Прочитайте онлайн Патрик Батлер защищает | Глава 11

Читать книгу Патрик Батлер защищает
2116+979
  • Автор:
  • Перевёл: Е. В. Нетесова

Глава 11

Это решило дело.

Патрик Батлер мигом преобразился в совершенно иного человека.

Встал, выпрямил спину, держась небрежно, приятно улыбаясь. Под люстрой блестели светлые волосы.

— Прекрасно, прекрасно. — Он потер руки. — Служители Зла, да? Мы с ними справимся. Столичные или из Сити?

— Столичные, сэр. Хотя их возглавляет инспектор Дафф из уголовного розыска Сити, шотландец, переодетый в штатское.

— Ах! Теперь они уже и меня ищут?

— Нет, сэр. Просто вы уже числитесь в списке зарегистрированных. По-моему, они быстро сообразят, кто находится тут вместе с вами.

— Даже если предположить, что они опросили весь район, каким образом нас отыскали так быстро? — удивился Хью.

— Видите ли, сэр, вы, находясь в таком же смятении, как и юная белокурая леди, написали в регистрационной книге «Чарлз Дарвин» вместо «Джордж Дарвин» и указали адрес вашего дяди в Хампстеде. Кроме того, если бы мистер Батлер расписался менее крупными буквами, чем на рекламе пива «Гиннесс»…

— Ах-ах! — просиял Патрик Батлер, ничуть не расстроившись и кивнув на дверь спальни. — Я говорил вашей милой невесте, что будет, если я назову свое настоящее имя. Она еще увидит!

— Хозяин, ради бога, поторопитесь!

— Успокойтесь, Джонсон, — сказал его хозяин. Он сорвал с ближайшего кресла огромный черный чехол и набросил на плечи, застегнув его спереди серебряной булавкой, нахлобучил набекрень, на манер д'Артаньяна, мягкую черную шляпу. — Э-э-э… Джонсон! Надеюсь, вы оставили за кулисами мою карточку? Не настоящую, а из тех, которые мы на такой случай приберегаем? И послали цветы по моим указаниям?

— Давным-давно, сэр! Мадам — как ее там — давно их получила. Но…

— Прекрасно. Пойдемте, дорогой мой Прентис.

— Да я же без пальто и без шляпы…

— Тихо! — шикнул Батлер, любовно похлопав Хью по спине. — Зачем вам пальто и шляпа? Нам надо лишь перейти через улицу. Быстро!

Все трое выбежали в едва освещенный, застеленный толстым ковром коридор. Пробегая мимо перпендикулярно идущего коридора, адвокат быстро глянул направо, налево.

— Никогда не доверяйте лифтам, дорогой друг, — тихо посоветовал он Хью.

— Каждый полицейский питает детское пристрастие к лифтам, обожает кататься вверх-вниз. Кажется, я где-то видел лестницу. Правильно. Вон она.

Лестница с длинным окном, наглухо, от самого верха, затянутым шторами, спускалась вниз вдоль стены широкими ступенями, которые под прямым углом поворачивали на площадках к нижним этажам.

Батлер легко пробежал первый пролет, а потом даже он испытал потрясение — остановился и прижал спиной к стене своих подопечных.

Суровый хриплый голос явственно пререкался с другим, столь же суровым, на нижнем этаже у подножия лестницы.

— Я уже предъявлял вам удостоверение, — громко говорил кто-то, — и больше не собираюсь показывать. Моя фамилия Дафф. Инспектор Дафф. И я вас спрашиваю… О господи! Это еще что такое?

Инспектор имел полное право на подобный вопрос.

Ясное дело: никто не может учредить клуб или общество с таким рвением и с такой идиотски бессмысленной целью, кроме собравшейся в отеле компании весьма культурных людей благородного происхождения в возрасте от среднего до очень старого. Пока жив этот старый и добрый обычай, будет жить старая добрая Англия.

Время от времени Хью слышал громкие голоса на нижнем этаже, видимо в банкетном зале. Теперь в том не осталось сомнений. Громыхнули три фортепьянных аккорда, их подхватили две скрипки. Зазвучала жалобная печальная нота, и сто пятьдесят голосов, которые прежде казались тихими, нестройными, грянули хором с проникновенной слезливой торжественностью:

Оплачь падшую женщину у ее одинокой могилы!Полюбила она моряка, а паршивый пес воткнул в нее вилы!И убил, и убил, перепившись ужасного жуткого джина,Потому что она впала в дьявольский грех, а когда-то была невинна!

Ни Батлер, ни Хью, ни Джонсон не видели инспектора Даффа с его собеседником за поворачивавшим под прямым углом пролетом, но слышали голос последнего.

— Я вас спрашиваю, — орал инспектор в перерыве перед вторым куплетом, — что это такое?

— Это, инспектор, Общество старых грешников, — холодно отвечал голос, кажется, старшего официанта.

— Старых грешников? Я им сейчас покажу грешников!

— Позвольте напомнить, инспектор, вход в эту дверь запрещен. Председательствует сам мировой судья, мистер Стоунмен…

— О, слава всем святым! — шепнул Батлер, и глаза его вспыхнули, словно при виде открывающихся врат небесных. — Думаете, он заметет старика Стоуни за публичное исполнение непристойных песен?

— Сэр, сэр! — шептал обезумевший Джонсон. — Как нам отсюда выбраться? Они через секунду будут здесь!

— А, да. Не волнуйтесь.

Барристер оглянулся, стрельнул глазами и сразу же побежал вверх по лестнице — остальные за ним. Он рывком раздвинул тяжелые портьеры, открыв высокое окно, и величественно заявил:

— По пожарной лестнице, разумеется. На площадке вечно кто-нибудь торчит. — Батлер не без шума, заглушенного, правда, пением на нижнем этаже, открыл и поднял окопную раму. — Видите? — спросил он, ткнув пальцем.

К сожалению, пожарной лестницы за окном не оказалось.

— Гм, — хмыкнул адвокат.

Они стояли над густой пеленой тумана, стлавшегося внизу черно-белыми облаками. Кроме тумана, виднелось только слабое свечение вывески. Вдоль всей задней стороны здания отеля тянулся каменный карниз шириной всего дюймов восемнадцать. Конечно, по нему можно было бы добраться до пожарной лестницы, если б она не располагалась в тридцати футах справа.

Вновь зазвучал голос инспектора Даффа:

— Я вовсе вас не допрашиваю. Не имею полномочий. Просто спрашиваю…

Спою я вам балладу о разбойнике с большой дороги,Поработавшем в Хаундсло-Хит и уносящем ноги,Держа в руках две пушки,А на Баттеркап-Лейн живет его подружка,В приходе Марилебон…

— Номер для новобрачных находится этажом выше, инспектор. В самом начале коридора, вторая дверь…

С той минуты Хью Прентис всегда заявлял: если Патрик Батлер утверждает, будто что-либо существует, то знает, что оно существует.

— Видите пожарную лестницу? — спросил он. — За мной! Закройте кто-нибудь окно и задерните шторы. Скорей!

И без малейшего колебания шагнул за окно седьмого этажа.

Первая мысль, промелькнувшая в голове Хью: Батлеру где-то привиделась лестница, и он решил столь неординарным способом покончить с собой, — быстро улетучилась. Стоя лицом к стене и держась за нее, ирландец шагнул вправо по восемнадцатидюймовому каменному карнизу к подлинной пожарной лестнице.

И все же Хью, следящий за ним в окне, слегка дрогнул. Потом, разозлившись, как потревоженный шмель, выпрыгнул на карниз и поспешно побежал вдоль стены с поднятыми руками. Следовавший за ним Джонсон, рискованно балансируя на карнизе, стоял на коленях лицом к окну и плотно задергивал шторы. Ноги его торчали над клубами тумана. Чуть не сорвавшись вниз, он умудрился все же захлопнуть тугую створку.

Хью, во время войны проделывавший подобные трюки, оказался ловчее, чем думал. Очень хорошо, что улица внизу была не видна — практически на уровне поручня пожарной лестницы простиралось плотное черно-белое покрывало.

Впрочем, воображение порой выкидывает безобразные фокусы, когда перед тобой нет ни окон, ни оконных ручек.

На полпути к настоящей пожарной лестнице Батлер вдруг замер на месте.

Подумав, будто адвокат наткнулся на препятствие, Хью попробовал заглянуть через его плечо. Он инстинктивно отклонился назад, нерв в лодыжке дернулся, он пошатнулся, впав в полную панику, однако обрел равновесие и выправился, памятуя, что ни в коем случае не следует цепляться за гладкую бетонную степу.

— В чем дело? — выдавил он.

— А?

— Я спрашиваю: что случилось? Почему вы остановились?

— Задумался… О том, что было между страшным разбойником с большой дороги и девушкой с Баттеркап-Лейн.

— Я могу сказать, что будет с нами, — завопил Хью, — если вы станете размышлять об уличных балладах на высоте шестьдесят с лишним футов! Немедленно прекратите!

— Успокойтесь, мой мальчик. Не давайте воли своему английскому темпераменту. Мы почти добрались.

И действительно, через пару минут они должны были добраться.

Беглецы ориентировались, как на маяк, на мерцание света в большом, но плоховато видимом окне другого номера отеля. Это было тоже высокое окно, свет из которого падал на пожарную лестницу.

Лестница была встроена в стену приблизительно в двух футах выше окна. Металлические прутья ступеней мокро поблескивали, виднелись очертания вертикальных опорных конструкций и железных поручней.

Батлер дотянулся до поручня, перепрыгнул через него, напоминая в своем длинном черном пальто князя Дракулу, но только забыл, что обязательно нашумит.

Нога гулко топнула по металлической перекладине, отчего любой человек, находившийся за окном, закричал бы: «Грабитель!» Хуже того, на мокрых и скользких ступенях барристер качнулся направо, пошатнулся, потерял равновесие, влетел в открытое окно и упал прямо на пол чьего-то номера.

Хью тоже прыгнул через поручень и, приземлившись ловко, как кошка, крепко зажмурился в ожидании катастрофы. И услышал раскатистый адвокатский голос, обольстительно пророкотавший:

— Мадам, примите мои заверения в чисто случайном вторжении. Прежде чем вы закричите (чего я умоляю вас не делать), хочу сказать, что никогда в жизни не видывал такой чудной фигуры и более стройных ножек.

— О господи, — простонал Джонсон, дыша в шею Хью, — хозяин снова за свое…

— Хорошо, хорошо, — откликнулся тихий женский голос, — только уходите отсюда! Пожалуйста! Мой муж…

— Ах, имеется и муж? Вот чего я боялся. Какое-нибудь бездушное чудовище с фондовой биржи…

— Прошу вас!

Голова Батлера высунулась из-за оконных портьер, высоко задранная левая нога нащупала перекладину пожарной лестницы.

— Отступаю, — провозгласил он. — Но, как сказал один прославленный генерал, я вернусь.

Галантный эффект был несколько смазан тем фактом, что нога находилась почти на уровне его талии, а задыхавшийся Хью изо всех сил махал ему с лестницы. Батлер распрямился.

— А вот это лишнее, — очень сурово сказал он. — Оба следуйте за мной. Постарайтесь, пожалуйста, производить как можно меньше шума.

Спускаясь, они погружались в густой плотный туман, съеживаясь и оглядываясь при каждом повороте пожарной лестницы. Один этаж, два, три, четыре — больше никаких открытых или незанавешенных окон.

Внизу замелькали автомобильные фары, послышались слабые звуки, главным образом энергичные проклятия водителей, пытавшихся вывести машину стандартных размеров со стоянки, вмещающей только крошечный «остин».

Пройден был еще один темный этаж. Беглецы едва разглядели поднятую руку Батлера, который приказывал остановиться перед последним пролетом пожарной лестницы, висевшим параллельно тротуару.

— Теперь слушайте, — провозгласил он. — Как только мы втроем на него ступим и пролет под нашей тяжестью опустится, не прыгайте, пока я не начну звать полицию.

У Хью голова пошла кругом.

— Ясно, — пробормотал он. — Все-таки, может быть, не стоит звать полицию, которая и без того нас разыскивает?

Прищелкнув языком, барристер невозмутимо спросил:

— Дорогой друг, неужели вы разучились стратегически мыслить? Если инспектор Дафф случайно окажется сообразительным малым, то он непременно поставит кого-нибудь под пожарной лестницей, чтобы перекрыть возможный путь к бегству.

— Констебля?

— Естественно. А кого же еще? Но если мы, якобы его не заметив, примемся звать на помощь полицию, инспектор Дафф ни в чем не сможет нас заподозрить, правда?

Хью Прентиса впервые ошеломила мысль, что в очевидном безумии Батлера гораздо больше системы, чем кажется.

— Правильно, — согласился он. — А что мы скажем констеблю?

— Очень просто. Скажем, будто в номере на седьмом этаже ревнивый муж задушил прелестную женщину, практически раздетую (истинная правда). Если констебль после этого молниеносно не влезет на лестницу, значит, полиция вообще никуда не годится.

— Мне пришло в голову, — признался Хью, — что мы с вами подняли волну преступлений. Сбежали из Скотленд-Ярда, разнесли витрину антикварной лавки, вырубили двух бандитов, третий рухнул с кинжалом под ключицей… А теперь вы хотите, чтобы невинного человека арестовали за убийство жены…

— Очень хорошо. Предложите что-нибудь получше.

— Не могу. Пошли!

Все втроем ступили на железные перекладины последнего пролета, крепко схватившись за поручень. Секция лестницы с неожиданной скоростью качнулась вниз. Батлер успел лишь трижды кликнуть констебля, прежде чем перекладины звучно, с дребезжанием стукнули по тротуару.

Беглецы спрыгнули, лестница медленно и торжественно поднялась и исчезла в тумане.

Никакой констебль не появился, никто не обратил па них внимания.

Кругом туманно светились фары, рокотали моторы, скрипели тормоза. Два взбешенных джентльмена, машины которых безнадежно сцепились передними бамперами, стояли на дороге, потрясая кулаками перед носом друг друга.

— Вперед, — приказал Батлер. — Инспектор Дафф разочаровал меня. Ну и ладно. Теперь бежим, мы свободны.

Прямо, первый поворот направо по улице, с восточной стороны отеля.

Все ринулись в туман. Джонсон бежал впереди, вытянув руку, чтобы остановить каждого, кто преградит им путь. Свернули направо, за угол отеля, и помчались дальше.

— Позвольте повторить, — пропыхтел на бегу Батлер. — Инспектор Дафф меня разочаровал. Я закупорил бы отель, как бутылку. Если бы я когда-нибудь встал на сторону закона…

— Что невероятно…

— Совершенно верно… Но мне послышалось легкое неодобрение моих методов?

— Ни в коем случае, упаси боже! Но строго между нами, разве образованные адвокаты всегда действуют таким образом?

— Я всегда так действую. В чем, позвольте заметить, моя уникальность.

— Согласен.

— Солиситоры, — продолжал на бегу барристер, воздев указующий палец, — часто проклинают меня за то, что я разрываю в клочки подготовленные ими бесполезные материалы и сам допрашиваю свидетелей. Почти каждый из них ненавидит меня всей душой. Давайте возьмем барристера так называемой старой школы, которому предстоит защищать какого-то беднягу, обвиняемого в убийстве, но который даже не поговорил с клиентом, чтоб его не обвинили в «предвзятости». — В тихом запыхавшемся голосе ирландца зазвучал подлинный гнев. — Ему суждено гореть в вечном огне за предательство клиента и самого себя. Что он, так или иначе, обязан сделать? Оправдать клиента всеми правдами и не правдами, не более и не менее! Клянусь богом, вот как я понимаю закон. Пусть над этим усмехаются те, кто выиграл столько же дел, сколько я.

— Но ведь за вами все время пристально следят, страстно желая на чем-нибудь подловить?

— Разумеется. И когда-нибудь… Стойте!

Они вышли на тонувшую в тумане площадь Севен-Дайалс. Стало ясно, что представление в театре «Оксфорд» не просто закончилось, а закончилось довольно давно. Слабо звучали шаги расходившихся зрителей, почти все машины разъехались, фойе опустело.

— Сэр! — выдохнул Джонсон, опомнившись. — Может, мне лучше пойти на разведку к служебному входу, удостовериться, что там нет полиции?

— Конечно. Хотя вы, по-моему, вряд ли кого-нибудь увидите.

Хью с Батлером остановились, оглянулись через плечо в сторону антикварного магазинчика мистера Коттерби, но буквально ничего не увидели. По мнению Хью, туман все же не мог полностью заглушить всякий горевший свет, однако противоположная сторона улицы тонула во тьме. Нигде не было никаких признаков вездесущих представителей закона.

Батлер, нахмурившись, приготовился что-то сказать, а потом передумал, нетерпеливо махнув рукой. Троица торопливо помчалась по узкой улице, тянувшейся справа от театра «Оксфорд», если стоять к нему лицом, — названия ее Хью так и не запомнил. Сзади, прямо за углом, находился служебный вход.

Там они остановились в некотором замешательстве.

Зрители разошлись. Рядом не было никого, хоть немного похожего на полицейского. Однако возле маленькой двери на сцену стояла многочисленная шумная толпа восторженных поклонников. За окном комнатки справа от двери с ними сражался обезумевший лысый мужчина в рубашке с короткими рукавами.

— Нет! — вопил он. — Никакой вы не друг мадам Фаюм, я знаю вас! Нет, вы не из «Дейли экспресс», все репортеры уже ушли. Нет, никаких автографов на сегодня…

Его заглушил фанатический рев.

— Джонсон, — сказал Батлер, сдернув с себя черную накидку и перебросив ее через руку, — я ждал чего угодно, кроме обезумевших толп. Тут снова понадобятся фальшивые визитные карточки.

После чего он их вытащил, выбрал одну с надписью «Высокочтимый маркиз Данвич», торжественно вручил шоферу, который столь же торжественно ее принял, козырнул и, набычившись, врезался в толпу.

— Вас опять шокируют мои методы? — спросил Батлер каким-то безжизненным голосом, оглядывая одним глазом улицу, явно имея в виду антикварную лавку, с мрачным и озабоченным выражением лица.

— Оставим в покое ваши методы, — спокойно отмахнулся Хью. — Бог с ними! Почему вы в себе сомневаетесь?

— Что?

— Пока мы не пришли в магазин Коттерби, вы были уверены, что решение проблемы лежит на тарелочке у вас перед глазами. А как только вы увидели старые перчатки и услышали имя отца Билла, пережили настоящее потрясение. Почему?

Пару секунд Хью не сомневался, что ответа он не получит.

— Нет! — рявкнул охранник у служебного входа в театр. — Мальчик, тебе не больше шестнадцати лет, а ты хочешь…

В поднявшемся шуме Батлер четко проговорил:

— Помните первую пару перчаток? Некогда серые или белые перчатки с крагами на довольно маленькую мужскую руку…

— Помню, конечно. А что?

— В них король Карл I принял смерть на эшафоте, — провозгласил адвокат.

— …хочешь встретиться с мадам Фаюм, потому что у нее потрясающая фигура? На месте твоего отца я бы…

Мерцавший уличный фонарь и приглушенный свет из служебного входа освещали мрачное лицо Батлера.

— Серьезно? — пробормотал ошеломленный Хью.

— Да, да, да! Извините, сорвался. Вторая пара еще старше — шестнадцатого века. Принадлежала очень известной женщине, казненной в замке Фотерингей.

Свет, рассеиваясь в тумане, отбрасывал фантастические пляшущие тени над головами толпившихся у служебного входа людей. Хью стоял неподвижно.

— Неужели…

— Снова да, — кивнул барристер. — Если соблаговолите заглянуть в книгу «Суд над Марией, королевой шотландцев», имеющуюся у меня в библиотеке, найдете свидетельства очевидцев казни. Перчатки были черно-алые, в тон костюму.

— Нет, нет! Представление окончено. Эй, вы, там, в шоферской форме…

Батлер расправил плечи.

— Кажется, я припоминаю: вторая пара была продана на аукционе «Сотби» месяцев восемь назад. Досталась одному дельцу с Бонд-стрит, который, как обычно, выступал в качестве подставного лица весьма состоятельного клиента, имя которого не называлось. Ну и что из всего этого следует?

— Говорите, — попросил Хью, — вам больше известно. Попробую догадаться.

— Во-первых, — начал Батлер, — ловушку расставил некто дьявольски богатый. Во-вторых, тот, кто может позволить себе приобрести подобную историческую реликвию в тот самый момент, когда ее выставили на продажу. Кстати, в том, что это ловушка, вы не сомневаетесь?

— Не сомневаюсь. Но для кого из нас она предназначена?

— Ясно, что для нас обоих! — пробормотал Батлер. — Смотрите. Если бы вы один проходили мимо антикварной лавки и увидели объявление, то зашли бы?

— Конечно. Немедленно.

— Почему?

— Потому что на табличке написано «Исторические реликвии для истинных ценителей». Я бы не устоял.

— Я тоже. В-третьих, — отчеканил Батлер, — ловушку расставил некто, хорошо нас с вами знающий, осведомленный о наших увлечениях и, главное, о нашем сотрудничестве. Очень хорошо. Над чем мы вместе работаем?

— Над раскрытием убийства Омара Испахана! — тихо ответил Хью. Хотя он трясся на холоде без пальто, его охватило горячее волнение. — Значит, по вашим словам, — это в-четвертых, — исторические перчатки не случайное совпадение. «Некто», о котором вы говорите, знал, что Абу перед смертью говорил о моих перчатках; знал о запачканных кровью белых хлопчатобумажных перчатках, которых я даже не видел, и, стараясь максимально запутать дело, расставил ловушку с помощью других перчаток…

— Совершенно верно. Хотя, — всплеснул руками Батлер, — в этом случае моя теория рассыпается в прах.

— Почему?

— Потому что мы знаем, кто действует против нас, — отец Билл. Это точно. Однако если он велел своим наемникам убить Омара, а потом убить нас или жестоко избить в качестве предупреждения, то я допустил идиотскую ошибку. Совершенно дурацкую, черт побери. А я никогда не ошибаюсь.

— В последний раз спрашиваю, — воскликнул дошедший до белого каления Хью, — кто такой отец Билл?

— Этого никто не знает. Впрочем, я, кажется, знаю. Исключительно благодаря тому, что ко мне стекается больше осведомителей с секретной информацией, чем в Скотленд-Ярд. Я им гораздо больше плачу.

— Хорошо. Еще раз спрашиваю…

— Кто такой отец Билл? — Батлер бросил на собеседника непонятный взгляд. — Вроде бы один из крупнейших в стране букмекеров, открывший в разных городах больше шестидесяти филиалов своей конторы. Дела ведет вполне честно, хотя помоги Бог тому, кто не заплатит вовремя. По вполне очевидным причинам отец Билл остается в тени. И, оставаясь в тени, ведет доходный рэкет, включая столь жуткий, что даже я не смею о нем говорить.

В туманном свете толпа заколыхалась в разные стороны под ропот и крики тех, кто пробовал из нее выбраться. Батлер снова загадочно взглянул на собеседника. И небрежно добавил:

— Надеюсь, вы догадались, что Памела де Сакс — дочь отца Билла?