Прочитайте онлайн Отравление в шутку | Глава 13 МЫ РИСУЕМ КАРТИНКИ

Читать книгу Отравление в шутку
3416+1367
  • Автор:
  • Перевёл: Сергей Белов

Глава 13

МЫ РИСУЕМ КАРТИНКИ

Я подошел к окну, открыл его и поднял. Раздался шорох, за подоконник ухватились обе руки, и я увидел физиономию Росситера.

— Все в полном порядке, — уверил он меня, прилепившись к стене каким-то непостижимым образом. — Прошу прощения, если напугал вас, старина, но я просто хотел проверить, как видно отсюда комнату. Я ходил по выступу и, похоже, порвал какие-то провода или что-то в этом роде.

Его потрепанная шляпа украсилась вуалью из паутины. К губам прилип очередной сигаретный окурок. Вид у него был очень виноватый.

Я коротко и энергично объяснил ему, что я думаю о его подвигах, и без церемоний велел ему залезть в комнату и закрыть окно. Вытянув шею, он озирался по сторонам.

— А что, если я залезу на крышу? — осведомился он у меня. — Я в хорошей форме и, думаю, заберусь туда без особых сложностей…

— Сейчас же забирайтесь в комнату, черт побери! — сердито воскликнул я.

— Ладно, — грустно отозвался Росситер.

Шторы зашевелились, послышались толчки, грохот, и наконец его долговязая нескладная фигура обрушилась на пол, а я захлопнул окно. Я вспомнил оброненную им реплику: «Я, кажется, порвал какие-то провода» — очень скоро. Пока он отряхивал пыль с одежды, я решил проверить, горит ли свет. Увы, свет не горел. Похоже, в доме полетели все пробки.

Несколько вспотевший Сарджент постепенно обрел равновесие. Он оглядывал Росситера. Представлять ему Великого Сыщика из Нью-Йорка мне не очень хотелось, но делать было нечего. Сарджент глядел то на Росситера, то на меня и не знал, что сказать. Он явно начинал подумывать, не разыгрывают ли его. Он покашливал и качал головой. Мне стало неловко.

— Где Джинни? — спросил я Росситера.

Тот снял шляпу, зеленое пальто, под которым оказался зеленый шерстяной костюм хорошего покроя, но в ужасно запущенном состоянии.

— Она пошла умиротворять старика, — сказал он, нахмурившись. — Я не хочу, чтобы меня отсюда выставили. О Господи! — обернулся он к Сардженту с широкой улыбкой. — Как глупо с моей стороны не представиться. Вы, наверное, хотите видеть мои документы.

Он начал вытаскивать из карманов всякую всячину, громоздя на стол. На столе стала расти пачка конвертов, в основном нераспечатанных. Росситер сообщил, что это счета. Затем он извлек старый кожаный бумажник, вручил Сардженту, а сам сел, сложившись, как рама для просушки белья. Он поглядывал на нас с явным добродушием.

— Но это… — неуверенно начал Сарджент, потирая ладонью лоб, — это документ, подписанный шефом Нью-Скотленд-Ярда…

— О Боже! — воскликнул Росситер, вскакивая со стула. — Небольшая накладка. Поищите в другом кармашке. Ну что, нашли?

Сарджент порылся в бумажнике и кивнул. Росситер издал вздох облегчения, принимая бумажник обратно.

— В общем, мы, — начал Сарджент, смущенный, но готовый загладить возникшее недоразумение, — мы очень рады, так сказать…

— Что вы, что вы! — махнул рукой Росситер. Он сосредоточил свое внимание на столе, напоминая прорицателя, вглядывающегося в магический кристалл. Мгновение спустя он очнулся. — Послушайте, мистер Сарджент, если вы удовлетворены тем, что увидели… В общем, не могли бы вы сообщить это всем остальным. Огромное спасибо… Какие странные штучки… Наводят на мысли. Да-да, именно так…

Сарджент растерянно заморгал:

— Какие еще штучки?

— А вот эти маленькие медные штучки. Бац!

— Что, черт побери…

— Бац! — повторил Росситер и стукнул кулаком по воздуху, словно забивая молотком гвоздь. На его лице появилось выражение того самого наивного любопытства, которое испытывает ребенок, увидавший новую механическую игрушку. Он склонился над столом. — Вот эти медные штучки. Чтобы скреплять бумаги. Сначала вы кладете под этот пресс бумаги, потом вставляете туда эту штучку, потом нажимаете на ручку — и готово!

— Вы имеете в виду скрепки? — спросил я.

— Ну да. Я могу это продемонстрировать. Один человек научил меня…

— Да, конечно, однако…

Сарджент развел руками. Энтузиазм этого загадочного молодого человека был неодолим и вместе с тем сбивал с толку. Окружной детектив с нарастающей тревогой наблюдал, как незнакомец запустил свои длинные неловкие пальцы в приспособление для скрепления бумаг, подбросил в воздух несколько скрепок, свалил со стола пару-тройку книг, время от времени чертыхаясь.

— Так или иначе, главное — понять принцип работы, — сказал он, постепенно успокаиваясь.

— Скорее всего, — согласился Сарджент. — Ну а…

Росситер с виноватым выражением лица спрятал выведенный из строя механизм за книгами и, торопясь сменить тему, попросил:

— Не могли бы вы изложить мне факты по этому делу? Только рассказывайте медленно и обстоятельно, чтобы я мог сосредоточиться, ладно?

Это уже больше устраивало Сарджента. Он утратил подозрительное выражение лица, сел с блокнотом и начал рассказывать. Росситер тем временем расхаживал по комнате, по-прежнему переполненный энергией, топоча большими башмаками, выставив вперед подбородок. Он снова сделался похож на прорицателя. Я разглядывал его с новым интересом, благо освещение здесь было лучше, чем в каретном сарае. У него были длинные светловатые волосы. Они то и дело лезли ему в глаза, и Росситер нервно откидывал их рукой, в которой вполне мог бы уместиться футбольный мяч. Когда факты были ему представлены, Росситер неловко заерзал на стуле.

— Вам вовсе не обязательно рассказывать мне так много. Я хорошо знаю, что происходит. Джинни посвятила меня в это. Возможно, я даже знаю больше вашего. Ее письма о чем-то совсем другом. И вы кое-что понимаете. — Он нервно забарабанил пальцами по краю стола. — Но вы вот высказали предположение насчет завещаний…

— Я должен еще в этом разобраться, — сказал Сарджент. — Как вы полагаете, Твиллс его оставил?

Росситер туманно посмотрел на него:

— Твиллс? Право, не знаю. Я не думал о Твиллсе.

Но окружной детектив его не расслышал. Он смотрел в пустой камин, взявшись за ручки кресла и с сомнением качая головой.

— Вы ведете себя как безумец, — напрямик рубанул он. — Но я кое-что начинаю понимать. Я думал об этом весь день, но меня по-прежнему это пугает… Доктор Твиллс, безусловно, составил завещание. Я готов поставить последний доллар. На столе валяются скрепки для официальных документов. А судья помог ему составить документ. Что было сожжено в камине и почему? И потом, что это: «Любовь к деньгам…»

— Погодите, — перебил его я. — Вы не знаете, на кого было составлено завещание.

— Вот именно, — закивал Сарджент, потом поднял глаза. — Вот именно. Он не мог оставить деньги Куэйлам…

Меня охватил озноб. После такого начала воображение легко могло представить любое лицо у той темной фигуры, что крадучись расхаживала по этому дому и которая накануне ночью, если верить медсестре, хохотала над извивающимся в предсмертных судорогах Твиллсом. Но я пока упорно не желал взглянуть на это лицо…

Росситер, долго и сонно глядевший в небо, ожил.

— Послушайте! — воскликнул он, подходя к столу. — Тут есть что-то важное, что мы совершенно упускаем из виду.

— Что же это? — поинтересовался Сарджент.

— Сознание видит все, — напомнил Росситер. — Глядите, на столе бумага, карандаши. Давайте сядем и сосредоточимся.

— Минуточку, — запротестовал Сарджент, отпрянув, когда молодой человек возбужденно сунул ему листок бумаги. — Погодите.

Я нащупал в кармане карандаш и сел в кресло.

Качаясь, размахивая рукой, Росситер стоял перед нами.

— Готовы? — сказал он мне. — Прекрасно. Теперь сосредоточьтесь.

— Ну так что? — пробормотал окружной детектив. — Разрази меня гром, если я понимаю, что происходит.

— Нарисуйте картинку, — распорядился Росситер.

— Что-что?

— Надо рисовать картинку, — твердо повторил Росситер. Он сделался совершенно серьезным. — Неужели вы не понимаете, как это важно? Неужели вы не понимаете, какое глубочайшее психологическое воздействие этот процесс окажет на тех, кто ищет разгадку? Неужели вы не понимаете, что может открыться во время рисования?

— Абсолютно не понимаю, — отозвался детектив. — Какую картинку-то рисовать?

— Любую! — отозвался Росситер.

— О Боже! — только и выдохнул Сарджент, бросая карандаш.

— Но объясните нам, пожалуйста, — как можно спокойнее обратился я к Росситеру, — какой от этого толк. Я, например, не умею рисовать, да и Сарджент, кажется, тоже.

— Вот в этом-то весь смысл, неужели не понятно? — удивился Росситер и уже спокойным тоном продолжал: — Если бы вы умели рисовать, то с какой стати мне заставлять вас делать это?

Сарджент начисто утратил чувство юмора. В его глазах загорелся злобный огонек. Но в глубине души у него гнездилось, похоже, подозрение, основанное на документах, увиденных им в бумажнике Росситера, что это какой-нибудь безумный английский детективный метод и, может быть, за ним кроется глубокий смысл. Таков наш век. Мы допускаем предрассудки исключительно на научной основе и потому изобрели новейшее пугало под названием Современная Психология и почтительно склоняемся перед ним. Наш век самопознания придал шарлатанству респектабельность, о которой не смели и мечтать колдуны и ворожеи былых времен. Сарджент и сердился, и испытывал суеверное преклонение перед неизвестными ему методами, и потому я сказал:

— Отлично. Давайте рисовать. Это психологический тест.

— Господи, нет, конечно же! — воскликнул Росситер. — Насколько я понимаю, эти самые тесты получаются именно так, как надо тем, кто их устраивает. Что бы вы ни отвечали на вопросы, истолкование уже готово. Вы со мной не согласны? Вас лечат от болезней, которых у вас сроду не было, и вы не уходите, считая себя больным человеком. Нет-нет, это не тест. Это след!

— Ладно, уговорили, — буркнул Сарджент. — Я вам нарисую. Только скажите что.

— Я рад, что вы осознали важность этой работы, — расплылся в улыбке Росситер. — Отлично! Главное условие: надо рисовать быстро. Пусть это будут грубые наброски. Все, что вам заблагорассудится.

Сарджент взял карандаш и с кислой миной стал выполнять задание. Я последовал его примеру и изобразил шатающийся дом, из трубы которого валил дым, мужчину с непропорциональным лицом и женщину с волосами словно древесная стружка, а также собаку, напоминавшую козлы для пилки дров. Я почувствовал, как ко мне в сознание тихо подкрадывается безумие. Росситер стоял над нами, словно снисходительный школьный наставник. Я приделывал собаке большие кроличьи уши, когда в холле раздался шум. В комнату ворвался доктор Рид, а за ним вошла Джинни.

— Я зашел, чтобы сказать… — буркнул коронер. — Господи, что это вы тут делаете?

— Тсс! — отозвался Росситер. — Они рисуют.

Лицо Сарджента порозовело, и он стал издавать какие-то непонятные звуки. Рид вытянул шею.

— Они — что?..

— Рисуют картинки, — жизнерадостно отозвался Росситер. — Им не надо мешать.

— Ну что ж! — фыркнул коронер. — Развлекайтесь, играйте. Может, принести вам кубики? Или пугач? Куда я, черт возьми, попал? В детскую?

— Это поможет выйти на след, — пояснил Росситер. — Очень мило с вашей стороны, что вы зашли, сэр. Вот вам бумага и карандаш. Нарисуйте-ка собачку.

— Не буду я рисовать собачку, — рявкнул Рид, отпихивая карандаш. — Ни за что! Молодой человек, а кто, собственно…

— Ну ладно, — разрешил Росситер, — раз вам так не хочется рисовать собачку, не рисуйте. Вы только мешаете правосудию. — Он взял у нас листочки и, поглядев на них, сказал: — Прекрасно. Именно то, что надо. Талантливо. Гениально!

— Это я мешаю, — начал было Рид с ужасным спокойствием, но потом вдруг напустился на Джинни: — Вирджиния Куэйл, благоволите объяснить, кто этот молодой осел?

Вирджиния не знала, то ли ей сердиться, то ли плакать. Она посмотрела своими зелеными глазами на Росситера так, что он вдруг засмущался, словно его застукали за тасканьем варенья из буфета.

— Это Пат Росситер, — нервно сказала она. — В такое время я бы проявила больше внимания… Пожалуйста, не сердитесь на него, доктор. Очень вас прошу. Он мой знакомый, а я только что с трудом успокоила папу…

— Он детектив, — выдавил из себя Сарджент. — Ради Бога, док, держите себя в руках. У нас и так забот хватает. Он детектив, и у него есть документы. Он работал в Скотленд-Ярде…

— О Боже! — удрученно произнес Росситер. — Ну, теперь все…

Затем поднялось что-то невообразимое. Рид то и дело восклицал: «Сущая чепуха!» — а Джинни сердилась, считая, что Росситер опять затеял какую-то бессмысленную игру. Из общего гвалта выделился пронзительный голос доктора, призывающего всех помолчать.

— Мне плевать, кто он и зачем сюда явился! — кричал он. — Если вам угодно сидеть и рисовать собачек, на здоровье. Но у меня есть заботы поважнее.

Он оглянулся и увидел, что Росситер отозвал Джинни в угол и что-то серьезно ей втолковывал.

— Учтите, — продолжал доктор, — об этом уже говорит весь город, и все очень смахивает на убийство. Не знаю, сохранили вы прежнюю уверенность в себе, Джо, или нет, — продолжал он, бросив злобный взгляд на детектива, — но вы добились, чего так хотели. Завтра в два часа будет дознание. Прошу приготовить все материалы. Вы у всех собрали показания?

— Да, у всех, кроме миссис Куэйл. Она не в состоянии говорить.

— Хм… Ну, разве что на пару минут к ней можно зайти. Но поторапливайтесь. Нам надо возвращаться в город.

Окружной детектив, несмотря на свое недавнее смущение, был весьма под впечатлением общения с Росситером. Он покосился на него и спросил:

— А вы не желаете к нам присоединиться, молодой человек?

— А что, если я сделаю это попозже? — отозвался Росситер, отпихивая в который раз непокорную прядь, угодившую в глаза, и неистово моргая. — Мне тут надо еще много чего объяснить. На это порой уходит столько времени. Она вечно спрашивает меня, что я хочу этим сказать. Но на самом-то деле все очень просто…

— Хорошо, — перебил его я, — увидимся попозже.

Рид, Сарджент и я вышли в холл. Тени стали еще длиннее. Там было холодно, как в погребе, и пахло чем-то затхлым. Рид покосился на Сарджента и хмыкнул.

— Не знаю, чем все это кончится, — проворчал он. — Но возникают какие-то молодые психи, а вы сидите, рисуете собачек. Сущая чепуха! Рисуете собак! Я вам прямо заявляю, Джо Сарджент…

Внезапно за спиной у коронера кто-то произнес:

— Послушайте…

Рид ойкнул и обернулся. В дверях библиотеки стоял Росситер. Вид у него был таинственный.

— Ах это вы, юноша! — вспыхнул коронер. — Это уже чересчур. Ну, что вы стоите тут, словно итальянский конспиратор! Что вам угодно?

— Прошу меня извинить, — сказал Росситер Риду, а потом обратился ко мне, предварительно оглянувшись и понизив голос: — Я забыл кое-что спросить. Это очень важно. Я думаю, именно к вам мне следовало бы обратиться, вы ведь его хорошо знали…

— Кого же?!

— Тома Куэйла, брата Джинни.

— Да, я его знал. Что вас интересует?

Снова Росситер оглянулся, затем наклонился ко мне, и я услышал его напряженный шепот:

— Он любил пешие прогулки?

Рид хлопнул в ладоши и недоуменно развел руками. Но под испытующим взглядом Росситера я ответил вполне серьезно:

— Нет-нет. Скорее наоборот, он терпеть этого не мог. Он никогда не шел пешком, если только мог.

— А! — отозвался Росситер с глубоким удовлетворением. — Этого-то я и ожидал.

Он таинственно проскользнул назад в библиотеку и закрыл за собой дверь.