Прочитайте онлайн Отравление в шутку | Глава 14 СНЫ И ГРОБЫ

Читать книгу Отравление в шутку
3416+1380
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Белов

Глава 14

СНЫ И ГРОБЫ

В комнате миссис Куэйл окна были наполовину закрыты шторами. В комнате было сумрачно, как февральским днем, и пахло лекарствами. Обои с крупными синими цветами, напоминающими капустные кочаны, в нескольких местах потрескались, а на потолке виднелись потеки. У комнаты был облик жилища очень одинокого человека: масса бережно собираемых и хранимых безделушек, подушечки, утыканные булавками, фарфоровые статуэтки на каминной полке и высокие скрипучие кресла-качалки, где можно коротать часы за никому не нужным шитьем.

Миссис Куэйл казалась крошечной в огромной, орехового дерева, кровати. Серый шерстяной халат был застегнут на все пуговицы. Из глубины подушек выглядывало маленькое личико, обрамленное выбивающимися прядями седых волос. Увядшее лицо, скорбный рот, но сквозь пелену лет и переживаний нет-нет да проступала прежняя оживленная миссис Куэйл, и ее бесцветные глаза по-прежнему живо следили за каждым движением. Руки, лежавшие на стеганом одеяле, выглядели такими исхудалыми, что кисти по контрасту казались огромными. В углу комнаты медсестра готовила раскладушку.

— Входите, — проскрипела миссис Куэйл, нашаривая рукой очки. У нее был тонкий, но звучный голос, который в лучшие годы не умолкал, являя собой заливистый щебет в такт поскрипыванию качалки.

— Ей уже лучше, доктор, — сообщила миссис Херрис. — Вот график температур, можете поглядеть. Я дам ей опия и немного посплю.

Рид коротко кивнул, а мы с Сарджентом изобразили на лицах полное понимание происходящего. Миссис Куэйл размотала шнур из какого-то черного круглого аппарата и с трудом водрузила на нос очки в черной оправе. Взгляд у нее был мутный и испуганный. Она попыталась вскрикнуть, но лишь прохрипела:

— Миссис Херрис, миссис Херрис! Я не знаю этих людей. Что они делают в моей спальне?

— Разве вы ей ничего не сказали? — спросил медсестру Рид.

— Только о докторе Твиллсе, — отозвалась та, сосредоточенно взбивая подушку. — Вообще-то это не мое дело, но она все время справлялась о докторе Твиллсе, и я…

— Я вас узнала, — прохрипела женщина в постели. — Это же доктор Рид. Как я рада вас видеть! Как я вам рада! Вы слышали, что случилось с Уолтером? — В ее голосе появились плаксивые интонации, бесцветные глаза глядели жалобно. — Уолтер был моим другом. Он читал мне газету. Роман в частях. Вы его не читали, доктор? А кто эти остальные люди? Что они делают в моей комнате?

Она неловко пошевелилась, очки соскользнули с ее носа, и у нее сделался слепой и беспомощный вид. Хотя глаза ее по-прежнему по-птичьи следили за каждым нашим движением, они были тускло-безжизненными.

— Так-так, а теперь, мэм, успокойтесь, — сердито сказал Рид. — Вы ведь знаете, что Твиллса убили?

— Убили? Как убили?

— Его кто-то отравил.

Миссис Куэйл быстро закивала, отчего жесткие кудряшки разлетелись.

— Я ничего не вижу, — бормотала она. — Если мне дадут что-то такое, я выпью и не пойму, что мне дали. И всякий раз, когда я что-то ем или пью…

— Прошу прощения, мэм, — сказал Сарджент. — Не волнуйтесь. Я друг доктора Рида. Вы хотите сказать, что страдаете близорукостью? Вы не видите на расстоянии?

— Вас, например, я вижу, — обиженно сказала миссис Куэйл, словно в его словах заключалось какое-то оскорбление. Мы все стояли у изголовья ее кровати. Миссис Куэйл заморгала и стиснула кулаки.

— Я хотел бы знать, — не унимался, однако, окружной детектив, — видите ли вы дверь? Видите ли вы, кто входит в комнату?

— Я старая женщина. Я не молодая, как вы. Неужели вы…

— Обиделась, — тихо пробормотал Сарджент. Он повернулся к нам и показал на мраморный столик у двери: — Вот здесь Мэтт Куэйл, по его словам, поставил поднос с едой. Она же сидела в кресле у окна. Я надеялся, что, может, она не спала и что-то увидела… Мэм, — обратился он к ней, — а вы не помните, как вчера ели ужин?

Она закивала, но не в знак согласия. Просто голова непроизвольно тряслась. На ее лице появилось выражение испуга. Сарджент сделался очень обходительным. Реплика насчет того, что он молод, похоже, ему понравилась.

— Вы видели, как ваш сын Мэтт принес поднос?

— Я? Я вообще не заметила, кто его приносил. Я проснулась, когда Мери потрясла меня за плечо и сказала, что пора ужинать.

— А вы, значит, заснули?

Миссис Куэйл была явно смущена всеми этими вопросами. Кроме того, она, похоже, побаивалась Сарджента.

— Не знаю, я просто сидела… А почему это вас так интересует?.. Доктор, кто эти люди?

— Минуточку внимания, мэм, — продолжал Сарджент. — Вы никого не видели до того, как вас разбудила Мери?

Миссис Куэйл потеребила себя за верхнюю губу.

— Нет, но одна из девочек до этого заходила. Я слышала ее шаги. Я позвала, но она не ответила. Мне тогда стало вдруг страшно…

Сарджент невольно щелкнул пальцами. Наклонив вперед свою седеющую голову, он спросил, стараясь говорить ровным тоном:

— Так-так, мэм. Вот это-то нас и интересует. Как вы догадались, что это одна из девочек?

— А разве это был кто-то другой? — удивленно спросила миссис Куэйл, снова кивая вверх-вниз. — Не знаю… Мне так показалось. Слух у меня хороший. Походка была не такая тяжелая, как у Мэтта или мистера Куэйла. Шаги были легкие, быстрые… — Пытаясь сосредоточиться, она наморщила лоб. — Я была очень сонная, конечно, могла и ошибиться. В комнате было темно… Я видела плохо… Но я отчетливо слышала: кто-то вошел. Я спросила: «Кто это?» — но ответа не получила. И мне вдруг стало страшно. Сама не знаю почему. Но такое случается. Теперь, когда я плохо вижу, мне иногда начинает казаться, что кто-то набросится на меня из темноты или подложит яд в еду… Но такое происходит, лишь когда я бываю одна. А потом я об этом забываю.

После такой долгой речи она задышала с присвистом. Потом виновато улыбнулась.

— Глупости! — фыркнул Рид. — Почему это у вас такие страхи?

— Не знаю. Но просто иногда вот накатывает. Честное слово…

— Прошу прошения, доктор, — тихо заговорила медсестра. — Возможно, все дело в ее физическом состоянии. Доктор Твиллс говорил об этом. Ее неврит… Меланхолия, страхи… Я пыталась растолковать ей, что бояться нечего, но она меня и слушать не желает.

— Миссис Куэйл, — продолжал окружной детектив, — что вы сделали, когда услышали, что кто-то к вам вошел?

— А? — Миссис Куэйл смотрела на изножье кровати, мыслями она была где-то далеко, но затем попыталась сосредоточиться. — Да ничего я не сделала. Я так плохо себя чувствовала, мне было нехорошо. Я просто закуталась в одеяло, мне стало хорошо, тепло, захотелось спать. У меня за окнами в ящиках росла герань… Если они хотели сделать мне что-то плохое, я… мне было все равно. Я так устала.

Она поежилась. Лицо ее посерело, в глазах появилось то странное выражение, которое бывает у лежачих больных: кажется, они видят сквозь стены и следят за передвижениями призраков.

— Я скоро умру, — спокойно, без эмоций, кивая, словно подтверждая это, сообщила миссис Куэйл. — Я это знаю. Недавно мне приснилось, что…

— Чушь! — перебил ее доктор Рид. — Вы не умрете. Да будет вам известно, что кто-то пытался отравить вас, но вы не умерли, затем кто-то попытался отравить судью, но и здесь у него вышла осечка.

Возникла пауза. Лицо миссис Куэйл стало покрываться причудливыми морщинами-складками. Взгляд сделался бессмысленным. Она водила рукой по стеганому одеялу, словно пытаясь понять, где находится. Голос ее звучал как-то призрачно.

— Кто-то пытался отравить его? Вы уверены? — Она задыхалась, умоляюще глядя на Рида. — Это правда? Да-да, я это тоже видела во сне. Мне приснилось, что он умер, а Том, мой маленький Том, стоял у гроба. Но ведь он жив, да? С ним все в порядке? — Она повысила голос, отчаянно глядя по сторонам. — Сестра, вы это знали? Знали и ничего мне не сказали?! Мне вообще никто ничего не говорит. Они оставляют меня совсем одну. Я сижу, качаюсь в кресле и страдаю душой. Я видела его так отчетливо! — продолжала миссис Куэйл странным, напряженным, доносившимся откуда-то издалека голосом. — А потом он оказался у изголовья моей кровати. Стоял и улыбался мне. Мой маленький Том, мой маленький… Ради него я и живу…

Речь перешла в сонное бормотание. Миссис Куэйл заворочалась на подушках, полузакрыв глаза. Казалось, она смотрит в окно на горы. Я вдруг понял, что в комнате очень жарко, а я стою у самой печки и у меня вспотели ладони. Медсестра мягко сказала:

— Вам не кажется, доктор…

— А, ерунда… — начал было Рид, но затем добавил: — Ладно, займитесь ею. Мы уходим. Дайте ей лекарство — и пусть спит.

— Я хотел попросить вас еще об одном, — сказал окружной детектив. — Миссис Куэйл! Послушайте меня, пожалуйста.

Испуганный взгляд, затем пустота.

— Миссис Куэйл, а не могло быть так, что к вам вошел мужчина, просто он шел на цыпочках, чтобы создалось впечатление, что это женщина?

— А? Какой мужчина? Почему вы еще здесь? Сестра, пусть они уходят. Почему никто со мной не говорит? Они просто подходят к двери, говорят: «Мама, как ты хорошо выглядишь!» — независимо от того, как я себя чувствую, и уходят. — Она слабо заворочалась в кровати. — Почитайте мне что-нибудь. Жаль, я не могу… Я так устала…

Мы тихо удалились. Во взгляде ее широко открытых круглых глаз с дрожащими веками было полное непонимание происходящего. Выло всего четыре часа дня, но за окном стало потихоньку темнеть. Синие капустные кочаны слились в одно темное пятно, потолок покрылся тенями. В душной, пахнущей лекарствами и спиртом комнате мерцаю желтое пламя печки.

Больше мы не видели миссис Куэйл. По крайней мере живой.

Оказавшись опять в холле, мы буквально затряслись от холода. Рид открыл крышку больших золотых часов и со щелчком захлопнул ее опять.

— Чистая трата времени, — сказал он сварливо, но тихо. — Ну а теперь я хочу посмотреть ваши записи, Джо. Мне надо возвращаться в город.

— Давайте только спустимся вниз. Почему они тут не повесят лампу? Господи, это что еще такое?

Мрачная атмосфера дома явно действовала Сардженту на нервы. Его голос срывался, лицо покрылось испариной, и оглядывался он весьма пугливо. Но оказалось, что это всего лишь Мери Куэйл, которая старалась осторожно ступать по скрипящим половицам.

— Джефф! — В ее шепоте была такая настойчивость, что я остановился. — Я хочу кое-что тебе сказать. С глазу на глаз. Пожалуйста…

Я задержался и, когда остальные спустились по лестнице на первый этаж, положил ей руку на плечо.

— Джефф, надо что-то делать. Кларисса пьяна.

— Пьяна?

— Да. Это так страшно. Она в комнате Джинни. Я боюсь, что она выйдет, и папа ее увидит… Как это ужасно! У нее в бюро была бутылка, а в ней полпинты виски. Она ее достала…

— Ну и что? — сказал я, поколебавшись. — Может, так ей будет лучше. Виски поможет ей забыть все это…

— Ой нет. Ей хуже. Она говорит сама не знает что и спрятала ключ — я не могу ее закрыть. Она и так уже выпила много, а хочет еще. Я боюсь, она пойдет в подвал, где у папы хранится спиртное, и там ее застанет папа. Тогда вообще неизвестно, что начнется. Ну почему в этом доме всем должна заниматься я одна! Джефф! Поднимись, может, ты что-то сделаешь…

По каким-то мне самому непонятным причинам я рассматриваю эту прогулку по лестнице на третий этаж, по соломенным матам и скрипящим половицам, в странном цветном освещении, как прелюдию к настоящим ужасам, выпавшим на долю этой семьи. Здесь ничего не происходило, ничего, собственно, и не могло произойти, пока стрелки часов не показали половину пятого. Но вместо тиканья часов мне послышалось нечто напоминающее стук колес поезда. Этот стук усиливался, колеса стучали быстрее, громче. Если бы я оторвал взгляд от часов, то, наверное, вскрикнул бы от ужаса, ибо увидел бы верстак, а на нем свечу и топорик…

Я постучал в дверь — стук раскатился по холлу — и вошел. Мери, ломая руки, осталась в холле.

— Это ты? Входи, великий детектив, — приветствовала меня Кларисса, оборачиваясь в мою сторону. — Будь как дома! Ха-ха-ха!

Она сидела в плетеном кресле у решетки газового камина. Вид у нее был несколько растрепанный. Рот приоткрыт, взгляд туманный, но глаза блестели. Впрочем, от этого Кларисса еще сильнее напоминала гранд-даму и смотрела на меня любопытствующе-покровительственно. Она сидела с прямой спиной, положив руки на подлокотники, — казалось, она находится на троне.

— Все это чепуха, присаживайтесь. — Королевским жестом Кларисса указала на стул. — Ха-ха-ха! Я бы с удовольствием предложила вам выпить, но в бутылке осталось на донышке.

— Как ты себя чувствуешь? — осведомился я.

— «Я буду жить да поживать, поскольку мне на все плевать», — не без удовольствия, хотя и запинаясь, процитировала Кларисса. — Уолтера не стало, но что с того? Мне сейчас абсолютно все равно. Но я его любила… Ты знал об этом?

— Ну да, конечно…

— Мне он нравился, — сказала Кларисса, пристально глядя в огонь, — но он был донжуаном. А я, представь, обожаю донжуанов. Это все чушь собачья. Ха-ха-ха! — Она рассмеялась, но потом вдруг смех разом прекратился, Кларисса продолжила надменным тоном: — Но отныне и впредь они будут делать здесь то, что захочу я. Уолтер был человек состоятельный. И оставил все деньги мне. Так что теперь я не потерплю никаких замечаний и упреков, когда вдруг захочу выпить, как культурный человек. Я ведь культурный человек. В отличие от них. Хи-хи-хи! Теперь я глава дома. Смешно…

Она решительно пристукнула по подлокотнику рукой, и вдруг смех исчез, а глаза Клариссы наполнились слезами.

— Но пусть они не смеют так говорить об Уолтере! Если бы папа с мамой умерли, мы бы уехали отсюда. Но пока они живы, это невозможно. Вот если бы они умерли, тогда да, а так нет… Не возьму в толк, почему это так. То я их люблю, то ненавижу. Только я бы не хотела путешествовать по миру с Уолтером. Он вечно вгоняет меня в краску. Ну да ладно. Я хочу уехать одна…

— Спокойно! — сказал я, когда в ее голосе послышались рыдающие нотки.

— Вот потому-то я испугалась… Они могли бы подумать, что это сделала я. Тем более что у меня имелась такая возможность. И я часто думала: вот если бы папа, мама и Уолтер умерли, я бы могла уехать и сказать «пока» им всем. Я не раз об этом думала. Но мне казалось, что все читают мои мысли.

— Возьми себя в руки. Ты меня слышишь?

Кларисса заморгала, испуганно глядя на меня. Я напрасно поднялся к Клариссе. В одиночестве она топила свои страхи в виски, но мой приход спровоцировал самую настоящую истерику. Услышав мои резкие слова, она выпрямилась и, тщетно пытаясь обрести прежнее равновесие, уставилась на меня. Мне стало не по себе.

В наступившей тишине было слышно только шипение газа. Кларисса нашарила рукой стакан, наполовину наполненный виски с водой, и одним глотком осушила его.

— Ну что ж, — произнесла она с мрачной решимостью, — одно могу сказать: со мной им будет не так легко, как с Уолтером. Я знаю, что Мэтт подделывал счета Уолтера, но меня они не проведут. Я их выведу на чистую воду. И никаких дорогих платьев для Джинни по сто — двести долларов за штуку…

Наконец мне удалось ее успокоить. Было невозможно добыть какую-то информацию из ее вздорных речей. Впрочем, некоторые фразы могли оказаться любопытными!

— Более того! — крикнула она мне вслед, когда я было двинулся к двери. — Более того, я думала над этим с самого утра и, по-моему, поняла, кто все это мог сделать.

Я остановился у порога.

— Нет, не скажу, — отрезала Кларисса. — По крайней мере пока. Всему свое время. Но помнишь, я была в комнате рядом с ванной, где стояла бутылка с порошком брома. Это случилось днем, и я была у себя.

— Если тебе что-то известно, Кларисса…

Она выпятила нижнюю губу, и ее лицо сделалось некрасивым. Ни терпение, ни напор не помогли. Она решительно отказывалась говорить: упрямо смотрела на пустой стакан и бормотала какую-то чушь. Я ушел, а она свернулась в комочек на кресле у камина и сидела, тихо чему-то посмеиваясь.

Мери находилась в нетерпеливом ожидании в холле. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь витражи, она казалась еще более растерянной, но она согласилась, что делать нечего и лучше оставить Клариссу в покое с ее пьяными мыслями.

Мери отправилась на кухню, а я спустился в библиотеку. В гостиной кто-то тихо наигрывал на пианино — возможно, Джинни, а может, и Росситер. Я молил Бога, чтобы Росситер не довел Рида и Сарджента до белого каления. Глупец он был или мудрец, в данном случае роли не играло, просто его контакты с подобными практическими людьми были потенциально взрывоопасны. Да и его привычка появляться в самых неожиданных местах и обрушивать на вас самые неожиданные вопросы сильно действовала на нервы. Он производил впечатление неуклюжего призрака, следующего за вами по пятам. Я вошел в библиотеку, где шел оживленный спор. Рид и Сарджент шумно препирались. Рид быстро расхаживал вокруг стола, Сарджент мрачно восседал в кресле.

— Закройте дверь, — скомандовал Рид, вытягивая шею. Возникла молчаливая пауза, во время которой он сверлил меня взглядом, поблескивая очками в золотой оправе. — Ну, где вы были?

— У миссис Твиллс.

— Так-так, — отозвался Рид, постучав костяшками пальцев по столу. — Какие новости?

— Она что-то знает, — сказал я. — Или просто вообразила это, сильно напившись. Тут есть варианты. Она где-то раздобыла полпинты виски. Я думал, это сделает ее разговорчивой. Но в какой-то момент она вдруг закрылась, как раковина моллюска.

На это Рид только хмыкнул, пожевал ус и сказал:

— А мы с Сарджентом тут поговорили. В общем, пока мы ничего не сделали. И даже не заявили. Но не пора ли уже выкладывать карты на стол? Нас тут не могут подслушать?

— Думаю, что нет.

Склонив голову набок, Рид заговорил с жаром:

— Ладно, вы говорили с Клариссой. Готовы ли вы побиться об заклад, что не она отравительница?