небольшого здания, в котором Кассандра устроила свой временный штаб, появился человек. Джон Кейн приближался к ней, хромая на одетую в гипс левую ногу. Подойдя к Кассандре, он ухмыльнулся. Вся левая половина его лица была стянута хирургическим клеем, который придавал коже голубоватый оттенок. Сквозь слой клея на щеке и шее проступали жуткие следы когтей, черные от йода. В свете люминесцентных ламп глаза Кейна горели ярче обычного. Последствия морфия.

Кейн упрямо отказался оставаться.

– Чистка была завершена час назад, – доложил он, убирая рацию. – Все наши следы заметены.

Кассандра кивнула. Все свидетельства причастности ее отряда к перестрелке в горах были убраны: трупы, оружие, даже обломки сбитого вертолета.

– Об отряде Кроу никаких известий?

– Скрылись в горах. Рассеялись. Там полно грунтовых дорог и верблюжьих троп. Все долины покрыты густой растительностью. Кроу и его песчаные крысы поджали хвосты и попрятались в норы.

Кассандра ожидала услышать именно это. После ночной перестрелки у нее осталось слишком мало людей, чтобы организовать поиски и преследование. Предстояло позаботиться о раненых и очистить место до того, как местные власти откликнутся на кровавую стычку. Кассандра покинула мемориальный комплекс на первом же вертолете и с борта доложила руководству Гильдии об операции, подчеркнув всю важность открытия истинного местонахождения Убара и лишь вскользь упомянув о полной неразберихе, которой завершился скоротечный бой.

Этот успех позволил ей сохранить жизнь. И Кассандра понимала, кого она должна за это благодарить.

– А что с хранительницей музея? – спросила она.

– Мои люди продолжают прочесывать горы. Пока что ее сигнал не регистрируется.

Кассандра нахмурилась. Микропередатчик, который она вживила Сафии, имеет дальность связи десять миль. Почему же в таком случае его сигнал никак не удается поймать? Быть может, всему виной горы или надвигающаяся буря. В любом случае доктор аль-Мааз рано или поздно проявит себя.

Кассандра мысленно представила маленькую таблетку сильнейшей взрывчатки, вмонтированную в микропередатчик. Пусть Сафии удалось бежать, ее все равно уже можно считать трупом.

– Давайте двигаться, – сказала Кассандра.

* * *

13 часов 32 минуты

Горы Дофар

– Молодец, Сафия! – пробормотал Омаха.

"Что ему удалось обнаружить?" – подумал Пейнтер. Он занимал позицию у обочины и, вооружившись очками ночного видения, просматривал грунтовую дорогу в обе стороны. Остальные столпились у откинутого борта минивэна, укрытого под раскидистыми деревьями. Омаха и Денни, склонившись, изучали карту, которую Пейнтер взял в гробнице. Неподалеку Корал осматривала снаряжение, добытое в кузове угнанного внедорожника Кассандры.

На Клея и Денни, всполошенных исчезновением Кары, они наткнулись, спускаясь вниз по склону. После недолгих поисков на дороге был обнаружен брошенный автомат, но сама Кара как сквозь землю провалилась. Ее долго окликали, но она так и не ответила. Понимая, что Кассандра вот-вот бросится в погоню, помня о кружащих над головой вертолетах, Кроу вынужден был отказаться от тщательных поисков. Пока они с Омахой пытались обнаружить следы Кары, остальные торопливо перегрузили все снаряжение из "мицубиси" в "фольксваген", после чего столкнули внедорожник вниз с крутого склона. Пейнтер опасался, что Кассандра могла проследить за машиной по системе Джи-пи-эс, как это сделал он сам. Кроме того, минивэн ей не знаком. Маленькое, но преимущество. В путь тронулись с надеждой, что Кара затаится и переждет.

И вот теперь Пейнтер расхаживал вдоль дороги, терзаясь сомнениями по поводу правильности этого решения. Тело так и не было обнаружено. Куда пропала Кара? Связано ли каким-то образом ее исчезновение с отказом от наркотиков? Пейнтер вздохнул. Возможно, это и к лучшему. Возможно, разлучившись с ними, Кара получила надежду остаться в живых. И тем не менее тревога не покидала его.

Поодаль курили Барак и Клей. Полные противоположности в телосложении и образе жизни, эти двое сошлись на почве пристрастия к табаку. Барак, прекрасно знакомый с местными горами, провел маленький отряд по разбитым дорогам, укрытым густой листвой. Машина ехала с погашенными фарами так быстро, как только позволяли соображения безопасности, и останавливалась всякий раз, когда приближался гул вертолетов.

Теперь их оставалось всего шестеро: сам Пейнтер, Корал, Омаха и Денни, Барак и Клей. Судьба капитана аль-Хаффи и Шарифа была неизвестна, хотя не все надежды еще были потеряны.

Воины байт-катир рассеялись по окрестным горам.

После трех часов сумасшедших гонок в кромешной тьме по горным дорогам было решено остановиться, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше. Единственным указателем были две линии, нанесенные ручкой на карте.

Стоявший у "фольксвагена" Омаха распрямил затекшую спину. Хруст суставов был слышен до самой дороги.

– Молодец девчонка! Она обманула эту стерву.

Убедившись, что в долине все спокойно, Пейнтер присоединился к остальным.

– О чем это ты?

Омаха махнул рукой, подзывая его.

– Посмотри сам.

Пейнтер подошел к нему. Воинственная неприязнь Омахи по отношению к нему, по крайней мере, несколько утихла. В дороге Пейнтер рассказал о леопардах и вмешательстве таинственной женщины. В конце концов Омаха, похоже, согласился с тем, что, поскольку Сафии удалось вырваться из рук Кассандры, это можно считать определенным прогрессом.

Омаха указал на карту.

– Взгляни на эти линии. Синяя, несомненно, ведет от усыпальницы Имрана в Салале к гробнице Иова сюда, в эти горы. Судя по всему, в первой гробнице Сафии удалось обнаружить нечто такое, что указало на вторую.

Пейнтер кивнул.

– Хорошо, а что ты скажешь о красной линии?

– Сафия обнаружила что-то и в гробнице Иова.

– Тот железный шест с головой?

– Наверное. Но теперь это уже не имеет значения. Взгляни сюда. Сафия обвела точку на красной линии кружком. Это в пустыне. Судя по всему, именно сюда и нужно отправляться дальше.

– Местонахождение Убара?

Пейнтер ощутил в груди щемящую пустоту. Если Кассандре уже известно об этом...

– Нет, это не так, – возразил Денни.

Омаха кивнул.

– Я измерил расстояние. Красный кружок находится на удалении шестидесяти девяти миль от гробницы Иова.

В дороге Пейнтер вкратце рассказал обо всем, что с ним случилось. В том числе передал слова высокого мужчины в черном, который назвал число шестьдесят девять, сосчитав что-то на железном шесте.

– Это соответствует тому, что мне удалось услышать, – сказал Пейнтер.

– Но Кассандра решила, что речь идет о милях, – продолжал Омаха. – О наших милях.

– Ну и?

Омаха взглянул на него так, будто речь шла о чем-то очевидном.

– Если реликвия, обнаруженная в гробнице Иова, имеет такой же возраст, как и железное сердце, – а это должно быть именно так, правда? – значит, она была создана приблизительно во втором веке до нашей эры.

– Наверное, – согласился Пейнтер.

– А в те времена понятие мили определяли римляне. Миля равнялась пяти тысячам римских футов. Но в римском футе всего одиннадцать с половиной дюймов. И Сафия должна это знать! Она не стала спорить с Кассандрой, решившей, что речь идет о современных милях, и направила эту стерву искать иголку в стоге сена.

– Так какое же истинное расстояние? – спросил Кроу, склоняясь над картой.

Омаха принялся жевать большой палец, поглощенный вычислениями в уме. Через минуту он сказал:

– Шестьдесят девять римских миль соответствуют чуть больше чем шестидесяти трем современным милям.

– Он прав, – подтвердила Корал, тоже сделав необходимые подсчеты.

– То есть Сафия послала Кассандру в точку, которая находится в шести милях от истинного места, – хмуро подытожил Пейнтер. – Не такое уж большое расстояние.

– В пустыне, – возразил Омаха, – шесть миль равняются шести сотням.

Кроу понимал, что Данна переполняет гордость за Сафию. Он решил не развеивать это чувство, понимая, что эта уловка задержит Кассандру ненадолго. Как только она поймет, что в указанном месте ничего нет, она начнет наводить справки. И кто-нибудь разрешит эту загадку. По прикидкам Кроу, Сафия позволила им выиграть максимум день-два.

– Покажите на карте, где находится истинное место, – попросил Пейнтер.

Омаха возбужденно закивал.

– Давайте-ка посмотрим.

Он быстро подвинул линейку и булавки, измеряя и пересчитывая. Вдруг его лоб пересекли складки. Омаха воткнул булавку в карту и недоуменно воскликнул:

– Но это же бессмысленно!

Нагнувшись, Пейнтер вслух прочитал подпись:

– Шисур.

Омаха печально покачал головой.

– Мы с самого начала гонялись за призраками.

– Что ты имеешь в виду?

Омаха угрюмо таращился на карту, словно во всем была виновата именно она.

За него ответил Денни:

– Шисур – это то самое место, где еще в тысяча девятьсот девяносто втором году Николасом Клэппом и другими археологами были обнаружены якобы развалины Убара. – Он поднял взгляд на Пейнтера. – Там ничего нет. Вся эта беготня в конечном счете привела в место, которое уже было досконально изучено и перерыто.

Пейнтер не мог с этим согласиться.

– Там должно что-то быть!

Омаха в сердцах ударил кулаком по карте.

– Я сам был там. Это тупик. Столько пролитой крови и опасностей ради ничего!

– Там должно быть что-то такое, что ускользнуло от всех, – настаивал Кроу. – Всем казалось, что те две гробницы, где мы только что побывали, уже исследованы вдоль и поперек, однако в течение нескольких дней в них были совершены новые открытия.

– И совершила их Сафия, – мрачно добавил Омаха. Некоторое время все молчали.

Пейнтер сосредоточенно размышлял над словами Омахи. Откровение осенило его не сразу.

– Она отправится туда.

Омаха встрепенулся.

– О чем это ты?

– Сафия. Она солгала Кассандре, чтобы помешать ей достичь Убара. Однако ей известно, как и нам, куда именно указывает последняя веха.

– В Шисур. На древние развалины.

– Вот именно.

Омаха нахмурился.

– Но, как я уже говорил, там ничего нет.

– И, как я уже говорил, Сафия обнаружила вехи там, где до нее никто ничего не находил. Она уверена, что то же самое произойдет и в Убаре. Сафия отправится туда хотя бы только для того, чтобы не дать Кассандре найти то, что может там находиться.

Омаха тяжело вздохнул.

– Ты прав.

– Все это верно только в том случае, если Сафии предоставят свободу передвижения, – заметила подошедшая к ним Корал. – Вы забыли про женщину, которая ее забрала с собой? Ту самую, с леопардами.

Ей ответил Барак, и в его голосе неожиданно прозвучало смущение.

– Мне приходилось слышать рассказы о таких женщинах. О них говорят все племена песков. Воины пустыни, в которых больше от джиннов, чем от людей, якобы понимают язык животных. По желанию могут исчезать когда угодно.

– Да, совершенно верно, – подтвердил Омаха.

– В этой женщине действительно было что-то странное, – продолжал Пейнтер. – И по-моему, нам не впервые приходится иметь с ней дело.

– Что ты имеешь в виду?

Пейнтер кивнул на Омаху.

– Ваши похитители в Маскате. Тот, кого ты успел разглядеть на базаре, оказался женщиной.

– Что? Ты полагаешь, это та самая женщина?

Пейнтер пожал плечами.

– Или, быть может, другая, но из той же группы. В поисках Убара принимает участие третья сила. Это можно сказать со всей определенностью. Не знаю, идет ли речь о женщинах-воинах, о которых упомянул Барак, или же просто о какой-то шайке, решившей заработать немного денег. В любом случае Сафию захватили с определенной целью. Больше того, возможно, тебя, Омаха, также пытались похитить именно из-за благосклонного отношения Сафии к тебе. Для того чтобы можно было использовать тебя в качестве рычага.

– Какого рычага?

– Рычага воздействия на Сафию. Эти люди хотят заставить Сафию помочь им. Я также успел заметить серебристый чемоданчик, закрепленный у верблюда на горбу. Зачем забирать эту реликвию, если на то нет веских причин? Все упорно указывает на Убар.

Обдумав его слова, Омаха кивнул.

– В таком случае и мы отправимся туда же, – продолжал Пейнтер. – Пока Санчес временно выведена из игры, мы подождем, не объявится ли Сафия.

– И одновременно сами займемся поисками, – добавила Корал.

Она кивнула на снаряжение, выгруженное из внедорожника Кассандры.

– Здесь есть прибор радиолокационного зондирования почвы, который прекрасно подходит для поисков под слоем песка. Кроме того, у нас есть ящик гранат, несколько автоматов и еще вот эта штуковина – я сама не знаю, что это такое.

Молодая женщина продемонстрировала какое-то орудие, похожее на ружье с насаженным на дуло колокольчиком. Судя по блеску в глазах, ей до смерти хотелось его опробовать.

Все посмотрели на Пейнтера, словно ожидая его согласия.

– Разумеется, мы отправляемся в Убар, – сказал он.

Омаха хлопнул его по плечу.

– Ну наконец-то мы хоть в чем-то пришли к единому мнению.

* * *

1 час 55 минут

Сафия стиснула Кару в объятиях.

– Что ты здесь делаешь?

– Сама точно не знаю.

Кара заметно дрожала. Ее кожа была влажная, липкая.

– А остальные? Я видела Пейнтера. А что с Омахой, его братом?

– Последнее, что мне о них известно, – все были живы и здоровы. Но в бою я участия не принимала.

Сафия, почувствовав, как ноги под ней ослабли и колени стали ватными, вынуждена была сесть. Стены пещеры закружились у нее перед глазами. Журчание водопада, льющегося из отверстия в своде, казалось перезвоном серебряных колокольчиков. Свет пяти костров слепил ее.

Сафия обессиленно опустилась на коврик у костра. Она не чувствовала жар языков пламени. Кара подошла к ней.

– Твое плечо! Ты истекаешь кровью!

Пулевое ранение. Сафия не знала, произнесла ли она это вслух.

К ней приблизились три женщины. Они принесли таз с горячей водой, от которой шел пар, сложенное белье, закрытый светильник, показавшийся совсем не к месту, и белую коробку с красным крестом – аптечку первой помощи. Следом за ними пришла пожилая женщина с высоким посохом, но не та, которая привела Сафию сюда. В свете костров ее лицо, казалось, горело. Она была очень старая, даже древняя, сгорбленная, с белоснежными седыми волосами, тщательно расчесанными и сплетенными в косу. Мочки ушей украшали крупные рубины, цветом в тон вытатуированной слезинке.

– Ложись, дочь моя, – нараспев произнесла старуха опять по-английски. – Позволь нам осмотреть твои раны.

У Сафии не осталось сил сопротивляться, однако с ней находится Кара. Придется положиться на то, что подруга в случае необходимости ее защитит.

С Сафии стащили рубаху, предварительно ее разрезав. Затем повязки намочили горячим настоем алоэ и мяты, после чего медленно оторвали. Молодой женщине показалось, что с нее сдирают кожу. Она вскрикнула; в глазах у нее потемнело.

– Вы делаете ей больно! – строго заметила Кара.

Одна из женщин, опустившись на колени, открыла аптечку первой помощи.

– Здесь осталась одна ампула морфия, ходжа, – сказала она.

– Дайте мне осмотреть рану.

Старуха склонилась над Сафией, опираясь на посох.

Сафия повернулась, показывая ей плечо.

– Пуля прошла насквозь. Небольшого калибра. Это хорошо. Операция не потребуется. Боль облегчит сладкий чай с миррой. И две таблетки тайленола с кодеином. Подключите к здоровой руке капельницу. Введите литр теплого физиологического раствора.

– А что делать с раной? – спросила одна из женщин.

– Обработать дезинфицирующими средствами, наложить заживляющую мазь и перебинтовать, а руку повесить на перевязь.

– Будет сделано, ходжа.

Сафии помогли сесть. Третья женщина налила в кружку горячий чай и протянула ее Каре.

– Помоги ей выпить. Это придаст ей сил.

Кара послушно взяла кружку двумя руками.

– И тебе тоже неплохо было бы глотнуть, – обратилась к ней старуха. – Это очистит тебе голову.

– Сомневаюсь, что у чая хватит на это сил.

– Здесь сомнения тебе ничем не помогут.

Отпив чай, Кара поморщилась, затем протянула кружку Сафии.

– Выпей. Выглядишь ты просто ужасно.

Сафия приоткрыла рот, позволяя подруге влить несколько капель. Холодный колодец, в который превратился ее желудок, с благодарностью принял благотворное тепло.

Сафия жестом показала, что хочет выпить еще. Ей поднесли две таблетки.

– Это от боли, – шепнула самая молодая из трех женщин.

– Прими таблетки, Саффи, – попросила подругу Кара. – А то я их выпью сама.

Сафия взяла лекарство и проглотила его, запив чаем.

– А теперь полежи спокойно, пока мы обработаем рану, – сказала ходжа.

Сафия легла на одеяло, чувствуя, что постепенно начинает согреваться.

Держа себя с изяществом, которое никак не вязалось с преклонным возрастом, старуха медленно опустилась рядом, положив посох на колени.

– Отдыхай, дочь моя. Успокойся.

Она накрыла руку Сафии своей ладонью. По всему телу молодой женщины разлилось мягкое блаженство, смывая боль, наполняя ее легкостью. Она ощутила приятный аромат жасмина.

– Кто вы? – спросила Сафия.

– Мы твоя мать, милая.

Сафия вздрогнула, оскорбленная этим предположением. Ее мать умерла. А эта женщина слишком стара. Несомненно, она просто выразилась образно. Но прежде чем Сафия успела что-либо ответить, у нее перед глазами все растворилось, затянулось туманной дымкой. Лишь несколько слов последовали за ней в забвение:

– Все до одной. Мы все твоя мать.

* * *

2 часа 32 минуты.

Кара наблюдала за тем, как несколько женщин ухаживают за лежащей на одеяле Сафией. Подруга забылась спокойным сном. В вену на правой руке ей вставили иглу, подсоединенную к капельнице с теплым физиологическим раствором, которую держала в руках одна из сиделок. Две другие промыли и обработали огнестрельное ранение в плечо. Входное отверстие было меньше мелкой монетки. Щедро посыпав его заживляющим порошком, женщины помазали кожу вокруг йодом, наложили марлевые тампоны и умело перебинтовали плечо.

Сафия дернулась во сне, но не проснулась.

– Проследите за тем, чтобы она держала руку на перевязи, – распорядилась старуха, наблюдая за работой своих помощниц. – А когда проснется, не забудьте дать ей выпить кружку чая.

Взяв посох, ходжа оперлась на него и поднялась на ноги. Она повернулась с Каре.

– Пойдем со мной. Пусть мои дочери ухаживают за твоей сестрой.

– Я ее не оставлю, – шагнула к Сафии Кара.

– О ней позаботятся. Пошли. Настала пора тебе найти то, что ты так долго искала.

– О чем это вы?

– Я говорю про ответы на главные вопросы твоей жизни. Хочешь – иди со мной, хочешь – оставайся. Мне все равно. Я с тобой спорить не собираюсь.

Старуха заковыляла прочь, громко стуча посохом. Кара посмотрела на Сафию, перевела взгляд на старуху. "Ответы на главные вопросы твоей жизни".

Она медленно встала.

– Если с ней что-нибудь случится...

Однако Кара сама не знала, к кому обращена ее угроза. Сиделки, похоже, как нельзя лучше ухаживали за ее подругой. Тряхнув головой, Кара направилась следом за ходжей.

– Куда мы идем?

Не обращая на нее внимания, ходжа шла вперед. Оставив позади журчащий водопад и костры, женщины вошли в полумрак. Кара огляделась по сторонам. Она смутно помнила, как попала в пещеру. Она все время была в сознании, но, казалось, двигалась словно в сладостном тумане, безропотно следуя за другой женщиной, одетой так же. Отойдя от машины, они больше часа шли через густой лес к старинному высохшему колодцу по узкой тропе, пробитой в скалах. Затем по спирали спускались вниз. Когда они наконец добрались до пещеры и Кару оставили у костра, велев ей ждать, туман рассеялся. С его исчезновением вернулись свинцовая тяжесть головной боли, судороги и тошнота. Кара с трудом могла двигаться, не говоря уж о том, чтобы самостоятельно найти выход из лабиринта подземных тоннелей.

У нее было множество вопросов, но все они оставались без ответа. Кара не отрывала взгляда от спины старухи, шедшей впереди. Кто эти женщины? Что им нужно от Сафии и от нее самой?

Наконец они дошли до входа в тоннель. Там их ждала девочка с серебряной масляной лампой, совсем такой, какую надо потереть, чтобы вызвать джинна. На кончике лампы трепетал крошечный огонек. Девочка, которой было не больше восьми лет, тоже была в плаще, не по размеру большом, с подобранным подолом, обнажившим босые ноги. Ее широко раскрытые глаза не отрывались от Кары, словно девочка видела перед собой инопланетянина. Однако страха во взгляде не было – одно только любопытство.

Ходжа кивком предложила девочке следовать вперед.

– Иди, Йакут.

Развернувшись, девочка поспешно направилась вперед по тоннелю. Кара знала, что "йакут" по-арабски означает "рубин". Впервые за все время пребывания в пещере она услышала, как к кому-то обращаются по имени.

Кара повернулась к ходже.

– А вас как зовут?

Старуха наконец удостоила ее взглядом. В свете лампы ярко блеснули зеленые глаза.

– Меня называют по-всякому, но имя мое Лулу. Если не ошибаюсь, на твоем языке это означает "жемчужина".

Кара кивнула.

– У вас все женщины зовутся названиями драгоценных камней?

Ничего не ответив, ходжа молча двинулась следом за девочкой, но Кара каким-то образом почувствовала, что старуха дала утвердительный ответ. У арабов издревле существовал обычай давать такие имена только одному классу людей – рабам.

Почему эти женщины выбрали для себя такие имена? Определенно, они свободнее большинства арабских женщин.

Девочка свернула из тоннеля в пещеру, образованную в толще известняка. Холодные, сырые стены дрожали в свете огонька лампы. На земле, устланной соломой, лежал молитвенный коврик. За ним стоял невысокий алтарь из черного камня.

Кара ощутила леденящий страх. Зачем ее привели сюда?

Йакут подошла к алтарю, обошла его и, присев, скрылась из виду.

Внезапно позади камня с громким треском вспыхнул яркий огонь. Девочка разожгла от лампы сложенный хворост. Кара ощутила запах благовоний и керосина: дрова были специально облиты этими жидкостями, чтобы быстрее разгорались. Керосин сгорел быстро, остался лишь сладковатый аромат ладана.

Когда костер разгорелся, Кара увидела свою ошибку: черный алтарь оказался прозрачным, словно был сделан из глыбы обсидиана. Отсветы языков пламени проникали сквозь него.

– Подойди сюда, – торжественным тоном произнесла Лулу, подводя Кару к молитвенному коврику. – Стань на колени.

Кара, истощенная недосыпанием, трясущаяся от отсутствия наркотической подпитки, с признательностью опустилась на мягкий коврик.

Ходжа осталась стоять у нее за спиной.

– Вот то, что ты искала так долго, ради чего ты пришла сюда издалека.

Она указала посохом на алтарь.

Кара всмотрелась в глыбу прозрачного камня. Увидев за алтарем полыхающий ярким пламенем костер, она широко раскрыла глаза.

Это был не просто прозрачный камень, а самое настоящее стекло.

Пламя костра осветило самое сердце стеклянной глыбы. Внутри, плененная словно муха в капле янтаря, лежала фигура, несомненно, человеческая, обугленная чуть не до костей, с подобранными к груди коленями и раскинутыми в агонии руками. Каре уже приходилось видеть подобные фигуры в развалинах Помпеи – останки окаменевших людей, погребенных под горячей лавой во время извержения вулкана Везувий в глубокой древности. Те же самые позы мучительной смерти.

Но что самое страшное, Кара догадалась, почему ее привели сюда и показали эти останки.

"Ответы на главные вопросы твоей жизни".

Нет! Внезапно ее тело стало слишком тяжелым, и она бессильно упала на коврик. Из глаз хлынули слезы. Кара поняла, кто погребен в сердце стеклянной глыбы, застыв в мгновение нестерпимых мук.

Из ее тела вырвался крик, забравший с собой все: силу, зрение, надежду, даже волю к жизни, оставив только пустоту.

– Папа...

* * *

3 часа 12 минут

Проснувшись, Сафия услышала звуки музыки и ощутила тепло. Мгновенно очнувшись от сна, она обнаружила, что лежит на мягком одеяле. Ей захотелось полежать так, не двигаясь, еще какое-то время. Она слушала певучие аккорды струн лютни, которые сопровождали негромкий лейтмотив тростниковой флейты. На сводах над головой плясали отблески костров, озаряя свисающие со стен гирлянды лиан и цветов. Контрапунктом к музыке звучало журчание воды.

Сафия сразу же поняла, где находится. Не было никакого медленного возвращения к настоящему, а лишь смутное головокружение от принятого кодеина. Сафия слышала тихие голоса, изредка вспышки смеха, шум резвящихся детей.

Она медленно уселась, на что раненое плечо ответило ворчливой жалобой. Однако теперь боль была тупой – не столько пронзительным спазмом, сколько нудным нытьем. Сафия чувствовала себя необъяснимым образом отдохнувшей. Взглянув на часы, она увидела, что прошло всего чуть больше часа, однако ей казалось, что она спала несколько суток подряд, полностью отдохнула и набралась сил.

Подойдя к ней, молодая женщина опустилась на колени и протянула кружку с горячим напитком.

– Ходжа хочет, чтобы ты выпила вот это.

Сафия взяла кружку здоровой рукой. Другая висела на перевязи. С признательностью глотнув горячий напиток, она только теперь вдруг обратила внимание на то, что рядом с ней нет знакомого лица.

– А где Кара? Моя подруга?

– Когда ты допьешь чай, я отведу тебя к ходже. Она ждет тебя. Твоя сестра вместе с ней.

Сафия кивнула. Она допила обжигающий чай так быстро, как это было возможно. Сладкий напиток теплом разлился по всему телу. Поставив кружку на землю, Сафия с трудом поднялась на ноги.

Провожатая предложила ей руку, но Сафия отказалась, чувствуя в себе достаточно сил.

– Сюда.

Сафия прошла в дальнюю часть пещеры и попала в тоннель. Сжимая в руке фонарь, женщина уверенно вела ее по лабиринту подземных дорог.

Сафия обратилась к ней.

– Кто вы такие?

– Мы рахим, – натянуто ответила провожатая.

Сафия мысленно перевела: "рахим" по-арабски значит "чрево". Неужели ей пришлось столкнуться с племенем бедуинов-женщин, амазонок пустыни? Она задумалась над этим названием. В нем также содержался намек на божественность, на возрождение и преемственность.

Кто эти женщины?

Впереди показался свет, отблеск из бокового прохода.

Провожатая сделала еще несколько шагов и остановилась, кивком приглашая Сафию идти дальше. Та продолжила путь, ощутив холодок беспокойства впервые с момента пробуждения. Воздух, казалось, стал более спертым, дыхание теперь давалось с трудом. Сафия, борясь с охватившей ее тревогой, сосредоточила все внимание на том, чтобы делать вдохи и выдохи. Приблизившись к освещенной пещере, она услышала всхлипывания, отголоски горьких рыданий.

Кара...

Мгновенно забыв все свои страхи, Сафия поспешила вперед. Она обнаружила Кару распростертой на коврике. Престарелая ходжа стояла на коленях рядом, лаская и успокаивая ее. Старуха встретилась взглядом с Сафией, которая бросилась к подруге.

– Кара, что с тобой?

Кара подняла лицо, распухшее, мокрое от слез. Сафия поняла, что ее подруга не в силах вымолвить ни слова. Кара лишь молча махнула рукой в сторону большого камня, за которым горел костер. Сафия узнала в камне шлаковое стекло, затвердевший расплавленный песок. Ей приходилось встречать такие куски в местах удара молнии. Древние почитали шлаковое стекло, изготавливали из него украшения, амулеты, использовали его в качестве молитвенных камней.

Сафия ничего не понимала до тех пор, пока не разглядела в толще стекла скрюченную фигуру.

– О нет, только не это...

– Это мой отец, – прохрипела Кара.

– О, Кара! – У Сафии навернулись слезы.

Она опустилась на колени рядом с подругой. Реджинальд Кенсингтон был и ей вместо отца. Сафия понимала горе Кары, однако недоумение оказалось сильнее.

– Каким образом? Откуда?

Не в силах говорить, Кара лишь указала взглядом на старуху.

Ходжа погладила Сафию по плечу.

– Как я уже объяснила твоей подруге, лорд Кенсингтон знаком нашему народу. Его судьба связана с этими местами, как и судьба вас обеих. Сэр Реджинальд в день своей смерти вступил на запретную территорию. Его предостерегали, но он отмахнулся от советов. И в те пески его привел не случай. Лорд Кенсингтон искал Убар, как ищет этот город его дочь. Он знал, что где-то в тех самых песках скрывается сердце Убара, и не смог удержаться от соблазна проникнуть туда.

– И что с ним сталось?

– Попадая в пески в окрестностях Убара, человек рискует навлечь на себя гнев сил, которые скрываются там на протяжении тысячелетий. Именно мы, женщины-рахим, охраняем это место и эти силы. Сэр Реджинальд прознал об этом и пришел. И тем самым подписал себе приговор.

Кара, уже слышавшая все это, села.

– Что это за силы?

Ходжа покачала головой.

– Этого мы не знаем. Врата Убара закрыты для нас вот уже две тысячи лет. То, что находится за ними, потеряно для людей. Мы, рахим, последние хранители. Знания эти передаются из уст в уста, от одного поколения к другому, однако после разрушения Убара никто не упоминал больше про две тайны, которые так и не передала нашему роду последняя оставшаяся в живых царица Убара. Трагедия была настолько страшной, что царица закрыла город, и с ее смертью умерли две эти тайны. Никто не знает, где спрятаны ключи от ворот и какие силы скрыты под песками в сердце Убара.

Каждое слово, произнесенное старухой, порождало в голове Сафии тысячи вопросов. Врата Убара. Последние хранители. Сердце затерянного города. Спрятанные ключи. Но кое-какие догадки у нее все же были.

– Ключи... – пробормотала Сафия. – Железное сердце.

Ходжа кивнула.

– Ведущее к сердцу Убара.

– И копье с головой Билкис, царицы Савской.

Престарелая женщина опустила голову.

– Той, которая является праматерью всех нас. Основательница царского дома Убара. Ее голова по праву украшает второй ключ.

Сафия мысленно повторила все, что знала о судьбе Убара. Город действительно был основан около девятого века до нашей эры, в то самое время, когда жила царица Савская, историческая личность. Убар процветал приблизительно до третьего века нашей эры, когда землетрясение разрушило город. Срок этот был очень большой, но вся история правящего дома была хорошо задокументирована.

Сафия высказала свои сомнения:

– Я полагала, первым правителем Убара был царь Шаддад, праправнук Ноя.

Один обособленный клан бедуинов, шахра, считал себя потомками легендарного царя.

Старуха покачала головой.

– Династия Шаддада выполняла лишь чисто административные функции. Истинными правителями были потомки Билкис, и эту тайну доверяли лишь немногим избранным. Убар преподнес свое могущество царице, выбрал ее, позволил ей передавать власть своему роду. Этот род продолжается и по сей день.

Сафия вспомнила лицо царицы. Все молодые женщины здесь обладали поразительным сходством с ним. Возможно ли, чтобы род сохранил чистоту на протяжении двух тысячелетий?

Сафия недоверчиво покачала головой.

– Вы хотите сказать, что ваше племя может проследить свою родословную до самой царицы Савской?

Ходжа кивнула.

– Больше того... – проговорила она, устремляя взгляд вверх. – Мы и есть царица Савская.

* * *

3 часа 28 минут

У Кары кружилась голова, ее мутило. Но не из-за отсутствия наркотиков. Наоборот, с тех пор как она попала в пещеру, чувство постоянной дурноты постепенно прошло, а вместе с ним отступили и судороги, донимавшие ее все последнее время. Но сейчас мучения Кары были в тысячу раз сильнее тех, которые связаны с нехваткой амфетаминов. Она чувствовала себя сокрушенной, раздавленной, истощенной до предела, опустошенной. Все рассуждения о затерянных городах, таинственных силах, древних родах нисколько ее не трогали. Кара не могла оторвать взгляд от останков своего отца.

У нее из головы не выходили слова ходжи: "Лорд Кенсингтон искал Убар, как ищет этот город его дочь".

Кара вспоминала день, когда погиб отец, выезд на охоту – подарок на ее шестнадцатилетие. Все эти годы она недоумевала: зачем они отправились тогда именно в ту часть пустыни. Дичи было предостаточно и гораздо ближе к Маскату. В таком случае почему они добрались по воздуху до авиабазы Тумрайт, затем долго ехали в глубь пустыни на "лендроверах" и только после этого начали охоту, пересев на песчаные мотоциклы? Неужели отец использовал ее день рождения как повод посетить эти места?

У Кары в груди вспыхнула ярость, которая прорвалась наружу, словно свет пламени через стеклянную глыбу. Однако ярость эта не была направлена против кого-то конкретно. Кара злилась на всех этих женщин, на протяжении стольких лет хранивших тайну, на своего отца, загубившего жизнь ради сомнительных целей, на себя саму, последовавшую по его стопам. Даже на Сафию, которая не остановила подругу, несмотря на то что поиски эти убивали Кару изнутри. Огонь бешеного гнева сжег дотла последние крупицы недомогания.

Усевшись на коврик, Кара повернулась к престарелой ходже и горьким, резким вопросом прервала лекцию по истории, которую старуха читала Сафии:

– Почему мой отец искал Убар?

– Кара... – попыталась ее унять Сафия. – Полагаю, это может подождать.

– Нет! – Внутренняя ярость вернула в ее тон повелительные нотки. – Я хочу знать прямо сейчас.

Ходжа, оставаясь невозмутимой, согнулась перед гневом Кары, словно тростинка на ветру.

– Ты имеешь полное право задавать этот вопрос. Именно поэтому вы обе здесь.

Кара нахмурилась. Старуха перевела взгляд с нее на Сафию.

– Что пустыня отнимает, она также и возвращает.

– Что это значит? – резко спросила Кара.

Ходжа вздохнула.

– Пустыня отняла у тебя отца, – она указала на скорбный камень, – но зато дала тебе сестру.

Старуха кивнула на Сафию.

– Сафия всегда была моей ближайшей подругой.

Несмотря на гнев, голос Кары наполнился теплым чувством. Справедливость и глубина собственных слов, произнесенных вслух, поразила израненное сердце Кары с такой силой, о какой она сама даже не подозревала. Кара попыталась стряхнуть это чувство, но оно не уходило.

– Сафия тебе больше чем подруга. Она твоя сестра по духу... И по крови.

Подняв посох, ходжа указала на тело, погребенное в стекле.

– Здесь лежит отец твой и Сафии.

Старуха помолчала, глядя на ошеломленных женщин.

– Вы – сестры.

* * *

3 часа 33 минуты

Рассудок Сафии никак не мог осмыслить слова пожилой женщины.

– Это невозможно, – наконец обрела голос Кара. – Моя мать умерла при родах.

– У вас один отец, но разные матери, – уточнила ходжа. – Сафию произвела на свет женщина из нашего народа.

Сафия покачала головой. Значит, они с Карой кровные сестры. Спокойствие, которое она испытывала с момента пробуждения, разлетелось вдребезги. Казалось, целую вечность она прожила без матери, не зная о ней ничего, кроме того, что та погибла при катастрофе автобуса, когда Сафии не было и четырех лет. А об отце вообще не было ничего известно. В смутных детских воспоминаниях о жизни до приюта – туманных образах, ароматах, шепоте на ушко – мужчина, отец никогда не присутствовал. Да и от матери у нее осталось только одно – фамилия, аль-Мааз.

– Успокойтесь, я обращаюсь к обеим, – подняв руки, сказала старуха. – Это дар, а не проклятие.

Ее слова уняли бешеное биение сердца Сафии, подобно тому как прикосновение ладони останавливает звучание камертона. И все же она не могла заставить себя взглянуть на Кару, охваченная стыдом, словно ее присутствие могло каким-то образом осквернить добрую память лорда Кенсингтона. Сафия мысленно вернулась в прошлое, в тот день, когда ее забрали из приюта, – в тот пугающий, полный надежд день, когда Реджинальд Кенсингтон выбрал из всех воспитанниц именно ее, полукровку, отвез к себе домой, выделил отдельную комнату. Кара и Сафия сразу же прониклись друг к другу симпатией. Неужели они еще в детстве почувствовали эту незримую связь, которая объединяла их? Но почему Реджинальд Кенсингтон ни словом не обмолвился им о том, что они сестры?

– Если бы я только знала... – с трудом вымолвила Кара, протягивая Сафии руку.

Та подняла взгляд. В глазах подруги не было обвинений. От ярости, бушевавшей мгновение назад, не осталось и следа. Сафия увидела только облегчение, надежду и любовь.

– А может быть, мы все-таки знали... – пробормотала она, бросаясь в объятия сестры. – Быть может, в глубине души мы всегда чувствовали это?

Хлынули слезы. Молодые женщины осознали, что теперь они не просто подруги, а семья. Они долго обнимали друг друга, но потребность задать вопросы наконец заставила их разорвать объятия. И все же Кара не выпустила руку Сафии из своей.

Ходжа наконец заговорила снова:

– Ваша общая судьба восходит к тому времени, когда лорд Кенсингтон обнаружил в гробнице наби Амирана то древнее изваяние. Его находка имела для нас огромное значение. Изваяние, относящееся к эпохе основания Убара, было спрятано в гробнице, которую предание связывает с женщиной, творившей чудеса.

– Дева Мария? – спросила Сафия.

Старуха кивнула.

– Поскольку мы являемся хранительницами, одна из нас должна была сблизиться с лордом Кенсингтоном, чтобы изучить реликвию из погребения. Предание гласит: когда придет время, ключи от ворот Убара явятся сами собой. Поэтому к сэру Реджинальду была направлена Алмаз.

– Аль-Мааз, – поправила Сафия, отметив, что ходжа произнесла фамилию матери не совсем правильно.

– Алмаз, – твердо повторила старуха.

Кара стиснула подруге руку.

– Здесь все женщины имеют в качестве имен названия драгоценных камней. Ходжу, например, зовут Лулу. Жемчужина.

Сафия широко раскрыла глаза.

– Алмаз. Мою мать звали Алмаз. А в приюте ее имя было ошибочно записано как аль-Мааз. Так что же с ней сталось?

Ходжа Лулу, устало нахмурившись, покачала головой.

– Твоя мать влюбилась. Расследуя обстоятельства открытия древнего изваяния, она чересчур сблизилась с лордом Кенсингтоном. Забыв обо всем, оба отдались своему чувству. А через несколько месяцев в чреве Алмаз стал зреть младенец, осемененный способом, естественным для всех женщин.

Сафии совсем не понравился этот странный выбор выражения, однако она не стала прерывать старуху.

– Беременность повергла твою мать в ужас. Нам запрещено зачинать ребенка от мужчины. Она бежала от лорда Кенсингтона. Вернулась к нам. Мы заботились о ней до самых родов. Но после того, как ты появилась на свет, ей пришлось уйти. Алмаз нарушила наши законы. И ты, ребенок смешанных кровей, не была чистой рахим.

Старуха прикоснулась кончиком пальца к татуированной слезинке – рубиновому знаку принадлежности к племени. У Сафии такой татуировки не было.

– Твоя мать поселилась в городке Халуф на побережье, недалеко от Маската, и стала воспитывать тебя одна. Однако через четыре года катастрофа сделала тебя сиротой. Все это время лорд Кенсингтон не прекращал поиски твоей матери и ребенка, которого она, вероятно, унесла в своей утробе. Он прочесал весь Оман, потратил целое состояние, но если одна из нас захочет стать невидимой, найти ее не сможет никто. Кровь Билкис благословила нас во многих отношениях.

Старуха перевела взгляд на свой посох.

– Узнав, что ты осталась сиротой, мы не могли оставить тебя в беде. Выяснили, в какой приют ты попала, и сообщили об этом лорду Кенсингтону. Он был сражен горем, узнав о судьбе Алмаз, но то, что пустыня отнимает, она и возвращает. Пустыня подарила ему дочь. Он забрал тебя и ввел в свою семью. Подозреваю, сэр Реджинальд намеревался дождаться, когда вы обе будете достаточно взрослыми и сможете понять запутанность сердечных дел, чтобы открыть вам ваше кровное родство.

Кара вздрогнула.

– В то утро перед охотой отец предупредил, что собирается сказать мне нечто важное. Что-то такое, что я в день своего шестнадцатилетия, превратившись из девочки в женщину, смогу наконец понять.

Ее голос дрогнул. Она сглотнула подкативший к горлу комок и закончила:

– Я думала, отец хотел поговорить об университете, а не о...

Сафия стиснула ей руку.

– Все хорошо. Теперь нам это известно.

Кара подняла взгляд. В ее глазах по-прежнему светилось недоумение.

– Но почему отец продолжал так упорно искать Убар? Не понимаю.

Ходжа вздохнула.

– Это одна из многих причин, по которым нам запрещается сближаться с мужчинами. Быть может, Алмаз прошептала что-то во сне. Поделилась тайной со своим возлюбленным. Так или иначе, но твой отец узнал про Убар. И стал искать затерянный город, быть может, чтобы тем самым сблизиться с женщиной, которую потерял. Но Убар полон опасностей. Бремя хранителей тяжелое.

Словно в подтверждение своих слов, старуха с большим трудом поднялась на ноги.

– А что будет с нами теперь? – спросила Сафия.

– Я расскажу вам по дороге, – ответила ходжа. – Путь нам предстоит неблизкий.

– Куда мы отправляемся? – спросила Сафия.

Вопрос этот, судя по всему, удивил ходжу.

– Ты одна из нас, Сафия. Ты принесла нам ключи.

– Сердце и копье?

Старуха кивнула, затем отвела взгляд.

– По прошествии двух тысячелетий мы сможем отпереть Врата Убара.