Прочитайте онлайн Паладины | Часть 2

Читать книгу Паладины
3816+1505
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

2

Лагерю повезло больше. Той же ночью, когда на попавших в ловушку крестоносцев обрушился первый штурм, отряд Венегора обстреляли и спустили на него камнепад. Но попытка уничтожить христиан не удалась. После ухода основных сил, чтобы занять скучающих стрелков, фламандец приказал им строить укрепленный стан подальше от склонов гор, куда и перебазировал всех своих людей незадолго до захода солнца. Так что рев летящих валунов только напугал стреноженных, выгнанных на выпас лошадей, а обстрел и вовсе не причинил вреда. Противник побоялся отходить от склонов, и стрелы доставали крестоносцев уже на излете.

Все, чего добился враг, – заставил утроить бдительность. За следующий день воины Венегора выкопали рев и поставили частокол, сведя под корень небольшую рощу.

Вторую ночь за пределами лагеря шумели больше, стрелки подходили ближе, но на приступ опять никто не пошел. Задача ночных гостей состояла в том, чтобы удержать христиан от посылки подкреплений основному отряду. И они этого добились… На еще одну ночь. Когда караван, везущий раненых и мертвых воинов, начал спускаться в долину, на середине пути его остановили воины с красными крестами на груди. Венегор шел на выручку.

Радость от встречи товарищей быстро сменилась ужасом от осознания потерь.

Спуститься и добраться до стана успели с последними лучами солнца. Ибн-Саббах, доставивший христиан в их лагерь, предложил оставить здесь тех, кто не мог передвигаться самостоятельно, и уйти на север, в проходы между скал. Ночевать в укреплении, о котором известно врагу, шейх считал безумием.

Но раненых было слишком много. Крестоносцы даже слышать не хотели о таком. Не покинули своих и русичи. Гассан поцокал языком, покачал головой, но решение не изменил:

– Слишком долго я собирал своих воинов, слишком мало их у меня. Я не могу позволить им погибнуть этой ночью. – Шейх помедлил и добавил: – Если вы уцелеете, то утром я выведу вас отсюда.

Из лагеря арабы уезжали на рысях, бросая тревожные взгляды на близкий закат.

…Ночью пришли твари.

Рой стрел обрушился на кибитки и составленные щиты. Раненых загодя убрали под телеги, к бою готовились… но нападение удалось. Не знакомые с ночной атакой кнехты из тех, кто оставался в лагере Венегора, очумело трясли головами. Вместе со стрелами на долину обрушился рев, будто сотня раненых львов бьется в истерике. По сгрудившимся у частокола воинам побежала волна разговоров, перешептываний. Многие начали оглядываться назад.

Тут ударили магалаши. Здоровенным порождениям гор не нужны были катапульты. Обломки скал, валуны летели в выстроенную людьми стену, выбивая целые фрагменты, ломая крепкие стволы, как спички, переворачивая выставленные в круг кибитки, опрокидывая приготовившихся к защите рыцарей и кнехтов. Но это был близкий враг. Защелкали арбалеты стрелков, остальные поудобней перехватили древка копий и секир.

– Не выходить! Никому не выходить!

Горовой напрасно надрывал голос – все безрассудные смельчаки полегли в каменном мешке еще прошлой ночью. Теперь франки знали сильные и слабые стороны врага.

В темноту полетели горящие стрелы, и на поле вспыхнули загодя приготовленные костры, обильно политые смолой. Яркие сполохи высветили десятки громадных фигур, окруживших лагерь. Теперь залпы арбалетчиков стали куда более точными. Со стороны неприятеля послышались крики боли.

Магалаши, то ли бесстрашные до безрассудства, то ли глупые до неприличия, все так же перли в свет костров, приближаясь к частоколу на расстояние броска. Валуны летели в крепость христиан сплошным потоком, вышибая вкопанные столбы и раня защитников, но теперь ночным исчадиям приходилось платить за это приличную цену. Всаживая по три – пять болтов в крупные мишени, люди убивали их одного за другим. Как бы ни были живучи твари, полуметровые толстенные стрелы, способные при попадании оторвать руку обычному смертному, валили их все чаще. Исполинские фигуры клонились к земле, поле перед лагерем покрылось холмами из мертвых тел.

Из темноты донеслись крики. Магалаши отступили.

Не успел смолкнуть победный рев в стане людей, как на приступ пошли «гномы». Гагиинары атаковали сплошным строем, прикрывшись щитами и ощетинившись ежом копий и секир. Сполохи огня вызывали раздражение у светочувствительных тварей. Они шли в обход линии костров.

Фаланга гогов выкатилась к северной стороне лагеря, с хода раскидала стену и ринулась внутрь. Христианам казалось, что выстрелы их арбалетчиков, изредка создававшие дыры в сплошной стене щитов, только подгоняют нападавших. Ряды коротышек смыкались с автоматизмом, говорившем о выучке и опыте.

Из темноты опять выступили магалаши. Твари получили новый приказ. Отложив свое метательное оружие, исполины шли в бой, размахивая дубинами. Горстка людей теперь была вынуждена вести сражение на два фронта.

Последние рыцари и спешенные копейщики ринулись на каре гагиинаров. Стрелки отошли к восточной стороне, продолжая выцеливать силуэты с зажатыми в лапах гигантскими палицами.

Гоги легко отбили несколько хаотичных наскоков христиан. Они явно ждали подхода своей основной ударной силы. Из темноты торжествующе запели трубы.

– Разойдись!

Рык Горового отогнал крестоносцев от бронированного «ежа», выстроенного горными коротышками.

Последний довод и козырь отряда вышел на сцену. Расчехленный ствол пушки, закрепленной на телеге, смотрел в центр отряда карлов. В набег на капище Давид вел отряд еле заметными тропами, тащить по которым пушку было очень даже не просто. Но теперь главный калибр был готов.

Вспыхнул порох. Грохот! Картечь прорубила в рядах гномов настоящую просеку, в которую тут же устремились лучшие рубаки во главе с неистовым фламандцем.

Гагиинары дрогнули. Даже туповатые магалаши заколебались, остановившись на полпути. Гром и яркое пламя выстрела были для них внове. Чтобы закрепить эффект, Малышев и Горовой разрядили винтовки по плотному строю врагов.

Удачный ход! Горные карлы побежали, падая под ударами мечей и копий крестоносцев, преследовавших их.

Улугбек Карлович и мусульманин Хоссам Ашур, ради спасения от ночных иблисов вставший в строй наравне с остальными, суетились вокруг «Адама».

Через минуту пушка уже должна быть готова ко второму выстрелу. Но нечисть уже опомнилась. Толпа магогов, подстегиваемая криками из темноты, повернулась и поперла на пушечку. Стрелки побросали разряженные арбалеты. Кто с копьем, кто с секирой или мечом, они сбегались к орудию, окружая телегу стеной.

– Уксус!

Сомохов командовал арабом и несколькими добровольными помощниками. От их скорости зависела жизнь всех людей, оборонявших лагерь. Толпа магогов была уже близко.

– Deus lo volt! – заревел какой-то молоденький оруженосец, сжимая побелевшими от напряжения пальцами древко копья.

– Deus! – подхватил клич седобородый лангобард, прикрывший грудь лезвием широкой секиры.

– Lo volt! – продолжил здоровенный увалень, бывший крестьянин с покрытым оспинами лицом.

Его вооружение состояло из явно трофейного тюркского меча и порубленного щита. Шлем, тоже восточного происхождения, сполз на самое ухо, всклокоченные потные волосы выбивались, лезли на глаза.

Картина происходящего вокруг будто застыла в сознании. Костя торопливо всаживал патроны в пустую винтовку. Рядом то же самое делал казак, скрипя зубами и чертыхаясь. Малышев, продолжая набивать магазин, поднял взгляд и остолбенел. В трех десятках шагов от них, у колеса развернутой «на попа» кибитки, стоял невысокий дедок в непривычном для этого региона треухе и распахнутом тулупе. Фигура незнакомца немного светилась и излучала такую уверенность, что страх и напряжение, одолевавшие Костю, вдруг отступили.

– Что за?..

Малышев глянул на воинов, суетящихся перед ним. Они или не видели того, что видел он, или не обращали внимания на этот странный персонаж.

Дедок словил взгляд русича, улыбнулся, подмигнул и… исчез.

– Какого?..

Сформулировать возмущение в привычную фразу ему не дали. Первая туша магалаша вынырнула из-за частокола. Костя вскинул оружие. Напряглись спины стоявших перед ним воинов. Рядом рявкнул «штуцер» казака – исполинская фигура будто налетела на стену.

Малышев сместил прицел вправо и всадил пулю в грудь очередной твари. Но этот магог, казалось, даже не заметил выстрела.

– В голову цель! – Голос подъесаула долетел будто издалека.

Костя прицелился в оскаленную морду… Из-за вала выносились все новые порождения ночи.

– Deus! – Воздух вибрировал от рева обреченной толпы, от топота бегущих магалашей, от лязга оружия, от криков.

Грохот близкого пушечного выстрела едва не оглушил Костю. Картечь снесла троих налетевших исполинов и заставила закрутиться и заверещать от боли еще нескольких. Атака на мгновения прервалась. Подбегающие враги тормозили и толпились у края лагеря.

Ухнула винтовка Горового, Костя торопливо нажал на спусковой крючок своей. Две туши закачались. Из-за спин тварей раздались повелительные команды, враг опять пришел в движение.

– Deus! – распалялась яростью в томительном ожидании узкая цепочка христиан.

Малышев сам не заметил, как начал орать вместе со всеми.

Оскаленные в крике морды чудовищ, пена на клыках, кровавые сполохи в уголках огромных черных глаз набегавших врагов. Он палил во все это, пока сухо не щелкнул боек. И тогда их накрыла волна.

…Первых магалашей франки приняли на копья, но их древки оказались слишком уж хрупкими для впавших в раж тварей. Дубины монстров легко разметали смельчаков, людям казалось, что эти исчадия ада не замечают ударов, наносимых изо всех сил. Но так, на счастье, только казалось.

Гиганты рухнули, чтобы уступить место следующим… Брызжущим слюной, яростно вопящим чудищам. Этих встречали уже клинками… И выстрелами.

Над головой Малышева с автоматной скоростью затрещали револьверы. Тимофей Михайлович, вскочив на телегу, разряжал в толпу последние аргументы двадцатого века. Как же сейчас не хватало «Суоми», чьи пустые магазины уже не могли помочь.

А Сомохов? Улугбек Карлович что-то торопливо делал на дне телеги. Что-то поджигал, крутил, открывал.

Костя едва успел повернуть голову, чтобы заметить, как падает стоявший перед ним кнехт. Дубина снесла ему голову, размозжила грудь. Горящие яростью глаза исполина оказались прямо перед русичем. Меч будто живой скользнул в ладонь, чтобы через мгновение увязнуть в горле врага. Чудище отшатнулось, унося с собой оружие.

Костя схватился за рукоятку чьей-то секиры, но оказалось, что это только рукоятка. Лезвие было сорвано. Он держал в руках палку. А над ним уже замахивалось палицей другое ископаемое.

Громыхнуло так, что позакладывало уши. За спинами тварей полыхнуло пламя, как если бы там подожгли гигантский бенгальский огонь.

«Сера! – понял Костя. – Вот что подпаливал Сомохов».

Ингредиенты пороха они хранили отдельно, и ученый щедрой рукой сейчас палил их запас.

Яркое пламя ослепило магогов, впрочем, как и большинство крестоносцев, заставило чудищ отхлынуть. И тут в них полетели бомбы, запас самодельных гранат, лелеемый от самой Италии и хранимый на крайний случай. Улугбек Карлович, как заправский гренадер, метал дымящиеся горшки в толпу врагов. Они почти не причиняли вреда толстокожим уродам, но жутко пугали их.

Люди опомнились первыми. С громовым «Deus!» крестоносцы бросились на крутящихся ослепленных противников. Секиры и мечи рубили лапы, подсекали ноги, клевцы и копья опрокидывали, добивали раненых.

И как нельзя более вовремя послышался шум на другом конце лагеря.

– Так хочет Бог! – орали рыцари Венегора, недавно преследовавшие гогов.

Крики из тыла, толкающие магалашей на новые приступы, прекратились. Твари еще колебались, но тут Горовой, перезарядивший револьвер, открыл огонь. Это послужило сигналом. Бросая палицы, стадо подземных носорогов обратилось в бегство.

Костя вместе со всеми радостно орал и размахивал оружием… Пока прилетевший откуда-то из темноты небольшой осколок скалы не врезался ему в лоб.