Прочитайте онлайн Паладины | Часть 6

Читать книгу Паладины
3816+1384
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

6

– Его светлость принц Тарентский! – Титул был не был самым помпезным, но имел определенный вес среди собравшихся чиновников двора.

Высокородные патриции и потомственные всадники, архонты, проэдры и даже пансевасты хмурились, кто-то поджимал губы, кто-то недовольно поглядывал, но заинтригованы были все: не часто удается увидеть врагов Империи вживую. Тем более таких врагов. Многие их тех, кто сейчас столпился в зале императорского дворца в Буколеоне, еще помнили оскал воинов неистового сицилийца под стенами Диррахая и Лариссы.

Толпа присутствующих гудела и колыхалась, а причина собрания все не спешила на люди.

Сидящий на высоком троне Алексей недовольно оглянулся. Увязавшаяся за ним дочка, малолетняя Анна, худая, костлявая девчушка тринадцати лет, недовольно ерзала на своем кресле, вытягивая шею. Он еле заметно улыбнулся уголками рта. Ох уж это детское любопытство!

Толстый протовестарий, стоящий у входа, жестами показал: идет, мол, идет. Створки парадных дверей залы распахнулись, и глазам собравшихся предстал запыленный, но не потерявший сил гигант-сицилиец. Боэмунд, отмахавший верхом за последние сутки двухдневную норму, выглядел куда свежее, чем можно было ожидать. Его походка была уверенной, спина прямой, а взгляд грозным. Вельможи, стоящие в первых рядах, начали опасливо пятиться к стенкам, когда норманн в сопровождении десятка рыцарей двинулся к помосту, на котором стоял трон императора Восточной империи.

Комнин затылком почувствовал, как за его спиной напряглись верные варанги. Еще шаг, еще… стоящий справа охранник уже начал подымать секиру, когда норманны остановились.

Боэмунд на мгновение застыл, демонстративно не обращая внимания на окружающих его видных горожан и сановников, затем широко улыбнулся и склонил голову:

– Рад приветствовать тебя, кесарь! Раньше я был твоим врагом и противником, теперь же я пришел к тебе как друг твоей царственности. – Говорил он чисто, практически не коверкая слова греческого языка.

Басилевс склонил голову в ответ:

– И тебе привет, славный полководец. – Он дал варвару оценить красоту убранства главного зала дворца, после чего приступил к самой важной теме встречи: – Удачно ли прошло твое путешествие?

Принц Тарента был лаконичен:

– Да.

Алексей подождал, не будет ли продолжения, но, убедившись, что норманн собирается молчать, встал и подал руку:

– Видеть такого прославленного в битвах военачальника в стенах Константинополя – великая честь для нас! Особенно рады мы, что все помыслы таких великих воинов, которые идут к нам на зов помощи с именем Господа на устах, заключены в служении делу Церкви и только ей…

Он оценивающе посмотрел на лицо сицилийца, но своей невозмутимостью тот напоминал статую, а окружавшие его телохранители больше походили на столбы.

Алексей снова подождал, и снова ответа не было. В глубине души он чертыхнулся, но на лице это никак не отразилось. Что ж, придется растолковывать тупому варвару, чего от него жаждет Империя…

…Переговоры затянулись. Басилевс склонял сицилийца к клятве, аналогичной той, которую дал Готфрид, но невозмутимый сын завоевателя Италии только односложно отвечал, что устал с дороги, такие вещи сразу не решаются, ему надо подумать. Боэмунд не отказывался, только тянул время. Кроме немцев к Константинополю спешили французы и провансальцы. Если откажется Раймунд Тулузский, то уж с Робертами Боэмунд всегда договорится. Норманн норманна поймет!

Это предполагал и басилевс. Старый интриган, он видел также, что в нынешней ситуации одними словами сложившуюся проблему не решить. Перед ним стоял не религиозный фанатик, для которого поход – дело христианской доблести. Для второго сына не самого могущественного короля Европы это прежде всего была возможность решить свои личные проблемы. Те самые проблемы, которые уже легли незаживающими рубцами на тела средиземноморских провинций Империи. Что же, Комнин бы не стал императором, если бы не умел предусматривать таких поворотов.

С военачальником лангобардской армии кесарь прощался как с лучшим другом: лично спустился, обнял, пожелал хорошо отдохнуть.

Когда Боэмунда и державшихся рядом со своим господином рыцарей вели по переходам дворца, на глаза принцу попалась незакрытая дверь в боковую комнату. Это было уже необычно – все двери на всем пути следования всегда были наглухо заперты. Кроме того, в этом самом месте ведущий их сановник двора придержал свой скорый шаг, как бы раздумывая, каким путем вести дорогих гостей дальше. Сицилиец, ожидающий от своих врагов подвоха за каждым углом, настороженно заглянул в открытый проем и… замер, пораженный. Вся немалая территория помещения была заставлена сундуками с золотом и драгоценной посудой, груды ярких каменьев тут и там перемежались расшнурованными мешками с золотыми монетами, отрезы дорогих тканей были небрежно навалены друг на друга, так что доставали до потолка.

Как зачарованный остановился государь маленького княжества при виде такого богатства.

– Кому же… столько добра?! – смог он выдавить в конце концов. – Если бы у меня было… столько богатств, я бы… я бы… давно…

Сановник поклонился и улыбаясь прошептал стоявшему столбом сицилийцу:

– Все это станет вашим, стоит вам только согласиться на просьбу басилевса, мой принц…

У Боэмунда пересохло во рту. Здесь лежало больше, чем когда-либо было в его казне, больше, чем он мог планировать получить от всего похода, намного больше, чем стоил весь его Тарент. Принц кивнул головой. Он понял.

…На следующий день сицилийцы явились на переговоры, чуть только рассвело. И уже к полудню все необходимые клятвы были озвучены, все бумаги подписаны: все бывшие территории Византии, захваченные у нее мусульманами, после освобождения от неверных должны были вернуться в лоно Восточной империи. Принц пробовал выторговать себе титул доместика Востока, то есть главнокомандующего всеми войсками в Азии, но Комнину удалось открутиться от необходимости давать ответ на эту просьбу. Только пустые улыбки, заверения в дружбе и неподкрепленные обещания.

Басилевс улыбался, когда груженые подводы сицилийского посольства покидали пределы дворца, этому же чуть сбоку улыбался сам Боэмунд. Все были счастливы…