Прочитайте онлайн Паника в ложе "В" | Глава 12 ПРЕМЬЕРА

Читать книгу Паника в ложе
4916+2023
  • Автор:
  • Перевёл: В. В. Тирдатов

Глава 12

ПРЕМЬЕРА

Еще один день и вечер канули в вечность.

В понедельник, 19 апреля, луна сияла над Ричбеллом на безоблачном небе. Однако атмосферу в городе никак нельзя было назвать безоблачной. Поезд, отошедший от Гранд-Сентрал в 21.25, прибыл в Ричбелл в четверть одиннадцатого. Филип и Джуди Нокс были единственными пассажирами, сошедшими на платформу.

— Кто-то говорил мне, — испуганно проговорила Джуди, — что не помнит такой сенсации со времен убийства Дот Кинг в 20-х годах. Кто такая была эта Дот Кинг?

— Я плохо помню детали. Но будем надеяться, что дух Марджери Вейн не слышит нас. Ей бы не понравилось, что ее упоминают рядом с проститутками, пусть даже высшего класса.

— А в этой истории не участвовала проститутка по имени Лиззи Борден?

— Лиззи Борден не была проституткой — это совсем другое дело. Тогда всех интересовал вопрос, — продолжал Нокс, пока они спускались по лестнице, — брала она топор или нет. Но это не важно… Должно же быть здесь хоть одно такси!

У тротуара стоял «понтиак» с надписью «Лучшие такси».

— На таком мы возвращались в Нью-Йорк прошлой ночью, — пробормотала Джуди. — Потратили кучу денег!

Толстый пожилой водитель без пиджака, так как весенний вечер был теплым, высунул голову из окошка и обратился к Ноксу:

— Куда ехать?

— В Бродлонс — дом судьи Каннингема на Лоун-Три-роуд. Знаете, где это?

— Возле парка с аттракционами, верно?

— Я жил в этих местах, но плохо ориентируюсь. Разве там есть парк с аттракционами?

— Да — он называется «Страна чудес». Парк был закрыт на зимний сезон и открывается завтра — за день до Всемирной выставки. Не хотите съездить туда?

— Нет, нам нужно к судье Каннингему. Но по пути остановитесь ненадолго у театра «Маска».

— У театра «Маска»?! — воскликнул шофер, когда они садились в кабину. — Ну, туда сегодня не протолкнуться!

— Неужели кто-то пришел на премьеру?

— Кто-то! Да я ни разу не видел такой толпы в этом городе с тех пор, как через него проезжал генерал Эйзенхауэр в 52-м году! В таверне тоже полно народу. Репортеры, фотографы — как на большой кинопремьере.

Все это получило подтверждение через минуту. Над Ричбелл-авеню светилась надпись:

«ТРУППА МАРДЖЕРИ ВЕЙН представляет БЭРРИ ПЛАНКЕТТА И ЭНН УИНФИЛД в «РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТЕ» при участии КЕЙТ ХЭМИЛТОН»

Тротуар под навесом был захламлен мусором. Пока Джуди ходила в аптеку, Нокс зашел в театр. Вестибюль теперь украшали фотографии Энн Уинфилд, Бэрри Планкетта и Кейт Хэмилтон. Конни Лафарж, румяная и похорошевшая в черном вечернем платье с блестками, ожидала Нокса в залитом мягким светом фойе.

— Мне передали, что ты звонил, Фил. Судья Каннингем пригласил тебя и Джуди к обеду?

— Да. Он был не в силах смотреть спектакль, и мы с Джуди чувствовали то же самое. Судья также пригласил доктора Фелла и мистера Гуляка, но мистер Гулик не смог приехать. Боюсь, что мы тоже опоздали к обеду — Джуди в последний момент задержали в офисе. Но судья настаивал, чтобы мы пришли так или иначе.

— Ты имеешь в виду, что вы не успели поесть?

— Мы съели мясо с устрицами на Гранд-Сентрал. У вас как будто все идет хорошо?

— Вроде бы все обещает большой успех, несмотря на репортерскую трескотню об убийстве. Впервые за несколько месяцев Джад почти счастлив. Вы не должны считать его ворчуном — просто у него было много забот и он боялся провала. Но…

— Да, Конни?

— Занавес подняли ровно в половине девятого. Первый акт прошел с огромным успехом — сейчас идет второй. Энн Уинфилд играет лучше, чем ожидали, а Бэрри Планкетт в роли Ромео…

— В какой роли?!

— Разве вы не слышали? В последнюю минуту он поменял роли по просьбе Энн. Конечно, его язык, да и сам Бэрри совершенно ужасны, но по его игре никогда не скажешь, что он в действительности думает о Ромео.

— Это не слишком вежливо по отношению к молодому Ферраре.

— Молодые актеры так хорошо знают роли друг друга, что могут поменяться ими когда угодно. Тони не возражал. Кроме того, ему предоставится возможность блеснуть в роли Дика Даджена в следующем спектакле — «Ученик дьявола». Они ведь будут ставить и его, и «Круг», и все пьесы, с которыми потерпела неудачу прежняя труппа.

— Значит, не было никаких неприятных инцидентов?

— Абсолютно никаких. Дирижеру стало дурно за десять минут до увертюры, но Бэрри вылил на него ведро воды, и теперь с ним все в порядке. Вот разве только…

— Да?

— Ну… — Конни глубоко вздохнула и махнула украшенной кольцами рукой. — Если все пройдет так хорошо, как ожидают, — критики тоже здесь, — то Бэрри Планкетт устроит вечеринку в таверне «Одинокое дерево». Надеюсь, вы с Джуди тоже придете?

— С удовольствием, Конни.

— Я уверена, что все будет отлично. Правда, меня беспокоит Джад — он слишком счастлив, и это мне не нравится. К тому же здесь Сэм Дженкинс, мэр Ричбелла, с парой друзей из Гарварда, а на этих вечеринках всякое бывает…

— Слушай, Конни, что именно тебя тревожит?

— Только одно. Когда перед репетицией Джуди сказала, что вы с ней женаты почти двадцать семь лет, я не знала, что около двадцати из них вы жили порознь. Прости, если я ляпнула что-нибудь не то… Может, теперь вы снова будете вместе?

— Не знаю, Конни. Я как раз сейчас над этим размышляю. Ну, пока — возможно, увидимся позже.

Через открытую дверь в вестибюль Нокс заметил, как Джуди вышла из аптеки и положила что-то в сумочку. Он подошел к ней, они снова сели в машину и поехали на восток по Ричбелл-авеню.

Сидя с правой стороны, Джуди, необычайно привлекательная в шелковом коричневом платье, внимательно слушала рассказ Нокса.

— Несомненно, — промолвила она, — мистер Планкетт с его изысканным юмором вполне соответствует своей актерской репутации. Что до остального, то это чисто эгоистичное желание прибрать к рукам лучшие роли.

— Ну, он ведь звезда. К тому же это Энн Уинфилд упросила его играть Ромео.

— После того что он говорил о бедной девушке, я не могу понять, как она его терпит. Планкетт немногим лучше тебя. Вы оба любите злословить. Вспомни, что ты говорил про меня!

— Судя по фактам, которыми я располагаю, я не могу утверждать, чтобы ты стаскивала брюки с кого-нибудь, кроме меня!

— До чего же ты вульгарен — просто слушать тошно!

— Если я попрошу тебя сделать это снова, ты в очередной раз не дашь мне по физиономии?

— Еще как дам! И не вздумай снова меня щипать! Я знаю, что тебе этого хочется, но больше у тебя не будет шансов.

— Честное слово, никаких щипков! И вообще, давай сменим тему. Хочешь сигарету?

— Нет. Ты отлично знаешь, что я не курю!

— Конечно, ты не заядлая курильщица, но ведь ты курила, когда вчера мы ехали в поезде с судьей Каннингемом. Сейчас мы как раз едем к судье, так что он может подтвердить…

— Не понимаю, о чем ты!

— Прошлой ночью, в половине третьего, когда доктора Фелла повезли в Уайт-Плейнс в полицейской машине, а мы с тобой сели в такси, чтобы отвезти тебя домой на Восточную Тридцать шестую улицу, я снова предложил тебе сигарету и с таким же успехом мог бы предложить даже гашиш или опиум. За это время ты присоединилась к движению против курения, Джуди? Кто-то прочитал тебе страшные истории о раке легких?

— Прекрати изводить меня! Больше я не стану этого терпеть!

— Ладно, давай помолчим. Следующий перекресток будет у Лоун-Три-роуд, а оттуда недалеко до дома судьи.

Дом судьи Каннингема, ранее принадлежавший Эдаму Кейли, представлял собой квадратное здание из темно-красного кирпича с серыми колоннами, выходящее фасадом на широкие лужайки, которым оно было обязано своим названием. Лунный свет серебрил окна.

Пожилая горничная проводила гостей по коридору, уставленному стендами со старинным оружием, в просторную, отделанную дубом библиотеку с тянущимися до потолка книжными полками и высокими окнами, выходящими на парк с аттракционами, именуемый «Страна чудес».

Судья Каннингем, одетый, как всегда, безупречно, и доктор Фелл в далеко не безупречном костюме из шерсти альпаки, усыпанном сигарным пеплом, сидели в глубоких креслах рядом с торшерами. При виде визитеров судья поднялся.

— Пожалуйста, входите, — пригласил он, — и постарайтесь скрасить жизнь старому холостяку, у которого слишком много свободного времени. — Судья указал на книгу, лежащую на столике. — Я показывал доктору Феллу издание «Ромео и Джульетты» 1599 года, содержащее текст, очевидно наиболее близкий к оригиналу. Но признаюсь, что нам обоим не терпится сообщить вам наши новости.

— Новости, сэр?

— Да, Филип. Те, которые лейтенант Спинелли счел возможным мне доверить. Особенно касающиеся молодого Лоренса Портера, о котором я ничего не знал.

Доктор Фелл, поглощенный созерцанием бюста Томаса Карлайла, остался сидеть, взмахнув сигарой в знак приветствия.

— Я уже принес извинения, — усмехнулся он, — за то, что взял на себя смелость обучать определенных лиц американской истории. Впрочем, вполне естественно, что я, иностранец, проявляю больший интерес к вашей истории, нежели вы. Я знаком с американцами, включая джентльмена по фамилии Нокс, которые могут поправить меня относительно некоторых эпизодов английской истории, казавшихся мне хорошо знакомыми. Как говорится, издали виднее.

— Допустим, — кивнул Нокс, усадив Джуди в кресло и поместившись на его подлокотнике. — Но не могли бы вы прояснить вопрос с количеством звезд на конфедератском флаге? Если в Конфедерацию вошли только одиннадцать штатов, почему на флаге тринадцать звезд?

— Одну минуту! — не без раздражения вмешался судья Каннингем. — Спешка, мальчик мой, ничего вам не даст. Что касается Лоренса Портера…

— Кстати, его поймали?

— О да. Он был задержан сегодня утром в аэропорту Кеннеди, ожидая рейса в Луисвилл.

— Значит, он в тюрьме?

— Едва ли. Так называемый Лоренс Портер Четвертый…

— Кто же он на самом деле?

— Как ни странно, — ответил судья, — он действительно Лоренс Портер Четвертый. Все, что парень говорил о себе, истинная правда, хотя он мог бы сказать куда больше. Вы все, включая доктора Фелла, находились под впечатлением, что его содержала покойная Марджери Вейн?

— Безусловно.

— Ничто не может быть дальше от истины. Это выяснилось, когда его отец, кому принадлежит около половины штата Кентукки, позвонил лейтенанту Спинелли из города, именуемого Фер-де-Ланс. Лоренсу всего двадцать семь лет. Его мать несколько лет назад поссорилась с мужем — и почему только семьи так часто распадаются, если холостяку позволено задавать этот вопрос? — и увезла сына в Филадельфию. После смерти матери шесть лет тому назад он стал получать такие суммы, которые я даже не рискну назвать. Хотите знать, что сказал по телефону его отец?

— Очень хочу.

— «Если вы думаете, что парень украл какие-то драгоценности, — заявил он с чудовищным кентуккийским акцентом, — сообщите мне их стоимость, и я пришлю вам чек. Но я не верю, что он это сделал, — парень настоящий Портер, так что лучше поищите какого-нибудь ублюдка-северянина». Характер у старика не лучше, чем у мистера Планкетта. Теперь вам все ясно, Филип?

— Пожалуй.

— Молодой Лоренс любит путешествовать, любит юг Франции, любит играть в теннис. Очевидно, он любил и покойную Марджери Вейн, считая, что она…

— Хороша в постели? Пусть Джуди простит меня, если ее шокировали мои слова.

— Ваша деликатность делает вам честь, Филип. Однако, — с фривольной усмешкой добавил судья, — то, что мы знаем о мисс Вейн, заставляет предположить, что ваши слова вполне уместны.

— Да, но как насчет количества звезд на конфедератском флаге?

— Признаюсь, что не смог найти ответ. Вынужден предоставить это достопочтенному защитнику.

— Черт побери! — сердито рявкнул доктор Фелл, выпрямившись в кресле и взмахнув сигарой. — Ответ вы нашли бы в любой энциклопедии, если бы потрудились туда заглянуть. Во время Гражданской войны Югу сочувствовали в ряде штатов, не отделившихся от Союза. Два из них — вы догадываетесь, какие штаты я имею в виду?

— Кентукки и Мэриленд? — рискнул Нокс.

— Кентукки и Миссури. Эти два штата послали делегатов на Первый конфедератский конгресс. Таким образом, на флаге оказалось тринадцать звезд. Кавалерийский полк, известный как «Кентавры Портера», — неофициальное подразделение под командой полковника Лоренса Портера — существовал в действительности и принес присягу Конфедерации Южных штатов. Вы удовлетворены?

— Мы все должны быть удовлетворены, — ответил судья Каннингем, — невиновностью теперешнего Лоренса Портера. Он не совершал убийства, не крал драгоценности, так что мы можем о нем забыть. Уверен, что он сейчас в театре, как и лейтенант Спинелли. Сам я не смог пойти. Возможно, я слишком привередлив или слишком стар. А теперь, дорогие друзья, чем я могу вас развлечь? Могу показать вам мою коллекцию оружия, хотя она изрядно поредела из-за «Ромео и Джульетты». По крайней мере, могу похвастаться своими книгами.

Так он и поступил. Время шло незаметно. Хозяин предложил гостям бренди, а также сигары доктору Феллу и Ноксу и сигареты Джуди, которая улыбнулась и отказалась от них.

Доктор Фелл говорил мало, изредка бормоча о Хансе Вагнере. Часы пробили половину двенадцатого, когда судья продемонстрировал последнюю книгу. Это было издание «Алисы в Стране чудес» 1865 года, которое автор изъял из продажи, оплатив весь тираж, так как ему не понравились иллюстрации.

Судья Каннингем смотрел на гостей с видом человека, принявшего трудное решение.

— Нет причины, по которой преподобный Чарлз Латуидж Доджсон, создавший две классические детские книги и чье увлечение маленькими девочками могло бы заинтересовать современных психиатров, должен был внушить мысль, пришедшую мне в голову. Ни один юрист — более того, ни один достойный гражданин — не стал бы об этом упоминать. Это всего лишь праздная злобная сплетня, которой я не верю. Но совершено жестокое преступление, и я вынужден упомянуть о ней, так как она касается молодости Марджери Вейн.

— Ох, ах? — вопросительным тоном произнес доктор Фелл.

— В 1928 году Марджери Вейн была молоденькой девушкой. Тем не менее уже не только вполне зрелой, но и замужней. За несколько месяцев до того она заявила, что ей исполнилось восемнадцать (что было ложью), с целью выйти замуж за Эдама Кейли. Он умер, оставив ее богатой вдовой. Вы, несомненно, знаете, что после его смерти она вернулась к родителям и вела уединенную жизнь, пока через три года не уехала за границу?

— Ох, ах, — подтвердил доктор Фелл.

— Но ходили слухи, что Марджери Вейн, даже будучи замужем за Эдамом Кейли, имела любовника. Кто был этот мужчина? Это неизвестно, как и то, существовал ли он в действительности. Согласно сплетням, она отправилась к родителям не дожидаться двадцати одного года и полных прав на наследство, а выносить и родить ребенка от своего любовника и позаботиться о его воспитании. Не видели ли мы поблизости молодой женщины, достаточно похожей на Марджери Вейн, чтобы быть ее дочерью?

— Вы имеете в виду Энн Уинфилд? — воскликнула Джуди.

— Да, миссис Нокс.

— Минутку, судья! — запротестовал Нокс. — Это интересная история, но она не может быть правдой. Ребенку, родившемуся в 1928 году, было бы сейчас тридцать семь. А девушке, которая играет Джульетту…

— Неужели, Филип, ее внешность обманула вас, как и многих других? Я сам мог быть обманут, если бы не знал, что Энн Уинфилд тридцать семь лет — столько же, сколько Бэрри Планкетту. Мне это известно, потому что я знаком с ее родителями, живущими в Спрингфилде, штат Массачусетс. Но вы правы, Филип: история не может быть правдой. Марджери Вейн, по крайней мере в те дни, была слишком осторожна, чтобы решиться на внебрачную связь. Об этом свидетельствует вся ее карьера. Но это заставляет задуматься, не так ли?

— Ох, ах! — в третий раз произнес доктор Фелл.

— Рассказав вам то, чему я не верю, — продолжил судья Каннингем, — могу я просить вас последовать за мной? — Он вежливо проводил их в просторную бильярдную, где люстра горела над обитым зеленым сукном столом. — Эта комната называется бильярдной, — объяснил судья, — так как здесь имеется стол для игры в пул. Я привел вас сюда, Джуди и Филип, потому что намерен совершить негостеприимный и даже непростительный поступок. — Он открыл одно из французских окон, выходивших на лужайку позади дома. — У меня имеются определенные теории, касающиеся убийства, которые я хотел бы сначала сообщить лично доктору Феллу. С его позволения, мы выйдем в сад, где я изложу ему свои соображения. Уверен, что для вас, Джуди и Филип, это не явится тяжким испытанием. Если я когда-нибудь видел влюбленную пару, то сейчас передо мной именно она. Не обучите ли вы свою жену, мой мальчик, принципам американского пула? Я долго не задержусь. Вы согласны, доктор Фелл?

— С большим удовольствием, — пробасил доктор.

Он боком пролез через французское окно. Судья Каннингем последовал за ним. Внезапно доктор Фелл повернулся и просунул голову в комнату.

— Ханс Вагнер! — воскликнул он. — Ох, ах! — После чего закрыл окно и исчез.

Пронумерованные, ярко окрашенные бильярдные шары лежали в деревянном треугольнике с краю стола. Нокс поднял треугольник, взял с полки два кия, патер их мелом, протянул один Джуди и стал изучать позицию с другой стороны стола.

— Хочешь попробовать? — предложил он. — Я разобью, хотя давно не практиковался. Смотри!

Послышался звук удара, шары дрогнули и покатились в разные стороны.

— Давай, Джуди! Это похоже на снукер, только еще проще. Ты должна перед ударом объявить нечто вроде: «Шесть шаров в крайнюю лузу, семь — в боковую».

— Знаю — я играла в пул в Сан-Франциско.

Джуди склонилась над столом, держа кий. Свет играл на ее волосах и губах.

— Десять шаров в крайнюю лузу! — объявила Джуди, загнав три шара в боковую, после чего отложила кий. — Ты слышал, что сказал доктор Фелл? Он так же помешался на Хансе Вагнере, как ты — на Джексоне Каменной Стене. Кто такой был этот Ханс Вагнер?

— Бейсбольный герой классического периода, когда при каждой подаче мяч не выбрасывали за пределы площадки, как делают игроки нынешнего поколения.

— О, бейсбол! Нудная игра, верно?

— Любительница крикета считает бейсбол нудным?

— Крикет должен быть медленным, а бейсбол — нет, но почему-то всегда оказывается таковым. Подающие тянут неизвестно сколько, прежде чем ударить, и путают всю игру. Расскажи поподробнее о Хансе Вагнере. Чем он прославился?

— Будучи в весьма солидном для спортсмена возрасте, Ханс, или Хонас, Вагнер все еще играл в команде питтсбургских «Пиратов» Помню, как еще мальчишкой я видел его, приземистого и кривоногого, во время матча «Пиратов» с «Гигантами». В лучшие дни он отличался невероятной быстротой — первым обегал все базы.

— Вы, американцы, всегда стараетесь все захватить первыми — даже эти самые «базы».

— Ради бога, заткнись! Это нелепое замечание даже не стоит комментариев. Джуди…

— Да?

— Ты обратила внимание на то, что сказал судья Каннингем?

— А что он сказал?

— Судья — мудрый старик. «Если я когда-нибудь видел влюбленную пару…» Знаешь, Джуди…

— Отойди от меня, скотина! Видеть тебя не могу!

— «Коль женщина в подобном настроении, возможно ли ухаживать за ней?»

— Это из какого места «Ромео и Джульетты»?

— Это вообще не из «Ромео и Джульетты», а из «Ричарда III».

— Ты разочаровываешь меня, Фил. Раз уж мы не можем отвлечься от Гражданской войны, не знаешь ли ты еще каких-нибудь стихотворений о Джексоне Каменной Стене? Или другом генерале, который был алкоголиком, вроде тебя?

— Генерал Шеридан не был алкоголиком, мадам. А в отношении меня это полная клевета.

— Как же ты назовешь свое поведение, когда мы жили вместе? Ты вечно напивался и щипал меня, да и сейчас не прочь заняться тем же!

— По-твоему, я был пьян, когда ущипнул тебя у витрины ювелирного магазина?

— Тон этой беседы становится все более возвышенным, — заметила Джуди, глядя в потолок. — Ее следовало бы записать на магнитофон и передать для использования адвокатам по бракоразводным делам. Ты стал просто невозможным! Если тебе необходимо все время кого-то щипать, лучше найми себе…

— Телефон, сэр! — прервала пожилая горничная, вошедшая с видом миротворца из Организации Объединенных Наций. — Телефон в холле!

— Судья Каннингем вышел в сад. Я приведу его.

— Но звонят не судье, а вам, сэр! Это миссис Лафарж — она очень возбуждена и говорит, что это важно.