Прочитайте онлайн Парижский десант Посейдона | Глава четырнадцатаяВРАЧЕБНЫЕ ТАЙНЫ

Читать книгу Парижский десант Посейдона
2016+1431
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава четырнадцатая

ВРАЧЕБНЫЕ ТАЙНЫ

Николай Николаевич сдал всех, кого знал.

А знал он – и даже сам этому, делясь откровениями, удивлялся – весьма немногих, хотя и воображал себя чуть ли не резидентом. Правда, он вряд ли смог бы сказать, резидентом чего именно, – если бы его спросили.

А его, собственно, и спросили, да без толку.

Вообще, он пребывал в таком состоянии, что Маэстро всерьез рассматривал надобность поместить его в тюремный стационар.

Единственным уловом оказался пропойца-тракторист, упоенно храпевший в доме свояка, где его и взяли. Однако после первых же его ответов на вопросы стало ясно, что этот дремучий субъект абсолютно не в теме. Он что-то и кого-то возил за бутылку, но в детали посвящен не был. Его для порядка задержали и отправили в Питер вместе с немкой и посрамленным Николаем Николаевичем, но все понимали, что дурака с умной головой скоро отпустят.

Телефон, по которому «резидент» связывался с людьми, от которых шла ниточка к вышестоящим фигурам, пробили, сгоняли по адресу – никого и ничего не нашли. Обязали компетентных людей установить связи убитых боевиков. При этом было понятно, что вряд ли эти сведения помогут выйти на заказчиков. Те наверняка действовали через многих подставных лиц.

Поэтому в Питер отряд отправился в настроении довольно-таки мрачном. Задача не выполнена, Гладилин исчез вместе с грузом. Зацепка имеется, но...

Маэстро не зря сомневался: по приезде в город ФСБ при содействии органов внутренних дел начало проверку всех государственных и частных больниц, где беглый капитан теоретически мог бы радикально изменить свою внешность. На это ушло два драгоценных дня: ни в одной официально зарегистрированной клинике Гладилина не нашли.

И немудрено – Гладилин был доставлен в массажный салон, хитроумно сочетавший в себе средней руки бордель и нелегальную элитную клинику пластической хирургии, и не только: еще там лечили венерические заболевания, делали аборты, выводили из запоя и даже оказывали какие-то оккультные услуги при помощи ясновидящих волшебниц, по которым давно плакали нары и психушки.

На этот гадючник, конечно, в конце концов тоже вышли, но, увы, слишком поздно.

Выходила на него все та же Первая боевая группа.

От этой операции у всех остался неприятный осадок.

Опасности никакой, риск практически нулевой, но бойцы предпочли бы штурмовать штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли или штаб-квартиру ООН, чем лезть в это поганое болото и пачкаться. Все они не были лишены природной брезгливости.

Двух охранников, которые даже не попытались воспротивиться визиту отряда, аккуратно уложили на пол и велели вести себя тихо. Из оружия у обоих имелись только газовые пистолеты.

– Вот же отчаянные люди, – покачала головой Мадонна. – Устроить клинику в публичном доме – он же всегда на виду! Их могут прошерстить в любой момент...

– То-то и оно, – подал голос Макс. – Не иначе, они отстегивают ментам. И хорошо, что на виду... это же старая истина: хочешь спрятать вещь – положи на видное место. Эдгар По, «Украденное письмо»...

Гусар шагал по коридору и ногой распахивал двери, в ответ раздавались возмущенные вопли и визг. В них чувствовался испуг: негр в камуфляже производил на влюбленные пары невероятно сильное впечатление.

– Прощения просим, – повторял Гусар как заведенный. – Прощения просим... Ошибочка вышла... за вами придут после...

Отряду не было дела до проституток – пусть с ними разбираются менты. Будет представлен отчет, и лавочку, конечно, прикроют. А спецназу мараться – сплошной позор, хотя руки и чесались.

Многопрофильная клиника располагалась в цокольном этаже, куда все и спустились после беглого осмотра «массажных кабинетов».

Кроме Мадонны.

Мадонна осталась прессовать «мамку» на предмет знакомства с Гладилиным и людьми, стоявшими над Николаем Николаевичем. Выцветшая и потому размалеванная пожилая «мамка», сама из уличных шлюх, тряслась и божилась, что знать не знает таких. Мадонна склонялась к тому, чтобы поверить ей.

Маэстро же знакомился с докторами.

Последним знакомство это показалось неприятным, навязанным. С ними обошлись немногим лучше, чем с охранниками: к стене, руки в гору и так далее. Самый молодой попытался что-то вякнуть и заработал от Киндера по почкам.

– Ничего, поправишься, – сказал Киндер. – У тебя тут для этого все условия. Медицина, блин!

– Врачи болеют тяжелее других, – сочувственно заметил Томас и добавил строптивому доктору.

Маэстро быстро вычислил главного, усадил его в гинекологическое кресло и сунул под нос фотографию капитана.

– Диплом ты уже потерял. И, пожалуй, угодил за решетку. Неужто и здоровье не дорого? Быстро колись – видел его?

Врач, уже довольно пожилой упитанный дядечка, быстро закивал:

– Да, видел. Его вчера увезли...

– Фуфло гонишь, скотина. Он уже не такой был, как на фотке. Как же ты вот так сразу его узнал?

Доктор, получив возможность разъяснить тонкость, поспешил завоевать расположение страшного «гоблина»:

– Это моя работа, специфика профессии. Я профессионал. Если человек побывал у меня в руках, то я потом узнаю его любым, хоть в гриме, хоть в парике...

– Допустим. Как он выглядит после твоих рук? Фотография есть?

Лицо доктора исказилось от горя и невозможности помочь доблестному спецназу.

– Нет. Мы никогда не храним фотографии клиентов. Мы и не делаем их...

– Хорошо, допустим и это. Опиши словами.

– Мы подправили носовые хрящи... нос теперь меньше и курносый немного. Сделали подтяжку, и лицо вытянулось. Нижняя губа не такая полная, а верхняя чуток вздернулась. На нем парик... густые каштановые волосы, они полностью прикрывают уши. Очень натурально выглядит, со стороны ни за что не скажешь, что не свои волосы. Еще у него гематома... в смысле фингал, но это не наша работа.

– Про фингал мы знаем, – буркнул Маэстро. – Кто его доставлял, кто забирал? Живо, не затягивай, не зли меня.

– Молодой парень. Лет двадцать – может быть, двадцать два или двадцать три. Невысокий, плотный, глаза карие. Зрачки у него характерные – похоже, что ширяется. И говорит медленно, почти нараспев. Одет очень прилично, костюм и галстук. Стрижка короткая.

– Получается, ты его и не видел раньше? Не знал?

Тот в отчаянии помотал головой и поерзал: ему было очень неудобно в неприличном кресле.

– Впервые в жизни видел, клянусь!

Маэстро усмехнулся:

– Что же – любое чмо с улицы может вот так запросто к тебе зарулить и сдать бесчувственное тело на реконструкцию?

– Нет, не любое... Он приехал по рекомендации, был звонок.

– Уже интереснее. Кто же тебе позвонил?

Доктор весь сжался, предчувствуя, что любой вариант ответа не принесет ему ничего, кроме бед. Но вторая беда пребывала в умозрении, хотя и виделась вполне реальной, а первая была перед ним, нависла и могла при малейшем своем неудовольствии навешать плюх.

– Это наш старый пациент.

– И клиент, – ехидно и полуутвердительно подхватил Маэстро.

– Все мы грешники... Мы с ним не то чтобы друзья, какой он мне друг, но добрые знакомые. Он неоднократно направлял к нам людей и денег ни разу не спросил... в смысле процент. Всегда возмущается, когда я предлагаю. Говорит, что бесконечно благодарен и готов и впредь делать нам рекламу. Он и попросил. Предупредил, что дело очень серьезное и, возможно, опасное. Теперь сам вижу, что не соврал... Обещал после зайти лично, поговорить и все объяснить.

– Даже так? Так тебе крупно повезло, что мы добрались до тебя первыми. Иначе тебе бы уже не жить.

Доктор вздрогнул:

– Вы так считаете?

– Абсолютно уверен. Тут к бабке ходить не надо. В камере тебе будет не очень комфортно, зато безопасно.

Упоминание о камере повергло доктора в полный раздрай.

– Не кисни, – Маэстро похлопал его по плечу – Гляди веселей! И говори скоренько, что это за пациент и где он есть...

– Олег Васильевич Мещеряков. Я не знаю, где он живет, я никогда у него не бывал. Богом клянусь.

– Но в документах-то адрес остался?

– Нет, мы не интересуемся адресами – и вообще у нас все анонимно.

– Так он тогда, может быть, вовсе не Олег Васильевич?

– Очень может быть. Но он и после лечения всегда отрекомендовывался только так.

– Ну гони тогда его телефон.

Доктор стал совсем несчастным.

– Я никогда ему и не звонил... у нас односторонняя связь. Всегда звонил он. Зачем мне с ним связываться?

– По городскому или по мобильному?

– И так, и так.

– Гони сюда свой мобильник. Ты, надеюсь, не чистил список вызовов?

– Нет, не успел, – доктор несколько оживился, довольный тем, что все же может оказаться полезным.

Маэстро взял телефон, быстро просмотрел номера.

– Покажи, который...

– Вот... – Доктор ткнул пальцем.

– Киндер! – обернулся Маэстро. – Ноги в руки – быстро пробей эту фигню.

Но на душе у него скребли кошки. Он предчувствовал, что эта процедура покажет себя бесполезной.

Так и вышло.

Номер был записан на имя Виктора Владимировича Полякова, и таких в Питере было много – Маэстро был уверен, что ни один из Викторов Владимировичей не имеет ни малейшего касательства к делу. Кроме того, номер был уже заблокирован.

Последняя нить оборвалась.

У Первой боевой группы не осталось ничего, кроме словесного портрета преображенного Гладилина. Правда, при помощи доктора – а он не мог пожаловаться на память – удалось составить фоторобот.

Мелочь, но хоть что-то.

Маэстро, конечно, не мог знать, что перебинтованного и снова бессознательного Гладилина уже переправили в другую, тоже нелегальную больницу. Там ему предстояло подвергнуться новому хирургическому вмешательству.

* * *

Лицо под бинтами горело.

Голова соображала плохо – слишком много наркотической химии. Капитан Гладилин не взялся бы рассказать, что происходило с ним в течение последних двух суток. Череп казался набитым ватой.

Вроде как его куда-то привезли, в какую-то непонятную больницу. Он помнил белые халаты, большие лампы, аптечные запахи, чьи-то голоса. И девки там почему-то шлялись, все жутко размалеванные. Потом он вырубился вторично и отчасти пришел в себя, будучи уже в бинтах. Его куда-то вели под руки, сажали в машину... где это было? Кто его вел? А может быть, ему это, последнее, вообще приснилось. Потому что, когда он снова пришел в сознание, вокруг сновали все те же белые халаты. И третья отключка, и вот он приходит в чувство в очередной раз и снова – в бинтах.

Но он жив!

И, кроме того, он еще явно зачем-то нужен, коль скоро его подвергают таким мудреным манипуляциям – весьма дорогостоящим, как догадывался капитан.

Подбитый глаз по-прежнему разлипался с трудом, но другим он мог видеть хорошо. И рот был свободен.

Капитан попробовал оценить окружающую обстановку.

Нет, это никакая не больница. Он в квартире, и квартира на сей раз выдалась богатая, ультрасовременно обставленная. Мертвая тишина, полумрак. Он лежит на широкой тахте. Дверь заперта, на окне решетка. Спасибо, что не тюремная.

Непонятно, есть ли в доме кто живой, кроме него.

Скорее всего, да. Никто не рискнул бы оставить его в одиночестве, несмотря на замки с решетками.

Гладилин попытался сесть. Это далось ему не без труда, но все-таки получилось. В углу тускло поблескивало трюмо, и капитан решил во что бы то ни стало встать и взглянуть на себя.

Внезапно капитана обожгла мысль: рюкзак! Контейнеры!

Рюкзака при нем не было – и, похоже, уже давно. Он внезапно испытал не гнев, а облегчение: ну и ладно. Одной заботой стало меньше.

Вставая на пол, он едва не упал, его прямо-таки швырнуло вправо, но Гладилин устоял. Ноги были как ватные; превозмогая слабость и дрожь, капитан подошел к зеркалу. Оттуда на него глянуло жуткое забинтованное лицо – вылитый человек-невидимка или некто, здорово смахивающий на египетскую мумию. О том, что скрывалось под бинтами, капитан мог только догадываться. Судя по перевязке и ощущениям, метаморфозы были значительные.

Силы быстро покидали его, и капитан заспешил обратно к лежбищу, хватаясь по пути за разные предметы.

Он наделал шума, за дверью послышались шаги.

Щелкнул ключ в замке. В комнату вошел невысокий полный мужчина лет пятидесяти, сильно лысеющий, с большими черными глазами слегка навыкате. Он зажег свет, и Гладилин зажмурился.

– Проснулись? – добродушно осведомился вошедший. – Да вы просто герой, уважаемый Санта. Я был уверен, что вы проспите еще часов десять.

– Кто вы такой? – хрипло выдавил из себя Гладилин.

– На сегодняшний день – ваш добрый и единственный друг. Зовите меня Олегом Васильевичем.