Прочитайте онлайн Паника в ложе "В" | Глава 17 ПРАВДА В ПОЛЕ ЗРЕНИЯ?

Читать книгу Паника в ложе
4916+2027
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 17

ПРАВДА В ПОЛЕ ЗРЕНИЯ?

Часы на столике у кровати показывали половину двенадцатого дня.

Нокс, проснувшись от телефонного звонка в комнате отеля «Грамерси-Хаус», приподнялся на локте, посмотрел на часы и протянул руку к телефону.

Был вторник, 20 апреля. В трубке послышался голос Джуди:

— Доброе утро, Фил! Ты уже встал?

— Только открыл глаза.

— Еще бы — после очередного возвращения из Ричбелла на такси в половине третьего ночи! Но в Нью-Йорке тебе придется привыкнуть обходиться без сна. Я была в офисе уже в девять утра.

— И ты все еще там, Джуди?

— Нет, я в Ричбелле.

— В Ричбелле? Что ты там делаешь?

— Выполняю поручение для журнала. Большой босс полагает, что нам необходима статья «Женский взгляд на преступление», и попросил меня ее подготовить. Я не писатель, как ты, но, по крайней мере, знаю, что нужно нашим читателям. Мне надо взять интервью у нескольких женщин — прежде всего, у Конни Лафарж.

— Конни живет в Фарли — несколькими станциями дальше.

— Знаю, но сейчас она в театре. Ты говорил мне в такси, Фил, что сегодня встречаешься за ленчем с твоим издателем и что во второй половине дня у тебя еще одна встреча.

— Да.

— Это дело, по-видимому, займет весь день. Не могли бы мы пообедать с тобой в таверне «Одинокое дерево» в Ричбелле?

— С удовольствием! Знаешь, Джуди, ты впервые попросила меня о встрече!

— Разве? Ну, у меня есть на то причины, Фил. — После паузы Джуди добавила: — Еще кое-что. Это произошло в ночь с воскресенья на понедельник, а не прошлой ночью, но с тех пор столько всего накопилось, что я об этом забыла.

— О чем?

— После убийства Джад Лафарж отвез Конни домой, а потом приехал назад в театр якобы исправить впечатление, создавшееся благодаря чьим-то словам, которые он слышал. Только этого быть не могло.

— Не понимаю, Джуди. Объясни подробнее.

— До того Бэрри Планкетт сказал, что единственный путь на балкон — по наружной лестнице, куда можно войти с бокового переулка. Вернее, не совсем сказал, а скорее из его слов действительно возникло такое впечатление. Джад Лафарж заявил, что слышал, как Бэрри говорил это, и захотел внести ясность.

— Ну?

— Джад никак не мог это слышать! Мы были в зале, а когда Бэрри это сказал, там находились, кроме него, только ты, я и Марджери Вейн. Джад и Конни были за кулисами и пришли в зал почти сразу же. Но как Джад мог это слышать?

— В этом театре, дорогая, голоса разносятся по всему зданию. Когда Бэрри возвращался со шпагами и кинжалами для нашего импровизированного поединка, он задержался у железной двери, чтобы поговорить с Энн Уинфилд. Мы стояли на некотором расстоянии, а они разговаривали не повышая голос, однако мы слышали каждое слово.

— Ну может, ты и прав, — с сомнением произнесла Джуди. — Но это не давало мне покоя.

— А мне не дает покоя кое-что другое.

— Вот как?

— Тебе известно, что один из копов лейтенанта Спинелли расспрашивал твоего босса?

— Правда? Надеюсь, обо мне не сказали ничего плохого?

— Напротив, шеф дал тебе блестящую характеристику. Но ты впервые получила работу в журнале в апреле 1946 года — через шесть месяцев после твоего прибытия в Нью-Йорк. Чем ты занималась до того?

— Встретимся в таверне, Фил. Скажем, в семь часов?

— Когда тебе удобно. Но я хотел спросить…

— Значит, в семь в «Одиноком дереве»! — Джуди положила трубку.

Не чувствуя быстро приближающейся беды, Нокс побрился, принял душ и оделся. После ленча с Эдуардом Стивенсом из компании «Хералд и сыновья» он отправился в Публичную библиотеку, где изучал подобранные для него книги, документы и подшивки газет, касающиеся дела Харри То — Стэнфорда Уайта в 1906 году.

Было еще довольно рано. Но чтобы избежать вечерней сутолоки на Гранд-Сентрал, Нокс провел немного времени в книжном магазине, сел на стэмфордский пригородный поезд в 16.25 и сошел в Ричмонде незадолго до четверти шестого.

Погода была неустойчивой — угроза дождя сменялась ярким солнцем. Нокс спустился с моста в зал ожидания — тусклое помещение с освещенным окошком кассы, деревянными скамьями с высокой спинкой и газетным киоском, который почти всегда был закрыт. Афиша возле кассы сообщала, что 26 апреля труппа Марджери Вейн представит Бэрри Планкетта, Энн Уинфилд и Энтони Феррару в «Ученике дьявола» Джорджа Бернарда Шоу.

Высокий молодой крепыш, явно только что из парикмахерской, где ему укоротили и без того короткие каштановые волосы, быстро вошел в зал. Выглядел он слегка встревоженным.

— Вы мистер Нокс, не так ли, сэр? Помните меня? Я Лэрри Портер.

— Да, я хорошо вас помню. Как поживаете?

— Так себе. Думаю, Шерлок Спинелли и его ребята все еще охотятся за мной, хотя не понимаю почему. — Взгляд мистера Портера устремился на афишу. — Бедная старушка Мардж! — вздохнул он. — Ее отправят назад в Англию и похоронят на семейном кладбище Севернов в Сомерсете, когда медицинские эксперты выдадут тело. Я собираюсь помочь Бесс проследить за этим. Полагаю, я должен это сделать?

— Очевидно.

— Но, как я сказал, полиция все еще не оставляет меня в покое. Шерлок здорово мучил меня ночью и утром после убийства, покуда мой отец не позвонил и не растолковал ему все. Тогда меня отпустили, но сейчас все началось заново. Сегодня утром они получили в нью-йоркском банке копию завещания Мардж, хотя обо мне там нет ни слова. Понимаете, — продолжал Лэрри, — Мардж не знала, каким образом у меня в кармане не переводятся деньги. Я не хотел признаваться, что мой старик все еще меня поддерживает, и говорил, что зарабатываю игрой в бридж и в покер. Все это, конечно, полная чушь. Я весьма скверно играю в бридж, а в покер мне не выиграть и десяти центов. Не понимаю, что не дает покоя копам. Разве только чертовы драгоценности. Но ведь они уже знают, что я их не брал!

— Не возражаете против вопроса насчет этого?

— От вас — не возражаю.

— Насколько я понял, леди Северн заявила, что видела, как вы взяли ожерелье и браслет?

— Мардж солгала. Она так умела врать, что благодаря этому, возможно, попадет на небо.

— В то время как вы, по словам лейтенанта Спинелли, утверждаете, будто видели, как она сама это сделала.

— Между нами говоря, я этого не видел, в чем уже признался Шерлоку. Но я хорошо знал Мардж. Такой трюк был как раз в ее духе. И все же я любил ее куда больше, чем кто-нибудь может себе представить. А теперь я должен идти. Откуда отправляется поезд в Нью-Йорк?

— Пройдете через эту дверь, — показал Нокс, — по коридору и вверх по ближайшей лестнице. Не скажете ли вы…

— Простите, сэр, я очень спешу.

Портер быстро вышел. Стрелки часов над кассой показывали восемнадцать минут шестого. Поезд в Нью-Йорк отправлялся меньше чем через полчаса. Нокс повернулся к выходу и едва не налетел на лейтенанта Спинелли.

— Этот парень, Портер…

— Он едет в Нью-Йорк. Вы намерены его задержать?

— Мог бы, но не стану. Это не так важно. А что вы здесь делаете?

Нокс объяснил. На смуглом лице лейтенанта появилось странное напряженное выражение.

— Вы обедаете с миссис Нокс? Но еще рановато, не так ли?

— Да, но я подумал, что смогу убить время здесь.

— Значит, она собирается интервьюировать женщин? Вы уверены, что она сказала «женщин»?

— Да. А что бы изменилось, если бы она сказала «мужчин»? Да что с вами происходит?

— Мне это не нравится — совсем не нравится. Пошли со мной.

— Куда?

— Скоро узнаете. Мы как раз готовились завершить расследование, а тут появились новые улики…

Они вышли со станции и свернули на Ричбелл-авеню. Припаркованные автомобили выстроились в ряд вдоль тротуаров. Казалось, все ожидало весенних сумерек — луч солнца скользнул по дороге и тут же погас.

Нокс и Спинелли прошли мимо театра «Маска», аптеки, ювелирного магазина, лавки с товарами для декорирования помещений и таверны «Одинокое дерево». На перекрестке Ричбелл-авеню и Элм-стрит висел светофор — красные буквы «Стойте!» на переходе сменились зелеными «Идите!». Лейтенант перевел Нокса на северную сторону Ричбелл-авеню, после чего они зашагали на восток, мимо витрин довольно убогих лавок к большому окну из разноцветных стекол под надписью золотыми готическими буквами «Джон Ричбеллс Плейс».

Нокс припомнил староанглийский интерьер — темное резное дерево, гравюры на охотничью тему, кабинки вдоль стен, запах виски и пива. В четверть третьего ночи они с Джуди выпили там по стаканчику, после чего их усадили в такси полупьяная Конни и ее полностью пьяный супруг.

В данный момент «Джон Ричбеллс Плейс» был пуст, если не считать удрученного бармена и доктора Гидеона Фелла, который сидел за столиком с кружкой пива, покуривая большую трубку. Лейтенант Спинелли подошел к телефону в дальнем конце стойки, набрал номер и быстро заговорил. При этом он использовал репортерский трюк, говоря так близко к микрофону, что на расстоянии ярда не было слышно ни единого слова. Нокс направился к доктору Феллу.

— Сегодня было бы неразумно посещать театр, — сказал доктор. — Они репетируют «Ученика дьявола» и пребывают в нервозном состоянии. Мистер Планкетт, сын пресвитерианского священника, играет Энтони Эндерсона, весьма нетрадиционного пресвитерианского священника в штате Нью-Гэмпшир в 1777 году. Он божился, что хотел играть Джентльмена Джонни Бергойна, но его отговорила мисс Уинфилд. Ему лучше вычеркнуть свои импровизации, которые наверняка сочтут антиклерикальными, пока публика не подожгла театр. Все же у труппы не должно быть особых опасений. Вы видели утренние газеты?

— Видел «Геральд трибюн». Реклама весьма шумная.

— В других газетах тоже. А ведь мы еще не сообщили им…

— Не сообщили что?

Левой рукой доктор Фелл бросил на столик пару красных игральных костей, которые показали две двойки.

— То, — ответил он, — что, по-моему, лейтенант Спинелли собирается сообщить вам.

Лейтенант положил трубку и подошел к столику с мрачным, сосредоточенным видом.

— Леди Северн была весьма деловой женщиной, даже когда совершала неделовые поступки. Ее нью-йоркским банком был филиал Гибралтарского национального банка на углу Парк-авеню и Шестьдесят первой улицы. В феврале, когда леди Северн была во Флориде, она составила завещание при помощи ее лондонских поверенных. После выработки всех условий леди отправила одну подписанную копию поверенным, а другую — в филиал Гибралтарского национального банка. Этим утром я побывал там и прочитал завещание. Вот его условия. — На свет в очередной раз была извлечена записная книжка. — У леди не осталось живых родственников. Мисс Харкнесс завещана небольшая сумма — явно недостаточная, чтобы возбудить алчность, «вместе с моими театральными афишами, которые Бесс всегда хотела иметь». Еще меньше оставлено слугам, проработавшим у нее несколько лет, и на благотворительные нужды. Зато основная часть состояния — чертовски крупная, даже с учетом налогов — завещана…

— Ну? Кому же?

— «Моей любимой труппе актеров, которые решили назвать себя труппой Марджери Вейн и которые трудятся под умелым финансовым руководством мистера Джадсона Лафаржа и вдохновенной режиссурой мистера Бэрри Планкетта. Помимо этого, значительная сумма должна быть передана упомянутым джентльменам с целью основания актерской академии, аналогичной Королевской академии драматического искусства, которая будет именоваться Академией Марджери Вейн, дабы мое имя пережило мою бренную плоть». Ну и как вам это нравится? — осведомился лейтенант. — Как можно отделить в этой женщине — впрочем, и в любой другой — хорошее от плохого, стервозность от щедрости и великодушия?

— Это еще не все, верно? — спросил Нокс. — У вас на уме есть что-то еще?

— Было! Я подумал: все ли в этом завещании на должном уровне? Там были указаны имя и адрес лондонских поверенных. Я ожидал, что это окажется адвокатской фирмой с причудливыми именами вроде «Кэдуоллейдер, Блип, Хогуош и Кэдуоллейдер». Но фирма называется просто «Паркер и Паркер» и помещается по адресу Грейс-Инн-сквер, 4. Я решил, что имею основания для трансатлантического телефонного звонка. В полдень мы с доктором Феллом позвонили в Лондон из Уайт-Плейнс и нарвались на одного из Паркеров — весьма болтливого старикашку.

— Ну?

— Мистер Нокс, с завещанием все в полном порядке. Конечно, оно составлено невесть как. Но поверенный заявил, что завещание утвердят просто потому, что его некому опротестовывать. А теперь, — добавил Спинелли, — пожалуй, лучше сообщить маэстро, что вы здесь делаете. — И он тут же это сообщил.

Доктор Фелл воздержался от комментариев. Он допил свое пиво и продолжил попыхивать трубкой. Однако вид у него был настолько серьезный, что у Нокса сжалось сердце.

— Вы спрашивали меня, — продолжал лейтенант, — выслеживаю ли я Лэрри Портера? Я его не выслеживаю — мне просто нужно было с ним поговорить. Но кое-кого выслеживают очень тщательно, чтобы избежать дальнейших неприятностей.

— Убийцу?

— Да, убийцу, — подтвердил доктор Фелл. — Как вы, вероятно, поняли, полиция почти готова к аресту. Мистер Спинелли и я совместно все проработали.

— «Совместно»! Что вы под этим подразумеваете, маэстро?

— Не скромничайте, — усмехнулся доктор Фелл. — Во время нашей конференции за ленчем, прежде чем я произнес хоть слово объяснений, вы внезапно все поняли.

— Да, понял, когда вспомнил рост этого пария и разобрался во фразе относительно преступления и милосердия. А когда вы начали объяснять, все стало таким чертовски ясным, что я был готов убить себя за собственную медлительность!

— Насчет медлительности я снова попросил бы вас не скромничать, — возразил доктор Фелл, пуская дым. — Убийство произошло в воскресенье, около четверти двенадцатого ночи. Сейчас вторник, и еще нет шести вечера. Если ваши действия кажутся вам медлительными, то у вас странные представления о скорости. Что мы будем делать теперь?

— Только ждать. Если бы у нас было достаточно доказательств…

Луч заходящего солнца скользнул по Ричбелл-авеню, прежде чем скрылся за облаками. Разноцветные стеклышки окоп отбрасывали на лица доктора Фелла и лейтенанта Спинелли золотистые, красные, оранжевые, голубые и зеленые пятна. Снаружи появилась хорошо знакомая фигура, курящая сигарету. Фигура остановилась, прижалась носом к окну и стала вглядываться внутрь сквозь матовые стекла.

Сигарета полетела на тротуар, и в «Джон Ричбеллс Плейс» вошел Бэрри Планкетт, как обычно с непокрытой головой, в свитере и слаксах. Он направился прямиком к лейтенанту Спинелли.

— Что теперь творится в этом городе? — осведомился Бэрри. — Кейт Хэмилтон исчезла!