Прочитайте онлайн Отравление в шутку | Глава 16 ТОПОРИК

Читать книгу Отравление в шутку
3416+1382
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Белов

Глава 16

ТОПОРИК

Первым ожил Росситер. Выставив вперед плечо, он ринулся к двери в подвал. Тут и мое оцепенение прошло: я кинулся вслед за ним. Я задыхался. Мы протиснулись в дверь почти одновременно и, оказавшись на площадке, пахнувшей краской, стали спускаться по лестнице в темноту.

— Куда? — с трудом переводя дыхание, спросил меня Росситер.

— Вон туда!

Внизу было душно от печи, пахло яблоками, сыростью и углем, но издали я различил огонек. В его дрожащем пламени мне показалось, что я вижу на полу кровь.

Мы побежали по каменному полу. Под ноги Росситеру попалось ведро, он отбросил его носком ботинка, и мы продолжили наш бег. Передняя часть подвала была в углублении, и туда вели ступеньки. Их было три. Подойдя к ним, мы остановились. В левом переднем углу мы увидели тяжелый верстак и длинные полки. Затем начинался бункер для угля, отбрасывающий черную тень. На верстаке горела свечка в оловянном подсвечнике, освещая выкрашенные белой краской полки и пыльные рамы окошка, прорезанного высоко в стене. Какое-то время мы стояли и смотрели на желтое колеблющееся пламя. Затем наше внимание привлекла какая-то темная жидкость, что текла от бункера с углем, — по направлению к нам оттуда же вели темные следы…

Я покрылся испариной, по коже пробежали мурашки. Все, даже желтое пламя свечи, исторгало ужас, мне казалось, что все вокруг рассыпается, словно чешуйки белой краски, которой были выкрашены полки. Все было ненастоящее, как в кошмарном сне. От основного темного потока ответвлялись крошечные струйки крови и бежали к нам. Внутри у меня все сжалось. Росситер дернул меня за руку, но я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Влажными волнами накатывал жар от печи.

Длинная нескладная фигура Росситера двинулась вперед. Он спустился по ступенькам, растворился в тени бункера. Мне ничего не оставалось делать, как двинуться за ним следом.

— Тут какая-то рукоятка, — услышал я его голос, гулко раздававшийся в подвальном пространстве. — Это… это вроде какой-то топорик.

Он обернулся ко мне. Лицо его было серо-зеленым. Он неистово тер одну руку о другую.

— Это и правда топорик, — сказал он. — Торчит в затылке у нее. У жены Твиллса Клариссы. Подойди ко мне.

То, что я увидел, напоминало зрелище, которое открывается человеку, обычно не носящему очки, но по какой-то причине вдруг их надевшему. Пол словно приподнялся. Ты бредешь по нему, как в воде, и все приобретает новые пропорции. Только я смотрел на все через очки ужаса. Я слышал слова Росситера, но не мог в них поверить. Это все было слишком чудовищно. Росситер сделал неловкий шаг, и под его ногами захрустел уголь. Случился небольшой обвал, и несколько кусков угля запрыгали по полу. От этого свечка задрожала, пламя заметалось из стороны в сторону. В ее мерцании я заметил паутину в одном из углов. Я старался уцепиться за эти детали, чтобы как-то заглушить страх.

Затем Росситер чиркнул спичкой. После того как прошел шок, смотреть уже было легче.

Клариссу убили. Эти слова стучали в моем сознании, словно шаги судьи в пустом холле. Она лежала в черном неглиже ногами к куче угля. Ноги в черных шелковых чулках раскорячены, руки раскинуты в стороны ладонями вверх. Рядом с ней лежала разбитая бутылка. Темный ручей, как я теперь понял, состоял не из одной лишь крови. В воздухе густо пахло виски. Кларисса лежала, прижавшись одной щекой к каменному полу, черные волосы закрывали ее лицо. Топорик вонзился в голову над правым ухом и по-прежнему торчал из черепа. Рукоятка слегка касалась пола. Когда лезвие топора, пробив кости, вошло в мозг, Кларисса осела на пол, ее тело разом потеряло форму, словно лопнувшая шина. Я обнаружил, что мои башмаки перепачканы кровью и виски, хотя я остановился в нескольких футах от трупа.

Я с удивлением услышал свой собственный голос — призрачно-ненатуральный:

— Она напилась допьяна, захотела еще, спустилась в подвал и…

— Закройте дверь, — быстро распорядился Росситер. — Ту, что ведет в подвал из холла. Поторапливайтесь.

Я поднялся по трем ступенькам, кое-как на ощупь прошел по темной части подвала, поднялся по деревянной лестнице. Дом ожил. Кто-то бился в истерике, холл был полон шума и шагов. При тусклом газовом свете я увидел, как кто-то устремился в мою сторону. Быстрым движением я выдернул ключ из замочной скважины, запер дверь с моей стороны и затем прислонился к стене, вытирая холодный пот со лба. Затем я побрел обратно, чувствуя, что ноги никак меня не слушаются. У бункера стоял Росситер. В руке у него по-прежнему была обгорелая спичка. Через весь пол протянулась тень его длинной нескладной фигуры. На улице вовсю завывал ветер, через щелку в печной заслонке демонически мигал огонь.

Я пытался всеми силами не думать о Клариссе. Еще недавно я сидел с ней — пьяной, перепуганной женщиной, а теперь она вдруг шагнула в кромешную темноту. Но так или иначе, она лежала в нескольких шагах от меня с пробитым черепом. Черные спутанные волосы перепачканы кровью, ноги некрасиво раскинуты, так, что видны подвязки, рядом разбитая бутылка с виски. Я перевел взгляд на грязное окно над полками. Снова в горле у меня встал ком. Я хотел было сказать «Росситер», но ничего, кроме какого-то хрипа, не получилось.

В окно я увидел лицо. Я видел глаза и белый кончик носа, расплющившийся о стекло. Наконец я обрел дар речи.

— Глядите! В окне, наверху! — крикнул я.

Росситер повернулся, выпрямился. Наверху по-прежнему кто-то истерически кричал. Росситер тупо таращился на окно. Я быстро подбежал к верстаку, вскочил на него и начал неистово дергать задвижки. Лицо исчезло. Мне мешали банки с краской на верхней полке. Пальцы плохо слушались меня, мне приходилось тянуться, и прошло несколько минут, прежде чем окно со скрежетом распахнулось. Я ступил на верхнюю полку, отчего вниз с грохотом полетели банки, и протиснулся в окно. Порыв холодного воздуха ворвался в подвал и загасил свечу.

Выбираясь наружу, я ободрал руки о гравий, потом кое-как поднялся на ноги. Небо на западе было еще в слабых отблесках бело-розового, деревья превратились в темные силуэты, и прямо перед собой я увидел, как к бассейну бежит темная фигура. Из подвала доносились треск и грохот. Я хотел было броситься вдогонку за загадочным незнакомцем, как со мной рядом оказался Росситер.

— Его надо отрезать! — крикнул я англичанину. — Вы налево, я зайду справа.

Мои слова заглушил резкий порыв ветра. Я перебрался через кусты и двинулся к газону. Черный силуэт впереди двигался странными зигзагами. Я окликнул беглеца, но он и не подумал остановиться. Вдруг впереди я увидел Росситера. Я считал, что неплохо бегаю, но быстрота Росситера была поистине удивительна. Он быстро сокращал расстояние между собой и черным силуэтом. Затем они оба скрылись за каштанами, слышно было лишь гулкое топанье.

Потом я услышал, как кто-то охнул, сказал «нет!», раздался глухой звук падения — и тишина.

— Я его поймал! — крикнул из темноты Росситер. — Сюда!

Под моими ногами хрустели ветки, я спотыкался о корни. Я отпихнул голую ветку и увидел, что на земле лежит человек, а над ним возвышается фигура Росситера. Лежавший судорожно, прерывисто дышал. Зрелище было жутковатое: черная фигура на фоне черных ветвей и алого заката. Мы были неподалеку от чугунной ограды и шоссе. Я услышал шум автомобиля где-то совсем рядом. Человек на земле пытался подняться. Он всхлипывал и что-то бормотал. Затем ограду осветили фары приближавшейся машины, по лицу незнакомца пробежали тени от решетки, и я увидел, что это не кто иной, как Том Куэйл.

Хотя тут же его лицо снова оказалось в темноте, я понял, что не мог ошибиться. Я ошеломленно стоял и смотрел. Да, это был Том Куэйл, бледный, худой, дрожащий, изможденный, с разбитой, видимо, при падении губой.

Я окликнул его по имени.

— Кто это? Кто? — воскликнул он. — Кто это? — Затем голос его задрожал. — О Боже! Боже! Боже! — повторял он, словно заклинание, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я не могу… Я не могу…

Темноту прорезал свирепый вопрос Росситера:

— Это тот, кто убегал?

— Да, он, — отозвался я, удивленный этой еле сдерживаемой яростью. — Возьми себя в руки, Том. Я Джефф Марл. Ты меня помнишь? Ну-ну, успокойся.

— Помогите мне, — отвечал Том. — Я только что из больницы. Мне нельзя было бежать так быстро. Кто вы, я не понял?

Он стоял шатаясь и со стоном выдыхал воздух. Я протянул ему руку.

— Я боялся войти в дом, — шепотом говорил он. — Я не знал, как они меня встретят. Я… я замерз. У меня даже нет пальто. А на улице так холодно.

— Ладно, будет вам, — смущенно сказал Росситер. — Успокойтесь. Пошли в дом.

Взяв под руки с двух сторон Тома, мы побрели к дому по лужайке. Было слышно, как бедняга клацает зубами. Пробормотав что-то нечленораздельное, Росситер снял с себя, пиджак и набросил Тому на плечи.

Мы позвонили в дверь. Послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла бледная, испуганная Джинни. Она начала было что-то быстро говорить, но когда увидела, кто был третий, осеклась. Ее губы дрожали.

— Разговоры потом, — сказал я. — Так или иначе, он вернулся. Не спрашивай, как и почему. Где остальные?

— Я вернусь через окно подвала, — пробормотал Росситер, — а вы расскажите им, что произошло.

Не успел я закрыть дверь, как его и след простыл. Джинни делала такие движения руками, будто пыталась выдернуть пальцы. Какое-то время она провела в молчании.

— Папа… — наконец выдавила она из себя. — Папа!

— Где он?

— Кто это? — Она замолчала и прищурилась, но в это время наверху раздался еще один истеричный вопль. Затем раздались поспешные шаги. На верхней площадке лестницы показалась Мери.

— Тише, — сказал я. — Тише. Мы во всем разберемся…

— Он весь в крови! — крикнула сверху Мери. — Он ранен. Он весь в крови. О Боже!

— Джинни! — с отчаянием в голосе сказал я. — Если у тебя есть силы и мужество, они тебе сейчас очень пригодятся. Собери их все без остатка, иначе мы рехнемся. Пойди и успокой ее.

Неверной рукой она откинула со лба бронзовую прядь. Губы ее дрожали, расслышать ее оказалось почти невозможно, но она улыбнулась, пробормотав:

— Постараюсь…

— Хорошо. Сейчас иди наверх, а потом спускайся в библиотеку.

Обернувшись к Тому, который стоял в отупении, прислонясь к стене, я провел его в библиотеку. Он стоял неподвижно там, где я отпустил его, у самого порога, и не пытался пошевелиться. Я подошел к люстре, чиркнул спичкой и зажег три газовых рожка.

Том поморгал, затем опустился в кресло.

Куда делись его актерская развязность, его огонь, его угрюмость? Он сидел сгорбившись, узкие плечи дрожали, зубы по-прежнему выбивали дробь. Губы посинели. Из-под засаленной шляпы выбивались темные волосы. Горло замотано шерстяным шарфом. Пиджак был в яркую полоску, но старый и потертый. Его смуглое лицо сохранило былую красоту, хотя болезнь сделала его осунувшимся и преждевременно увядающим.

— У меня нет мужества, — вдруг сказал он. Слово, оброненное мной в холле несколько минут назад, запало ему в память. Он безучастно обвел комнату взглядом и повторил: — Никакого мужества. Я вернулся.

Его снова охватила дрожь.

В моем кармане по-прежнему были ключи от книжного шкафа, где я запер бутылку бренди. Бренди можно было пить, не опасаясь отравы, это мы уже успели установить. Я отпер шкаф, вынул бутылку и протянул Тому. Сначала он глядел на нее, не веря своим глазам, потом сделал жадный глоток. Он поставил ее на стол, но вскоре снова взял в руки и еще раз приложился.

— Поосторожней, — предупредил я его. — Ты когда ел?

— Вчера днем, — сипло отозвался он. Постепенно дрожь стала его отпускать, глоток бренди его согрел, успокоил. — Хорошо… Теперь мне полегчало. А было скверно. Джефф, я даже с тобой не поздоровался. А сначала вовсе не узнал. Так что же случилось?

— Что ты хотел увидеть в том окне?

Он тяжело и учащенно дышал.

— Послушай, Джефф. Расскажи мне, что к чему. А то у меня голова совсем пошла кругом. Мне показалось, что там я увидел… Нет… Я, наверное, просто схожу с ума… — Он просительно вытянул ко мне руку, затем вдруг закрыл лицо руками.

— Что же тебе там показалось?

Том убрал руки. Глаза его были испуганные, остекленевшие.

— Похоже, померещилось. Голова у меня гудит. Возникают разные картины… Я обманул врача в больнице… Я всех обманул. Я сказал, что богат… Когда я заглянул в окно, мне показалось, что я вижу Клариссу… мою сестру… Ее ударили топором… Я видел кровь…

— Ты видел, кто ее ударил?

— Нет. Больше никого не видел. Вот поэтому я и решил, что все это мне померещилось. — Том снова закрыл глаза руками. — Но я даже слышал, как они говорили. Я так ясно все видел… Нет, я должен все-все рассказать. Я оказался здесь днем. Добирался пешком от самого Кливленда. Я побоялся войти с парадного входа, поэтому я обошел дом сзади. Было так холодно. Я страшно замерз и решил: была не была. Войду! Но в доме была полная темнота. Только в подвальном окошке горел свет. Я и заглянул в него.

— И что?

— Вот слушайте. На верстаке горела свеча. Я увидел, как появилась Кларисса. У нее было такое выражение лица, словно она слышала что-то в углу, там, где окно. И еще — у нее под мышкой была бутылка. Она спросила: «Кто там?» Клянусь Богом, я четко слышал, как она это спросила и поглядела в сторону угольного бункера. У нее был испуганный вид, и она пошатывалась, словно… словно была пьяна. — Том судорожно сглотнул и пожал своими худыми плечами. — Я продолжат смотреть. Она подошла и заглянула в бункер, за дощатую перегородку. Тут на какое-то мгновение я потерял ее из виду. Но потом я слышал, как она сказала… Она спросила: «О Господи, это ты?» — Том широко развел руками. — Затем началось что-то вроде схватки. Упал какой-то предмет. То ли банка, то ли что-то еще… (Похоже, это была банка с крысиным ядом, вылетевшая из руки отравителя, которого увидела Кларисса за перегородкой.) Я слышал, как она покатилась по полу, — взволнованно продолжал Том. — И снова началась борьба. Кларисса говорила что-то, чего я не мог разобрать. Затем я опять увидел Клариссу. Она выскочила из-за перегородки и попыталась бежать… А потом я услышал звук удара топором, — исступленно прошептал Том. — Клянусь вам, я слышал, как ударил топор! Я видел его. Раздался хруст, и брызнула кровь, так что пара капель попала на свечу, и она зашипела. Может, это мне все и привиделось. Но я видел это так ясно, так отчетливо. Ужас… Она упала на пол, и кто-то стал оттаскивать ее… Я не видел, кто именно, только ее тело поехало по полу, а в голове торчал топор. Это-то меня и доконало.

— Ты закричал? — осведомился я.

— Нет. Я был слишком испуган. Я вскочил и побежал. Но я добежал до первого дерева, упал и лежал там. Я весь дрожал… Лежал и дрожал. Больше ничего такого не произошло. Я видел, как на улицу вышли люди, двое сели в машину и уехали, затем я заметил, что кто-то расхаживает по крыльцу. Тогда я взял и спрятался за чугунной собакой. — Том поежился. — Я решил, что схожу с ума. Я подумал, что вот сейчас умру, и даже позлорадствовал, как они все переполошатся, когда утром выйдут из дома и увидят на лужайке мой труп… — Он закашлялся. Бренди ударил ему в голову, и на глазах его появились слезы жалости к самому себе. Сейчас он мне показался на вид моложе, чем даже в те годы, когда мы виделись постоянно. В голосе его послышались скулящие нотки. — Мне правда показалось, что я все это выдумал, что это мое воображение… Тогда я решил: вернусь и погляжу еще раз. Не успел я заглянуть в окно, как вы меня увидели и пустились в погоню. — Он удрученно покачал головой. — Все не так. Сплошное безумие…

Открылась дверь, и вошла Джинни. Том судорожно обернулся, она же оглядела его с головы до пят, отмечая его потрепанную одежду, жалобно-испуганное выражение лица, весь его облик, а затем приблизилась и положила руку на плечо.

— Неважно выглядишь, старина, — пробормотала она ему на ухо. — Нет-нет, не вставай. Я не могу как следует приветствовать тебя, Том, слишком много у нас тут неприятностей. Но твои беды кончились. — Она улыбнулась, с трудом сдерживая слезы, посмотрев на меня через его плечо. — Теперь мы его не отпустим, Джефф. Том останется с нами… Ну а теперь расскажи мне все. — Ее рука крепче сжала плечо брата. — Что произошло? Как вы его нашли? Что там внизу? И не бойся, говори правду.

Я выдержу.

— Кларисса погибла, — сказал я. — Похоже, это опять убийство.

Том подпрыгнул на кресле, сбросив руку сестры.

— Кларисса?! — воскликнул он. — Кларисса?.. Значит, я не сошел с ума? Значит, со мной все в порядке? Но погодите, кого… Нет, это же невозможно. О чем вы говорите? Что значит «опять убийство»?

Медленно Джинни поднялась с подлокотника кресла Тома. Пока Том бормотал свой вздор, пытаясь пробудить к себе сочувствие, а также нашаривал рукой бутылку, она стояла не шелохнувшись. Ее зеленые глаза сделались блестящими и огромными.

— Но почему? — вдруг спросила она. — Почему убили Клариссу?

Я не ответил. Я лишь сказал:

— Об этом трудно говорить. Тут могут быть самые разные причины.

— Например?..

Я колебался. Наиболее очевидная причина вытекла из того, что поведал Том, но все же могла иметься и иная, более серьезная причина. Но так или иначе, все подозрения падали на одну личность…

— Скорее всего Кларисса узнала отравителя, — сказал я. — Собственно, она мне призналась, что у нее есть на этот счет кое-какие догадки. Не исключено также, что убийства доктора Твиллса и Клариссы были составными частями заранее задуманного плана. У Твиллса были деньги, и он умер. Деньги перешли к Клариссе, и она могла распоряжаться ими по своему усмотрению…

— Ты что-то все равно скрываешь, Джефф…

— Ничего я не скрываю. Мне просто трудно это говорить, но ты видела, кто вышел из погреба с окровавленными руками?

В это время губы Тома издали чмокаюший звук, когда он еще раз приложился к бутылке. Впрочем, этот комический пустяк сделал мои слова еще более зловещими. Джинни попятилась.

— Ты хочешь сказать, — прошелестела она, — что папа мог…

— Говорю тебе, мне трудно это выговорить. Я и сам в это не верю… Но Сарджент уже заподозрил неладное. Теперь же… — Я пожал плечами. — Где он сейчас?

— Наверху. Я пошла навестить Клариссу, но ее в комнате не было. Я увидела пустую бутылку и испугалась, что она пошла за новой. Я села, попыталась читать, но не могла сосредоточиться. Затем я услышала чей-то крик. Сперва мне стало так страшно, что я не решилась выйти. Но когда я наконец спустилась на второй этаж, то увидела, что папа моет руки. А вода в раковине…

— Спокойно! — скомандовал я, чувствуя, как нарастают в ее голосе истерические нотки. — Лучше отведи Тома на кухню и накорми. Он не ел со вчерашнего дня!

Том сидел в полном оцепенении. Он пытался понять, о чем мы говорим, но холод, голод, слабость в сочетании с увиденным им кошмарным зрелищем сделали свое дело. Джинни растолкала его и повела, как ребенка, на кухню. Он что-то бубнил себе под нос.

Снова кто-то видел мельком убийцу, и снова не удалось понять, кто он. В каком-то исступленном замешательстве я постучал себя кулаком по голове. Все тропки сходятся, но куда? В поведении убийцы пугала звериная жестокость, куда более устрашающая, чем трусливое коварство отравителя. Нужно было обладать особой жестокостью и свирепостью, чтобы вот так орудовать топором. В доме поселился злой дух — в самом буквальном смысле слова. Он блуждал по дому, пока в один момент по полу не покатилась банка с ядом, и не блеснул занесенный топор. Я вспомнил, как медсестра Херрис рассказала о смехе, послышавшемся ей ночью из комнаты Твиллса, и мне захотелось кричать от отчаяния. Надо сорвать личину с дьявола, прикидывающегося честным и добропорядочным. Но как распознать его за респектабельным фасадом?

Где находились члены семейства Куэйлов, когда убийца делал свое черное дело? Судья Куэйл… Нет, этого не может быть. Надо начинать все сначала. Я ходил взад-вперед по библиотеке в тусклом свете газа. За окном совсем стемнело, у меня возникло чувство, что нынешней ночью может случиться что-то не менее ужасное. Образ убийцы так соединился в моем сознании со зверем, что я внушал себе: он однажды попробовал крови и не остановится перед новым кровавым преступлением!

Я непроизвольно вздрогнул, когда распахнулась дверь, и вошел Росситер.