Прочитайте онлайн Перо фламинго | XVIII. Флотилия де Гуржа

Читать книгу Перо фламинго
4512+1949
  • Автор:
  • Перевёл: А. Кривицкая

XVIII. Флотилия де Гуржа

Три года прошло с тех пор, как испанцы утвердили свою власть в этой части Нового Света.

Тяжело жилось индейским племенам, подпавшим под власть испанцев, которые жестоко притесняли туземцев. Но для жителей далекой страны алачуа, принявших в свою среду Ренэ Дево, эти три года протекли счастливо и мирно.

Маленький поселок, основанный вождем Микко на берегу ручья, разросся в большую деревню, со всех сторон окруженную полями маиса и желтых тыкв. В лесах по-прежнему водилось много дичи, и охотники-индейцы никогда не возвращались домой с пустыми руками.

Казалось бы, в этой прекрасной стране никто не может быть несчастным, и, однако, Ренэ не находил себе покоя, хотя жил среди друзей и занят был с утра до ночи.

Тосковал он потому, что хотелось ему снова увидать родную свою страну – далекую Францию. Знал он, что мечта его никогда не осуществится, но забыть о ней не мог. Индейцы посматривали с тревогой на своего вождя, думая, что в него вселился злой дух. Старые знахари племени варили волшебные зелья, произносили заклятия и пытались с помощью талисманов изгнать злого духа, но труды их ни к чему не привели: Та-ла-ло-ко по-прежнему был печален.

Когда несколько месяцев назад умер старый Микко, весь народ оплакивал его. После его смерти вождем был избран Я-чи-ла-не, Орел, но молодой индеец заявил, что отказывается от этого поста и уступает его Та-ла-ло-ко.

– Если бы жив был Хас-се, он стал бы теперь нашим вождем, – сказал Я-чи-ла-не. – Та-ла-ло-ко заменил нам Хас-се: его мы должны избрать.

И к великому своему изумлению Ренэ был избран вождем алачуа. Был он еще очень молод и боялся, что не справится с новыми обязанностями, но Я-чи-ла-не оказался незаменимым помощником и во всех делах давал ему советы. Ренэ сжился с индейцами, разделяя все их интересы, к их заботам относился как к своим собственным, но к концу третьего года его охватила жестокая тоска по родине.

Как-то пришел с востока гонец, присланный дружественным племенем. Его привели в хижину вождя.

– Кто прислал тебя? – спросил Ренэ. Гонец ответил не сразу:

– Я принес весть, что вернулись французы. В день новолуния три больших каноэ, украшенные флагом

с лилиями, показались у побережья. Наше племя думает, что скоро будет бой между вновь прибывшими и живущими здесь белыми людьми, которые завладели нашей страной.

Весть о войне между белыми взбудоражила всю деревню. Воины стали натягивать новые тетивы на свои луки и приделывать к копьям острые наконечники из кремня. Между тем старшины племени, а с ними и Я-чи-ла-не собрались в хижине Та-ла-ло-ко. Когда все закурили свои каменные трубки, Ренэ выступил вперед и произнес такую речь:

– Старшины племени алачуа! Много месяцев прошло с тех пор, как вы усыновили Та-ла-ло-ко. И все это время он разделял ваши заботы, жил вашими радостями и горестями. Теперь он должен расстаться с вами. Из-за далеких вод снова приехали сюда его соплеменники. Та-ла-ло-ко рад их увидеть. Но грустно ему покидать страну алачуа. Неужели он никогда больше ее не увидит?

Быстро скользили по воде каноэ. Гребцы часто сменялись. Ренэ всматривался в знакомые берега и узнавал те места, с которыми у него связано было столько воспоминаний. Промелькнул зеленый мыс, где умер Хас-се, а дальше начинались великие болота, и показалась маленькая роща, где Читта по собственной вине лишился зрения. Вскоре каноэ проплыли мимо лагуны, откуда тянулась тропа, извивавшаяся среди болот и ведущая к разрушенному гнезду семинолов. Еще несколько поворотов – и каноэ уже неслись вниз по течению другой реки, катившей свои воды на восток, к побережью океана.

Наконец, открылись широкие воды пролива, и Ренэ невольно вскрикнул от изумления. Думал он, что ему придется плыть к реке Май, и лишь там найдет он своих соотечественников, но случилось иначе: на расстоянии мили от берега стояли на якоре три больших корабля, а на верхушках их мачт развевались французские флаги.

Ренэ был так взволнован, что долго не мог говорить. Наконец, овладев собой, приказал он воинам вести каноэ к подножию холма среди болот, где отдыхал он вместе с Хас-се после побега из форта Каролина. Там, на этом холме, они должны были сделать привал и ждать его возвращения.

Приблизившись к кораблям, Ренэ заметил, что на палубах столпились люди и с любопытством его рассматривают. Затем кто-то грубым голосом приказал ему остановиться и объяснить, кто он такой и зачем сюда явился.

Гребцы дали задний ход, а Ренэ встал и, выпрямившись во весь рост, заговорил по-французски, к великому удивлению тех, к кому он обращался.

– Кто здесь командир? – спросил он. – И на каком корабле он находится?

Толпа на шканцах ближайшего судна расступилась, и вперед выступил человек в коротком бархатном плаще, из-под которого виднелась рукоятка меча. Голову его покрывала шляпа, украшенная пером.

– Я адмирал Доминик де Гурж, – сказал он. – А ты кто такой? Одет ты, как дикарь, а на нашем языке говоришь, словно это твой родной язык.

– Здесь зовут меня Та-ла-ло-ко, – ответил Ренэ, не считая нужным объявлять во всеуслышание настоящее свое имя. – Если вы согласны меня выслушать, я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз.

В ответ на это де Гурж тотчас же пригласил его на борт своего корабля. Когда Ренэ поднялся на шканцы, французы рассматривали его с нескрываемым любопытством. Лицо юноши, обожженное солнцем, было едва ли светлее, чем лица его спутников-индейцев; следуя обычаям племени алачуа, он положил на щеки и лоб несколько мазков краски. Костюм, сделанный из прекрасно выдубленной кожи, был украшен вышивкой и бахромой и облегал его тело, как перчатка.

Ренэ пересек шканцы и спустился в каюту адмирала. Был он очень взволнован, но старался скрыть свои чувства. Де Гурж вежливо предложил ему сесть. Подойдя к адмиралу, Ренэ дрожащим голосом спросил:

– Скажите, сударь, не знаете ли вы, какая судьба постигла одного французского шевалье, Ренэ Лодоньера? Жив ли он?

– Как же, знаю! Тот, о ком ты говоришь, жив, и мы с ним знакомы. Но почему ты так взволнован? Какое он имеет к тебе отношение?

Узнав, что Лодоньер, к которому он был искренно привязан, ускользнул от гибели, Ренэ опустился на стул и закрыл лицо руками. Через секунду он овладел собой и, подняв голову, ответил:

– Он заменил мне отца. Я Ренэ Дево; мой отец был близким другом Лодоньера.

Услышав это имя, де Гурж вскочил и, всматриваясь в лицо своего гостя, воскликнул:

– Как! Ты – Ренэ? Тот самый Ренэ, о котором так часто вспоминал Лодоньер? Он был уверен, что ты убит испанцами, и по сей день тебя оплакивает.

Затем де Гурж вкратце рассказал юноше о цели и результатах своей экспедиции.

Сам де Гурж побывал в плену испанцев. Сначала томился он в темнице, а затем был галерным рабом. Бежав из плена, он вернулся во Францию и встретил своего старого друга Лодоньера, от которого узнал об истреблении гугенотов Менендесом и солдатами из Сан-Августина.

За десять дней до встречи с Ренэ он прибыл к устью реки, на берегу которой высился недавно основанный форт Сан-Августин. Испанцы приняли его суда за испанские и салютовали из пушек.

Де Гурж не атаковал форта, считая эту попытку рискованной. Он повел корабли на север, к реке Май, которую испанцы переименовали в Рио де Сан-Матео.

Здесь, на обоих берегах устья, нашел он два маленьких форта, построенных Менендесом вскоре после захвата форта Каролина.

Не приходилось думать о том, чтобы провести суда через мелководье, – они были слишком большого тоннажа. Тогда де Гурж организовал переправу через мелководье в шлюпках.

Высадившись на берег, де Гурж атаковал форт Сан-Матео, как назывался теперь форт Каролина.

Благодаря ряду промахов, допущенных комендантом-испанцев, французы сравнительно легко завладели фортом и сравняли стены его с землей.

Считая свою миссию исполненной, де Гурж повел корабли на север, и в гавани, где нашел его Ренэ, стал готовиться к обратному путешествию.

– На этом я могу закончить свой рассказ, – заключил де Гурж. – Добавлю только, что здесь, в Новом Свете, я не нашел ни одного соотечественника, кроме тебя.

Ренэ, в свою очередь, рассказал о том, что случилось с ним после падения форта Каролина. Упомянул он о семинолах, о своем удачном бегстве и о счастливых днях, проведенных с индейцами племени алачуа. Де Гурж слушал его, затаив дыхание.

ПРИМЕЧАНИЯ